Русская линия
Православный Санкт-ПетербургПротоиерей Игорь Филин10.07.2006 

У Христа за пазухой

В церкви прп. Серафима Саровского, что в поселке Песочном, закончилась служба. Храм непривычно пуст; молчат, дремлют на жарком солнышке колокола. Только птицы дерзновенно нарушают покой и тишину. Иду к приходскому дому, но не по мощенным брусчаткой дорожкам, а среди сосен, хороводящихся вокруг храма. Под ногами пружинит слой опавших сосновых игл, потрескивают шишки. Тут и там клумбочки — тюльпаны, ирисы, маки, маргаритки, незабудки. Стараниями настоятеля протоиерея Игоря ФИЛИНА храм отреставрирован и благолепно украшен, отстроены приходской дом и сестринский корпус, благоустраивается территория. Чем-то отдаленно напоминает мне эта тихая красота и многочисленные клумбы Дивеево. Спрашиваю:

— Батюшка, вы были в Дивеево. А что вы почувствовали, ступив на землю прославленного монастыря?

— Впечатление, что ты попал в православную страну — кругом верующие люди, все молятся. И не покидает чувство, что по дорожкам, тропинкам и храмам обители преподобный Серафим ходит рядом с тобой, все слышит и, что ни попросишь, и даже что не успеешь еще попросить, — сделает. Вспоминается последняя поездка, где просто чудо на чуде было. Вот послушайте. Идет Божественная литургия, освящение святых Даров, люди готовятся причащаться. Я в тот день не служил, молился в алтаре. Потом вышел на солею, а мимо — монахиня алтарница с блюдом, полным просфор, проходит, остановилась, спрашивает: «Батюшка, вам просфорочка не нужна?» Я благодарю и беру, эгоист, одну, не подумав, что со мной еще два спутника. А монахиня уже ушла. Я расстроился: «Господи помилуй! Где же мне теперь просфоры-то взять?» Тут другая инокиня идет, вдруг оборачивается: «Батюшка, вам просфорочки нужны?» Я обрадовался: «Да. Если можно, две». — «У меня как раз две и есть, — отвечает, — возьмите». Позже пришел на источник, оглянулся — нечем облиться: ни ведра, ни ковша. Что делать? Тут подходит знакомый парень: «Батюшка, у меня нет ведра, но есть канистра, хотите облиться?»

Бывает, корю себя: а наш-то Серафимовский храм в Песочном чем отличается от того места? Разве не присутствует и здесь преподобный? Конечно, в Дивеево мощи святого старца, но ведь и в нашем храме есть теперь частичка его мощей. Так почему же здесь он дальше от нас? Исключительно оттого, как мы к этому относимся. Когда мы едем к нему в Дивеево — он рядом, возвращаясь, остро чувствуем, что уехали от преподобного, — он и отдаляется. А если бы мы, раз приехав, прилепились к нему сердцем навсегда, он все время был бы с нами, где бы мы ни находились.

У меня вообще впечатление, что прп. Серафим ведет меня по жизни, как дитя малое, что оказался среди его любимцев. Почему так сужу? Не потому, что живу так хорошо и праведно, как преподобный, — я плохо живу, а потому, что всю жизнь получаю от него милости. Стоило мне единожды съездить на то место, где подвизался святой, — тогда еще Дивеевский монастырь не был возвращен Церкви, — как преподобный взял на себя попечение обо мне. Я стал священником и получил великую радость свершения Таинств и богослужений. Потом старец привел меня в храм своего имени и наполнил его хорошими людьми. И если сам преподобный ушел в монастырь из вполне благополучной мирской жизни, оставив всё, то у меня получилось наоборот: придя в церковь, я все приобрел. Я думаю, что если бы не уверовал в Бога на исходе существования советского государства и не стал священником, — запросто погиб бы в лихолетье начала 1990-х годов, когда все стало разваливаться, и многие люди теряли свое лицо, человеческое достоинство и пускались во все тяжкие…

А я оказался в лоне церковном, у Христа за пазухой. И если и получаю какие-то шишки, то по своей вине. Как сказал однажды один наш прихожанин: «Хорошо у Христа за пазухой жить. Одно только подводит нас, людишек, — любопытство одолевает, высовываемся мы и выпадаем…» Вот и я, бывает, высунусь, куда не надо, получу щелчок и норовлю обратно забраться. Нам в наш суетный век терпения и мудрого спокойствия не хватает. А ведь Господь не зря призывал нас терпением спасать свои души. Он не обещал нам комфортного жития на грешной земле, наоборот, предупреждал, что будет по плоти трудно. Это могут быть внешние трудности — холодно, голодно, могут быть внутренние — духовные искушения. Каждому — в свою меру. Ведь как страдал и болел прп. Серафим, другой человек давно бы уже отчаялся и перестал Богу молиться, или бегал бы по врачам, ища исцеления у них, а не у Господа. Не таково устроение Святых — они ждут помощи только от Бога, на Него уповают. И нам надо учиться не бояться полагаться на волю Божию, тогда и будем все у Христа за пазухой.

Современный подвижник, старец Паисий Афонский (? 1994), тоже предостерегал нас, говоря, что наступило время повсеместного оскудения веры, даже в монастырях. И приводил интересный пример. На Афоне принято угощать гостей лукумом. Но в одном скиту росла огромная смоква, и монахи угощали паломников ее плодами. Потом им вдруг вздумалось тоже угощать паломников лукумом. И смоква засохла… Так-то. Когда Господь брал на себя попечение кормить паломников — изобильно плодоносила смоква. А когда люди решили сами заниматься этим делом — Господь убрал, иссушил дерево.

— Батюшка, а вы пытаетесь подражать жизни и поступкам преподобного Серафима Саровского?

— Это очень провокационный вопрос. Я хотел бы, конечно, преподобному подражать… Но это высота недосягаемая.

Вот многие наши прихожане приходят в храм в воскресенье вместе с супругами и детьми на весь день. Потому как сначала у нас исповедь, потом служба, затем прихожане трапезничают вместе, сами приготавливая пищу, а там уж и занятия в приходской школе начинаются. Заканчивается все часов в семь вечера. Вот эти люди, я считаю, стараются жить хотя бы в воскресный день так, как жил преподобный, посвящая его Господу.

— Ваш храм славится долгими службами. Не оттого ли, что храм посвящен прп. Серафиму Саровскому, а он любил выстаивать монастырские службы, даже не шелохнувшись, весь уйдя в молитву?

— Наверное, так и есть. Преподобный ведь здесь хозяин, это его храм. Но я сейчас говорю о внешней стороне служб, о внутренней, духовной — не берусь судить. Очень долгие службы, говорите? А куда торопиться? И зачем? Вот ты пришел в церковь, не надо больше никуда бежать. Успокойся, помолись. Пока ты успокоишься, пока отрешишься от забот и неприятностей, пока настроишься на молитвенный лад — сколько времени пройдет? А богослужение-то идет… И только ты вроде бы настроился, только душа успокоилась — бах, служба закончилась. А помолиться-то?..

Один знакомый батюшка как-то рассказал, что когда он еще учился в семинарии, довелось ему попасть в монастырь. — «Пошел я на всенощную, — говорит. — Час стою, другой, третий… Всё, чувствую, умираю, так все тело затекло, болит и ломит. Нет, думаю, это не для меня, больше я на такие службы никогда не пойду. Но уйти-то неудобно! Стою. И вдруг все прошло: спина не болит, ноги легкие, голова ясная… и потекла молитва. Так вот, понял я, для чего такие долгие службы, чтобы мы успели успокоиться и настроиться на молитву».

Конечно, нельзя ставить знак равенства между службами в монастырях, в городских храмах и деревенских. В городе служба чуть покороче, и тому есть объяснение. Прежде всего, это следствие советского периода, когда над душой настоятеля стоял уполномоченный, и если не было у него возможности закрыть храм, он старался сделать все возможное, чтобы богослужение было коротким и люди не задерживались в церкви. Во-вторых, жизнь в городе наполнена суетой: люди привыкли торопиться, безпокоиться, бежать… Но разумно ли этот опыт переносить в деревенский храм, где жизнь течет размеренно и нет городской суеты?

Вспоминаю, когда мы в нашем храме отслужили в первый раз всенощное бдение по Уставу, и у нас ушло на это чуть ли не шесть часов, — я подумал: «Зачем я за это взялся? Нет никаких сил так служить, ноги подкашиваются. Что же теперь будет?» Но потом, когда мы все хорошо усвоили, научились как положено читать и петь, оказалось, что служба стала гораздо короче. Сейчас четыре часа за воскресным всенощным бдением пролетают незаметно — это такая благодать! И я теперь удивляюсь, что очень быстро все закончилось, даже спрашиваю у братьев, которые читают: «Что так быстро? Признавайтесь, что упустили?» Улыбаются: «Ничего, батюшка. Все как должно». И прихожане уже привыкли. А ведь несколько лет назад в нашей церкви действительно было немного нарду. Я пересчитывал, сколько там стоит молящихся? Число апостолов-то есть у нас, или меньше? Сейчас храм полон.

— Два года назад мне посчастливилось побывать на праздновании 100-летия вашего храма, принять участие в крестном ходе и народном гулянии. Впечатление незабываемое. Как собираетесь отпраздновать Престольный праздник в этом году?

— Как обычно. Накануне — праздничное всенощное бдение, на следующий день Божественная литургия, после которой совершим крестный ход по поселку. Мы стараемся пройти по улицам веси, в которой живем, дабы освятить ее молитвою и иконами, которые несем. Поем молитвенные песнопения, чтобы Господь посетил и тех, кто в церковь не пошел, чтобы и они услышали. По возвращении устраиваем народное гуляние: на поляне накрываем столы с пирогами и квасом, приглашаем фольклорные ансамбли.

В день памяти преподобного Серафима Саровского не оставайтесь дома. Если у вас нет возможности поехать в гости к преподобному в Дивеево — приходите к нам в Песочный: батюшка Серафим там, где молитва, где поминается имя его. Значит, в этот день будет он незримо присутствовать среди нас.

Адрес: 189 646, СПб, пос. Песочный, ул. Ленинградская, 10. Тел.596−63−98

Записала Ирина РУБЦОВА

http://www.piter.orthodoxy.ru/pspb/n175/ta006.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru