Русская линия
Комсомольская правда Дмитрий Стешин,
Александр Коц
08.06.2006 

Вернутся ли русские на Кавказ?
Наши корреспонденты посмотрели, как живет новое «национальное меньшинство» в южных республиках

Начало

Арифметика исхода

Путь в Дагестан из Нальчика превратился в одну сплошную проверку документов. В конце концов водитель просто собрал наши «аусвайсы» в стопку, чтобы сразу, не мешкая, подавать их милиционерам на проверку и пробивку по базе. Наши сумки в багажнике для удобства досмотра всю дорогу стояли раскрытые, наполовину выпотрошенные.

Едва мы пересекли границу, пошли бензозаправки. При каждой была комната для намаза, о чем проезжавших информировали большие рекламные плакаты. Дагестан недаром считается самой верующей республикой на Кавказе, при этом здесь нет одного доминирующего этноса, как в Чечне или Ингушетии. Само название Дагестан означает «страна гор», и представлены в этой «стране» около сотни горских национальностей. У большинства из них свой язык, поэтому хочешь не хочешь, а между собой общаться приходится на русском. Вот только носителей русского языка в республике все меньше и меньше. Сейчас в Дагестане их осталось около 100 тысяч, хотя 15 лет назад было почти вдвое больше. Точную цифру покинувших Дагестан славян назвать сложно. В различных документах, распечатанных из одного правительственного компьютера, стоят разные цифры. Если, по статистической справке, миграционная убыль с 1997 по 2004 год составила 20 674 человека (что совсем немало), то в бумагах одного из заседаний комиссии говорится, что только за последние четыре года из Дагестана уехали более 21 тысячи русских. Впрочем, неофициальные данные выше как минимум в два раза.

Приторная политкорректность

В дагестанских органах власти двух журналистов, приехавших писать на скользкую тему, сразу же охватили, обаяли и окучили в лучших традициях восточного гостеприимства. На черной правительственной «Волге» мы прокатились по Махачкале. Посетили свежеотреставрированный храм, подивились на памятник русской учительнице. Но полностью нейтрализовать нас не удалось, и своим собеседникам мы ни словом не обмолвились, что собираемся ехать к русским в дагестанскую глубинку. Потому что, как показывает наш опыт, без провожатых нас туда бы просто не отпустили. Согласно традициям гостеприимства… А пока во власти картина вырисовывалась самая благостная.

Мы отправились к замглавы махачкалинской городской Комиссии по проблемам русских Абдурахману Гусейнову. Подобная структура — это дагестанское ноу-хау, и раньше мы с таким не сталкивались. Корреспондентов «КП» встретил интеллигентный, опрятный, гладко выбритый и без акцента говорящий на русском мужчина средних лет.

— Только что от меня русская женщина вышла, — с ходу начал отчитываться Абдурахман Гаджиевич. — По поводу внука приходила, его из Политеха отчисляют за неуспеваемость, а она — ко мне: «Притесняют вот». Созванивались с деканом, договорились, что оставят. Вот уже пять лет мы оказываем содействие в поступлении русских ребят и девушек в институты. Да, мы нарушаем закон, даже прокуратура прислала бумагу, что мы оказываем давление на ректоров. А что делать? Мы даем понять людям, что они защищены. По 40 — 60 человек у нас каждый год стабильно льготно поступают.

— В середине 90-х русских просто выкидывали из их домов или заставляли продать по смешной цене…

— С этим покончено. Все вопросы по продаже домов русскоязычными представителями, чтобы не было давления со стороны других национальностей или криминальных структур, рассматриваются в районных администрациях на комиссии. Плюс районные комиссии рассматривают каждый факт желания выехать за пределы республики. Выясняют, по какой причине, не было ли притеснений.

Абдурахман Гусейнов еще долго говорил о том, что необходимо делать:

— правоохранительным органам оперативно рассматривать обращения «лиц русской национальности» о нарушениях их законных прав и интересов;

— комиссиям на местах способствовать обеспечению русских соответствующими представительствами в органах власти и управления;

— усилить роль семьи и школы по интернациональному воспитанию детей и молодежи.

И чем больше он говорил, тем ущербнее мы себя чувствовали, и в душу даже закрадывалось ощущение вины непонятно за что. Напоследок в выданном нам документе комиссии мы прочли о том, что «русские в Дагестане имеют высокий статус, за ними признаются честность, доброжелательность, трудолюбие, им адресуется чувство глубокой благодарности за большой вклад в развитие экономики и культуры Дагестана». Апогей политкорректности, только на деле — как в той рекламе: «А мужики-то не знают…» Не знают юнцы с борцовскими шеями, кричавшие нам в спину: «Русский, деньги сам отдашь или нам подойти?!» (Спасибо вмешавшимся знакомым боксерам-аварцам.) Не знают и многие славяне, в силу врожденной гордости и самолюбия не желающие обращаться за помощью к местным чиновникам. Им достаточно того, что в храме наконец-то затеяли ремонт, а на дороге в Каспийск заложили памятник русской учительнице и музей русской интеллигенции.

— Вы представьте, я, молодой да красивый, куда-то жаловаться пойду, что меня в компьютерный салон консультантом не берут, — смеется наш знакомый программист Андрей Любин. — Ну позвонят из правительства в этот салон, настучат по башке, возьмут меня, «притесненного», и каждый день волком смотреть будут и стукачом за глаза называть. А на реальные притеснения пожалуешься, так вообще за мужика считать не будут: мол, за себя постоять не можешь — Кавказ. Тут и до беды недалеко. А у меня жена и сын. Нет уж, я лучше сам по объявлениям работу себе найду, а в случае чего не зря я восемь лет плаванием занимался. Отпор дать смогу. Уезжают те, кто не может отпор дать, а унижаться перед чиновниками не хочет. А мне и здесь хорошо — море, солнце… Думаете, я один такой оптимист здесь? Поезжайте в Кизляр, там русских много, и сдаваться они не намерены.

Казаки верхом на чемоданах?

Кизлярский район — последний островок на Северном Кавказе, где почти половина населения — русские. Когда-то здесь проходила казачья линия, о которой напоминают только русские названия станиц. Кстати, предков одного из авторов этого материала с Волгской казачьей линии переселили сюда, под Кизляр, так что места эти показались нам почти что родными. Вот только встретили нас здесь недружелюбно. Поиск русских опять начали с храма. Люди, у которых мы спрашивали дорогу, любезно отправляли нас в разные стороны, и через полчаса метаний по крохотному городку мы поняли: что-то здесь не то. Окончательно добила нас пожилая кавказская женщина, у которой мы вежливо спросили дорогу к церкви. Она сухо поджала губы: «Не знаю», — и отвернулась. Взбесившийся от бессмысленной езды дагестанский таксист выскочил из машины и что-то гортанно закричал ей. И только тогда женщина снизошла и махнула рукой: храм был за ее спиной всего метрах в пятидесяти, только его заслоняли дома и деревья…

Управа Кизлярского особого приграничного округа притулилась к церкви. Маленький старинный особняк с метровыми кирпичными стенами и окнами-бойницами. Железную дверь с глазком нам открыл казак-дневальный, в его каморке поверх серого казенного одеяла лежало потертое ружье.

Знакомство с Кизляром мы начали с покупки местной газеты, в которой рекламная полоска наполовину состояла из однотипных объявлений: «Продам дом». Поэтому сразу спросили в лоб кизлярского казачьего атамана:

— Бегут русские?

Николай Спирин скривился, как от зубной боли, но сдержался и ответил политкорректно:

— Происходит замещение населения. Численность жителей Кизляра не меняется уже много лет, то есть не растет и не уменьшается. Только на место русских приходят другие народы. Как это делается, вы видели, наверное, при въезде в Кизляр.

Действительно, у въездного КПП раскинулся поселок из картонных и фанерных домиков. У каждой хибары стоял нечитаемый плакат, раскисший от весенних дождей. И мы не поняли: кто это протестует? Цыгане? Атаман продолжил:

— Это жители станицы Бороздиновская, дагестанцы, которые бежали из Чечни прошлым летом. Они требуют от властей предоставить им компенсации или жилье взамен утерянного. Вот только забыли они, что Бороздиновская была казачьей станицей. Но они все равно приехали сюда — знают, что здесь есть кого потеснить.

По словам атамана, русские здесь, как и при советской власти, сохранили свой старый статус — «старший брат-дурачок, который всегда не прав». Вот только времена изменились.

— Давят нас тихонько, но последовательно. Селятся вокруг тебя для начала. Один слева, другой справа. Весной траву соседи запалили — забор у тебя сгорел. Не будешь же ты компенсацию требовать за эту рухлядь? Не по-русски, не по-соседски. Летом тебе кур в огород выпустят случайно. Ты над этой клубникой два месяца на карачках ползал, а ее за два часа не стало. В ответ: «Слюшай, тебе жалко, да? Курицы немного поели? Ты жадный?» Разбираться с этим впрямую — будет национальный конфликт. Хотя, когда приехавшие с гор выпускали овец в виноградники, доходило дело и до стрельбы. Поэтому вопрос сейчас стоит так: либо мы все снимаемся и уезжаем из Дагестана, либо…

В комнате повисло тяжелое молчание. Николай Спирин, как мантру, начинает перечислять беды и проблемы, свалившиеся на них в последние годы: весь средний бизнес — под местными, русским не втиснуться. Колхозы лежат на боку. Традиционные казачьи промыслы — виноградарство и садоводство — в загоне. Рыбу на Каспии распугали и выловили в первые годы демократии, хотя те же казаки строго следили, чтобы поголовье осетровых не иссякало. Ждать, что ситуация исправится мгновенно, — просто смешно. И люди уезжают, чтобы, как выразился казак, «жить в XXI веке, а не в XIX». Мы все это уже слышали и видели в соседних республиках. И мы перебиваем атамана:

— Какой статус у казачества?

— Мы всего лишь общественная организация. Закон о казачестве принят, но дорабатывается в Москве.

Закон, если нам не изменяет память, в разных видах издавался и «дорабатывался» еще со времен Ельцина, пока большинство казачьих станиц не поменяло своих жителей. Спасать казачество, а вместе с ним и простых «мужиков» на Кавказе уже поздно. Хотя остатки своего влияния, работавшего как противовес и гасившего большинство конфликтов, казаки еще сохранили. Как нам рассказали местные русские, приехавшие перед Пасхой на кизлярский рынок, казаки в последние годы снова пытаются выполнять здесь функции матушки России. Еще десять лет назад, особенно при Масхадове, местных русских здесь «нагибали» все кому не лень. Например, при банальной автоаварии, даже мелкой, тут же подъезжала толпа кунаков потерпевшего джигита (то, что он не виноват, даже не обсуждалось), русскому бросали ключи от машины со словами: «Эту забирай, мне не надо, завтра мне пригонишь такую новую!» Теперь на подобные инциденты стали приезжать казаки. Против толпы вставала не менее решительная толпа. И гонора в межнациональных отношениях как-то поубавилось. Хотя казаков в районе всего 2047 человек.

Просто так из Кизляра нас казаки не отпустили. Узнав, что мы едем на Пасху в Грозный, нас потащили кормить и собирать в дорогу. Котомкой стал полиэтиленовый пакет, куда мать атамана положила домашние куличи, кусок сала, ломоть хлеба, яблоки прошлогоднего урожая, яйца. До Чечни от Кизляра всего километр. Расстались трогательно, чуть ли не со слезами. Атаман перевел нас через границу и перекрестил на прощание:

— Езжайте, хлопцы, с Богом! Свечки там поставьте, помолитесь за братьев убиенных. На рожон не лезьте. По сторонам глядите внимательно — до самой Сунжи бывшие наши станицы были. Теперь нам ход туда заказан. Ну и правду напишите.

Что мы и сделали.

Все — по своим домам!

Вчера, 6 июня, в «КП» была опубликована 1-я часть материала «Вернутся ли русские на Кавказ?». После этого в редакцию позвонила масса читателей:

Олег Владимирович, Воронеж:

— У меня почти все родственники, казаки, жили в Грозном и Моздоке. Давно уже вернулись в Россию. Думаю, русских нужно вернуть с Кавказа домой. Кавказцев тоже нужно вернуть домой. Никакого национализма, простая справедливость.

Игорь, 42 года, Москва:

— Я родом из Нальчика. Уехал оттуда еще в 93-м году, в 98-м перевез мать и продал квартиру. Возвращаться не собираюсь и детей туда не повезу даже на отдых. Парадокс, в «фашистской» Латвии, где, как говорят, ненавидят русских, я чувствовал себя на улице спокойнее, чем в Нальчике.

Андрей, Волгоград, воевал в «горячих точках»:

— Мы пришли на Кавказ, когда были сильным, пассионарным народом. Возможно, мы вернемся туда опять когда-нибудь. Но останутся ли там эти малые народы? Они не понимают, что, если на Кавказ придут англосаксы вместе с турками, их нации исчезнут.

Валентина, Московская область:

— Мы уехали из Кабардино-Балкарии, поддавшись общей панике. Но в Москве я чувствую, что к нам, приехавшим с Кавказа, относятся хуже, чем там, где мы жили.

Юрий, Ульяновск:

— Пора изменить статус русского народа. Признать его «государствообразующим этносом». К этому нет никаких препятствий, по требованиям ООН, «государствообразующий» народ — это 40% от населения страны. А нас 80%! Признав статус русских, мы все расставим по своим местам. И пусть тогда, как говорил Ден Сяопин, «цветут сто цветов»!

МНЕНИЯ
ЗА

Александр ТОРШИН, вице-спикер Совета Федерации РФ, председатель Комиссии по анализу ситуации на Северном Кавказе: А что, у нас есть другие горы?

— Это сложный вопрос, на который нет однозначного и простого ответа. Переезд любой семьи, сами знаете, приравнивается к пожару. Да, русские с Кавказа уходят… Конкурировать с кавказскими народами тяжело. Родственные связи кавказцев очень крепки, а при той экономической ситуации, которая сложилась в регионе, поддержка своих имеет решающее значение. Таким образом, менее сплоченная нация менее конкурентоспособна. Мне, русскому, признавать это тяжело, но это факт. Это первая причина. Я ставлю ее выше безработицы, коррупции и личной безопасности. Все остальные причины жестко «привязаны к местности». В одних случаях это экономическая деградация целых районов. Нет работы — нет будущего. В других случаях русские попадали в ситуацию, которая в быту называется «между двух огней», когда два соседних кавказских народа, мягко говоря, «не дружат». Кто хорошо знает Северный Кавказ, меня поймет. Жить в такой обстановке страшно: людей похищают, больницы, школы захватывают. Какая там толерантность… Там и слова такого не знают!

Мирное сосуществование не всегда получается. Причины можно перечислять и дальше, важнее подвести итоги и построить жизнь.

Нужен ли нам Кавказ? А что, у нас есть еще один Кавказ? Бывает, что в большой семье есть проблемный ребенок, так что, его на улицу выгонять? И так Россия в ходе развала СССР понесла потери, которые не во всяких крупных войнах несла. Да, ситуация в регионе непростая, и перед государством стоит задача выработки грамотной политики, при которой русские вернутся… вместе с другими народами. Строить эту политику только «под русских» — опасная утопия! Надо поднимать регион до такого уровня развития, когда жить в нем будет хорошо для всех граждан России независимо от их национальности и веры. Это не только наше светлое будущее, но и недавнее прошлое (не все советское было плохое). Пора наконец осознать, что наша многонациональность — это наше богатство. Глупо от него отказываться.

ПРОТИВ

Такая дружба нам не нужна

Больно смотреть, что делает Россия с Кавказом. Видел такое в средней школе. Толстый интеллигентный увалень из хорошей семьи купил дружбу первого классного хулигана. На свои последние карманные он покупает ему пончики в буфете и сигареты, дает списывать, но все равно время от времени получает затрещины. Правда, вполсилы, чтобы не забывал, за что платит. Потому что купленный «друг», хоть и хулиган, но отнюдь не дурак. Мы покупаем на Кавказе дружбу, а дружбу в этих местах никогда не покупали, а завоевывали. На Кавказе покупка дружбы зовется данью, выплатой фраерами доли малой. Что же тогда удивляться, что русских (понятие на Кавказе наднациональное) там уважают все меньше и меньше и тихонько спроваживают восвояси, по домам. В последние годы обижают даже туристов, хотя во все времена туристы, как и врачи, считались людьми Божьими и полезными. И процесс этот в ближайшие десятилетия не остановить и вспять не повернуть. Непонятно только одно: зачем нам эти дотационные республики без русских? Геополитические интересы
России в регионе? Купленные за деньги? Можно не сомневаться, что в случае надобности эти интересы у нас перекупит одна большая заокеанская держава, отвалив местным элитам сразу и не торгуясь, как в Ираке. Причем мнением народов Кавказа никто, как водится, интересоваться не будет. Мысль крамольная, и, возможно, нас за это проклянут патриоты. Особенно те, кто был на Кавказе последний раз еще при Брежневе, отдыхал в здравницах. России нужно уходить с Кавказа. По-русски, своих не бросая. И не так, чтобы Россия оставалась им, Кавказом, наполовину беременная. Все должны вернуться по своим домам. И только так получится разобраться, можем ли мы жить друг без друга.

http://www.kp.ru/daily/23 719/53809/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru