Русская линия
Труд Валерий Коновалов15.02.2006 

Первая встреча, последняя встреча
15 февраля православные празднуют Сретение Господне

У старца Симеона встреча с Христом случилась на закате жизни.

Более того, эта встреча была условием того, что жизнь самого старца закончится. Ему было предсказано, что он не увидит смерти, пока не увидит Христа. И Симеон с нетерпением ждал этого момента.

То есть получалось, что это смерти своей он ждал с нетерпением.

Для верующего нет в этом никакого парадокса. Встреча с Богом — главное, что может случиться с человеком. И завершение земного пути ничуть эту встречу не омрачает.

Когда Симеон взял на руки сорокадневного Младенца, он сказал свои знаменитые слова: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко…» Это событие легло в основу праздника, который и называется поэтому Сретение, что по-русски значит встреча.

А у митрополита Антония Сурожского встреча с Христом случилась в начале его жизни. Он тогда жил с родителями во Франции и был очень антицерковно настроенным мальчиком. «Бога для меня не существовало, — вспоминал он об этом времени, — а Церковь была чисто отрицательным явлением». Однажды ему вместе с одноклассниками пришлось прослушать проповедь священника, после чего раздражение религией достигло у него высшей точки. Он пошел домой, чтобы найти Евангелие, прочитать, убедиться в его бессмысленности и покончить с этим вопросом раз и навсегда. Жалея время на пустое занятие, выбрал самое короткое из четырех Евангелий — от Марка.

«И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь. Со мной случилось то, что бывает иногда на улице, знаете, когда идешь и вдруг повернешься, потому что чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит сзади. Я сидел, читал и между началом первой и началом третьей глав Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос… И это было настолько разительное чувство, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я долго смотрел; я ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было то же самое яркое сознание, что тут стоит Христос, несомненно. Помню, что я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут — значит, это воскресший Христос. Значит, я знаю достоверно и лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, все, что о Нем говорят, — правда. Это того же рода логика, как у ранних христиан, которые обнаруживали Христа и приобретали веру не через рассказ о том, что было от Начала, а через встречу с Христом живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет смысл».

Потом, через много десятилетий, уже в конце своей жизни и в конце минувшего века, знаменитый богослов и проповедник митрополит Антоний посвятит одну из своих лучших бесед проблеме Встречи. Это, по сути, блестящий трактат о том, что нет для человека ничего важнее, чем эта главная встреча, о том, какой она может быть, как соотносятся с ней другие встречи: с миром, с собой, с человеком… Там есть и такие слова:

«И остается только одно, странное и страшное: что человек не научился ни встрече с Богом до конца, ни встрече с собой, ни встрече с ближним своим. Мы не умеем встречаться….Мы испуганы, мы боимся встречи, потому что встретиться — это навсегда встретиться; встречаются раз — на вечность; встреча накладывает на нас обязательства, ответственность».

Ведь после такой главной встречи, считал владыка Антоний, как и многие другие богословы, неизбежна новая жизнь. Жизнь, в которой царствует правда Божия и в которой человеку неизмеримо много дано, но настолько же и спросится. Вот потому-то эта встреча одновременно и желанна, и волнующа, и тревожна.

http://www.trud.ru/2006/02/15/200 602 150 260 702.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru