Русская линия
Радонеж Игорь Метлик16.02.2006 

О дискуссиях по проблеме изучения религиозной культуры в общеобразовательной школе

Начну с тезиса, заключающегося в том, что такие дискуссии в последние годы оказались по преимуществу бесплодными, неконструктивными. Это вполне относится к общественному обсуждению проблемы в СМИ и в существенной части к дискуссиям в профессиональной среде. Почему так происходит? Попробуем разобраться, начав с нескольких общих замечаний.

Во-первых, дискуссия о вопросах, затрагивающих мировоззренческую проблематику, а наша проблема является как раз такой, не имеет смысла, если люди стоят на разных мировоззренческих позициях — они никогда не договорятся. Ситуация может измениться только в случае наличия «третьего», когда кто-то или что-то еще заставит стороны прийти к компромиссу.

Если человек считает религию неполноценным мировоззрением, выдумкой, которая только затуманивает ум, парализует волю, уводит общество в мифологические «дебри», трудно ждать от него спокойного отношения к этой проблеме. Искренне желая добра ближним, он будет правдами и неправдами ограждать светскую школу (здесь — государственную и муниципальную) от «антинаучных бредней» и т. п. И будет стараться внести в нее или атеизм, или что угодно еще, способное оградить молодое поколение от «поповских сказок». Также православный, равно как иудаист, мусульманин и т. д., для которого его вера и культура — «наше всё», желая добра ближним, будет стараться вернуть в светскую школу Закон Божий (во всех его конфессиональных вариантах). И вымести оттуда все атеистические, безбожные идеи, разрушающие личность, нравственность, семью, культуру, государство и т. д.

Конечно, можно формировать и выражать свое мнение и на такой, «чисто» мировоззренческой основе, но это не поможет в решении конкретных проблем. Потому что не учитывается реальная ситуация в обществе, системе образования, игнорируются права и законные интересы сограждан, имеющих другие взгляды. Не те права, которые я готов признать, считаю разумными и правильными, а те права других людей, которые существуют безотносительно моего мнения и отношения к ним, закреплены законодательно или не противоречат закону. Закон может быть и плох с точки зрения той или другой стороны в споре, но это закон (dura lex, sed lex), и его надо уважать как результат общественного, гражданского согласия на данный момент времени.

Итак, обсуждение проблемы с крайних мировоззренческих позиций — бессмысленно. Однако, к сожалению, такие оценки, мало обоснованные по другим критериям — правовой возможности, социальной, педагогической и др. целесообразности, исходят не только от частных лиц и общественных объединений, но и от журналистов, ученых, даже чиновников. Их, конечно, нельзя не учитывать, нельзя и запрещать (если только они содержат оскорблений, клеветы, подлогов и т. п., что можно доказать в суде). Однако для понимания ситуации, ее практического решения они (с обеих сторон) заведомо не полезны.

Второе замечание касается критерия опыта. Использовать здесь этот критерий можно, но затруднительно. На каждый аргумент, иллюстрирующий негативные последствия изгнания Церкви из светской школы будет представлен контрагрумент. Вплоть до того, что иначе мы не покорили бы целину, не вышли в космос и т. п. И в этом случае дискуссия оказывается бесполезной.

Пользу изучения религиозной культуры в общеобразовательной школе многие оппоненты этой практики не видят и просто потому, что образовательные результаты, которые при этом достигаются либо им не интересны, либо вообще считаются ими ненужными для молодых людей в современном обществе. И это касается, прежде всего, не вторичных результатов (эстетическое развитие, филологическое образование, экологическое воспитание и т. п.), а главного — приобщения детей к духовному, историческому и культурному наследию народа, формирования этнокультурной и этноконфессиональной идентичности. Того, что составляет ядро образовательного запроса на этот вид образования со стороны родителей, этноконфессиональных групп населения.

Еще один момент — сохраняющееся с прошлых времен у многих убеждение, что любой вопрос, касающийся мировоззренческого содержания образования в массовой школе должен иметь одно, определенное решение.

Можно еще согласиться с разнообразием в системе дополнительного образования, с тем, что кто-то может выпиливать лобзиком, кто-то мастерить модели, другие дети танцевать, вышивать бисером и т. д. Сегодня уже допускается любить или не любить каких-то поэтов, писателей, даже исторических и политических деятелей. Но вот чтобы дети, да еще разделившись на группы, изучали что-то принципиально различное о мире, обществе, человеке — это «неправильно». Говорится, что тогда они будут отчуждаться друг от друга, отсюда недалеко и до экстремизма. А мыслится, может быть даже в подсознании, что они будут усваивать «не те» взгляды, не коммунистические, а в новых вариантах не либеральные и т. д. Согласиться с тем, что в обществе могут сосуществовать большие группы населения, которые принципиально по-разному смотрят на мир, человека в нем, такие люди пока могут только теоретически. Никак не полагая, что это может реализовываться и в национальной системе общего образования, в общедоступной общеобразовательной школе. Когда-то было приказано, и все усвоили, что единственно верное учение — марксизм-ленинизм. Все остальное не научно, не прогрессивно, должно отмереть и т. п. Потом было просто сказано (но многими воспринято как приказ), что такое единственно верное учение теперь — либерализм-гуманизм, теория модернизации и т. д. В результате действия таких людей всегда исходят из посылки, что надо найти или придумать какое-то одно, «правильное» содержание образования в области знаний о религии, которое должно устроить всех. В реальности подразумевается «правильное» в смысле обслуживания новой идеологической догмы и устраивающее, в первую очередь, начальство или конкретное идеологическое сообщество, сумевшее пробиться поближе к власти. Ниже мы покажем, как эти особенности менталитета части чиновников (даже представляющих себя «столпами демократии» в России) проявились в дискуссиях по вопросу преподавания в школах курсов православной культуры.

И третье замечание, как уточнение. В практическом плане обсуждаемая проблема почти полностью относится к изучению в школах православной культуры при участии организаций Русской Православной Церкви. И не только из-за «веса» религии, традиционной для большинства населения. Ситуация почему-то иная с изучением некоторых народных верований в ряде регионов, иудаизма или ислама. Особых вопросов и дискуссий это, как правило, не вызывает и вспоминают о такой практике обычно только в связи с дискуссиями по поводу изучения православного христианства.

Подчеркну, что не вижу здесь причин выдвигать на первый план аргументацию о дискриминации православных. Просто желания, умения, возможности в указанных случаях оказываются различными, поэтому закономерно разными оказываются и результаты. Дети религиозных евреев (и не только религиозных) спокойно могут сегодня изучать иудаизм в российской светской школе, преподавание исламской культуры вводится в школах Чеченской республики (где, может быть, еще остались и русские дети), свободно ведется в школах некоторых регионов Поволжья, и не только там. Этому не препятствуют в органах управления образованием, не протестует «озабоченная» свободой совести общественность. Все это можно оценивать как «самозахват» и выражать возмущение. А можно и, по-моему, нужно — как реализацию соответствующими этноконфессиональными группами своих прав и законных интересов в области общедоступного государственно-общественного образования.

Почему они обязаны при этом думать о русских или православных (православие традиционная религия не только русских)? В правовом государстве, гражданском обществе каждая социальная, этноконфессиональная группа проявляет инициативу в решении своих проблем, защите своих интересов, ценностей, культуры, образа жизни. Тем не менее, ряд влиятельных российских религиозных организаций выступили с публичной поддержкой права на изучение православной культуры в государственных и муниципальных общеобразовательных учреждениях[i], когда оно ставилось под сомнение. Была заявлена четкая позиция: «Приобщение школьников к нравственным ценностям и культуре традиционной религии в государственных школах — это реализация законного права граждан на получение образования в соответствии с ценностями своей национальной культуры и убеждениями, разделяемыми в семье» (из заявления председателя КЦМСК муфтия, шейха М. Албогачиева). Некоторые другие российские религиозные организации не выступили с подобными заявлениями, но они и не были обязаны этого делать.

Серьезных возражений в отношении изучения в российской светской школе на добровольной основе истории и культуры других религий при участии соответствующих религиозных организаций, к счастью, нет. А если кто-то потребует запретить такую практику, пусть даже это будет самый высокий государственный чиновник или выдающийся ученый, готов подержать критическую оценку подобных требований как неправомерных и нарушающих права граждан в области образования.

Теперь можно уточнить проблему: изучение в российской государственной и муниципальной общеобразовательной школе религиозной культуры православного христианства при участии Русской Православной Церкви.

В формулировке обозначены основные проблемные «узлы». Их два. Первый — изучение конкретной религиозной культуры, истории и культуры данной конкретной религии. Религии как таковой, без «приложений» в виде: 1) изучения других религий, религиозных культур, кроме того, что будет сочтено целесообразным в сравнительных описаниях и 2) научно-философских теоретических «объяснений» этой религии, культуры, традиции на основе нерелигиозных философских мировоззренческих подходов, прежде всего философского эволюционизма и позитивизма. Второй — организация взаимодействия полномочных представителей или структур Русской Православной Церкви с государственными и муниципальными органами управления образованием для обеспечения идентичности такого образования традициям и культуре Церкви.

Первый «узел» проблем относится, главным образом, к содержанию образования. Второй — участие полномочных представителей и структур Русской Православной Церкви, относится и к содержанию образования, и к реализации образовательного процесса. Они взаимосвязаны и один без другого «не распутывается». Собственно, вот такой вид образования, постепенно развивающийся в разных регионах Российской Федерации, и ставится частью общества под сомнение. Оспаривается как его правовая возможность, так и целесообразность — социальная, педагогическая и другая. Посмотрим, как это делается и насколько обоснованная аргументация приводится.

Возражение первое — светская школа должна быть отделена от религии. Уточнение первое: не от религии (религий), а от религиозных объединений. Уточнение второе: не светская школа, а государство[ii].

Государство отделено от религиозных объединений — структуры государства и Церкви, других религиозных объединений действуют самостоятельно, не подменяют друг друга. А отделение государства от религии — это уже нечто странное, вроде отделения государства от науки, философии или искусства. Что касается общества, то оно не отделено не только от религии, но и от религиозных объединений — резервацией или колючей проволокой.

Возможно, некоторым ультра-либералам не нравится вид муллы, монаха или раввина. Пусть даже такой авторитетный в своей области научного знания ученый, как физик-академик В.Л. Гинзбург заявляет, что: «Настоящее духовное возрождение России — это следование по пути цивилизованных стран — гуманизм, демократия и в первую очередь… Поэтому будущее России, я уверен, в демократии, в свободе и, конечно, в свободе религий, но ни в коем случае не в том, чтобы религия проникала в общественную жизнь"[iii]. Все это их личные мнения, отражающие взгляды некоторой части нашего общества, в которой распространены атеистические убеждения.

Конечно, надо уважать права каждого на убеждения, их свободное публичное выражение. Однако воинствующий атеизм известен нашему обществу не только теоретически, но и практически — как идеологическое обоснование массовых репрессий, принесших огромные потери, и не только в культуре, но и в миллионах реально пострадавших от него людей. Говорить, что этот атеизм не имеет никакого отношения к этим преступлениям — то же самое, что представлять нацизм лишь формой оккультно-языческой идеологии, некими экзотическими убеждениями некоторых политических деятелей в Германии.

И задумаемся, какую «свободу религий» В.Л. Гинзбург отводит религиозной части российского общества[iv], требуя, чтобы одновременно религия не «проникала в общественную жизнь»? Борьба с религией в обществе неизбежно ведет к борьбе с верующими, их дискриминации. Неужели академик желает повторения прошлого? Неудачна и ссылка на цивилизованные страны. В большинстве таких стран никаких проблем с добровольным изучением в светской школе разных религий, проводимым при участии соответствующих религиозных организаций, не возникает. Проблемы могут быть, только если какая-то конфессиональная или нерелигиозная мировоззренческая группа начинает требовать для себя неадекватных преимуществ, совершенно не обусловленных ее действительным значением в обществе.

Приведенная выше цитата — характерный пример того, о чем сказано в самом начале статьи. Духовное возрождение России кто-то связывает с восстановлением влияния религии в обществе, а кто-то с ее исключением из жизни общества. Слова одни, а смысл и «дух» диаметрально противоположны.

В связи с этой цитатой важно отметить еще один момент. Некоторые люди после 1991 г. решили, что теперь у нас вместо коммунизма официальной государственной идеологией является гуманизм. Это помогло легче пережить крушение коммунистической системы, поскольку философский гуманизм и коммунизм принадлежат к мировоззрениям одного типа. В первом высшей ценностью считается индивид, человек, а во втором — человечество как историческое целое. В отношении друг к другу они конкуренты. Коммунизм ради светлого будущего человечества готов «давить» личность, равно как нацию, семью и все, что угодно. В том числе пролетариат, который является только «двигателем» человечества к коммунизму, аналогично тому, как Россия — «хворост» для пожара мировой революции. А гуманизм либерального типа утверждает приоритет ряда «неотъемлемых» прав человека над интересами общества, нации, государства, семьи и т. д., и любым проектом развития человечества, который бы не учитывал таких прав. Но в отношении к религиозным мировоззрениям оба находятся на одной стороне «баррикады».

Обоснования для убеждения в наличии новой государственной идеологии находятся в идейном настрое реформаторов, пришедших к власти после разрушения СССР, в мировоззренческих предпочтениях большинства СМИ (точнее, их владельцев), и даже в некоторых нормах законодательства. Например, в словах о человеке как высшей ценности. Статья 2 Конституции РФ устанавливает: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства». В Законе РФ «Об образовании» закреплено: «Государственная политика в области образования основывается на следующих принципах: 1) гуманистический характер образования, приоритет общечеловеческих ценностей, жизни и здоровья человека, свободного развития личности…» (ст. 2 «Принципы государственной политики в области образования»).

Приведем пример соответствующей трактовки: «Перечисляя принципы государственной политики в области образования, Закон Российской Федерации «Об образовании» называет на первом месте его гуманистический характер (2 а) и этим приоритетом человека в образовательном процессе… подчеркивает верность российского образования великой педагогической традиции, заложенной гуманистами Нового времени и берущей начало в воззрениях античности и христианства» [v]. Умно сказано, надо признать. Традиция заложена в одном месте, берет начало еще в двух… Сразу в этих «трех соснах» не разберешься, но звучит красиво и все должны быть довольны. Конечно, может быть кто-то из христиан в России и порадуется тому, что «воззрения христианства» послужили одним из начал, наряду с язычеством античности, для торжества философского гуманизма Нового времени, «отменившего» христианство за ненадобностью. Но можно выразить сомнение, что такая роль христианства устроит большинство христиан, и не только православных.

Трактовка, согласно которой философский гуманизм в современном Российском государстве имеет какие-то преимущества в сравнении с другими мировоззрениями, идеологиями — неправомерна. Конституция Российской Федерации запрещает установление в качестве государственной или обязательной как любой религии, так и любой идеологии. Вообще обе статьи Конституции — 13 и 14 лучше цитировать и толковать вместе, во избежание таких заблуждений. В согласии с этим находятся и другие конституционные нормы — о равенстве граждан перед законом и запрете любой дискриминации по признаку отношения человека к религии или его религиозной принадлежности.

В отношении отделения светской школы от религиозных объединений, в том числе Русской Православной Церкви, тоже требуется уточнение. Такой формулировки в современном законодательстве нет. Не говоря уже о неграмотном выражении «отделение светской школы от религии». Во всяком случае, светская школа не является государственной структурой в том же смысле, что федеральное или региональное министерство, департамент. Вузы есть государственные и негосударственные, равно как средние школы. Кроме того, большая часть общеобразовательных школ являются не государственными, а муниципальными по организационно-правовой принадлежности. Требование светского характера образования в муниципальных школах основывается не на факте их учредительства государством (такового нет, учредителем выступает орган местного самоуправления), а на том, что образование в них реализуется в соответствии с требованиями государственных образовательных стандартов.

В целом этот критерий оказывается более точным, чем факт учредительства школы государством — федеральным или региональным органом власти. Светское образование в части обучения в соответствии с требованиями государственных учебных стандартов дают и православная гимназия, и мусульманская или иудаистская религиозная школы, любой аккредитованный негосударственный вуз, в том числе учрежденный религиозной организацией.

В принципе светская школа — это государственно-общественный институт, в рамках которого реализуются интересы общества в области образования (дошкольного, общего, профессионального и др. типов).

Это основная часть национальной системы образования, включающая совокупность необходимых обществу и регламентированных государством образовательных программ, а также любые образовательные учреждения (государственные, муниципальные, негосударственные), в которых основными образовательными программами являются программы, реализуемые в соответствии с требованиями государственных образовательных стандартов.

Именно поэтому в российской общеобразовательной школе, обязательный для всех учащихся федеральный компонент общего образования должен получить одобрение общества, быть результатом общественного согласия[vi]. А вариативная часть общего среднего образования как раз предназначена для реализации специфических образовательных запросов, обусловленных региональными, культурными, национальными и другими особенностями населения,[vii] в том числе религиозной принадлежностью граждан.

Соответственно, именно так статус учебных курсов православной культуры был обозначен в письме Минобразования России с Примерным содержанием образования по учебному предмету «Православная культура"[viii] - курсы регионального и школьного компонентов. И именно так, за рамками федерального компонента, преподаются курсы православной культуры в регионах.

Относительно «обязательности» надо также понимать, что вполне обязательными являются только курсы федеральной части базисного учебного плана общеобразовательных учреждений в рамках минимально допустимой учебной нагрузки. Иначе дети не смогут подготовиться к итоговой аттестации и получить диплом. Уже лишний учебный час на историю, русский или иностранный языки не обязательны, это прерогатива региона или школы. Все дело в том, для кого обязательно — для школы, ученика, родителей, региона.

Может быть, по каким-то анархическим воззрениям в педагогике и нормально, чтобы ребенок сам определял все, что ему изучать. Но по действующему законодательству вполне разумно предусматривается разделение компетенции разных субъектов. До 14 лет решающая роль в определении вариативной части общего образования ребенка отводится его родителям (законным представителям). После 14 лет к ребенку переходит ведущая роль, но мнения родителей также принимаются во внимание. Что-то решает регион, имея свои особые обоснованные интересы и предпочтения, что-то — школа, развивая свою особую образовательную программу с учетом потребностей и запросов родителей и детей в конкретном месте. Федеральный компонент обязателен для всех, хотя, заметим, школы до сих пор работают по неутвержденным Государственной Думой учебным стандартам. С разработкой нового варианта стандартов от 2004 г. ситуация только усложнилась. Мы теперь работаем уже по двум вариантам неутвержденных Государственной Думой учебных стандартов[ix]. Вот главная проблема в развитии содержания общего образования, которая решается с трудом. В определенной степени и потому, что она тоже связана с учетом мировоззренческих предпочтений и традиций разных групп населения. К слову, новые варианты учебных стандартов в этом отношении стали явным шагом назад в сравнении с вариантами 1998 г., частично и поэтому они нуждаются в кардинальной переработке. Еще лучше просто вернуться к доработке основных, используемых сегодня стандартов от 1998 г.

Возражение второе — образование в государственной и муниципальной школе должно носить светский характер.

Конечно, но означает ли это, что религия не должна изучаться или что она может изучаться только без участия религиозных организаций?

Первое очевидно не так. А со вторым утверждением можно согласиться, только если принять трактовку светскости как исключения любого влияния на государство и общество религиозных объединений и потому запрета на любое взаимодействие с ними. Но такая трактовка не основана на праве и является просто мнением, которое может разделять какая-то часть общества, тогда как другая — не разделять.

Выше мы отметили, что понятия «светская школа» в законодательстве просто нет. Там присутствует понятие «светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях"[x], однако содержательно оно не раскрыто. Это порождает ряд вопросов в государственно-конфессиональных отношениях, требует уточнения некоторых смежных понятий, в частности понятия «религиозное образование». В официальных структурах, осуществляющих взаимодействие государства с религиозными объединениями[xi], обсуждаются соответствующие изменения и дополнения в законодательство. Научные обоснования по этим вопросам имеются в педагогической и юридической литературе, в частности в авторских публикациях[xii]. Там содержится детальная аргументация. Здесь скажем только, что в научном плане корректно отличать светскость от секулярности, секуляризации, их отождествление обусловлено влиянием антирелигиозной идеологии.

Светскость — качественная характеристика государства, выражающая наличие установленного в правовой системе и осуществляемого на практике разделения полномочий и функций органов государственной власти и местного самоуправления с управленческими структурами религиозных организаций.

Секуляризация — процесс ограничения влияния религии и религиозных организаций (объединений) на государство и другие сферы общественной жизни, в том числе семью и школу. Ближайшие понятия к понятию светский — государственно-общественный, гражданский, к понятию секуляризация — атеизация, к понятию секуляризм — атеизм.

Соответственно светский характер образования в государственной и муниципальной школе предусматривает недопущение подмены одних структур другими — органов государственной власти и местного самоуправления управленческими структурами религиозных объединений. Однако это не запрещает и не исключает взаимодействия государственных и муниципальных органов управления образованием с религиозными организациями по вопросам, представляющим взаимный интерес.

Нарушением светского характера образования будет передача органом управления образованием или школой своих прав Русской Православной Церкви или любой другой религиозной организации так, чтобы ее структуры занимались организацией изучения религии в государственной или муниципальной школе (также в государственном вузе). Чтобы только они определяли содержание образования, учебную нагрузку, требования к составу и подготовке преподавателей. Устанавливать правила в этой области компетенции государства или школы структуры Русской Православной Церкви не вправе, однако ничто не препятствует государственному или муниципальному органу управления образованием, образовательному учреждению вступать во взаимодействие с ними, как и другими религиозными организациями, по вопросам, представляющим взаимный интерес. На той же основе государство, органы местного самоуправления, школы могут взаимодействовать с общественными объединениями, творческими союзами, научными центрами, академиями и т. д.

Проведение консультаций, совместных мероприятий, подготовка или конфессиональная экспертиза в структурах Русской Православной Церкви учебных программ, пособий, методик, предназначенных для изучения курсов православной культуры, оценка уровня знаний учителей, желающих преподавать такие курсы, совместная организация повышения квалификации педагогов — нарушениями не являются. Никакие свои полномочия государство или орган местного самоуправления, школа при этом Церкви не передают. Взаимодействие осуществляется в тех формах, которые они сочтут целесообразными и эффективными для решения задачи — обеспечения образовательных потребностей граждан, содержания и качества образования, удовлетворяющего конкретный образовательный запрос.

Атеистическая трактовка светскости как секулярности влечет за собой другую распространенную подмену: соотнесение атеистического изучения религии с «апологетическим», т. е. религиозным конфессиональным образованием. На этом основании говорится, что и то и другое неуместны в светской школе, противоречат светскому характеру образования, могут вызывать конфликты и т. п. Однако атеизму логически противостоит не религия. Религия как таковая не отрицает право человека не верить в Бога, не стремится искоренить нерелигиозность как таковую. И не все нерелигиозные учения, мировоззренческие доктрины предполагают борьбу с религией «до победного конца». Такая нетерпимость к мировоззренческому оппоненту характерна для воинствующего атеизма, аналогом которому в обществе выступает клерикализм, выражающийся в подобном стремлении исключить свободу личности в отношении к религии. Правильные логические пары: религия — нерелигиозные мировоззрения (философские учения); клерикализм — атеизм.

Характерно, что и атеизм, и клерикализм «не любят» государство и право. У нас это выразилось в подмене государства атеистической мировоззренческой идеологической организацией, коммунистической партией. Подобные тенденции можно обнаружить в отдельных религиозных традициях — римском католицизме с его инквизицией и папоцезаризмом, в некоторых течениях ислама. В других религиях, например в большинстве протестантских направлений или буддизме, этого нет. Религия, а мы здесь говорим, прежде всего, о православном христианстве, находится в смысловой оппозиции не к атеизму, а к нерелигиозным формам мировоззрения.

Вернемся к требованию обеспечения светского характера образования при изучении православной культуры в государственной и муниципальной школе и обратимся к содержанию образования. Запрещать изучать православную культуру в светской школе потому, что это «не наука», считают возможным только люди, разделяющие взгляды упомянутого выше академика. Но даже в среде физиков таких меньшинство[xiii]. И не только потому, что это, по сути, означает требовать поражения в гражданских правах части населения. Это и просто абсурдно, тогда надо запретить все гуманитарное образование.

Если кто-то даже из академиков полагает, что концепции культурно-исторических типов общества по Данилевскому или Тойнби, психологическая концепция личности по Фрейду, философские воззрения Ницше, понимание общества по Маслоу и т. д. обладают большей научной доказательностью, чем картина мира в буддизме, понимание истории в исламе или телесно-душевно-духовная концепция человека в православии — он глубоко заблуждается. Кроме того, это говорит об актуальности включения соответствующих науковедческих разделов в школьное естествознание и обществознание. Все упомянутые нерелигиозные концепции не менее далеки от строгого, верифицируемого научного знания, чем аналогичные религиозные теоретические построения. А приведенный перечень не случаен — все это, и еще многое другое изучается в современной общеобразовательной школе, в том числе в обязательных учебных курсах. Значит, дело не в «научности», гуманитарная часть общего образования предусматривает изучение многого такого, что никак не втиснуть в рамки строгой науки, бесспорного научного знания. Научный метод познания, получения знаний в принципе не применим для познания ряда предметов и явлений действительности или имеет в этом отношении известные ограничения.

Итак, допустим, что изучать историю и культуру православного Христианства в светской школе можно. Вот только как? Предположим, что детям преподается нечто о православном христианстве без всякого участия Церкви. Закономерно возникает вопрос — что это за информация, какое отношение она имеет к православному христианству, истории и культуре Церкви?

Кому-то он может показаться неважным, но для православных родителей (аналогично в других случаях для последователей других религий) — это важнейший вопрос. Может быть, автор учебника, пособия проверял свой материал в церковных структурах, а может быть нет. Если речь идет об изучении традиций определенной конфессии, очевидно, что лучше, если эта проверка состоится, а ее процедура будет зафиксирована правовыми средствами во избежание недоразумений. Но если автор пособия в принципе не желает, чтобы его материал о православном христианстве оценивали и рецензировали в Православной Церкви? Его право. Однако в таком случае, если быть точным, это будет не изучение православной культуры, а изучение мнений данного автора (и иже с ним, кто ему нравится, кого он привлек) о православной культуре. Это и есть философское или научно-философское религиоведение.

Но если родители хотят, чтобы их ребенок изучал не мнения о Фрейде, Канте, Гумилеве и т. д. а именно взгляды, учения, творчество этих людей? Именно православную культуру, а не мнения о ней Ивана, Петра, Сидора, и т. д., пусть и самые доброжелательные — того же Канта при всем к нему уважении. Имеют они на это право? Имеет такое право в российской школе, на содержание которой они платят налоги, их ребенок? Или ему можно изучать все, что угодно (есть допущенные государством пособия для школы по астрологии, оккультно-религиозной валеологии и т. п.), но только не православную культуру? Даже на добровольной основе, с согласия семьи и самих детей с 14 лет.

Совсем недавно в российских школах массово распространялись учебники корейской секты С. Муна, в которой учат отказываться от своих «физических» родителей и усыновляться (удочеряться) С. Муну и его жене, «причащаясь» кровью и женским молоком этих «истинных родителей» всего человечества. По программам, подготовленным на основе оккультно-религиозного учения Рерихов (Агни-йога, Живая Этика), в государственных учреждениях повышения квалификации работников образования (ИПК) обучались учителя. В школы органами управления образованием рассылались пособия для «гуманистического» воспитания учащихся путем приобщении к системе «планетарной Иерархии» и эволюции в шестую Коренную Расу (вторая создавалась под управлением Юпитера, размножалась почкованием в виде капель пота). Такие пособия поступали в школы, но тогда борцов за светский характер образования, протестующих сейчас против православной культуры, не было слышно.

Итак, ответ на поставленный в предыдущем абзаце вопрос о праве на добровольное изучение в российской школе православной культуры, очевиден. Но, опять же, не для всех. Для кого не очевиден, кто против реализации законных прав граждан — с ними дискутировать не о чем. Потому что их позиция не правовая и не рациональная, это просто односторонняя идеологическая позиция. Люди ощущают себя на баррикадах, где законы и права видоизменяются. На войне как на войне, и в ход идут «военные хитрости».



[1] Письма в Минобразование России Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМР) от 22.11.2002., Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России (КЕРООР) от 27.10.2002, Координационного центра мусульман Северного Кавказа (КЦМСК) от 18.12.2002., Российского объединенного союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) от 12.01.2003.

[1] «Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом» (п. 2 ст. 14 Конституции РФ).

[1] Виталий Гинзбург // Радио «Свобода» («Программы», «Лицом к лицу»). — 11.01.2004.

[1] По различными социологическим данным — от половины до двух третей населения РФ.

[1] Козырев Ф.Н. Религиозное образование в светской школе. Теория и международный опыт в отечественной перспективе: Монография. — СПб.: Апостольский город, 2005, с. 504.

[1] «Основные положения государственных образовательных стандартов начального общего, основного общего и среднего (полного) общего образования, порядок их разработки и утверждения устанавливаются федеральным законом» (п. 4. ст. 7 «Государственные образовательные стандарты» закона РФ «Об образовании»).

[1] П. 2 ст.2, п. 5 ст. 29 и др. Закона РФ «Об образовании».
[1] Письмо Министерства образования РФ органам управления образованием субъектов РФ от 22.10.2002 N14−52−876 ин/16.

[1] См. письмо А.А. Фурсенко органам управления образованием субъектов Российской Федерации от 17 марта 2005 г. NАФ-59/03 «О решении совещания «Проблемы введения федерального компонента государственных образовательных стандартов общего образования и федерального базисного учебного плана»».

[1] П. 4 ст.2 Закона РФ «Об образовании», п. 2 ст.4 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях».

[1] Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации, Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации.

[1] См., в частности: Метлик И.В. Светский характер образования в государственной школе // Образование. — 2004. — N7; Метлик И.В. Изучение религии в системе образования // Педагогика. — 2003. — N7 (статьи доступны в Интернете); Метлик И.В. Религия и образование в светской школе. — М.: Планета-2000, 2004. — 384 с.

[1] Ученые, в том числе физики, всегда выступали и ныне выступают с разных мировоззренческих позиций. Религиозные убеждения не влекут за собой утрату способности заниматься наукой, и это известно всем, кто знает действительную историю науки. Из последних публикаций на эту тему и как иллюстрацию к сказанному рекомендую статью физиков из МГУ им. Ломоносова с развернутой критикой эволюционизма как раз с научных позиций: В.И. Неделько, В.Н. Прудников, А.Г. Хунджуа «Научные основания современного эволюционизма» / Образование. — N2. — 2005 (статья доступна в Интернете).

[1] Ныне по адресу: http://www.ed.gov.ru/ob-edu/noc/rub/228/.

[1] Комсомольская правда. 19.11.2002.

[1] Дашковская О. «У каждого своя дорога к храму. Узнают ли школьники «Основы православной культуры»?». — ЛГО. — N5. — 2004.

[1] Козырев Ф.Н. Религиозное образование в светской школе. Теория и международный опыт в отечественной перспективе: Монография. — СПб.: Апостольский город, 2005, с. 42, 523.

[1] Там же, с. 49.

[1] Там же, с. 537.

[1] Там же, с. 480.

[1] Там же, с. 549.

[1] Ссылки на выступления Волина и Хакамады указаны по книге: Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестная дискуссия о религиозном образовании в светской школе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. Правовой анализ. — М.: Изд-во Учебно-метод. центра довузовского образования, 2005. — 216 с.: А. Волин: «Государство не должно указывать гражданам, во что им верить» // NEWSru.com. — 2002. 15 ноября; А. Волин: «От этого документа веет средневековьем и мракобесием» // Газета (www.gzt.ru). — 15.11.2002; Радио «Эхо Москвы» / Ведущая: Пашина. — 15 ноября 2002 г. // ЦРПИ. Мониторинг радиоэфира. — 15.11.2002; В российских школах введут факультативный курс истории мировых религий // NEWSru.com. — 2002. 22 ноября; Хакамада убедила министра образования заменить курс православия историей мировых религий // Lenta.ru. — 2002. 22 ноября; Ирина Хакамада против обязательного изучения православия в школе // НТВ — Новости. — 2002. 12 февраля.

[1] Елисеев Г. А. История религий. 10−11 кл. Пособие для учащихся общеобр. учебных заведений. М.: Дрофа, 1997; Кулаков А.Е. Религии мира. Учебное пособие для общеобр. учреждений. — М.: АСТ, 1998, АСТ, Астрель, 2003; Религии мира. 10−11 кл.: Пособие для общеобр. учебных заведений / Л.Г. Жукова, А.В. Журавский, А.В. Пименова, Н.В. Шабуров (рук.). — М.: Дрофа; Наталис, 1997 и др.

[1] М. Агранович. Святые в школе. / Российская газета 26.05.2004.

[1] А. Петров. Учебник, которого ждут. / НГ Религии, 21.09.2005.

Метлик Игорь Витальевич, д.п.н., Российская академия образования

http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=1605
http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=1606


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru