Русская линия
Интернет против телеэкрана С. Миронин23.02.2006 

Ленинградское дело — надо ли ставить кавычки?

1948 год характеризовался очень сложной внутренней и противоречивой международной обстановкой. Летом этого года «холодное» противостояние Востока и Запада настолько усилилось, что разразился так называемый Берлинский кризис. Как я уже писал в своей статье о конфликте Югославии и СССР (Миронин, 2006), Коминформ, не успев родиться, дал серьезную трещину — от него откололись югославские коммунисты во главе с Тито. Скорее всего Сталин расценил результаты работы Коминформа в июне 1948 года как неудачные и решил заменить Жданова Маленковым. 1 июля 1948 года «ввиду расширения работы ЦК» Маленков был восстановлен в должности секретаря ЦК. А через пять дней Политбюро приняло постановление отправить с 10 июля Жданова, «согласно заключению врачей», в двухмесячный отпуск. Служебные полномочия последнего по секретариату ЦК передавались Маленкову. (http://www.akhmatova.org/articles/kostyrchenko.htm). В конце августа 1948 года Жданов умер от инфаркта миокарда. Победа Израиля в войне за независимость усилила среди советских евреев сознание собственной особой культурной общности. В 1948 же году развернулась компания «борьбы с космополитизмом», прошла знаменитая сессия ВАСХНИК, где победу одержали сторонники Лысенко (об этом в следующей статье). В таких условиях началось расследование так называемого «лениградского дела». Кавычки подчеркивают, что дело будто бы сфабриковано. О нем много писали… В данной статье я попытаюсь доказать, что результат рассмотрения этого дела вполне закономерен и никак не связан с какой-то особой жестокостью Сталина или его сверхподозрительностью. И уж никак оно не было сфальсифицированным.

ЧТО ПИСАЛИ О ЛЕНИГРАДСКОМ ДЕЛЕ

В событиях 49 — 50 годов чаще всего видят противоборство неких кланов в ЦК ВКП (б). Причем кланы тусуются как на душу взбредет. Каждый в меру своих целей и фантазий рисует разные кланы, политические деятели оказываются у разных авторов то по одну, то по другую сторону «баррикад». Впервые поднял вопрос о «Ленинградском деле» на июньском Пленуме ЦК КПСС 1953 года и обвинил Берия «в фальсификации дела» Хрущев. Официальной эта версия стала в мае 1954 года: сначала в Постановлении Президиума ЦК КПСС от 3 мая 1954 года, а затем в выступлениях Н.С. Хрущева и генпрокурора Р.А. Руденко на закрытом заседании ленинградского партактива 6−7 мая 1954 года. Было объявлено, что «Ленинградское дело» «сфальсифицировано бывшим министром госбезопасности В.С. Абакумовым и его подручными по указанию врага народа Л.П. Берии». Затем эта версия была подтверждена в печально известном Докладе Хрущева на XX съезде КПСС."О культе личности и его последствиях" 25 февраля 1956 года. Своими «откровениями» делились такие деятели, как Волкогонов, Антонов-Авсеенко, Волков, Радзинский, даже Собчак, сравнивший с Вознесенским… себя (Петрова, 2003).

Вот как описывает лениградское дело известный своими инсинуациями против Сталина Радзинский. «Берия и Маленков тотчас уловили настроение Хозяина. Берия жаждет броситься на Кузнецова, курирующего его ведомства. «Собаки рвутся с поводка"… Наступил конец Вознесенского. Вчерашний «выдающийся экономист» был обвинен в том, что «сознательно занижал цифры плана», что его работники «хитрят с правительством"… В последние дни сентября 1950 года в Ленинграде состоялся процесс по делу Вознесенского, Кузнецова и ленинградских партийцев. Они сознались во всех невероятных преступлениях и были приговорены к смерти. Фантастичен был финал судебного заседания: после оглашения приговора охранники набросили на осужденных белые саваны, взвалили на плечи и понесли к выходу через весь зал. В тот же день все были расстреляны.»

Даже патриот Жухрай (1996) рисует Сталина загнанным в угол одиночкой, которого окружают враждебные силы. А все остальное советское руководство у него опять-таки поделено на кланы. По мнению Ольги Петровой (2003), еще оригинальнее описывает события Ю. Мухин в книге «Убийство Сталина и Берии», все происшествия приписывая «жидам», с которыми героически боролись «русские патриоты и государственники» Сталин и Берия. Причем в «жиды» записываются не только Вознесенский и Кузнецов, но и разоблачивший их В.С.Абакумов. Ни один автор, за исключением О. Петровой (2003), которая проанализировала вышедший в 2002 году тиражом всего 1500 экземпляров при цене 300 рублей Сборник документов «Политбюро ЦК ВКП (б) и Совет Министров СССР. 1945 — 1953» (Однако она разобрала только прегрешения Вознесенского и только в отношении нарушений планирования), не вдавался в суть дела, в содержание тех обвинений, которые были предъявлены «ленинградцам» и «госплановцам». В лучшем случае, обвинения объявлялись «вздорными», «надуманными», «липой».

Кто же прав? Попробуем и мы проанализировать имеющиеся факты. Для понимания сути ленинградского дела можно выдвинуть несколько версий.

1. Примем, что излишне подозрительный Сталин тасовал свои кадры и сам инициировал ленинградское дело, чтобы избавиться от быстро набирающих силы соперников. Но во-первых, Сталин имел тогда огромный авторитет и никто бы и не посмел бы его сместить. Кроме того, мы сами показали, что даже в 1937—1938 годах вина Сталина во взвинчивании репресий была минимальна. Более того, существует мнение, что именно сам Сталин выдвигал и Кузнецова и Воскресенского. Эта история имеет две трактовки. Согласно одной из них, на заседании Политбюро в 1947-м Сталин обмолвился: «Время идет, мы стареем. На своем месте вижу Алексея Кузнецова… По воспоминаниям же А.И.Микояна, однажды на озере Рица Сталин будто бы сказал своим спутникам, что ввиду приближения старости думает о преемниках. Наиболее подходящей кандидатурой на должность Председателя Совета Министров считает Николая Алексеевича Вознесенского, на пост Генерального секретаря ЦК — Алексея Александровича Кузнецова. «Как, не возражаете, товарищи?» — спросил Сталин. Никто не возразил. Интересно, что Кузнецов, бывший плотник, не имел высшего образования (http://www.flb.ru/info/33 831.html, Митрофанов А. 2005). Но именно Кузнецову Сталин в 1946 поручил кураторство над органами репрессивными органами. (http://www.hro.org/editions/repr/2005/03/vremya.php).

2. Сталин по каким -то причинам боялся оставить Вознесенского и Кузнецоцва своими наследниками и не стал их спасать от грызни сотоварищей по политбюро. Другими словами, причиной «ленинградского дела» является борьба кланов внутри высшей партийной номенклатуры — и этот фактор действительно имел место. По мнению Судоплатова (1997), мотивы помощников Сталина. Мотивы, заставившие Маленкова, Берию и Хрущева уничтожить ленинградскую группировку, были ясны: усилить свою власть. Они боялись, что молодая ленинградская команда придет на смену Сталину. Сталин боялся не какой-либо оппозиции с их стороны, а того, что они могут крепко наломать дров после его смерти, противопоставляя Ленинград Москве, Россию — Союзу (Соколов, 2004). Но, как думается, корни решения Сталина наказать группу вроде бы перспективных и энергичных руководителей уходят гораздо глубже.

3. Борьба за власть внутри верхушки СССР привела к тому, что обычные прегрешения были немедленно раскручены до размеров государстрвенного преступления.

4. Ленинградцев растреляли за дело. Последняя гипотеза казалось бы имеет одно очень существенное возражение. Создается впечатление, что именно ради ленинградцев в СССР вновь вводится смертная казнь. До этого, в 1947 году, Указом Президиума Верховного Совета СССР смертная казнь была отменена. Уже в ходе следствия по ленинградскому делу, 12 января 1950 года, происходит восстановление смертной казни по отношению к изменникам Родины, шпионам и подрывникам-диверсантам. И согласно данному указу осужденные были расстреляны. Тем самым был нарушен один из фундаментальных принципов права — «закон обратной силы не имеет». Подобная ситуация повторится в 1960-х годах, когда арестованные по делу о незаконных валютных операциях сначала были приговорены к 15-летнему сроку заключения по измененной ст. 88 УК РСФСР (хотя в момент преступления максимальный срок составлял 10 лет), а через полгода расстреляны по протесту прокурора СССР в соответствии с вновь введенной санкцией (Яцкова, 2003). Этот шаг очень не характерен для Сталина добивавшегося выполнения процессуальных норм. Об этом подробно пишет Мухин (2005). Или же необхдодимо допустить, что с точки зрения Сталина вина ленинградцев была столь велика, что в интересах государства необходимо было их расстрелять.

НАРУШЕНИЯ ПАРТИЙНЫХ НОРМ

А началось все достаточно банально. В январе 1949 года в Центральный Комитет партии поступило анонимное письмо. В нем неизвестный сообщал, что на состоявшейся 25 декабря в Ленинграде объединенной областной и городской партийной конференции были сфальсифицированы результаты голосования. С этого, на первый взгляд, малопримечательного события начинается крупнейшее в послевоенной советской истории судебное дело, вовлекшее в свою орбиту не только руководителей ленинградской партийной организации, но и ряд лиц из ближайшего окружения Сталина. Проверка полученных сведений их подтвердила. Попков, Капустин и Кузнецов подтасовали партийные протоколов по избранию на ответдолжности на объединенной партконференции города и области 25 декабря 1948 года, когда 23 бюллетеня с голосами «против» были заменены на положительные для руководства (Митрофанов, 2005). По мнению П. Судоплатова (1997), следует помнить о менталитете идеалистически настроенных коммунистов в конце 40-х — начале 50-х. В то время самым ужасным преступлением высокопоставленного партийного или государственного деятеля была измена, но не меньшим преступлением была и фальсификация партийных выборов. Дело партии было священным, и в особенности внутрипартийные выборы тайным голосованием, которые считались наиболее эффективным инструментом внутрипартийной демократии.

РАЗБАЗАРИВАНИЕ НАРОДНОГО ДОБРА

Но нарушение партийных норм было лишь надводной частью айсберга. Вторым антинародным преступлением лениградской группы была организация Всероссийской торговой оптовой ярмаркa в январе 1949 года в Ленинграде без специального решения центральных органов. Эту ярмaрку Попков и Лазутин устроили в Ленинграде с разрешения Вознесенского. 14 октября 1948 года Бюро Совмина СССР рассмотрело вопрос о разработке мероприятий по реализации остатков товаров народного потребления на сумму 5 миллиардов рублей, скопившихся на складах Министерства торговли СССР. Чуть позже Бюро принимает постановление об организации в декабре того же года межобластных оптовых ярмарок, где указанные остатки должны быть реализованы, и дает разрешение на вывоз. В действительности Совмин РСФСР в лице его председателя Н. И. Родионова проводит в Ленинграде с 10 по 20 января 1949 года Всероссийскую оптовую ярмарку с привлечением торговых организаций союзных республик.
Кузнецов, Родионов и Попков не только не получили разрешения, но и не поставили ЦК и Политбюро в известность о предстоящей ярмарке. Центральный комитет получил извещение о работе ярмарки лишь 13 января 1949 года, то есть когда «отоваривание» (заметьте, вне фондов и это в условиях плановой экономики) уже происходило в течение трех дней. Совет Министров СССР также не принимал никаких решений по этому поводу и даже не получило извешения: были лишь решения Бюро совмина СССР, то есть нижестоящего де-юре органа, и, следовательно, речь шла по меньшей мере о нарушениях должностной дисциплины, а фактически, вновь, — о превышении должностных полномочий целой группой высших партийных и государственных работников. Таким образом, речь шла о незаконности проведения оптовой ярмарки с использованием сомнительных закулисных комбинаций, проводимых по линии личных связей с «шефом Ленинграда» Кузнецовым. Организация ярмарки привела к разбазариванию государственных товарных фондов и неоправданным затратам государственных средств на организацию ярмарки и вывоз товаров на национальные окраины страны. (Митрофанов, 2005).

Ленинградцы и Родионов, как формальный лидер России, напрямую вышли на союзные республики. Привлечение союзно-республиканских аппаратов власти и их прямые переговоры с «ленинградцами» создавали опасный прецедент обхода центральных органов в планировании. Но создание каналов снабжения в обход централизованного распределения не самый главный просчет организаторов ярмарки. Устроители ярмарки не смогли реализовать продовольственные товары, свезённые в Ленинград со всей страны, что привело к их порче и астрономическому ущербу в четыре миллиарда рублей (Митрофанов, 2005). И это в условиях, когда страна только что начала отходить от страшного голода 1947 года. Уже за одно только это люди, совершившие подобный шаг, заслуживают самого серьезного наказания.

РЕАКЦИЯ РУКОВОДСТВА

На Пленуме 28 января 1949 г Кузнецов был освобожден от обязанностей секретаря и в февраля 1949 г. назначен секретарем Дальневосточного бюро ЦК ВКП (б), которое существовало лишь на бумаге. 07 марта 1949 г. он был выведен из состава Оргбюро.
Уже 15 февраля 1949 года Политбюро принимает постановление, где квалифицирует всю совокупность фактов как противогосударственные действия названных лиц и непартийные методы, которые «являются выражением антипартийной групповщины, сеют недоверие… и способны привести к отрыву Ленинградской организации от партии, от ЦК ВКП (б)».

22 февраля 1949 года состоялся объединенный пленум Ленинградского обкома и горкома партии. На нем с большой речью выступил Маленков. Он заявил, что руководство ленинградской партийной организаций знало о фальсификации, но скрыло этот факт от ЦК. Более того, по его словам, обком превратился в опорный пункт для борьбы с Центральным Комитетом, культивирует сепаратистские настроения, стремится к созданию самостоятельной Российской Коммунистической партии.

Пленум исключил из партии председателя счетной комиссии конференции Тихонова, одобрил решение ЦК об отстранении от должности первого секретаря ОК и ГК Попкова, объявил выговор Капустину, наложил ряд партийных взысканий на других лиц, причастных к фальсификации результатов выборов (Кузнецов).


ШПИОНАЖ

Но на этом дело не окончилось. В материалах ленинградского дела четко прослеживается и шпионский след. В свое время второй секретарь Ленинградского горкома ВКП (б) Яков Капустин, находясь в 1935—1936 годах на стажировке в Англии, где изучал паровые турбины, вступил в интимную связь с англичанкой-переводчицей. Однажды муж-англичанин, внезапно вернувшийся домой, застал свою жену и Капустина в костюмах Адама и Евы. Разразился скандал, который стал предметом разбирательства партийной организацией советского торгпредства в Лондоне. В то время дело спустили на тормозах. Но летом 1949 года госбезопасность СССР получила достоверную информацию о том, что Капутин в то время был завербован английской разведкой. 23 июля 1949 года Капустин был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Англии. Очень быстро Капустин признал факт его вербовки английской разведкой в Лондоне. Конечно, можно фантазировать о пытках, которым подвергли Капустина, но если вспомнить о методах работы английской разведки, то вполне вероятно, что тот случай с неожиданным возвращением мужа был ею специально организован. Пока материалы дела не опубликованы (да и будут ли они когда-нибудь опубликованы) очень трудно судить, был ли Капустин завербован или нет. По крайней мере Абакумов не сомневался в этом. В донесении от 1 августа 1949 года Абакумов написал Сталину: «…есть ВЕСКИЕ (выделено мною — АВТ.) основания считать Капустина агентом Британской разведки…».

4 августа Капустин называет фамилии еще двух участников заговора. Затем Капустин признал, что в Ленинграде сложилась антисоветская, антипартийная группа во главе с членом Политбюро ЦК ВКП (б), заместителем Председателя Совета Министров СССР Вознесенским, секретарем ЦК ВКП (б) Кузнецовым, которому поручено по линии ЦК наблюдение за органами государственной безопасности, председателем Совета Министров РСФСР Родионовым и первым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии Попковым. Что в эту группу помимо его, Капустина, входили второй секретарь Ленинградского обкома и горкома партии Турко, председатель Ленгорисполкома Лазутин, заведующая орготделом Ленинградского обкома партии Закржевская. Как оказалось, всего с этой группой в той или иной степени связаны, твердо ее поддерживая, более 75 человек из среды ленинградского партийного актива (Митрофанов, 2005).

Не забудем, что международная обстановка в то время была очень серьезной. Были выявлены шпионы, работавшие совершенно неприкрыто в руководстве Югославии (Миронин, 2006), начались процесссы по делам об измене Родины и шпионаже в Болгарии и Венгрии (см. следующую статью).

ГРУППОВШИНА

Госбезопасность продолжала расследование и обнаружила еще немало удивительных для того времени фактов. Одни из них были найдены в Музее обороны Ленинграда. Напомню, что музей был торжественно открыт в Соляном городке у Фонтанки в мае 1946 года. Создавать его начали еще во время блокады, сперва сделали выставку, потом ее превратили в постоянный музей. Анфилады залов бывшей в 1870 году Всероссийской промышленной выставки заполнили прославленные самолеты Ленинградского фронта, подлинные дневники блокадников, трофеи, диорамы, военные карты, картины блокадных художников, скульптуры, макеты городских укреплений, блокадных квартир, хлебозаводов… Всего тридцать семь тысяч экспонатов, или, как говорят, единиц хранения. Музей обороны преподносил блокаду как героическую эпопею, как подвиг ленинградцев, жителей города и воинов Ленфронта, руководимых партией Ленина — Сталина (Митрофанов, 2005, Соколов, 2004). Но больше всего выпячивалась роль «ленинградских руководителей». Портреты руководителей Ленинграда в годы блокады, того же Попкова, Кузнецова, Капустина и других преобладали в экспозиции. Портрет секретаря Ленинградского обкома Попкова был равен по величине портрету Сталина. В те годы символов за размерами можно было увидеть определенные знаки и намерения. Роль ЦК партии в спасении Ленинграда по сути замалчивалась. Совершенно игнорировались и факты о том, что Ленинград был абсолютно не готов к блокаде. Это стало причиной гибели почти половины его населения. И Кузнецов, как главный организатор обороны города, в числе других представителей высшего партсостава несет свою долю ответственности за это. В довершении всего в музее нашли оружие. Апофеозом розыскных мероприятий стало обнаружение и изъятие пороха, зарытого в оружейной мастерской. Это теперь можно рассуждать, что мол «ничего удивительного в том, что он (порох-АВТ.) попал в музей, нет — экспонаты привозили порой с фронта „горяченькими“. Порох, конечно, следовало передать специалистам или сжечь, но какой-то умник, поленясь, зарыл его в оружейной мастерской» (Демидов и Кутузов). А в те трудные годы везде виделась диверсия. По мере расследования стала вырисовываться очень интересная картина. Оказалось, что негласно в стране формировалась своеобразная ленинградская мафия. Пробившись во власть, выходцы из Ленинграда тянули за собой знакомых, сослуживцев и земляков и расставляли их на ключевых государственных и партийных постах. Так, Кузнецов в 1945 году выдвинул Попова, бывшего директора авиазавода, секретарем Московской парторганизации, и Попов стал членом Оргбюро ЦК и секретарем ЦК ВКП (б) одновременно. Все главные фигуранты «ленинградского дела», кроме Родионова, имели прочные связи с Ленинградом, где проруководили немалое время. (Митрофанов, 2005). Еще летом 1948 года партийная организация города Ленинграда и области в лице ее руководителя П. С. Попкова обратилась к первому заместителю Председателя Совета Министров СССР, члену ПБ ЦК ВКП (б) Н. А. Вознесенскому с предложением взять «шефство» над Ленинградом (Петербургом — обратите внимание на последнее название АВТ.). Вознесенский ответил отказом, однако, не доложил в Политбюро об инциденте. Как оказалось, подобные разговоры велись также с А. А. Кузнецовым, членом Оргбюро, секретарем ЦК по кадрам (Митрофанов, 2005). Таким образом негласно формировалась малая спаянная внутрипартийная группа, члены которой открыто поддерживали друг друга и имели явных лидеров в верхах. Это сейчас стало нормальной практикой тащить за собой в верха своих знакомых и земляков. Один Путин вон сколько их натаскал. А в те трудные годы Сталин жестоко боролся с проявлениями групповщины и кумовства.

Когда в 1948 году Жданов умер, Попов потребовал, чтобы министры, как члены партии, подчинялись ему, как главе Московского комитета партии. Маленков, стремясь убрать Попова, интерпретировал это его требование как свидетельство заговора и появления независимого центра власти в Московской парторганизации. Конечно, можно оспорить эту оценку, но Маленков был не одинок. Мнение Маленкова было поддержано министрами, которые жаловались Сталину, что Попов постоянно вмешивался в их работу. По сути, Жданов и Кузнецов осуществляли двойной контроль над членами правительства: через Попова и через Центральный Комитет (нечто подобное пытался сделать Ельцин, став секретарем Московского комитета партии. В этом одна из причин его конфликта с аппаратом ЦК). Такие вещи в те годы вполне могли быть интерпретированы как попытка раскола компартии с помощью организации оппозиционного центра в Ленинграде. Вот выдержка из письма Политбюро членам ЦК ВКП (б): «В настоящее время можно считать установленным, что в верхушке бывшего ленинградского руководства уже длительное время сложилась враждебная партии группа, в которую входили Кузнецов А., Попков, Капустин, Соловьев, Вербицкий, Лазуткин. В начале войны и особенно во время блокады Ленинграда группа Кузнецова, перетрусив и окончательно растерявшись перед сложившимися трудностями, не верила в возможность победы над немцами. Группа Кузнецова вынашивала замыслы овладения руководящими постами в партии и государстве. Во вражеской группе Кузнецова неоднократно обсуждался и подготовлялся вопрос о переносе столицы РСФСР из Москвы в Ленинград». http://www.flb.ru/info/33 831.html

Вполне возможно, что эту группу еще в 1938 г., начал сколачивать член Политбюро Жданов, планировавшийся Сталиным на должность Генерального секретаря, если он, Сталин, вдруг уйдет в отставку по состоянию здоровья, и неожиданно умерший в 1948 году. Но данная версия из области фантазий (хотя, чем черт не шутит, см. ниже).

Скорее всего именно перевод Кузнецова в Москву привел к консолидации в верхнем эшелоне власти ленинградской группы, в которую вошли секретарь ЦК Жданов, председатель Госплана Вознесенский, первый секретарь Ленинградского обкома партии Попков и примыкавший к ним председатель Совета Министров РСФСР Родионов.

13 августа1949 Кузнецов был арестован в кабинете Г. М. Маленкова (до ареста слушатель курсов переподготовки политсостава при Военно-политической академии им. Ленина). В этот же день на его квартире произвели обыск (Кузнецов). По свидетельству сына, Кузнецова обвинили также в том, что сам Кузнецов утвеждал, что в Политбюро много нерусских (http://www.flb.ru/info/33 831.html). Кроме того было установлено, что Кузнецов, Попков, Капустин, Лазутин, Турко, Закржевская и Михеев расхищали государственные средства и пользовались ими для личного обогащения".

В обвинительном заключении на прошедшем в 1950 году суде говорилось, что Кузнецов — «обманным путем пробравшись в ЦК ВКП (б)… повсюду насаждал своих людей — от Белоруссии до Дальнего Востока и от Севера до Крыма». Родионов, например, предлагал не только создать Компартию Российской Федерации, но и учредить собственный российский гимн и флаг — традиционный триколор, но с серпом и молотом. Поэтому намерения сделать более самостоятельной в рамках СССР Российскую Федерацию, поднять роль Ленинграда и Ленинградской области, передав «северной столице» некоторые функции центральной власти, а в будущем сделав даже столицей РСФСР, были налицо. Причем повышение статуса Российской Федерации мыслилось ими не как возрождение подлинных принципов федерализма, а как средство укрепления позиций своего домена — Ленинграда. На том же суде были вскрыты факты «демагогического заигрывания с Ленинградской организацией, охаивание ЦК ВКП (б))… в попытках представить себя в качестве особых защитников интересов Ленинграда, в попытках создать средостение между ЦК ВКП (б) и Ленинградской организацией и отдалить таким образом организацию от ЦК ВКП (б)». Попков и Капустин публично, до суда и ареста, признали, что их деятельность не укладывалась в партийные нормы и носила, таким образом, антипартийный характер (Митрофанов, 2005). Но об этом чуть позже.

НАРУШЕНИЯ ПЛАНОВОЙ ДИСЦИПЛИНЫ

Но и это еще оказалось не все. В Совет Министров СССР (а его председателем был Сталин) поступила докладная записка заместителя председателя Госснаба М. Т. Помазнева о занижении Госпланом СССР (председатель Н. А. Вознесенский) контрольных цифр плана промышленного производства СССР на I квартал 1949 года. В Госплан была направлена комиссия ЦК, которая провела проверку деятельности Госплана в период его руководства Вознесенским и обнаружила, что при активном участии Вознесенского и Родионова планирование и распределение материальных фондов проводилось на основе личных предпочтений в ущерб интересам государства. Предпочтение отдавалось тем областям, у руководства которых находились их единомышленники, снижали для них через Вознесенского задания государственных планов. Другими словами, используя свои административные возможности в Госплане, Вознесенский активно сколачивал группу своих протеже, которым облегчалась карьера. Вопрос рассматривался на заседании Совета Министров. Сталин назвал подобные факты следующим образом: «попытка подогнать цифры под то или иное предвзятое мнение есть преступления уголовного характера». В результате появилась протокольная запись: «Тов. Вознесенский неудовлетворительно руководит Госпланом, не проявляет обязательной, особенно для члена Политбюро, партийности в руководстве Госпланом и в защите директив правительства в области планирования, неправильно воспитывает работников Госплана, вследствие чего в Госплане культивировались непартийные нравы, имели место антигосударственные действия, факты обмана правительства, преступные факты по подгону цифр и, наконец, факты, которые свидетельствуют о том, что руководящие работники Госплана хитрят с правительством» (Кузнецов, Митрофанов, 2005). Эта комиссия кроме факта занижения плана развития промышленности доказала, что Вознесенский виновен в насаждении в Госплане ведомственных тенденций, засорении кадров, возвеличивании и поддержании связи с ленинградской антипартийной группой. Другая комиссия — от СМ СССР — показала, что Вознесенский «не проявляет обязательной, особенно для члена Политбюро, партийности в руководстве Госпланом и в защите директив правительства в области планирования, неправильно воспитывает работников Госплана, вследствие чего в Госплане культивировались непартийные нравы, имели место антигосударственные действия, факты обмана правительства, преступные факты по подгону цифр и, наконец, факты, которые свидетельствуют о том, что руководящие работники Госплана хитрят с правительством». Вознесенский всячески содействовал продвижению на высокие посты «своих» людей, в расчёт при этом брались не деловые качества, а принадлежность к так называемой «ленинградской группе». Вознесенскому инкриминировали «обман государства», или, выражаясь современным языком, очковтирательство. Стремясь облегчить себе жизнь, Вознесенский умышленно занизил план промышленного производства с тем, чтобы позднее рапортовать руководству о его перевыполнении. Такие действия, да еще со стороны человека, которого Сталин ставил в пример, вызвали у него крайнее возмущение. Госплан, не раз повторял он, — это генеральный штаб экономики, который должен быть абсолютно объективным и честным, иначе порядка в стране не навести.

Вот фрагменты Постановления Политбюро о Госплане СССР от 5 марта 1949 г, опубликованные в статье О. Петоровой (2003).

«Правительство СССР неоднократно указывало на то, что главнейшей задачей Госплана является обеспечение в государственных планах роста и развития народного хозяйства, выявление имеющихся резервов производственных мощностей и борьба со всякого рода ведомственными тенденциями к занижению производственных планов.
Являясь общегосударственным органом для планирования народного хозяйства СССР и контроля за выполнением государственных планов, Госплан СССР должен быть абсолютно объективным и на сто процентов честным органом; в работе его совершенно недопустимо какое бы то ни было вихляние и подгонка цифр, «ибо попытка подогнать цифры под то или другое предвзятое мнение есть преступление уголовного характера»

Однако в результате проверки, произведенной Бюро Совета Министров СССР в связи с запиской Госснаба СССР (т. Помазнева) о плане промышленного производства на I квартал 1949 года вскрыты факты обмана Госпланом СССР Правительства, установлено, что Госплан СССР допускает необъективный и нечестный подход к вопросам планирования и оценки выполнения планов, что выражается прежде всего в подгонке цифр с целью замазать действительное положение вещей, вскрыто также, что имеет место смыкание Госплана СССР с отдельными министерствами и ведомствами и занижение производственных мощностей и хозяйственных планов министерств.

3. В ходе проверки Председатель Госплан СССР т. Вознесенский, первый заместитель Председателя т. Панов, начальник сводного отдела народнохозяйственного плана т. Сухаревский вместо признания антигосударственных действий, допущенных Госпланом, упорно пытались путем подгонки цифр скрыть действительное положение вещей, показав тем самым, что в Госплане СССР имеет место круговая порука, что работники Госплана СССР, нарушая государственную дисциплину, подчиняются неправильным порядкам, установленным в Госплане СССР.

4. Смыкаясь с отдельными министерствами, Госплан СССР стал занижать планы по ряду отраслей промышленности.

По мнению О. Петровой (2003), нужно помнить, «что существовала практика курирования Председателем Совета Министров и каждым из его Заместителей ряда министерств, это распределение оформлялось официальным документом — Постановлением Совета Министров СССР. Заместитель Председателя не только имел властные полномочия в наблюдаемых министерствах, но и отвечал перед Правительством и Политбюро за их работу. Вознесенский курировал министерства авиационной промышленности, тяжелого машиностроения, автомобильной промышленности, станкостроения, судостроения, финансов, строительства военных и военно-морских предприятий, а также Госбанк, Главное управление государственных материальных резервов, Главное управление трудовых резервов и Комитет по учету и распределению рабочей силы. «Своим» министерствам план занижался, а «не своим», например, нефтяной промышленности и МВД — завышался. Важно, что, изменяя план, группа Вознесенского в Госплане нарушала НАТУРАЛЬНЫЕ ПРОПОРЦИИ в народном хозяйстве, т. е. вела к дефициту одних продуктов и «избытку» других. Делалось ли это сознательно, с целью разбалансирования всего хозяйства, или же «просто» для «облегчения жизни» «своим» — вопрос второстепенный. Первостепенно то, что получилось на практике. Современным сторонникам Вознесенского придется признать, что, либо Вознесенский СОЗНАТЕЛЬНО ВРЕДИЛ, либо он был АБСОЛЮТНО НЕКОМПЕТЕНТЕН, и, будучи председателем Госплана, не знал основных законов планового хозяйства.

Так как Вознесенский окончил Институт Красной профессуры, был доктором экономических наук и даже действительным членом Академии наук СССР, написал ряд статей и книгу «Военная экономика СССР в годы Отечественной войны», то вариант с абсолютной некомпетентностью кажется маловероятным. Однако, и на «изощренного вредителя» Вознесенский не тянет, поскольку систематическое занижение плана именно «своим» министерствам признак скорее банального кумовства, чем целенаправленной деятельности.»

(СПРАВКА. Николай Алексеевич Вознесенский. Член Политбюро ЦК ВКП (б), первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, он был известен не только как крупная политическая фигура, но и как видный ученый-экономист, действительный член Академии наук СССР, в члены которой он был избран находясь на руководящей работе в правительстве (в то время такие научные подвиги были еще редкостью. Это сейчас депутаты и министры становятся докторами и академиками без всяких проблем. А академия естественных наук даже избирает своим членом человека, который вообще не знает, что такое научная работа). Доктор экономических наук с 1935 г., акадeмик АН СССР с 1943 г. С 1938 г. возглавлял Госплан СССР. С 1939 г. заместитель председателя Совета Народных комиссаров СССР (с 1946 — Совет министров). После войны Вознесенский написал книгу «Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны». (М., 1947). За эту работу Вознесенский получил Сталинскую премии (1948) (Кузнецов). Нельзя сказать, что это былa выдающаяся работа — множество цифр, статистика и т. д. не более.)

Характерно, что, несмотря на доказанность вреда от деятельности Вознесенского и его ставленников в Госплане, никого сразу не арестовали. Вознесенский был лишь снят с должности и отправлен в отпуск (Петрова, 2003).

Замечу, что после замены Вознесенского в плановых органах была установлена строгая плановая дисциплина. Планы были сбалансированы и основывались на натуральных показателях, учёте денег и использовании кредитов. Число натуральных плановых показателей увеличилось с 4744 в 1940 г. до 9490 в 1953 г. (Кудрявцев и др. 2006)

ПРЕСТУПНАЯ ХАЛАТНОСТЬ

Но и это оказалось не все. В Госплане СССР, которым руководил Вознесенский, за период с 1944 по 1949 год было утрачено значительное количество документов, составляющих государственную тайну СССР. Оказалось, что виноват Вознесенский. Судя по отсутствию комментариев на сей счет из комиссии по реабилитации так называемых жертв репрессий, возглавлявшейся Яковлевым, косвенно можно сделать вывод о серьезности пропажи документов.

Вот что пишет о пропаже О. Петрова (2003). «В Записке о пропаже секретных документов в Госплане СССР от 22 августа 1949 г. приведен длинный перечень пропавших документов. Мы приведем лишь очень немногие из них и суммарные показатели:

Отсутствие надлежащего порядка в обращении с документами привело к тому, что в Госплане…за 5 лет недосчитывается 236 секретных и совершенно секретных документов, кроме того, 9 секретных документов пропали в секретариате Вознесенского.

В числе документов, утраченных в 1944 -49г., значатся:

Государственный план восстановления и развития народного хозяйства на 1945 г. (план капитальных работ), N 18 104, на 209 листах.


О расчетах нефтеперевозок на 1945 г., N 128, на 3 листах. В документе приводятся данные о пропускной способности нефтепроводов и об объеме перевозок по железнодорожному, морскому и речному транспорту.

Перспективный план восстановления народного хозяйства в освобожденных районах СССР, N 1521, одна книга.

О пятилетнем техническом плане на 1946−1950 гг., N 7218, на 114 листах.

Об организации производства радиолокационных станций, N 4103; на 6 листах.

Записка о плане восстановления железнодорожного транспорта в 1946- 1950 г., N 7576, на 4 листах.

О покупке в США за наличный расчет оборудования, недопоставленного американцами, N 557, на 15 листах.

Письмо и проект распоряжения об организации производства корпусов морского снаряда 152 мм на бывшей немецкой судоверфи в Шихау, N 11 736, на 6 листах.

Перечень вопросов, составляющих государственную тайну и подлежащих засекречиванию в аппаратах уполномоченных Госплана СССР, N 3134, экз. N 2.

Инструкция по ведению секретной и совершенно секретной переписки работниками Госплана, N 3132, экз. N 17.

Заключение по предложениям производственных отделов Госплана об увеличении лимита капитальных работ и объема строительно-монтажных работ на 1947 г., N 6439, на 10 листах. В документе приведено общее количество предприятий, занятых производством средств радиолокационной техники. Записка о состоянии демонтажа, вывоза и использования оборудования и материалов с немецких и японских предприятий, N 3072, на 4 листах. Справка о дефицитах по важнейшим материальным балансам, в том числе: по цветным металлам, авиационному бензину и маслам, N 6505, на 4 листах. Ни один из сотрудников, виновных в утрате государственных документов, не был привлечен к суду, как этого требует закон. Абсолютное большинство виновных не понесло никакого наказания даже в административном порядке. Уничтожение секретных документов производится в Госплане без соблюдения установленных правил. В 1944 г. начальник 3-го отделения секретного отдела Бесчастнов с группой сотрудников составил акт об уничтожении большого количества документов, при этом 33 документа, числящихся по акту уничтоженными, оставил у себя и бесконтрольно хранил до конца 1946 г. Среди эти документов имелись: пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946−1950 гг.; пятилетний план восстановления и развития железнодорожного транспорта на 1946−1950 гг.; материалы по балансу и распределению фондов электроэнергии, твердого и жидкого топлива, черных и цветных металлов на II кв. 1946 г., данные о накоплении в госрезерве нефтепродуктов и другие. Руководство Госплана не провело никакого расследования этого преступного дела и ограничилось объявлением Бесчастному выговора. Более того, Бесчастнов позже был выдвинут на должность зам. начальника секретного отдела. В настоящее время Бесчастнов уволен из Госплана, причиной к увольнению послужило также и то обстоятельство, что он давал противоречивые сведения о своем отце, проживающем в США. По этой записке к Вознесенскому появляются вопросы уже у Комиссии партийного контроля. Вознесенский отвечает отпиской, основное содержание которой сводится к „не знаю, не видел“, в тех же случаях, где „прикинуться веником“ не удается, Вознесенский оправдывается рассуждениями типа: „Почему же я не принял решения о привлечении виновных к суду, а ограничился административными взысканиями и не сообщил об этих фактах в ЦК и Правительство?

Когда я пытаюсь осмыслить причины такого проступка, мне приходится разграничить вопрос: почему я не сделал этого тогда, и как я понимаю это дело теперь? Тогда мне казалось, что поскольку нет данных, что документы использованы для разглашения государственной тайны и что о фактах недостачи документов, как мне говорил Купцов, он сообщает в Министерство Госбезопасности, я думал, что можно поверить объяснениям виновных и ограничиться административными взысканиями.

Теперь я понимаю, что этот обывательский подход недопустим, что я допустил большую вину перед ЦК и Правительством, что нельзя субъективным толкованием подменять законы, что их надо выполнять неукоснительно, и что только суд и следствие компетентны решать данный вопрос. Все это теперь мне ясно потому, что после моего снятия с работы, ценой больших переживаний я ликвидировал свою болезнь — самонадеянность и самомнение, что все отношение к партийным и советским решениям, конечно, стало по-настоящему обостренным и бдительным.“

Эти рассуждения с претензией на искреннее раскаяние выглядят неприлично для руководителя такого уровня, они не сошли бы даже курсанту, если бы он покрывал друга, потерявшего методичку „для служебного пользования“. По результатам проверки КПК Вознесенского исключают из ЦК ВКП (б), и дело передают следственным органам. Но разбирательство по делу не ограничивалось только организационными мерами. Сталин серьезно озаботился не только ситуацией в Госплане, но и политической обстановкой вокруг Вознесенского. Как и следовало ожидать, Вознесенский пытался „нести свои идеи в массы“, но делал он это тоже по-оособому. Заручившись поддержкой сторонников в журнале „Большевик“, Вознесенский стал пропагандировать свою книгу всеми способами. Вот что об этом говорится в Записках о результатах проверки работы журнала „Большевик“: Проверка показала также, что сотрудники редакции журнала „Большевик“ включали в статьи авторов различные цитаты без должной к тому необходимости. Кроме известного случая со статьей т. Андрианова, цитаты из книги Н. Вознесенского „Военная экономика СССР“ были вписаны в статьи П. Тапочка „Сочетание личных и общественных интересов при социализме“ (N 6 за 1948 г.) и А. Морозова „Обнищание трудящихся в капиталистических странах“ (N 16 за 1948 г.)

Выясняя причины произвольного включения т. Кошелевым цитаты из книги Н.А. Вознесенского в статью т. Андрианова, я должен сказать, что у экономистов, работавших в „Большевике“, было непомерное преувеличение политического и теоретического значения книги Н.А. Вознесенского. Главным носителем мнения об особом политическом значении этой книги был т. Гатовский, работавших до сентября 1948 г. зав. экономическим отделом журнала „Большевик“, а затем привлекавшийся в качестве консультанта по некоторым статьям на экономические темы. В январе 1948 г. по поручению редакции т. Гатовский написал рецензию на книгу Н.А. Вознесенского для журнала „Большевик“, в которой непомерно превозносил значение этой книги. На замечания членов редколлегии о том, что оценочные формулировки книги надо дать поскромнее, т. Гатовский отвечал, что эти формулировки уже опубликованы в печати, и он не может менять их…После опубликования рецензии т. Гатовского в журнале „Большевик“ он похвалялся некоторым сотрудникам журнала, что его рецензия была с одобрением встречена в Госплане. Очевидно, что, составляя рецензию, Гатовский заботился не столько об интересах теории, об интересах читателей, сколько о том, как на эту рецензию посмотрят в Госплане. С книгой Н.А. Вознесенского т. Гатовский носился, как с самым авторитетным пособием. Когда сотрудники редакции обращали внимание т. Гатовского на неправильность или неясность некоторых формулировок его статьи, он на это отвечал, что так написано в книге Н. А. Вознесенского. Понятно, что т. Гатовский не сдерживал авторов от неуместного цитирования положений из книги Н. А. Вознесенского, он одобрял статьи, в которых обильно цитировалась эта книга. Так, например, т. Гатовский дал положительное заключение о статье работника Госплана Сорокина, которая изобилует цитатами из книги Н. А. Вознесенского (статья опубликована в N 24 журнала „Большевик“ за 1948 г.)

В этом отношении под влиянием т. Гатовского оказался и работник экономического отдела журнала т. Кошелев, который до сих пор считает, что цитирование в статьях, опубликованных в „Большевике“ книги Н.А. Вознесенского, как теоретического первоисточника, было нормальным явлением, что де „так все делали“. Т. Кошелев отрицает, что кто-либо подсказывал ему включить цитату из книги Н. А. Вознесенского в статью т. Андрианова. Включение этой цитаты т. Кошелев объясняет тем, что он хотел „улучшить статью“.

Следует отметить, что зам. главного редактора журнала т. Кузьминов, занимавшийся статьями по экономическим вопросам, не противостоял тенденции к насаждению без всякой надобности в статьях цитат из книги Н. А. Вознесенского, и сам в своих статьях привел несколько цитат из этой книги. На вопрос о том, для чего он привел цитаты из указанной книги, т. Кузьминов ответил, что цитирование не вызывалось необходимостью изложения вопросов темы, но что он опасался упреков в игнорировании книги Н. А. Вознесенского. Это беспринципное объяснение показывает, что при подготовке статьи т. Андрианова т. Кузьминов и не мог воспрепятствовать Кошелеву включить цитату, совершенно не имевшую отношения к делу. То есть редакция не только публиковала в первую очередь статьи с восхвалением книги Вознесенского, но и вставляла цитаты из неё в статьи авторов, которые и не думали цитировать Вознесенского. Сама книга „Военная экономика СССР“ ничем не примечательна — хороший статистический сборник с лозунгами и цитатами вместо выводов и рекомендаций. Если же прочитать ряд статей Вознесенского разного периода, что нетрудно — в 60−70-е годы его активно печатали, то можно увидеть насколько большую роль он отводит в строительстве коммунизма рыночным методам и хозрасчету в частности. Конечно же, и реверансы в сторону коммунизма есть, и цитат из классиков марксизма предостаточно, но хозрасчет „всплывает“ на каждом этапе от конца нэпа до последней страницы. Например, в статье „Хозрасчет и планирование на современном этапе“ он пишет: Хозрасчет мы не только не можем уничтожать, но обязаны его укреплять. Текущее хозяйственное положение сделало хозрасчет особенно актуальным (выделено Вознесенским)…Мы должны перевести на хозрасчет каждый цех, каждую бригаду… Каждая хозрасчетная единица имеет твердые оборотные средства.

Заканчивается статья выводом: „Итак, наш общий вывод ясен: хозрасчет — мощный рычаг осуществления большевистских темпов, мощный рычаг социалистического планирования (выделено Вознесенским)“. Эта статья была написана в конце 1931 года. А вот фрагмент из статьи 1939 года: „Хозрасчетные отношения необходимы в период социализма… Вот почему необходимо вести денежный счет плановых показателей.“ Т. е. Вознесенский и его ученики считали, на каком бы этапе не находилась экономика СССР, на каждом — именно хозрасчет был самым „нужным, важным и актуальным“ (Петрова, 2003).»
По распоряжению Сталина Маленков, Берия и Булганин допросили Вознесенского и пришли к выводу, что он виновен в предъявленных ему обвинениях. 7 марта1949 г. Вознесенский был снят с государственных постов и выведен из состава Политбюро ЦК. Дело Вознесенского было передано на рассмотрение Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б). Здесь к предыдущим обвинениям добавляют «самовозвеличивание» и «поддержание связей с ленинградской антипартийной группой». 9 сентября 1949 года председатель КПК Шкирятов направляет в Политбюро предложение вывести Вознесенского из состава ЦК ВКП (б) и привлечь к судебной ответственности. Три дня спустя Пленум ЦК утверждает это предложение. Но когда, казалось бы, решение принято, все готово для расправы и неизбежный арест должен последовать незамедлительно, Вознесенского неожиданно оставляют в покое. Лишь 27 октября 1949 года его арестовали. К этому времени он успел написать толстую рукопись книги «Политическая экономия коммунизма» (Кузнецов).

* * *

С каждым месяцем следствие выявляло все новых ставленников ленинградской группы. Арестовывались все новые и новые люди, секретари райкомов, председатели райисполкомов, работники горисполкома, затем стали брать директоров крупных заводов, трестов. Перекинулись на ленинградцев, которых после войны направили в Новгород, Мурманск, Горький, Рязань, Симферополь. Я не хочу сказать, что все они были безусловно виноваты. Но при раскручивании следствия в условиях распространенности доносительства имеются свои законы жанра. Как я уже отмечал в своей статье о репрессиях (http://www.contr-tv.ru/common/1547/), очень многие сами выявляли своих врагов.

СУД

Более года шло следствие. Бывший замначальника Следственной части по особо важным делам МГБ полковник Владимир Комаров, арестованный вместе с Абакумовым, на допросе рассказал, как это было: «В Ленинград поехал я и еще десять следователей… Перед отъездом в Ленинград Абакумов меня строго предупредил, чтобы на суде не было упомянуто имя Жданова. „Головой отвечаешь“, — сказал он». Но всё прошло как надо. Имя канонизированного к тому времени Жданова на процессе не прозвучало (Соколов Б. 2004).

26 сентября обвинительное заключение официально утвердил Главный военный прокурор А.П.Вавилов. Судебный процесс решено было проводить в Ленинграде. 29 сентября 1950 года в помещении окружного Дома офицеров на Литейном проспекте открылась выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР. В состав коллегии вошли три генерал-майора юстиции под председательством И.Р.Муталевича. Дело слушалось без участия государственного обвинителя и защитников. (Кузнецов).

Расследование ленинградского дела держал под постоянным контролем Маленков, он же будто бы неоднократно присутствовал на допросах арестованных. Следственную группу непосредственно возглавлял полковник Комаров, который впоследствии признал (возможно, под давлением следователей хрущевцев), что по приказанию Абакумова лично избивал Вознесенского, а следователи Сорокин и Питовранов применили такие же меры грубого физического воздействия к Кузнецову.

По свидетельству С. Берия (2002), Г. М. Маленков, будучи секретарем Центрального Комитета партии, лично в 1950 году занялся организацией в Москве «особой тюрьмы» для ведения в ней следственных политических дел. К делу организации «особой тюрьмы» были привлечены работники отдела административных органов ЦК КПСС, а для следственной работы были привлечены работники КПК при ЦК КПСС. О ходе организации «особой тюрьмы» и ее деятельности докладывали непосредственно Маленкову, в тюрьме был установлен правительственный телефон-вертушка… Были случаи, когда по выходе из кабинета Маленкова в здании ЦК КПСС арестовывались руководящие работники. Например, бывший секретарь ЦК КПСС А. А. Кузнецов, бывший Председатель Совета Министров РСФСР М. И. Родионов, бывший секретарь Ленинградского обкома партии П. С. Попков и другие.

Немногие из уцелевших членов ленинградской группы утверждают, что к ним применялись меры физического вопздействия. Так, бывший 2-й секретарь Ленинградского обкома Иосиф Турко, получивший 15 лет лагерей 29 января 1954 года рассказывал следователям, пересматривавшим ленинградское дело: «…Я никаких преступлений не совершал и виновным себя не считал и не считаю. Показания я дал в результате систематических избиений, так как я отрицал свою вину. Следователь Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он меня так избил, что пошла кровь из уха. После таких избиений следователь направлял меня в карцер, угрожал уничтожить меня, мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если я не признаюсь… Потом Путинцев предложил мне подписать чудовищный протокол о Кузнецове, Вознесенском и других. В нем также содержались дикие измышления о руководителях Партии и правительства. И что я участник заговора. Били. Я кричал на всю тюрьму. Семь суток просидел в карцере. Снова отказался подписать протокол… Снова побои. Потом я увидел врача со шприцем. Я испугался и подписал сразу два протокола… Повели к Комарову. Его я боялся больше, чем Путинцева… Хотел покончить самоубийством… Дома жена лишилась рассудка, сына арестовали, малолетнюю дочь отдали в детдом».(Кузнецов И). В результате я подписал всё, что предлагал следователь…" Уж больно красочно описывает этот свидетель свои пытки. Но не будем с ним спорить. Это не суть важно. Были пытки или нет (скорее всего не были) вина подсудимых отчетливо видна из имеющегося материала.

29−30 сентября 1950 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР в открытом судебном заседании рассмотрела уголовное дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина, Родионова, Турко, Закржевской, Михеева. В ходе судебного заседания обвиняемые свою вину признали полностью. Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина и Родионова к расстрелу. В обвинительном заключение по делу арестованных говорилось:

«Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв ленинградской партийной организации от ЦК ВКП (б), с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК. Для этого пытались возбудить недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП (б). Высказывали изменнические замыслы о желаемых ими изменениях в составе Советского правительства и ЦК ВКП (б). В этих же целях выдвигали на ответственную партийную работу в ряд областей РСФСР своих единомышленников. Относительно поведения обвиняемых в суде мнения расходятся. По свидетельству сотрудника МГБ Коровина, «Комаров (следователь по делу Кузнецова) хвастался, что сумел убедить Кузнецова, что весь процесс — не более как дань общественному мнению и приговор исполняться не будет. Кузнецов даже спрашивал Комарова, хорошо ли он выступил в суде». С другой стороны, чекист В.И. Бережков пишет: «Я беседовал со многими ветеранами, которые присутствовали на суде в зале Ленинградского дома офицеров, и ни один из них не сказал дурного слова о поведении там Вознесенского. Наоборот, отмечали его спокойствие, твердость, порядочность и непризнание им своей вины» (Бережков, 1997).

Существует даже легенда о том, что Кузнецов нашел в себе силы твердо заявить в последнем слове: «Я был большевиком и останусь им, какой бы приговор мне не вынесли. История нас оправдает». Вознесенский же будто бы заявил: «Я не виновен в преступлениях, которые мне предъявляются. Прошу передать это Сталину.»

Глубокой ночью 1 октября 1950 года в 0 часов 59 минут суд приступил к оглашению приговоров. С председательского кресла поднимается генерал-майор юстиции Матулевич: «…Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев признаны виновными в том, что, объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв Ленинградской партийной организации от ЦК ВКП (б) с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК… Для этого пытались возбуждать недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП (б), распространяя клеветнические утверждения, высказывали изменнические замыслы… А также разбазаривали государственные средства. Как видно из материалов дела, все обвиняемые на предварительном следствии и на судебном заседании вину свою признали полностью».

Вознесенского обвинили также в семейственности: его младший брат и сестра занимали ответственные посты в Москве и Ленинграде. Косвенно это задело и Микояна: один из его сыновей женился на дочери Кузнецова Были также репрессированы его брат А.А. Вознесенский и сестра М.А. Вознесенская, занимавшая пост секретаря Куйбышевского райкома ВКП (б) в Ленинграде.

Военная коллегия Верховного суда СССР квалифицировала их деяния по самым тяжким составам УК РСФСР — ст. 58 1а (измена родине), ст. 58−7 (вредительство), ст. 58−11 (участие в контрреволюционной организации). А.А.Кузнецов, Н.А.Вознесенский, П.Е.Попков, П.Г.Лазутин, М.И.Родионов и Я.Ф.Капустин были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. И.М.Турко получил пятнадцать лет лишения свободы, Т.В.Закржевская и Ф.Е.Михеев — по десять. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

Осужденным на смерть в таких случаях остается единственное — ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о помиловании. Но этой возможности осужденным не дали: сразу же по вынесении приговора генерал юстиции И.О.Матулевич отдал распоряжение о немедленном приведении приговора в исполнение.

Первого октября 1950 года были расстреляны Н. А. Вознесенский, А. А. Кузнецов, П. С. Попков, М. И. Родионов, Я. Ф. Капустин и П. Г. Лазутин. Следующие смертные казни происходили в 1951 и 1952 годах. Расстреляли М. А. Вознесенскую (сестру Вознесенских), Бадаева, И. С. Харитонова, П. И. Левина, П. Н. Кубаткина… Глава ленинградского МГБ генерал Кубаткин был репрессирован и расстрелян после закрытого суда.

Официального сообщения о процессе в печати не было. Поэтому длительное время подробности суда оставались неизвестными. Несколько позже эта же участь ждала и многих других ленинградцев — Г. Ф. Бадаева, И.С. Харитонова, П.И. Кубаткина, П.И. Левина, М.В. Басова, А.Д. Вербицкого, Н.В. Соловьева, А.И. Бурлина, В.И. Иванова, М.Н. Никитина, В.П. Галкина, М.И. Сафонова, П.А. Чурсина, А.Т. Бондаренко, всего около двухсот человек. На суде говорилось также о попытке его группы создать Компартию России, что фактически вело бы к распаду СССР по национальному признаку. Этого Сталин допустить не мог.

Всего по «ленинградскому делу» было осуждено более 2 тысяч представителей ленинградской номенклатуры, из которых около 200 человек расстреляли.

ПОЧЕМУ ТАКОЙ ЖЕСТОКИЙ ПРИГОВОР И СКОРОЕ ЕГО ПРИВЕДЕНИЕ В ИСПОЛНЕНИЕ?

Почему же все-такли приговор был таким жестоким по нынешним временам и почему он так быстро был приведен в исполнение? Некоторые исследователи считают, что мол Сталин боялся, что власть перейдет в руки сторонников рынка, к каковым несомненно относился Вознесенский. Мол Сталин в отличие от Вознесенского исходил из того, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму и что «по мере развития централизованного научного планирования хозрасчет неминуемо превращался в дикий анахронизм, в тормоз строительства коммунизма». В последний период правления Сталина концепция экономической политики исходила из приоритета снижения себестоимости продукции и совершенствования механизма ежегодного снижения цен. Считалось, что плановое снижение себестоимости будет стимулировать внедрение более производительного оборудования, а плановое снижение цен — добросовестный труд и бережное отношение к общественной собственности. Будто бы с идейными оппонентами из числа «рыночников» вождь решил разобраться в своей привычной манере. Причиной этого, как считают, послужила знаменитая на рубеже 1940-х -1950-х годов дискуссия об экономических проблемах социализма. Дискуссия была вызвана спорами в Политбюро, начатыми по инициативе Вознесенского. Уже тогда он продекларировал переход к более свободной экономике, которая во время войны перестроилась на военный лад: приказ — исполнение, за неисполнение — тюрьма или расстрел. «Сталин созвал совещание экономистов со всей страны… Дискуссия внешне касалась довольно абстрактного вопроса: действует ли закон стоимости при социализме? А суть дела заключалась в том, может ли власть по своему усмотрению и произволу командовать всем — ресурсами, ценами, людьми, определять пропорции в хозяйстве, уровень и образ жизни и т. д., или есть какие-то лимиты, исходящие из требований эффективности экономики. Понятно, Сталин жестко придерживался первой из указанных точек зрения» (Бурлацкий, 1990). Между тем, ход дискуссии выявил в среде экономистов большое число рыночников. Сталин отмечал: «Основная ошибка т.т. Саниной и Венжера состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они, видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма.

Сторонники этой точки зрения утверждают, что, «не имея возможности внедрить товарное обращение в СССР открыто, товарники насаждали его «тихой сапой», через, так называемый, хозрасчет. Они будто бы «забыли», что Ленин ставил знак равенства между хозяйственным и капиталистическим расчетом, а поэтому предлагал реанимировать хозрасчетные отношения в очень ограниченном объеме, только на период проведения НЭП под строжайшим контролем большевистских Советов, пока Госплан СССР не достиг необходимой зрелости. По мере развития централизованного научного планирования, хозрасчет неминуемо превращался в дикий анахронизм, в тормоз строительства коммунизма.»

Но не думаю, что главным мотивом жестокого решения вождя стали его принципиальные расхождения с Вознесенским во взглядах по концептульным проблемам дальнейшего экономического развития СССР. Скорее всего Сталин опасался, что после его неумолимо приближающейся кончины — он-то понимал, что перед смертью бессильны все, — верх в руководстве возьмет ленинградская группа Кузнецова-Вознесенского, которые проявили себя в групповшине, пренебрежении нормами партийной демократии, личной нескромности, разрушении планирования, халатности… Эта быстро набиравшая силу группка корыстолюбцев в руководстве страны не останавливалась перед подтасовкой резульътатов голосования… Но самое главное, что в условиях наличия сплоченной группы оттеснить ее от власти честным и принципиальным товарищам будет непросто. Сталин увидел, как часть вчерашних товарищей, встав на путь создания коррумпированных малых групп из знакомых и земляков, очень быстро начинали во главу угла ставить личные успехи и обогащение. Не случайно почти все члены ленинградской группы были замечены в личной нескромности. Тиражирование теоретических взглядов и неумеренное цитирование (и даже принуждение к цитированию других) своих научных работ председателя Госплана означало его озабоченность собственным именем, собственной карьерой. Сталин хорошо видел, куда ведет выражаясь терминами Гумилева субпасионарность руководителей, которые чаще всего вели себя как двурушники. Побежденные в идеологических битвах, они формально признавали свои ошибки, на деле оставаясь на тех же позициях. Формы борьбы за отстаивание своего мнения быстро перерастали нормы партийного устава, начиналось протаскивание в руководящие органы «своих людей» и затирание «не своих», а затем проведение своей линии на практике, то есть саботирование партийной линии. (Петрова, 2003).

РОЛЬ АБАКУМОВА

Много спекуляций имеется о роли тогдашнего министра госбезопасности Абакумова. Действительно, 11 июля 1951 года, Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постанлвление «О нездоровой ситуации в Министерстве государственной безопасности СССР». В соответствии с данными в этом решении оценками, сутки спустя был арестован тогдашний министр государственной безопасности Союза ССР генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов, объявленный «главой сионистского заговора в МГБ», и началась чистка органов госбезопасности.

На выездном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР в Ленинграде 12−19 декабря 1954 г. Абакумов был обвинен в фабрикации судебных дел, в т. ч. «Ленинградского дела», назван «членом банды Берии». Виновным себя не признал. Расстрелян. Вместе с Абакумовым были осуждены начальник следственной части по особо важным делам МГБ СССР А.Г. Леонов, его заместители В.И. Комаров и М.Т. Лихачев, следователи И.Я. Чернов и Я.М.Бровеман.

Если считать, что подчиненные Абакумова под его руководством сфабриковали это дело, то Абакумов действовал в соответствии с полученным приказом. Постановление ВКП (б) привело к валу заявлений от руководящих лиц и членов Ленинградской парторганизации, где заявители каялись в ошибках. Кроме того, летом 1949 года к Сталину поступили материалы от министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова, свидетельствующие о контрреволюционной деятельности всех главных фигурантов «ленинградского дела», кроме Вознесенского. Митрофанов А. 2005. Политбюро в полном составе, включая Сталина, Маленкова, Хрущева и Берию, единогласно приняло решение, обязывающее Абакумова арестовать и судить ленинградскую группу, но, что бы ни писали в школьных учебниках по истории партии и что бы ни писал Хрущев в своих воспоминаниях, инициатором дела был не Абакумов.

В исследованиях об этом периоде порой можно встретить утверждение, что Абакумов поддерживал дружеские отношения с секретарем ЦК Кузнецовым и даже по возможности тормозил «разработку» «ленинградцев», чтобы оттянуть их арест. Может быть, это и так. Но в то же время известно, и о том Абакумов скорее всего был осведомлен, что в 1946 году, когда Сталин решил заменить близкого к Берии Меркулова на «своего человека», Жданов и Кузнецов усиленно «сватали» на пост министра госбезопасности не Виктора Семеновича, а своего знакомца по северной столице Петра Николаевича Кубаткина, со времен войны возглавлявшего Ленинградское управление госбезопасности.

(Архангелогородский, 2005). С другой стороны, Генерал госбезопасности П. Судоплатов (1997) описывает, как на совещании в Кремле в июне 1946 года Сталин неожиданно сместил с должности главы МГБ Меркулова и «тут же предложил… Абакумова. Берия и Молотов промолчали, зато Жданов горячо поддержал эту идею».

То, что Абакумов был тесно связан с «ленинградцами», подтверждается вопросами, которые ставило следствие перед ним после ареста. Его, в частности, обвинили, что это не МГБ под руководством Абакумова вскрыло «ленинградское дело», а сами партийные органы под руководством Маленкова. А МГБ начало исполнять свои обязанности вынужденно, после того, как в ЦК уже стало все известно (Мухин, 2005).

Абакумов был в плохих отношениях со многими членами Политбюро. Он смог доказать, что Маленков прекрасно знал о сокрытии неполадок в авиапромышленности, и в 1947 году Маленков получил выговор, был смещен с должности и временно сослан в Казахстан. Его вывели из Секретариата ЦК, а его обязанности перешли к Кузнецову, протеже Жданова. Абакумов и Кузнецов установили самые тесные дружеские отношения. Однако спустя два месяца Сталин назначил Маленкова заместителем Председателя Совета Министров. Берия в то время поддерживал Маленкова и не скрывал, что они часто встречаются. «АВИАЦИОННОЕ ДЕЛО"испортило отношения Абакумова с секретарем ЦК Георгием Маленковым. Результаты расследования органов госбезопасности были доложены Сталину, ему стало известно о личных недоработках Георгия Максимилиановича, курировавшего в годы войны авиапром, а посему Маленков в 1946 году был вынужден провести несколько месяцев на партийной работе в Средней Азии… Секретарем же ЦК, отвечавшим за кадровую политику, органы госбезопасности и юстиции, стал тогда вместо Маленкова ленинградец Алексей Кузнецов.

Исходя из вышеизложенного, фальсификация дела Абакумовым представляется маловероятной.

РЕАБИЛИТАЦИЯ

После убийства Хрущевым Сталина и Берия (Мухин, 2005) уже 30 апреля 1954 года Верховный суд СССР полностью реабилитировал обвиняемых по ленинградскому делу (Однако только в 1988 г. Кузнецов и Вознесенский были восстановлены в партии). А еще несколько месяцев спустя перед судом предстали следователи по этому делу — министр государственной безопасности генерал-полковник В.С.Абакумов, начальник следственной части по особо важным делам генерал-майор А.Г.Леонов, его заместители полковники М.Т.Лихачев и В.И.Комаров, которые вели «ленинградское дело». Военная коллегия Верховного суда СССР признала их виновными и приговорила к высшей мере наказания. Характерно, что «Ленинградское дело» — единственное, по которому были расстреляны практически все следователи. Суд проходил с большой шумихой в Ленинградском Доме офицеров.

Очень странным является тот факт, что до сих пор документы «ленинградского дела» опубликованы лишь частично. http://www.hrono.ru/libris/lib_s/lastSt.html. Комиссия по реабилитации под руководством небезызвестного «коммунистического академика» А. Н. Яковлева, тем не менее, не решилась обнародовать доводы обвинения, указав только, что здесь «МГБ осуществила фабрикацию ряда материалов». Без предъявления стенограмм заседания, конечно, нельзя опираться на мнение столь одиозной личности. Между тем ко всем стенограммам судебного заседания до сих пор нет свободного доступа для ознакомления с ними (Митрофанов, 2005).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О «ЛЕНИНГРАДСКОМ ДЕЛЕ»

Военная коллегия Верховного Суда СССР 30 апреля 1954 г. реабилитировала Н.А. Вознесенского, А.А. Кузнецова, М.И.Родионова, П.С.Попкова, Я.Ф.Капустина, П.Г.Лазутина, И.М.Турко, Т.В.Закржевскую, Ф.Е.Михеева

Голосованием было принято постановление, предусматривающее секретное хранение решения в «особой папке». Однако на заседании 20 мая того же года (прот. N 65, п. ХХVIII) по инициативе Н.С.Хрущева решено было с постановления снять гриф «особая папка» и ознакомить с ним партийно-советскую номенклатуру, разослав постановление в обкомы, крайкомы, ЦК компартий союзных республик и в отделы ЦК КПСС для ознакомления (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 110. Л. 182). См. также справку «О так называемом „Ленинградском деле“ и другие документы» (Известия ЦК КПСС. 1989. N 2. С. 124−137)

03 мая 1954 г.

э 63. О. 53 п О деле Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других.

Расследованием, произведенным в настоящее время Прокуратурой СССР по поручению ЦК КПСС, установлено, что дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других в измене Родине, контрреволюционном вредительстве и участии в антисоветской группе было сфальсифицировано во вражеских авантюристических целях бывшим министром госбезопасности СССР, ныне арестованным Абакумовым и его сообщниками.

Используя факты нарушений государственной дисциплины и отдельные проступки со стороны Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других, за которые они были сняты с занимаемых постов с наложением партийных взысканий, Абакумов и его сообщники искусственно представили эти действия как действия организованной антисоветской изменнической группы и избиениями и угрозами добились вымышленных показаний арестованных о созданном якобы ими заговоре.

По этим сфабрикованным Абакумовым ложным материалам Военной коллегией Верховного суда СССР в 1950 году были осуждены Кузнецов, Попков, Вознесенский Н., Родионов, Капустин и Лазутин к расстрелу, Турко — к 15 годам тюремного заключения, Закржевская и Михеев — к 10 годам тюремного заключения.

В связи с этим делом Особым совещанием при бывшем МГБ СССР и Военной коллегией Верховного суда СССР было осуждено свыше 200 человек, часть как соучастники, а большинство — близкие и дальние родственники осужденных.

ЦК КПСС постановляет:

1. Поручить Генеральному прокурору СССР т. Руденко в связи с вновь открывшимися обстоятельствами опротестовать приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других на предмет его отмены и прекращения этого дела.
2. Принять к сведению сообщение Прокуратуры СССР, что дела в отношении членов семей, осужденных в связи с этим делом, пересмотрены и эти лица реабилитированы.
3. Поручить Комитету госбезопасности при Совете Министров СССР (т. Серову) и Прокуратуре СССР (т. Руденко) вменить в вину Абакумову и его сообщникам совершенное ими преступление Р фальсификацию дела и учиненную ими расправу в отношении Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других.
5. Поручить Управлению делами ЦК КПСС выдать партийным и советским работникам, которые были осуждены по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других, а в настоящее время реабилитированы, денежную помощь в размере 10 тысяч рублей и по 5 тысяч рублей на каждого члена семьи (мать, отец, жена, дети).
Обязать Ленинградский и Московский обкомы КПСС предоставить работу этим работникам и членам их семей.
Обязать Министерство финансов СССР возвратить указанным работникам и членам их семей конфискованное у них имущество или возместить стоимость этого имущества.
6. Обязать Ленинградский и Московский горисполкомы депутатов трудящихся лицам, осужденным в связи с делом Кузнецова и др. и ныне реабилитированным, предоставить надлежащую жилплощадь.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 108. Л. 113; Д. 81. Л. 31−32. Подлинник. Машинопись

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приведенные материалы убедительно доказывают, что члены ленинградской группы совершли тяжкие преступления против СССР. Тяжесть этих преступлений не очевидна нынешнему поколению людей, которые не понимают до сих пор, что же на общественную систему построил Сталин и часто видят в сталинском СССР лишь тоталитаризм. Между тем в рамках малоэмиссионного социализма (http://www.contr-tv.ru/manipulation/1231/) преступления ленинградской группы выглядят огромными. Сталин вёл жёсткую борьбу против нарушений плановой дисциплины и искажений отчётности, против халатности, групповщины и разделения СССР по национальному признаку. Именно этим объясняются жесткие приговоры членам так называемой ленинградской группы. Отстранив Вознесенского и дав санкцию на его арест, Сталин приравнял очковтирательство и групповщину к тягчайшим преступлениям (http://stalinism.narod.ru/bened2.htm).



ЛИТЕРАТУРА

Архангелогородский В. 2005. Он победил

Абвер. http://www.redstar.ru/2005/06/1606/401.html

Бережков В.И. 1998. Питерские прокураторы. СПб. Блиц. С. 239−240. http://www.bookman.spb.ru/04/Berezh/Berezh.htm

Берия С. Мой отец — Лаврентий Берия. М. http://www.duel.ru/publish/beria/beria.html

Бурлацкий Ф.М. 2002. Никита Хрущёв и его советники — красные, чёрные, белые. — М.: ЭКСМО-Пресс.

Демидов В.И. и Кутузов В.А. 1990. Последний удар. — «Ленинградское дело». Л. http://www.akhmatova.org/articles/babichenko2.htm

Жухрай В.М. 1996. Сталин: правда и ложь. М.: Сварогъ. http://lib.thewalls.ru/zhuhrai/juhray01.htm

Кудрявцев М., Миров А. и Скорынин Р. 2006. «Стать Америкой», оставаясь Россией: путь к процветанию. М. Алгоритм-Б. В 2-х томах.

Кузнецов И. 50 лет назад начиналось «ленинградское дело». http://bdg.press.net.by/1999/199909_15.638/lening2.shtml

Миронин С. 2006. Реабилитация Сталина Интернет против телеэкрана.

Митрофанов А. 2005. Россия перед распадом. Глава III. Петербург — идеология распада. http://www.alexeymitrofanov.ru/books_russia02.html

Мухин Ю. 2005. Убийцы Сталина. М. Яуза.

Петрова О. 2003. «Ленинградское дело». Прорыв. Номер 3(5). http://proriv.ru/articles.shtml/petrova?leningradskoe_delo

Соколов Б. 2004. Ленинградское дело, или Предтечи Путина. Грани.Ру. http://www.grani.ru/Society/History/m.75 278.html

Судоплатов П.А. 1997. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930−1950 годы. — М.: ОЛМА-ПРЕСС. militera.lib.ru/memo/russian/sudoplatov_pa/index.html

Яцкова А. 2003. История советского суда. Отечественные записки. Номер 2(11). http://www.strana-oz.ru/?numid=11&article=509.

http://www.contrtv.ru/common/1608/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru