Русская линия
Пресс-служба Псковской епархии Любовь Быкова06.06.2006 

Регент Архиерейского хора

Нет ничего красивее и пронзительнее пения церковного хора, никакая опера и академический хор не сравнятся с пением на клиросе. А когда поет Литургию Архиерейский хор Свято — Троицкого Кафедрального Собора, когда в Великом посту с хоров звучит прекрасный сильный мужской голос, полный рыдания «Разделиша ризы Моя себе…», то тут и входит в тебя божественная любовь, без которой жить невозможно. Мало кто знает, но древняя молитва пелась, собственно, молитва — это древняя песня. Как далеко ушел наш мир от молитвы можно представить, если вспомнить текст современных песен.

Архиерейским хором регентует Любовь Борисовна, жена настоятеля храма Архангелов Михаила и Гавриила в Пскове протоиерея Георгия Быкова, матушка Любовь. В их семье два сына — Илья, солист в хоре, студент педуниверситета девятнадцати лет и девятилетний Миша.

Матушка — женщина изящная, но с характером, и в чем — в чем, но в грехе человекоугодничества ее никак не укоришь. Любовь Борисовна не псковичка, родом из Тулы, горожанка, из благочестивой семьи священника, ее папа — митрофорный протоиерей. В нашем разговоре с ней, она, как человек православный, была открыта и честна. А говорили мы о том деле, чем Любовь Борисовна занимается уже двадцать пять лет — регентует, управляет хором. Как признается Любовь Борисовна: «Любимое дело и семья — для меня два главных понятия в жизни. Все для них и для Бога. С остальными людьми мне трудно, и я борюсь сама с собой, чтобы их понимать. Уже много лет управляю хором, но все равно приходится бороться с какими — то своими настроениями, а, возможно, и враг мучает. Всегда чувствую, ощущаю Бога, и другую сторону тоже — бывает плохо от себя самой — молюсь, плачу, прошу Божию Матерь, и легче становится. Я могу просить прощение, если обидела, виновата — вот такая я — стараюсь, но не все получается, простите».

В семье Любы было трое детей, она росла скромной, смиренной девочкой, слушалась родителей, но коммунистическое время, как она говорит, особенно отразилось на ней: «В школе я была „дочь попа“, одноклассники мне устраивали „забастовки“ — просто не разговаривали со мной, и я до сих пор боюсь большого количества людей».

Ей было позволено родителями закончить хоро — дирижерское отделение музыкального училища. Тогдашний ректор Семинарии, ныне Блаженнейший Митрополит РПЦ на Украине Владимир (Сабодан), который учился когда — то вместе с отцом Любови Борисовны, принял ее на регентское отделение в Лавру, единственную девочку. Училась Люба в семинарии Троице — Сергиевой Лавры у знаменитого профессора Н. В. Матвеева, заканчивала регентский класс экстерном и управляла хором в одном из тульских храмов. По окончании регентского класса камертон и диплом ей вручал нынешний Святейший Патриарх Алексий II. Любовь Борисовна говорит: «Характер у меня не особенно гладкий, и сохранился до ныне: резкий, с жаждой справедливости, бывает иногда и грубым — такой прямоугольный. Господь дал, наверное, мне мужской характер, чтобы заниматься любимым делом. Понимаю, что могу обидеть людей своей прямотой, и мне было очень трудно в начале моего регентского пути, теперь вроде легче, жизнь меня достаточно побила, смягчила, за что я благодарна и Богу, и людям. Надо сказать, что очень повлиял на мою жизнь устав и семилетняя монастырская жизнь в Псково — Печерском монастыре, где я управляла любительским монастырским хором».

Как получилось, Любовь Борисовна, что Вы оказались регентом хора мужского монастыря?

Тогда, как и сейчас, в монастыре два хора: монашеский и любительский. Я люблю петь, и семья у меня поющая, и папа мой до сих пор поет. Кто — то мне посоветовал, что в Печерском монастыре ищут регента, а я и знать не знала, что есть такой монастырь. Папа позвонил Наместнику Архимандриту Гавриилу, а была я послушлива родителям и поехала одна в Печеры, вылупленная из домашнего яйца, от папы и мамы, и только Бога молила: «Господи, помоги мне!» Наместник удивился, что приехала девчонка. Сразу с поезда я провела субботнюю и воскресную службы, а это было трудно без распевок, хор для меня был совершенно новый, здесь свои напевы и распевы, гласы, свои какие — то устои.

Вы приехали сначала на экзамен?

Да, хотели меня посмотреть, и остались довольны, пригласили управлять хором. Экзамен я прошла, и на семь лет осталась в монастыре.

Можно, Любовь Борисовна, как — то определить влияние Наместника, входил ли Наместник в дело управлением хором, или наблюдал?

Были отношения руководителя и подчиненного: я подчинялась безпрекословно Наместнику. Каждую субботу и воскресные праздники писала расписание, какие песнопения я буду петь с хором, он смотрел и решал, что оставить, что изменить, какой автор будет исполняться. Он достаточно музыкальный человек, и даже посещал иногда наши спевки. Отец Нафанаил приходил на репетиции, наблюдал за хором. Поначалу был страх, какие — то тиски: папа с мамой далеко, случалось, просто плакала. Я человек замкнутый по натуре, и тогда никаких подруг, развлечений. Полгода жила в монастыре, что было сложно — это же мужской монастырь, и мне было трудно, потому что внутри нашей семьи я была отделена от всех мужчин. Была там такая матушка Олимпиада, очень добрый человек, она меня опекала, скрашивала мое одиночество и помогала в моем существовании.

Матушка, а как познакомились со своим мужем?

Мы познакомились не просто, а в день Успения Божией Матери в монастыре, в большой монастырский праздник — это было такое молниеносное состояние, какой-то ток. Потом он мне рассказывал, что пришел из армии и решил уехать в другую область, куда уже переехали сестры, в семье у моего мужа восемь детей. А мама говорит ему, сначала съезди в монастырь на праздник, исповедуешься, причастишься и поедешь тогда. Он был тоже послушлив маме, приехал в монастырь и увидел меня. Да, вот жила себе девушка в монастыре и думать ни о чем не думала…

Не знаю, кто и как поймет, но для меня вся любовь — музыка, пение, и других помыслов и взглядов, кто вокруг меня, чего и как — у меня не было никаких. Не сказать, что я ни о чем не мечтала, но мама мне всегда говорила: «Надо, доченька, Бога просить: на все Твоя Божья воля — и как получится, так и будет». И когда мы с моим мужем увиделись, чувство было очень сильно и пылко, на третий день мне Юра предложил выйти за него замуж, я согласилась, а после три года, так получилось, мы не были вместе. Божия Матерь дала нам перерыв, чтобы мы узнали лучше друг друга и поняли. Потом мы поженились, снимали комнату, муж работал на Керамкомбинате, нам дали квартиру. Слава Богу, я за моим мужем, как за каменной стеной. Не могу сказать, что мы нуждались, батюшка очень заботливый и внимательный, о таком муже только мечтать можно было, поэтому могу признаться, что избалована, муж мне очень помогает. Конечно это Божья воля, Бог так дал.

Любовь Борисовна, чем отличается регент от дирижера?

Если теоретически, то там маленькие различия в постановке рук, но меня в Загорске учили, что регент — это духовное понятие, а функции регента и дирижера одни и те же. Есть нюансы в кисти: кисть чуть согнута, палец приподнят, что — то значит выше, что — то пониже — пальчиком вместо дирижерской палочки.

А можно прийти камерному, или академическому хору на клирос и петь?

Можно, ведь все духовные песнопения любой хор может спеть, но если не видеть того главного смысла, что это молитва, а петь грамотно, музыкально, ничего не имея в душе, будут просто звуки, и до человека не дойдет состояние молитвенности. Ведь регент и церковный хор поют, прежде всего, для Бога, потом для людей, чтобы люди под наше пение молились, чтобы они могли перекреститься: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром» — вот и все.

У вас есть в хоре такой небесный голос женский, есть прекрасный баритон. Как подбирается церковный хор, какие голоса берете, какие голоса важны для церковного хора?

Для церковного хора подбираются те же голоса, что и для светского: басы, баритоны, тенора, сопрано и альты — и в церковном хоре все это есть. Дело в людях, в их духовном состоянии.

Архиерейский хор сформирован вами?

Да, я здесь уже семнадцать лет и хор формирую я: кто — то приходит, кто — то уходит. Когда приходит человек и спрашивает: «Могу ли я у вас петь?» — спрашиваю, есть ли образование, или практика пения, церковного пения. И, конечно, спрашиваю, для чего человек пришел в церковный хор? Объясняю, что храм — это Дом Божий, здесь живет Господь, и вы должны это чувствовать, понимать, а если этого нет, то должны учиться креститься, каяться, причащаться, подходить к елеопомазананию. То есть все церковные каноны должны выполняться.

Значит, у вас в хоре должны быть только верующие люди?

Конечно, и я даже однажды спросила нашего отца настоятеля Собора Иоанна Муханова, могу ли я воспитывать своих людей, помогать им воцерковляться? Он сказал, что не только могу, но это моя обязанность. Чтобы люди понимали, когда читается Евангелие, слово Божие, они должны стоять с наклоненными головами — ведь Господь стоит невидимо пред нами, и мы должны склонить голову пред Ним. Меня научили этому родители, это во мне навсегда осталось, и я певчих этому учу — существованию в храме. Ошибаются те, кто думает, что здесь только руками махать и рот открывать — это еще и физический труд. И знаете, отпеть три часа Литургию — это не так просто, как может показаться, а поем мы песнопения разных авторов.

Каких?
Я предпочитаю старых церковных композиторов, таких, как: Архангельский, Чесноков, Львовский, Бортнянский, протоиерей Турчанинов, Зиновьев, Львов — они мне ближе, а я в церковном хоре с 12 лет, и этих композиторов знаю и люблю с детства. Наша солистка — лирическое сопрано, тот самый небесный голос, о котором мы говорили. Он по — разному в каждом хоре звучит, по — разному этот голосок настраивает руководитель хора. А я настраиваю исполнять песнопения молитвенно. На спевке говорю: «Всегда помните о тексте песнопения, это не просто текст, а священные слова, и они связаны с музыкой и исполнением неразрывно».

У певчих есть работа, или они только в Соборе поют?

У них есть работа, а пение на службах во вне рабочее время.

Но это же трудно совмещать?

Если есть любовь и желание, любовь к церковной музыке и к Богу, то все можно.

Регент как камертон?

С одной стороны камертон, а с другой — струна, которая внутри у хориста должна быть. Как бы я свою душу не отдавала и не показывала ее, каждому, сколько ни объясняй, если нет любви к пению, ничего не получится. А, если обладатель голоса осознает, что поет и молится, тогда Господь и дает за все это — и силу, и чистоту молитвенную. Голос с Богом он особенный — Божественный.

У Вас на хорах и петуха нельзя пустить, позор будет больше, чем в Венской опере?

Да, у нас все очень серьезно. Мы репетируем два раза в неделю, репетируем перед концертами, если у нас есть Пасхальные, Рождественские встречи. Мы — Архиерейский хор Свято — Троицкого Кафедрального собора, мы — при Владыке, а его Кафедра здесь. Когда служит Владыка, тогда и мы поем, если он уезжает служить в храмы Епархии, мы сопровождаем Владыку с малым хором — женским, или мужским квартетом.

А сколько сейчас в Соборном хоре певчих?

28 человек.

Это много, есть какая — то определенная цифра для такого хора?

Есть размер храма, который определяет количество певчих. Наш собор громадный, с прекрасной акустикой, его надо наполнить пением, и наши 28 певчих, среди которых много молодых, с еще неокрепшими голосами, для Соборного хора такое количество невелико. Вообще лучше, чтобы человек уже имел какой — то жизненный опыт, был зрелым, ведь качество пения зависит даже от состояния желудка, голодным человек придет или нет, где силы взять?

А Бог?

Вот только и надеемся на него. Господь помогает и дает нам невидимую силу.

Деньги можно заработать, в вашем хоре платят?

Платят, но заработать нельзя. Плата в хоре как подспорье, Слава Богу, нам дается еще и проездной, что немаловажно, отец настоятель Собора заботится о хоре: на день своего Ангела мы получаем премии, конечно, бывают разговоры что где — то платят больше и лучше, мне жалко людей, но я хорошо понимаю, что желания человеческие безконечны и потому не удовлетворимы. А за их труд, за их горение хочется, чтобы достаточно платили, но получается так, как получается: Слава Богу! И мы благодарны и отцу настоятелю, и нашему Владыке.

Говорят, наш Владыка хорошо служит, его традиция службы очень консервативна. Владыка из того поколения, когда учили Богослужению, всему внутреннему его устроению, духовному правильному устроению, созерцанию. У нас одна цель, у Владыки и у регента, чтобы на службе все было по правилам, чтобы ничего не отражалось на молитве, чтобы молитве ничто не мешало, но ведь наш Владыка еще и сам очень музыкальный человек. Когда я училась в Лавре, я не знала этого, а он был регентом хора Лавры.

Ну, мужской хор не сравнить со смешанным: одно звучание мужского хора! Тембр и голос у Владыки хороший, сочный, крепкий. Владыка начинает звонким голосом, громогласным, его молитва перекликается вместе с нами, алтарная и наша хоровая соединяются, глядишь, в конце службы Господь и силу дал, и бодрость, а если Владыка скажет: «Спаси Господи, пели сегодня хорошо», то и еще бы службу отпели. Очень ценен и важен опыт Владыки, его умение истово креститься, истово молиться благолепно, от души. К тому же, правящий Архиерей очень мудрый и проницательный человек, видит людей насквозь.

Объясните, пожалуйста, Любовь Борисовна, как хор взаимодействует со священством в храме, с алтарем?

Любой регент должен знать порядок службы, один порядок на всенощной, другой на Литургии. Обязанность регента — знание службы, и я уже чувствую спиной, затылком, что, за чем следует, какое молитвословие. И все должно соединяться в общую молитву: хор, священник, алтарь, чтобы люди ничего не замечали, никаких пауз, не было бы сбоев. Конечно, легче просто выполнять свои хоровые задачи, не переживая за общую гармонию, за все благолепие службы, чтобы все успевали вовремя и сообща, но я так не могу. Хочется, чтобы все было правильно, ничего не нарушалось, и сохранялось молитвенное состояние, но это чисто женское, наверное.

Вы и сами поете?

Пою, у меня лирическое сопрано, такое правильное певучее сопрано, а сопрано — это же мелодия любого песнопения. Архиерейские службы достаточно длинные и долгие, пытаешься отбирать людей, которые могли бы это выдерживать, но люди приходят разные у кого — то ноги устают, кому — то лень.

На приход Вашего мужа отца Георгия уже, наверное, нет времени и сил?

Здесь действительно сложно. У батюшки в храме четыре престольных праздника, так что приходится и помогать, и руководить: где — то увидишь там грязно, там надо убрать, у меня такая болезнь чистоты. Но особенно стараюсь не влезать. На матушку обращают внимания так же, как и на священника, но судить священника кто может? Бог ему только судья.

А матушку?

А матушка должна соответствовать: тут и внешний вид, и внутренний, все надо пережить и заслужить — матушка это очень высокое звание. Есть множество проблем и много духовных, и они могут решаться только сообща. Все-таки я выросла в семье священника, во мне отложилась традиция того старого духовенства, и мне немного больно смотреть даже на церковный мир — он меняется, меняется церковный дух. Раньше было истово: истовая молитва, истовый подход, разговоры истовые о вере. А сейчас как — то опростились, может, ради людей — пусть любой войдет сейчас в церковь, губы накрашены, в брюках — только придите.

Батюшка более снисходителен, чем я, в нем много любви к людям и он говорит, что любовь должна побеждать, а я за правильность, за строгость, как к себе подхожу, так и к людям. Надо же понимать, куда идем: в театр мы одеваемся соответственно, а в церковь забегаем лишь бы в чем. Но любовь всепобеждающая, и у батюшки она есть, а у меня мало, мало любви к людям, я и качаю права. Вообще батюшка мне очень помогает, как надо относиться к людям, своим примером показывает, своим отношением к людям, к семье, к быту, ко всему и так меня вразумляет. Так и Господь нам помогает. Уже 21 год мы прожили вместе, это уже родство душ, объяснять ничего не надо, все понимаем и без слов.

Напряженная жизнь регента и матушки?

Достаточно, но жаловаться не приходится. Есть сложные моменты, когда мы участвуем в каких — то городских мероприятиях и празднествах, потом я же еще и мама, воспитываю двух детей, Мишу в 39 лет родила, и уже через сорок дней стала управлять. Молоко сразу пропало, и Илья старший мой, помню, звонил: «Мама, что делать с Мишей, у него там что — тот случилось"…

А как, матушка, Ваш муж Юрий стал отцом Георгием?

В 1993 году на нашу Кафедру приехал Владыка Евсевий, он увидел моего мужа и как — то сразу предложил: «Давайте посвятим». Я, хотя и дочь священника, но у меня никогда в голове не было выйти замуж за батюшку, об этом и не думала, поэтому такое предложение было неожиданным. Мне мама еще говорила: «Запомни, Люба, на земле Архиерей — это земной Христос». С благоговением Владыку послушали — вот так Владыка родил из простого человека священника. В чисто духовном отношении наш Архиерей сформировал нашу семью, с его помощью, его молитвой я стала матушкой. Его взгляд на человека очень глубок, и в моем муже он увидел то, что он сам о себе и не знал, и я не знала. Жили мы хорошо, а Владыка узрел и увидел своим проницательным взглядом будущего священника, и мы стали другими.

Быть регентом Архиерейского хора — служение редкое, как, Любовь Борисовна, с гордыней?

Гордыни полно, борюсь. Раньше это чувство было обострено, и шишек получала за это много. А сейчас больше терпения, прошу помощи у Господа, молюсь и молюсь. Не могу я без хора: я всегда с хором, сколько терпит мой организм, и всегда с Богом. Спаси Господи.

P. S. По узкой плитяной лестнице поднимаешься на хоры Троицкого Собора, за триста лет известняк отполирован прикосновениями рук певчих до зеркального блеска. Сфотографировать хор на балконе технически невозможно, а снизу его не видно. Поэтому мы просто попросили певчих обернуться к нам, и сфотографировали.

http://www.pskov-eparhia.ellink.ru/browse/show_news_type.php?r_id=1715


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru