Русская линия
Православие.Ru Юрий Соломин31.08.2006 

Второй университет
Интервью с народным артистом СССР Юрием Соломиным

Художественный руководитель Малого театра Юрий Соломин
Художественный руководитель Малого театра Юрий Соломин
30 августа в Санкт-Петербурге, а 4 сентября в Москве пройдут торжества, посвященные 250-летию государственного театра в России. «Виновники» торжества — два прославленных русских театра: Российский государственный академический театр драмы имени А. С. Пушкина (Александринский театр) и Государственный академический Малый театр.

Еще во времена Щепкина и Островского ввиду исключительного влияния на жизнь общества за Малым театром, который стал центром духовной жизни Отечества, закрепилось славное имя «Второго университета».

О том, как прославленный коллектив выполняет эту миссию сегодня, когда нищета духа страшнее бедности народа, и на другие вопросы отвечает художественный руководитель Малого театра, народный артист СССР, профессор Театрального училища имени М. С. Щепкина, академик Российской академии словесности, Международной академии творчества, член-корреспондент Российской академии образования Юрий Соломин.

— Этот театральный сезон, — говорит Юрий Мефодьевич, — будет для нас удивительным. Ведь в 1756 году, ровно 250 лет назад, по указу императрицы Елизаветы Петровны о создании и субсидировании государственного русского театра было положено начало нашей труппе, сформированной первоначально при Московском университете.

Мы изначально договорились о том, что Александринка готовит юбилейное представление, в котором мы будем принимать участие. Очевидно, от нас будет ода. Ее зачитают несколько наших актеров.

А когда 4 сентября мы будем отмечать юбилей в Москве, актеры Александринки тоже будут принимать участие в празднике.

Подводя итоги прошедших летних гастролей, замечу, что, где бы мы ни выступали, будь то Санкт-Петербург, Прибалтика, Краснодар или Италия, всегда погода в зрительном зале была прекрасная!

Из-за насыщенного гастролями графика в этом сезоне планируется выпустить только три новых спектакля. Это «Ревизор» Гоголя в моей постановке, «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (режиссер Владимир Драгунов) по Островскому и его же «Бедность не порок» (режиссер Александр Коршунов).

В предстоящем году труппу также ждет много путешествий, это связано с тем, что в Малом театре будет проводиться реконструкция. Так как план проведения ремонтных работ рассчитан на шесть лет, то закрываться наши двери не будут никогда. Все будет делаться постепенно и, скорее всего, только в летние месяцы.

— Юрий Мефодьевич, для юношей и девушек прежних эпох классический театр значил очень много. Он воспитывал, занимался духовным строительством, побуждал к поиску нравственных ориентиров. Наконец, просто служил достойным способом развлечься. Что значит классический театр для молодежи сегодня?

— В наше время души молодых дезориентированы. Изобретены орудия влияния на сознание, многократно превышающие потенциал драматической сцены. Происходит выхолащивание нашей культуры.

Мы кричим: «Наркотики!» Но забываем, откуда они появились. Нам показывали западные фильмы и говорили: «Это демократия!» Наше общество такую «демократию» и переняло.

Для того чтобы воспитать поколение, нужно хотя бы десять лет. В семье привить любовь к ценностям отечественной культуры, нравственной в самом широком смысле слова, ныне очень трудно, потому что в каждом доме есть… телевизор. Большинство передач, мне кажется, какие-то криминализированные, сексуально-озабоченные, и их авторы пытаются эту озабоченность вселить в тех, кто их смотрит. С экранов телевизоров исчезли, увы, герои русских народных сказок, Пушкинских сказок.

Молодежь мало или вовсе не читает, плохо знает нашу историю. Однажды 9 Мая на одном из телеканалов «поколение, выбравшее „Пепси“», отвечало на вопросы. «Что сегодня отмечают?» — «Победу!» — «А кто победил?» — «Не знаем…» Такое больно слышать: нельзя быть Иванами, родства не помнящими.

А что происходит в некоторых театрах? Кто имеет, скажем, право ставить спектакли «на тему» Гоголя, Чехова… Или берут и меняют названия произведений великих драматургов, переводят их в иной жанр, продолжают, изобретают новые финалы…

Если пьесу Островского «Лес» назвать «Нужна драматическая актриса», то это, я считаю, нарушение экологии культуры. Все равно, что реку повернуть вспять. Повернуть реку Островского! Кто дал право?

Несколько лет назад я сидел на этом спектакле и думал: «Но ведь школьники, что пришли его посмотреть, уверены — они смотрят пьесу Островского „Нужна драматическая актриса“. Им в школе возразят, что такой пьесы у Островского нет. Но они же ее „видели“. Попадут в глупое положение».

У классиков можно найти все, созвучное сегодняшнему дню. Они отвечают на все вопросы — я вам гарантирую! Даже на вопрос о прибавке зарплаты учителям. В чеховской «Чайке» учитель Медведенко говорит Тригорину: «Вы бы написали пьесу об учителях. Ведь они получают 23 рубля — и то не вовремя. И для них все равно: круглая Земля или квадратная». Зал моментально реагирует на это. Меня потом спрашивают: «Это что — вы сами придумали? Это Чехов?». Это — Чехов!

Или в спектакле «Царь Федор Иоаннович» по драме Алексея Толстого Шуйский, отвечая царю Федору, говорит: «Мне в Думе делать нечего, когда дела вершит не Дума, а шурин твой…». И зритель тут же откликается. Мы не намекаем на сегодняшнюю Думу — избави Бог! Текст пьесы воспринимается каждым зрителем по-своему.

Не нужно делать из произведений классиков шоу на тему сегодняшней жизни — хорошей или плохой. Ибо они намного выше всех — предчувствовали, предвидели будущее. Недаром во всем мире знают Чехова, Достоевского, Толстого, Островского… Поэтому к классикам нужно тянуться, их наследие беречь.

Таких, как мы, артисты Малого театра, которые отстаивают экологию культуры, некоторые критики называют «вчерашним днем»: ну, это традиционное… И в слово «традиционное» вкладывают такую интонацию нехорошую. «Это — традиции, ну чего вроде бы…»

Но это же — традиции, созданные предками! Они же не придуманы вчера, а складывались столетиями. Хотя такая позиция требует от нас определенного мужества, Малый театр ее отстаивал, отстаивает и будет отстаивать всегда.

Я счастлив, что «вторым университетом» является именно наш театр. У Малого театра свой зритель и своя ниша в искусстве — ниша русского национального театра.

Нередко нас называют русофилами, националистами… Ничего подобного! Мы — традиционалисты, сохраняющие традиционную русскую культуру. И наше место в театральной палитре никто никогда не займет. Своим искусством мы продолжаем воспитывать у общества патриотизм, пытаемся защитить гордость русского человека.

Сегодня поклонники русского искусства каждый вечер заполняют основной зал театра и его филиал, а это в общей сложности полторы тысячи мест.

Когда в начале 1990-х вышел Указ Президента РФ о национальном достоянии, куда вошли 17 объектов культуры, в их числе были два театра — Большой и Малый. Некоторые коллеги из других театров тогда возмущались. Я же на язвительные замечания отвечал так: «Не сердитесь, господа! Вы — лучше! Но у нас просто люстр больше». Насчет люстр — чистая правда.

— Юрий Мефодьевич, кроме люстр, в Малом есть еще целое созвездие актеров старшего поколения. А вот молодых звезд маловато. Почему не выращиваете своих или не приглашаете на спектакли известных актеров других театров?

— Новые актеры приходят к нам только на постоянную работу. Приглашение же актеров на какую-то роль — разрушение школы Малого театра, которую нам задали Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Островский, Чехов, Толстой… Гордимся, что наша труппа состоит на 80−90 процентов из выпускников Щепкинского училища.

Самородки в искусстве бывают очень редко. За то время, что некоторые из студентов — пусть даже очень способные мальчики и девочки! — участвуют в постановке того или иного нашего спектакля, невозможно из них сделать звезд! А вот искалечить их жизнь можно легко.

Популярность бывает разная. Так же как и пути ее достижения. Убежден: чтобы человек стал звездой, прежде всего он должен пройти школу. Наблюдая за студентами Щепкинского училища с самого первого курса, мы уже думаем над тем, какой дипломный спектакль им предложить.

— Учите ли вы студентов выживать?

— А как же? И это не только теперь, но и десять, и сорок лет назад, когда я только начал преподавать. Мне хочется помочь студентам. Стараюсь предостерегать их от ошибок. Но когда вижу, что я со своими замечаниями в тягость, то отступаю. Но все равно, как правило, получается, что, предупреждая о чем-то студентов, я оказываюсь прав.

Сегодня особенно трудно выжить, нужно быть профессионалом, мастером своего дела. Говорю студентам с самого первого занятия: «В актерском мастерстве, как в музыке, существует семь нот, которые вы должны знать. Если музыкант из семи нот запомнит только четыре, то музыки не будет. Как классический станок в балете, основы актерского искусства должны крепко сидеть в артисте. Владея своей профессией, вы, попадая к разным режиссерам, в разные театры, на разные площадки, будете делать то, что нужно, не утонете».

Выпускники нашей школы мечтают попасть к нам. Из Малого театра и теперь никто из актеров по своей воле не уходит. У нас нет текучки, убивающей ансамбль. Но для этого нужна голова на плечах.

— Малый называют не только «вторым университетом». Еще при жизни великого драматурга за театром, где впервые увидели свет рампы едва ли не все его 47 пьес, закрепилось и другое почетное название — «Дом Островского». Его пьесы и сегодня активно ставят по всей России…

— Островский — живой и вечный. Он уже сто лет «репертуарный» и в провинции, и в Москве. Тут одна причина — его гений. Как удивительно точно в его пьесах выписаны психологические взаимоотношения! Когда купец дает слово, то никаких бумаг не надо, все знают — он выполнит обещанное. Так было.

Но выбор пьес драматурга в зависимости от времени меняется. Сегодня более всего востребованы «экономические пьесы» Островского — «Свои люди — сочтемся», «Волки и овцы», «Не было ни гроша, да вдруг алтын», «Трудовой хлеб"…

В советское время они принимались по-другому. Замечательные! Но… как бы не про нас. Частных банков тогда не существовало. Кредитов под проценты никто не брал, долговых бумаг не подписывал. Землей тоже не торговали. Да и денег больших у людей не было.

Когда Леонид Андреевич Волков ставил в Малом театре «Свои люди — сочтемся» с Любезновым, Анненковым, Владиславским, Белевцевой, Эллой Долматовой, я там слугу Тишку играл, — так пришлось экономиста приглашать. И он нам долго втолковывал, что такое закладные, проценты, долговая яма… А мы ничего не понимали. Многие сцены пришлось вымарывать, потому что и зритель не понимал.

Сегодня, когда появились и банки, и грандиозные аферы, и долговые ямы — тюрьмы для олигархов, не уплативших налоги, все стало понятно. Сцены, которые раньше вымарывали, теперь самые интересные. Зрители спрашивают в антрактах: «Неужели это Островский написал: так давно, но так точно сказано про нашу жизнь?!»

У Островского что ни пьеса, то кладезь поговорок, оборотов, метафор. Послушайте, какая музыка в любой фразе драматурга, ее произнести-то сейчас одно удовольствие.

Играя Островского, мы не собираемся угождать десятку театральных умников — «образованцев», по выражению Солженицына, а обращаемся к тысячам людей, которые идут в театр, чтобы получить наслаждение, нравственное очищение, сделаться душевно лучше.

Проводим мы и фестиваль, посвященный Островскому. В фестивале участвуют только региональные театры. Как бы по желанию самого Александра Николаевича, который лучшие свои пьесы — «Лес», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые» — посвящал актерам русской провинции, а у себя в Щелыково даже дом для них отдельный построил, чтобы они приезжали и играли для него. За десять лет существования фестиваля на нашей большой сцене постановки Островского показали более двадцати коллективов России.

— Юрий Мефодьевич! Малый театр называют и хранителем эталонного русского языка…

— Наши актеры, слава Богу, по-прежнему говорят на великолепном русском языке. Многие иностранцы приходят в Малый, чтобы научиться правильно говорить по-русски. Наш театр этим гордится.

— Нужны или нет кардинальные меры по сохранению русского языка?

— Нужны, и еще как! Ведь буквально через несколько лет наше общество, возможно, будет говорить совершенно на другом языке. Поэтому, думаю, нужно ввести контроль, особенно в средствах массовой информации. Мне кажется, что в СМИ число людей, которые свои мысли выражают не русским языком, удручающе велико.

Бороться надо не с толпой, а с теми, кому дана возможность, — скажем, на телевидении или радио, — говорить неправильно. Сегодня они, увы, законодатели мод. Как научат молодежь, так она и будут говорить.

— Не кажется ли вам, что современный русский язык изменился и по звучанию?

— Безусловно! Речь стала короткая, очень быстрая. Порой невозможно понять — о чем люди говорят…

-…и на каком языке!

— Да, язык становится быстроходным. Как педагог с сорокалетним стажем, как человек, имеющий дело с классической литературой, я чувствую, что даже мои студенты не могут произнести написанное.

Строй речи стал совершенно иным. Сленг, жаргон теперь, к сожалению, общеупотребительны. Даже члены правительства и депутаты Государственной Думы иногда одаривают нас такими словечками! Не говорю уже о народившемся слое людей богатых, но не очень образованных, которые с детства разговаривают на таком «языке».

— Может быть, любой язык идет в сторону упрощения?

— А для чего нужно это упрощение и нужно ли оно вообще? Считаю, что мы должны препятствовать этому.

Жизнь ныне — трудная, жестокая. Но наш язык остался таким же «прекрасным и могучим», каким и был! Как же можно переделывать язык Пушкина, Лермонтова, Толстого, Островского?!

— Малый театр выступил инициатором выпуска аудиокниг…

— Мы взяли на себя сей труд, чтобы дать возможность всем, кто начинает изучать русский язык и литературу, научиться правильно говорить по-русски. Когда задумывали этот проект, нам хотелось, чтобы наши аудиокниги слушали, например, дети-инвалиды, которые не имеют возможности ходить в школу. Но оказалось, что это нужно и здоровым.

На выпуск аудиокассет нас еще подтолкнуло и то, что многие наши регионы, особенно русскоговорящие, страдают от нехватки обычных книг и учебников. Вот мы и отправляем туда кассеты, а дальнейшим распространением их по учебным заведениям местные органы занимаются сами. Теперь хотим записывать классику уже не на кассеты, а на компакт-диски.

Артисты Малого театра вложили в проект всю душу. Живая русская речь должна, во что бы то ни стало, звучать во всех уголках нашей необъятной страны, соединяя всех, кто любит и ценит Русскую Словесность. Мы бы хотели, чтобы нас услышали и за пределами Российской Федерации.

— Бурные дискуссии вызвала предполагаемая театральная реформа. Неужели и театр, как предлагают чиновники, можно приравнять к сфере услуг? Неужели те, кто намеренно хочет разрушить отечественный театр, не понимают, что на восстановление его уйдут многие годы?

— В результате таких законов могут пострадать, в первую очередь, театры в регионах страны. По России у нас много столетних театров и таких, которым более ста лет. Какая система! И вот поэтому у нас мощная была драматургия.

Сегодня далеко не в каждом городе есть губернатор, который ходит в театр и любит искусство. Скажет, что у него нет денег, — и точка. Мол, зачем нам свой театр? Гастролеры приедут…

А ведь весь мир завидуют стабильному русскому театру-дому. Потому что там другой принцип — собирается группа артистов, которая вынуждена каждый день играть на износ одно и то же. Три месяца, полгода, год…

Неужели и нам также ставить шаблонные пьески, легко швыряясь текстом? Играть тридцать раз подряд в коммерческом режиме Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Островского, Чехова, Достоевского, Толстого, Горького невозможно — умрет Актер! Играть «в полноги» ни в спорте, ни в искусстве не получается.

Когда страна слабеет, беднеет, ее полпредами в мире становятся деятели искусства. Но, как только положение чуть-чуть налаживается, власти забывают, чем они нам обязаны.

Вспоминаю рассказ своего учителя — великой русской актрисы Веры Николаевны Пашенной. В годы Великой Отечественной войны их фронтовая бригада ездила на Север, на нашу военно-морскую базу. Спектакль «На бойком месте» Островского они сыграли специально для трех летчиков, которые готовились лететь бомбить Берлин. Вот что такое искусство!

Уже более десяти лет кричат: «Давайте поднимем экономику!». Я же считаю, что ее можно поднять только в том случае, если прежде развить науку, образование, медицину и культуру. В этом, на мой взгляд, — национальная идея! Необразованный, больной, малокультурный человек не может создать экономику высокого класса. Поэтому дело еще и в мозгах, совести чиновников, разваливающих эти сферы. Да и бизнесменов. Пока они не возьмут себе за образец меценатов прошлого, наша экономика будет безнравственной.

Нет, нельзя ломать то, что создано народом и за века оправдало себя. Однако в окончательную катастрофу я не верю. Русский театр уничтожить нельзя. Будем бороться!

Беседу вел Николай Головкин, член Союза писателей России

http://www.pravoslavie.ru/guest/60 830 115 930


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru