Русская линия
Екатеринбургская инициатива Наталья Нарочницкая25.08.2009 

Для чего Западу нужно было обличать пакт Молотова-Риббентропа?

Сегодня очевидно, что все последовательные, хотя внешне малосвязанные программные установки западной политики в отношении процессов на территории СССР служили размыванию препятствий для вступления в НАТО частей исторической России. Важнейшим из них стало признание Прибалтийских государств не в качестве отделяющихся частей Советского Союза, а как восстановленных довоенных государств. Принятие этой концепции российским правительством было весьма важной задачей для Запада, и вряд ли случайно этим вопросом занимался гроссмейстер перестройки — А. Н. Яковлев.

Эта концепция нарушала согласованную позицию в Заключительном Акте ОБСЕ, принятом в 1975 году в Хельсинки, ибо одним из важнейших решений этого форума было подтверждение легитимности и территориальной целостности всех послевоенных европейских государств. Подписав Заключительный Акт в Хельсинки, Европа признала легитимность, территориальную целостность всех послевоенных государств в границах Ялты и Потсдама, то есть тот факт, что Прибалтийские республики — части Советского Союза. США, единственные из всех государств, подписавших этот важнейший послевоенный документ, сделали оговорку, что Вашингтон по-прежнему не признает «восстановление» Прибалтики как территории СССР.

Кому и для чего нужна была Комиссия А. Н. Яковлева?

Американская, а затем и общая западная стратегическая концепция в 1991 году состояла в восстановлении довоенных Прибалтийских государств. Юридически это обосновывалось тем, что решения Верховных Советов Литвы, Латвии и Эстонии 1940 года о вхождении в СССР не имеют юридической силы, поскольку эти Советы якобы были избраны в условиях «советской оккупации» и недемократическим путем.

Следовательно, демографическая ситуация — это результат оккупационного режима, и можно лишить 40 процентов русских гражданских и политических прав.

Итак, историческая программная установка Запада в ХХ веке — увековечить результаты революции и Брестского мира, не признавать восстановление утерянных территорий, объявляя его «агрессией» того же большевизма. Именно следуя данной «программе», боролась за интересы Запада так называемая Комиссия А. Н. Яковлева.

Вспомним, что этот член Политбюро пытался инициировать в 1972 году настоящий идеологический погром «русского национализма» и «великодержавного шовинизма». В своей статье в «Правде» под названием «Против антиисторизма» будущий прораб перестройки обрушивался на элементы русской преемственности в советской государственной идеологии и на державно-национальную линию в руководстве КПСС. Именно носители таких взглядов внутри КПСС, именно такой тип идеолога всегда были тщательно опекаемы Западом.

Перед тем как возглавить перестройку и стать пламенным пропагандистом американской политики и западных ценностей, А. Н. Яковлев успел опубликовать еще один шедевр — книгу, где в духе позднехрущевской крикливой пропаганды обличал «звериный оскал» империализма США. И именно ему, гроссмейстеру прозападной версии перестройки, поручили почему-то возглавить комиссию по рассмотрению советско-германского договора 1939 года.

Это вряд ли случайность. Уж слишком важной для Запада была та концепция, которую надо было положить в основу рассмотрения Договора. Ведь от нее зависели будущие правовые и геополитические возможности втягивания Прибалтики в военно-стратегические конфигурации НАТО и даже параметры военно-стратегического пространства. Комиссия не подвела Запад, сразу провозгласив главной концептуальной основой своей работы тезис о том, что Договор будет рассматриваться ею исключительно per se — сам по себе, вне всякой связи с событиями до или после.

Все аргументы и приводимые исторические факты, вводящие в обсуждение иные параметры, отметались. Так же жестко пресекались, как будто по с кем-то достигнутой договоренности, любые попытки проследить историю и юридические основы происхождения независимости и территории Прибалтийских республик как результата Гражданской войны, интервенции Антанты.

Комиссия рассматривала независимость Прибалтийских государств как абсолютную данность. Международная обстановка, внешнеполитические усилия СССР по заключению договора о коллективной безопасности с западноевропейскими державами — все это отбрасывалось, как не относящееся к делу.

Совершенно очевидно, что тезис о «недемократичном» избрании Верховных Советов республик Прибалтики 1940 года принадлежит к таким, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, хотя ни один юрист не сумел бы найти черты «оккупационного» режима в этих республиках. Но благодатным фоном для «легитимистских» изысканий при этом служило развенчание Пакта Молотова — Риббентропа, в котором «два тоталитарных хищника» поделили законные и полноправные независимые государства.

Применяя тот же стандарт, который предложили прибалтийские политики для событий 1940 года, можно с гораздо большей определенностью сделать вывод, что в 1920 году при подписании договоров Советской России с Латвией, Литвой и Эстонией никакого законного, легитимного отделения Прибалтики от Российской империи не было. Ульманис, диктатор фашистского типа, вообще никем не избиравшийся, пришел к власти на немецких штыках в условиях германской оккупации этой части Российской империи. То же относится к Литве и Эстонии.

Если вся концепция построена на признании советско-германского договора недействительным с самого начала, то должно быть новое территориальное размежевание, ибо сегодняшнюю территорию Литва получила только в результате Пакта Молотова — Риббентропа, гарантировавшего невмешательство Германии, если СССР предпримет восстановление утраченных в ходе революции и Гражданской войны территорий. К тому же именно в том «позорном» секретном протоколе говорилось, что «интересы Литвы в Виленской области признаются обеими сторонами». Факты из архивов свидетельствуют не о стыде за этот Договор, а о том, что, получив Вильно в последовавшем Договоре Литвы с СССР от 10 октября 1939 года вскоре после этого протокола, Литва ликовала, люди вышли на улицы с национальными флагами и обнимались! Если Пакт Молотова — Риббентропа «преступен», то территория Литвы должна быть пересмотрена.

Однако гроссмейстер Яковлев бдительно следил, чтобы этого не произошло! Комиссия даже запретила ввести в рассмотрение Договора с Германией тот факт, что ему предшествовали безуспешные и настойчивые попытки СССР заключить договор с западноевропейскими странами, гарантировавший бы западные границы восточноевропейских государств, включая Прибалтийские. Запад готов был гарантировать границы Польши, но не Прибалтийских государств, открывая Гитлеру дорогу, который мог напасть на СССР только через Прибалтику!

С кем больше сотрудничала Антанта —с белыми или красными?

В свете такого понимания совершенно иначе выглядит тема так называемой интервенции Антанты в Россию, смысл которой заключался совсем не в сокрушении большевизма и коммунистической идеологии и точно так же совсем не в помощи Белому движению в восстановлении прежней единой России. Советская историография акцентировала внимание на классовых и идеологических побуждениях западных держав. Но эти побуждения были всегда геополитическими и военно-стратегическими, что и объясняет попеременное сотрудничество или партнерство то с Красной Армией против Белой, то наоборот, закончившееся в целом предательством Антантой именно Белой Армии.

Следует обратить особое внимание на то, что именно сама Антанта приняла решение об оставлении германских войск в Прибалтике после капитуляции Германии. Франция, спасенная лишь Россией и ее жертвами на Восточном фронте, включила в текст Компьенского перемирия 1918 года пункт о сохранении войск кайзеровской Германии в Прибалтике при их одновременном выводе со всех других оккупированных территорий.

Белоэмигрантские архивы убеждают в том, что ни одно из обещаний помощи со стороны Антанты, данное представителям различных антибольшевистских образований, так и не было выполнено. В Прибалтике англичане появились еще в декабре 1918 года, сразу после ухода оттуда немцев, однако уже не для того, чтобы восстановить ставший ненужным Восточный фронт, а для формирования подконтрольного именно им санитарного кордона от Балтики до Черного моря, для чего нужны были независимые прибалтийские правительства.

В августе 1919 года английский эмиссар по заранее составленному списку назначил северо-западное правительство при генерале Юдениче и потребовал от всех членов подписать лист, в котором значилось «признание эстонской независимости», иначе Антанта прекратила бы помощь. Но помощи не последовало даже в дни наступления Юденича, а независимое эстонское правительство в ответ на просьбу о поддержке ответило, что «было бы непростительной глупостью со стороны эстонского народа, если бы он сделал это».

Антанта так и не признала ни одно из белоэмигрантских правительств России. Однако, как пишет с горечью А. И. Деникин в книге «Мировые события и русский вопрос», одновременно западники «охотно и торопливо признавали все новые государства, возникшие на окраинах России». Это подтверждают не только белоэмигрантские книги, но и рукописные записки сотрудника русского внешнеполитического ведомства Г. Михайловского, служившего потом при Временном правительстве, Деникине и Врангеле.

«Осложнения с англичанами, — по свидетельству автора, — происходили на почве несомненной двуличности их политики. Если одной рукой они поддерживали на юге России Деникина, а в Сибири — Колчака, то другой — явных врагов Деникина и вообще России… на берегах Балтийского моря. Наши прибалтийские окраины находили у Великобритании могущественную поддержку в своих сепаратистских стремлениях…»

У последнего российского министра иностранных дел Сазонова, когда он оказался в Париже, были сведения, доставленные через прежнее русское посольство в Лондоне, касательно «грандиозного плана Англии, имевшего целью расчленение России. Балтийские государства должны были окончательно отрезать Россию от Балтийского моря, Кавказ должен быть буфером, совершенно самостоятельным от России, между нею, с одной стороны, и Турцией и Персией — с другой; таким же самостоятельным должен был стать и Туркестан, чтобы раз и навсегда преградить путь в Индию».

В архиве внешней политики СССР имеется письмо Народного комиссара иностранных дел Г. В. Чичерина: «При нынешнем общем положении, при борьбе Советской Республики с капиталистическим окружением верховным принципом является самосохранение Советской Республики как цитадели революции. Ради этого верховного принципа приходится идти на договоры с буржуазными государствами.

Восстановленная независимость Прибалтики и юриспруденция

Самопровозглашенное правительство Эстонии приняло самое существенное участие в окружении и разоружении армии генерала Юденича. По требованию Троцкого бывшие с ним в самом сердечном согласии «буржуазно-помещичьи» эстонские власти интернировали и посадили белые соединения за колючую проволоку, где тысячи людей погибли. За это эстонцы получили от большевиков около 1000 кв. км русских земель по договору от 2 февраля 1920 года.

Литва вообще должна быть особенно признательна именно большевикам и СССР за ту территорию, с которой она сейчас вышла из Советского Союза. Литовское государство возникло вопреки намерениям Англии и Франции, и они не спешили признавать его, рассчитывая создать вблизи границ Советской России «крепкую антисоветскую Польшу», в которую на федеративной основе вошла бы и Литва. Но в Литве было двоевластие. Октябрьская революция, ноябрьская революция в Германии, германское поражение к концу войны были фоном, на котором в Вильно было провозглашено другое правительство — советская власть, которая объявила цель идти вместе с Советской Россией и даже потом приняла решение об объединении в одну республику с Белоруссией.

Но когда литовское двоевластие кончилось, виленская советская власть пала под ударами Пилсудского и осталось лишь правительство в Ковно, Антанта однозначно встала на сторону Польши в споре из-за Виленского края. Только Советская Россия последовательно в Договоре с Литвой и во всех внешнеполитических документах повторяла, что считает Виленский край литовской территорией, незаконно отторгнутой Польшей.

По современным «демократическим» критериям именно Виленский Совет имел кое-какое легитимное происхождение. Ведь он возник 8 декабря 1918 года хотя и в присутствии германских войск, но уже после капитуляции Германии, когда эти войска уже не были оккупационной властью и ожидали вывода. А так называемая литовская тариба в Ковно, провозгласившая «восстановление» независимости и «вечных прочных союзнических связей» с Германией, была поставлена в декабре 1917 года именно кайзеровскими оккупационными властями и не имела никакой легитимности. Однако именно с этой структуры сегодня Литва отсчитывает свою независимость.

Приводимые факты из территориального передела времен революции и Гражданской войны демонстрируют юридическую несостоятельность концепции восстановления довоенных государств, да еще при совсем странном уходе Литвы с территорией, полученной после Договора 10 октября 1939 года и окончательно закрепленной в качестве литовской лишь в составе СССР. Межвоенный статус Прибалтийских государств юридически ущербен, а события 1940 года, как бы неприятна либералам не была их форма (ввод советских войск), есть правовосстановительный акт, ибо никакого законного отделения от Российской империи не было, а была временная утрата территории в результате Гражданской войны и революции.

Приняв западную концепцию, российское правительство само лишило себя всяких инструментов для отстаивания своих позиций и прав русского населения. Ибо оно признало, что данные республики в течение 50 лет были оккупированы и, следовательно, находящиеся там войска —оккупационные и подлежат безоговорочному выводу, а демографическая ситуация — итог «оккупационного режима», что оправдывает якобы прибалтийские правительства в их политике лишения «колонизаторов» политических и гражданских прав. Именно такая концепция позволяет латышским фашиствующим антирусским шовинистам экстраполировать сегодняшнее законодательство Латвии на события и действия, совершенные в прошлом в другом государстве. Партизан Кононов и сегодняшний подсудимый Савенко подвергаются суду по законам сегодняшнего государства за действия, которые не квалифицировались как преступления в том государстве, в каком эти действия совершались.

Очевидный провал «демократической» внешней политики Козырева в этом важнейшем регионе угрожает некомпенсированной потерей выхода к морю на Балтике и превращению этого региона в зону стратегических интересов США и НАТО.

И никакие спорадические резкие заявления российского руководства не способны радикально изменить ситуацию, ибо сама концепция «отделения» Прибалтийских республик лишает всех основ для отстаивания законных исторических преемственных интересов России.

Немного истории, которая полезна для будущего

СССР и сегодняшняя Российская Федерация, правопреемники исторической Российской империи, обладают неоспоримыми правами на эти территории, вытекающие из международно-правовых условий их вхождения в состав России.

Северная война между Россией Петра Великого и Королевством Швеция закончилась поражением Карла XII и подписанием Ништатского договора 1721 года. В тот момент латыши и эстонцы не были субъектами истории, а находились в подданстве «Короны Свейской». Они, тогда никому не известные этносы, не только никогда не имели собственной государственности, но не имели еще литературного языка, собственной национальной элиты, ибо все бароны были немецкого происхождения и образование велось на немецком — наследие крестоносцев. (Только при Александре II появились учебные заведения с обучением на латышском языке. Замену географических указателей на русские нынешние обличители «тюрьмы народов» называют русификацией, не зная, что прежние указатели были на немецком языке…)

Ништатский мирный договор 1721 года входит в корпус международно-правовых актов, на которых основана легитимность территорий всех государств мира. Нынешние границы Соединенных Штатов, Швеции, Франции или Испании также зиждутся среди прочего и на весьма древних международно-правовых актах и никем сегодня не оспариваются. По этому договору Россия навечно получала эти территории не просто как победитель в Северной войне, но в результате их покупки. «Его Царское Величество обязалось выплатить Шведскому Королевству в течение пяти лет «двух миллионов ефимков исправно без вычета и конечно от е.к.в. с надлежащими полномочными и расписками снабденным уполномоченным…» — немалую по тогдашним меркам сумму серебром через амстердамские банки, что уже тогда осуществляли мировой финансовый «мониторинг».

Совершенно очевидно, что позиции России в отношении Прибалтики не могут существенно измениться без смены концепции. Если бы с самого начала было в основу положено и донесено до всех четкое понимание, что Россия будет иметь дело не с довоенными государствами, а с частями Советского Союза, то есть с бывшими Латвийской, Эстонской и Литовской Советскими Социалистическими Республиками, пожелавшими стать независимыми государствами, то многое было бы сегодня по-другому, прежде всего в военно-стратегической области, а также в сфере прав человека для русских. Запад, особенно США, конечно, не пожелает преодолеть двойной стандарт, беззастенчиво применяемый к проблемам бывшего СССР. Но без такого концептуального пересмотра стратегии вряд ли можно ожидать возможностей эффективно защитить российские интересы и воспрепятствовать вступлению Прибалтики в североатлантические структуры.

Полезно было бы начать трудную и не сулящую скорых результатов, но необходимую работу, чтобы донести до Европы изменение концепции. Если Европа не хочет стать заложником англосаксонских атлантических глобалистских авантюр, она должна осознать, что для серьезного и конструктивного взаимодействия с Россией, для стабильности и предсказуемости самих европейских процессов необходимо признание исторически преемственных геополитических интересов России в традиционном ареале ее влияния.

http://www.ei1918.ru/soviet_union/dlja_chego_zapadu_nuzhno.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru