Русская линия
Невское время Александр Бастрыкин06.06.2006 

«А всегда ли приезжие соблюдают наши законы?»
Когда говорят о «коричневом Петербурге», главный юрист Северо-Запада предлагает подумать о том, кому это выгодно

В последнее время в отечественных СМИ рука об руку «гуляют» два понятия с противоположным значением — «ксенофобия» и «толерантность». С их помощью журналисты пытаются рассуждать о сложных проблемах межнациональных отношений на берегах Невы. Дискуссии проходят жаркие, и порою сама реальность подбрасывает аргументы спорящим. Дело дошло даже до того, что Санкт-Петербург объявили чуть ли не «столицей русского фашизма». Чтобы разобраться и с дискуссией, и с реальностью, «НВ» обратилось за комментариями к доктору юридических наук, профессору, руководителю Главного управления Министерства юстиции РФ по Северо-Западному федеральному округу Александру Бастрыкину. Многие профессиональные комментарии юриста совсем по-иному расставили акценты в сложных межнациональных проблемах.

— Александр Иванович, сегодня словом «ксенофобия» пугают, по-моему, даже маленьких детей. А еще чаще говорят о необходимости толерантности. Какое из этих понятий вам ближе? И насколько они нынче актуальны?

— Оговорюсь сразу: я не специалист по межнациональным отношениям, а юрист. Поэтому исхожу из юридического понимания подобных терминов.

— А они существуют?

— Конечно. Есть не только определение ксенофобии, но и толерантности. Еще в 2001 году была принята федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001−2005 годы)».

— То есть, судя по датам, она уже выполнена?

— На эту программу выделялась из бюджета вполне приличная сумма денег. Считается, что она уже завершена. Так вот, в этой программе черным по белому и написано, что есть толерантность…

— И?..

— В основу легли определения, изложенные в Декларации принципов толерантности, одобренной ЮНЕСКО в 1995 году. Именно там толерантность определяется как ценность и норма гражданского общества, проявляющаяся в праве всех индивидов быть различными, обеспечении устойчивой гармонии между различными конфессиями, политическими, этническими и другими социальными группами. Также в уважении к разнообразию различных мировых культур, цивилизаций и народов, готовности к пониманию и сотрудничеству с людьми, различающимися по внешности, языку, убеждениям, обычаям и верованиям.

— Большое и красивое определение. А как же ксенофобия?

— По отношению к толерантности оно обозначает все ровно наоборот. Проще говоря, толерантность — это терпимость к иному.

— То есть к тому, что «не мое». Но в СМИ почему-то всегда в криминальных сводках сообщается национальность и гражданство потерпевших. Это обязательно? Не создаем ли мы тем самым излишние опасения по поводу ксенофобских настроений? Не запугиваем ли мы тем самым людей?

— Мне кажется, что мы сами уделяем этому аспекту больше внимания, чем надо. Недавно мне довелось побывать во Франции, где я беседовал со многими специалистами относительно прошедших прошлой осенью волнений. Они так отвечают на этот вопрос: «Для нас все равно, кого ограбили или убили. Жертва может быть иностранцем или французом, мусульманином или католиком. Для нас существует прежде всего закон, который гласит, что грабить, убивать и насиловать нельзя. И ко всем жертвам относиться одинаково».

— Но это же Франция!..

— Мне кажется, что мы излишне гиперболизировали проблему. Почему-то никто не интересуется: а сколько преступлений совершают, например, иностранные граждане в России и в Петербурге? Это 2−3 процента от общего количества преступлений. Это около 2060 преступлений в год по всей России. Это осужденные иностранцы. Что же касается тех преступлений, которые произошли в нашем городе, то порою и сами потерпевшие провоцировали ситуацию. В одном случае, например, иностранец нагло приставал к русской девушке. В другом случае потерпевший был завязан на наркобизнес. В третьем случае пострадавший вел себя недостойно в ночном клубе. Логику действий тех, кому это не нравится, понять можно. Иностранцев стало в городе достаточно много. Вести себя они стали более раскованно. И надо честно спросить себя: а те, кто приезжает к нам, всегда ли соблюдают наши законы?

— У меня складывается ощущение, что насаждение образа Петербурга как самого «ксенофобского» города России происходит целенаправленно.

— В Древнем Риме говорили, отправляя следствие: «Ищи, кому это выгодно». Вы помните историю с термином «бандитский Петербург», когда в 2000 году таким образом пытались бороться с городскими властями? Статистика преступности тогда в нашем городе ничем особенным по сравнению с общероссийским уровнем не выделялась.

— А как обстоят дела сегодня?

— К сожалению, преступность в целом и по России, и по Петербургу выросла. Но говорить и писать о том, что у нас идет охота за иностранцами, — безответственно. Петербург — крупный мегаполис, где живут и работают много иностранцев, в том числе и гастарбайтеры. Здесь учатся множество иностранных студентов. Но чрезвычайной ситуации в отношении иностранцев в Петербурге я не вижу. Сотрудники МВД и ФСБ в наших профессиональных контактах утверждают, что какой-то специальной организации, инициирующей подобные преступления, в городе не существует. А вся федеральная пресса пестрит статьями о ксенофобии и фашизме в Петербурге. Надо не об этом говорить. Это — последствия. А надо говорить о причинах.

— И каковы они?

— Проблема усиления национализма не нова. Она наиболее ярко проявляется там, где государство не занимается проблемами взаимоотношений различных национальностей. Но молодежь наша полагает, что нарушены принципы социальной справедливости, что нарушено равновесие в возможностях пришлых и приехавших людей и возможностях самого коренного жителя, молодого человека или девушки. И молодые очень резко и болезненно реагируют на эту проблему…

— Каков же выход?

— Молодежью у нас никто не занимается. Рухнула организованная система военно-патриотического и интернационального воспитания молодых людей. Нет ни пионеров, ни комсомола. Нет военно-патриотических лагерей. Очень мало трудовых молодежных лагерей. Вся система была ориентирована на воспитание молодежи.

— А взамен разрушенного мы, похоже, мало что сумели создать…

— Есть еще один существенный аспект. Половина выпускников вузов с высшим образованием оказываются невостребованными. А куда деваться тем, кто после школы не поступил в вуз? Где прежняя система училищ? И получается, что молодые люди оказываются не у дел, полагая, что их проблемы зависят от того пришлого человека, который работает на стройке и может пригласить девушку в ресторан. Если мы решим социальные проблемы молодежи, поможем ей найти свое место в жизни, то многие острые ситуации, в том числе и по отношению к людям с иным цветом кожи и разрезом глаз, будут сняты. А еще беда нашей юридической реальности в том, что у нас есть много хороших и правильных законов, но они не соблюдаются и не выполняются. В том числе и в такой деликатной сфере, как ксенофобия и толерантность. Если все будут соблюдать принятые законы, постановления и решения, то жизнь вокруг станет поспокойней, а молодежь научится рассчитывать на себя и увидит перспективу собственной зрелости.

Сергей ИЛЬЧЕНКО

http://www.nevskoevremya.spb.ru/cgi-bin/pl/nv.pl?art=243 028 294&print


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru