Русская линия
Екатеринбургская инициатива Пётр Мультатули27.07.2009 

Тайные силы Екатеринбургского злодеяния

Обычно ответ на вопрос: «Кто убил Царскую Семью?» — звучит одинаково: большевики. Но нас такой ответ не может удовлетворить. Мы знаем, что большевики были неоднородным явлением. Не вызывает никаких сомнений, что большевики не представляли собой однородную силу. Ясно, что цели, планы и политическое видение Сталина или Шляпникова отличались от целей, планов и политического виденья Свердлова или Троцкого. Понятно, что и силы, стоящие за большевиками, были не всегда одинаковыми. Кроме того, многие большевистские лидеры, будучи незаурядными личностями, обладали собственными амбициями и стремлениями, которые также порой входили в противоречие с амбициями и стремлениями их товарищей по партии.

Мы знаем, сколь разными были позиции членов большевицкой верхушки по поводу многих политических вопросов внешней и внутренней политики: по Брестскому миру, по продразверстке и продналогу, по устройству будущего СССР, по вопросам НЭПа; наконец, по стратегическим вопросам развития страны в 30-е годы. Мы также знаем, сколь важное значение играло в большевистской политике влияние заграничных закулисных сил.

В конце июля 1917 года арестованная Царская Семья по решению Временного правительства была сослана в сибирский город Тобольск. Там ее разместили в бывшем губернаторском доме. Вначале условия пребывания Царской Семьи в Тобольске были довольно сносными, но с приходом к власти большевиков эти условия резко изменились к худшему. Большевики фактически прекратили финансирование царственных пленников. Весной 1918 года в Тобольске появился комиссар Яковлев, который предъявил мандат за подписью председателя ВЦИК Свердлова, и заявил, что должен вывезти Царскую Семью в Москву.

Личность комиссара Яковлева долгое время была окутана тайной. В. Александров так и назвал соответствующую главу своей книги: «Таинственный Яковлев». О самом комиссаре и о цели его миссии ходили разные легенды. Но наиболее полно биография Мячина изложена в книге екатеринбуржца А. Н. Авдонина «В жерновах революции». Эта работа окончательно признала, что за именем комиссара Яковлева скрывался большевик-подпольщик Константин Алексеевич Мячин.*

Мячин вступил в РСДРП в 1904 году и был членом Боевой Дружины, действовавшей на Урале. На счету этих дружин — десятки убитых и ограбленных людей, терактов, «эксов» и других насилий. О том, каким методами пользовался Мячин и ему подобные в борьбе «за светлое будущее народа», хорошо видно из собственных слов самого Мячина: «…по отношению к врагу все средства были хороши и беспощадны, и его мнение о нас было безразличным».28

Возглавлял эту террористическую деятельность Яков Свердлов, известный под псевдонимом «товарищ Андрей». Таким образом, Мячин и Свердлов знали друг друга с давних пор, причем первый выполнял прямые приказы второго.

После подавления революции 1905−1907 годов Мячин переходит на нелегальное положение и живет по поддельному паспорту на имя Василия Васильевича Яковлева. По этому паспорту в 1908 году Яковлев ездил в Женеву, где участвовал в совещании боевиков.

В 1910 году Яковлев организует и осуществляет ограбление почтового отделения в г. Миассе. В ходе вооруженного налета было убито несколько полицейских, похищены ценности на десятки тысяч рублей. Яковлева усиленно ищет полиция. Сам Яковлев в это время встречается с ангажированным адвокатом А.Ф. Керенским, и тот обещает ему всяческое содействие в случае ареста. Во время Мировой войны находится за границей, по некоторым данным в Германии.

После Февральской революции в марте 1917 года Яковлев через Стокгольм возвращается в Россию. Яковлев принимает активное участие во всех акциях большевиков. Он выполняет важные и ответственные поручения во время Октябрьского переворота. 25 октября 1917 года Троцкий дает ему следующее поручение: «Тов. Комиссару Яковлеву. Военно-Революционный Комитет приказывает вам немедленно занять центральную станцию Штаба воздушной обороны и принять меры к контролю и распоряжению средствами связи этой станции. Председатель Троцкий».29

После создания ВЧК Яковлев — член ее президиума, один из ближайших помощников Ф.Э. Дзержинского. В его удостоверении ВЧК за N21 говорится: «Предъявитель сего Яковлев Василий Васильевич, товарищ Председателя Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Председатель Комиссии Дзержинский"30.

Сам Яковлев пишет о своем участии в организации переговоров в Брест-Литовске.

Яковлев не долго пробыл в высших структурах советской власти. Вскоре он тяжело заболел, а когда выздоровел, его направляют на Урал, который он хорошо знал.

В марте 1918 года комиссар Яковлев организовывал доставку хлеба из Уфимской губернии в Петроград. Эта доставка для Яковлева была связана с риском и опасностью. Ведь хлеб приходилось силой отнимать у крестьянства, а доставлять через охваченные гражданской войной и бандитизмом центральные районы России. Поэтому Яковлев по пути своего следования безжалостно применял расстрелы и экзекуции.

По прибытии в Петроград, Яковлев внезапно получил приказ немедленно отправиться в Москву на встречу со Свердловым. Свердлов лично дает ему поручение особой государственной важности — вывезти Царя из Тобольска.

Зачем? Наиболее вероятной причиной нам представляется желание германского руководства забрать у большевиков контроль за Царской Семьей в свои руки. По-видимому, в германских военных кругах, которые к концу войны играли все большую роль в правительстве Германии, пришли к выводу, что, независимо от будущего государственного устройства России, нахождение Императора и Наследника в их руках будет соответствовать интересам Германии. Генерал М.К. Дитерихс писал: «Во второй половине 1917 года и первой половине 1918-го политика Германии почти всецело сосредотачивается в руках „Верховного Командования“. В министерстве иностранных дел порой совершенно не было известно о тех политических задачах, которые задумывались и приводились в жизнь командованием».31

Кроме того, здравомыслящая часть германского генералитета, типа фон Гоффмана, могла начать действовать в отношении вывоза Царской Семьи самостоятельно, без оглядки на правящую верхушку. Тем более, что к концу войны германский генералитет становился все более самостоятельным. Генерал Мосолов в цитированных выше мемуарах пишет, что именно германские военные пытались оказать содействие ему и другим русским монархистам в организации помощи Царской Семье.

Намерения германских военных вошли в противоречие с планами германской дипломатии, которая в лице графа Мумма отказала Мосолову в какой-либо помощи.

В начале 1918 года никто не знал, куда качнется маятник истории. Немецкие военные, скорее всего, располагали какой-то весьма важной информацией об иностранных связях части большевиков, в том числе и на территории рейха, которые делали их крайне опасными для императорского строя в Германии. П. Н. Милюков в своих показаниях следователю Соколову сказал: «…немцы или желали, или даже пытались реально спасти Царя и Наследника, причем я лично усматривал тогда в этом и политическое значение — их нежелание, что бы какие-либо элементы, враждебные им, воспользовались личностью Николая Александровича и Его Сына. (…) Припоминаю, тогда говорилось, что с таким „требованием“ обращался к большевикам или должен был обратиться Мирбах».32

Упоминание Москвы в данном контексте чрезвычайно важно. Именно отправкой в Москву будет объяснять Яковлев вывоз Царской Семьи из Тобольска.

Здесь следует еще раз сказать, что понятие «немцы» очень общее. Необходимо помнить, что 1918 год был последним годом существования кайзеровской Германии, внутри которой революционные подпольщики готовили такой же переворот, что и в России в феврале 1917 года.

Безусловно, что между германскими монархистами и германскими революционерами шло противостояние.

Немцы понимали, что заключенный с большевиками зимой 1918 года Брестский мир не принес им желаемого результата. Нужно было каким-то образом легализовать в глазах русского народа и мирового сообщества брестский сговор с большевиками. Эту легализацию могла обеспечить только законная русская власть, то есть Царь.

Но немцы прекрасно знали непримиримую позицию Николая II по вопросу Брестского мира. Знали они также, что Государь считал для России жизненно важным победоносное завершение войны. Поэтому восстановление на престоле Императора Николая II было для немцев неприемлемым. Другое дело, если бы на престоле оказался малолетний сын Николая II Цесаревич Алексей Николаевич. Сформированное вокруг него прогерманское правительство стало бы лучшим гарантом соблюдения германских интересов в России.

В пользу этого утверждения говорят как эмигрантские, так и некоторые советские источники. Так, журнал «Красная Нива» в 1927 году называл автором возведения на престол Наследника Цесаревича, при регентстве великого князя Павла Александровича, генерала фон Гоффмана: «Гоффман, — писала „Красная Нива“, — ведя с нами переговоры, разрабатывал план реставрации монархии в России. Проект свержения советского правительства заключался в движении немецких войск на Смоленск-Москва-Петроград, причем с занятием этих пунктов предполагалось возведение на трон царевича, при регентстве великого князя Павла Александровича, с которым немецкое командование находилось в постоянных сношениях. Этот замысел Гофмана совпадал с планом Людендорфа, подготовившего короткий удар на Петроград».

К середине весны 1918 года немцы все более опасались за политическое будущее большевиков, чье положение становилось все более и более ненадежным. Немцы не могли не просчитывать вариант падения большевистской власти. Они все чаще задумывались, что будет, если большевизм падет. Немцы стали искать возможную замену Ленину. Эта замена должна была не только продолжить большевистскую политику Брестского мира, но и узаконить ее в глазах мирового сообщества. В противном случае, германцы рисковали восстановить Россию в составе Антанты, что, безусловно, было бы с германской точки зрения безумием.

Казалось бы, наиболее предпочтительным для немцев было восстановление подконтрольной им монархии. Однако политические правящие круги Германии относились к восстановлению монархии в России отрицательно.

Но нежелание германских политических кругов восстанавливать монархию вовсе не означает их безразличного отношения к тому, в чьих руках будет находиться Император Николай II и Наследник Цесаревич. Немцы были заинтересованы в том, чтобы они находились в поле их досягаемости. Германские высшие круги не могли не понимать, что даже свергнутый Император Николай II продолжал оставаться истинным Хозяином Земли Русской. Перевод Императорской Семьи, например в Германию, в качестве почетных пленных, с одной стороны, означал окончательную победу Германии над Россией, а с другой — давал германцам возможность политических интриг и манипуляций вокруг русского Царя и его Наследника.

Таким образом, более чем вероятно предположение, что высшая германская власть, включая императора Вильгельма II, дала тайный приказ большевикам вывезти Царскую Семью из Тобольска в Германию, скорее всего, через Москву.

Не вызывает сомнений, что поспешный вывоз комиссаром Яковлевым Императора Николая II из Тобольска был связан с немецким указанием. Но это лишь половина подлинной цели миссии комиссара Яковлева.

Германцы и большевики могли опасаться, что, в случае победы в Сибири антибольшевистских сил, Царь станет их знаменем. При детальном рассмотрении, мы не можем найти ни одного точного доказательства в подтверждение того, что Антанта собиралась восстанавливать в России монархию, тем более — свергнутого ею же Николая II, или его сына, а так же попыток спасти Царскую Семью. Русские же ставленники Антанты, и руководители Комуча, и впоследствии адмирал Колчак, относились либо откровенно враждебно к какой-либо реставрации монархии, либо, на словах высказывая симпатию к монархии как форме правления в России, тут же уверяли в невозможности ее реставрации. Главной причиной такого отношения к монархии со стороны белых была именно антимонархическая установка Антанты.

Большевики это прекрасно знали, как знали это и немцы. Тем более, что, вывозя Царя в Екатеринбург, они не снимали опасности его захвата со стороны Антанты, так как расстояние между Тобольском и Екатеринбургом не столь большое и быстро преодолеваемое в случае стремительного наступления. Если бы германское правительство стремилось обезопасить себя от захвата Царя Антантой, то лучшего места, чем какой-нибудь германский Ингольштадт или Кенигсберг найти было невозможно.

Весной 1918 года большевистское правительство получило от германского командования, имевшего в Москве огромное влияние, приказ вывезти Императора Николая II и Цесаревича Алексея Николаевича в Москву, с последующей, вероятно, целью вывезти их в Германию.

В принципе, для большевистского правительства, с точки зрения политической выгоды, передача Царской Семьи в руки немцев не представляла большой опасности. Мы уже писали о том, что большевики были готовы восстановить в России карикатурную монархию и, воспользовавшись этим, спокойно скрыться с награбленным. Как говорил Лев Троцкий, «если мы кому и сдадим власть, то только монархистам».

Сомневаться в том, что СНК, получив от немцев приказ перевезти Царскую Семью в Москву, выполнил бы его, практически не приходится.

Главной действующей фигурой в перевозке Царской Семьи в Екатеринбург стал Яков Свердлов. Приказание Мирбаха к большевикам сводилось к задаче отвезти Императора и его Семью в Москву или в Петроград.

Тем не менее, вместо Москвы и Петрограда Царская Семья была доставлена в Екатеринбург, где была убита. Более того, Свердлов изначально приказывал Яковлеву везти Императора в Екатеринбург. В чем же заключается причина этого противоречия?

Говоря о вынужденной подчиненности большевиков германскому генштабу, было бы наивно предполагать, что они слепо шли у последнего на поводу. Нет, внешне выполняя все германские требования, большевики вели свою собственную игру, используя, в свою очередь, немцев в собственных целях. Безусловно, это касалось и судьбы Царской Семьи. Среди самих большевиков также не было единства. В нем были свои группы и течения, опиравшиеся на различные, не всегда полностью друг с другом согласные, заграничные силы. Безусловно, особняком в большевистском руководстве стоял Я. М. Свердлов.

По нашему глубокому убеждению, Свердлов был представителем интересов тайного заграничного сообщества, или сообществ, чьи структура и роль в русской революции до конца не известны. В своей деятельности Свердлов руководствовался в первую очередь не интересами большевистского правительства, а интересами тех сил, которые поставили его у власти. То, что было выгодно для большевиков как правительства, было противно той части большевиков во главе со Свердловым, которую можно условно назвать «сектантами».

Свердлов давно стремился перевезти Императора Николая II из Тобольска в какой-нибудь подконтрольный ему город.

Безусловно, что из всех городов для Свердлова более всего подходил Екатеринбург.

Екатеринбург был вотчиной Свердлова еще со времен революции 1905−1907 годов и находился под полным контролем его ставленников. Поэтому понятно, почему Свердлов выбрал именно Екатеринбург для перевоза в него Царской Семьи.

Таким образом, внешне подчинившись требованию Мирбаха о перевозе Императора Николая II в Москву, Свердлов приступил к немедленной подготовке своего плана, целью которого было недопущение перевоза Императора именно в Москву. Стремясь не допустить этого, Свердлов был вынужден пойти на хитроумный ход.

Вполне вероятно, что, понимая всю опасность того, что Государь и его Семья могут оказаться в руках другой силы, и он, Свердлов, будет лишен возможности исполнить в отношении них свои преступные намерения, Свердлов задумал вывезти Царскую Семью силами уральских отрядов, списав всю ответственность за случившееся на их «самостоятельность».

Свердлов изначально создавал миф о якобы самостоятельных действиях уральских властей в отношении Царской Семьи. Эта ложь о своеволии уральцев будет объяснением и злодеяния 17 июля 1918 года.

Наряду со взятием под контроль ситуации в Тобольске, Свердлов в Москве продолжал вести двойную игру: на словах уверяя немцев, что им предпринимается все для перевозки Царя в Москву, он, на самом деле, готовил ее перевоз в Екатеринбург.

О том, что Царь должен был быть перевезен в Москву, видно из отчета о заседании Президиума ВЦИК, состоявшегося 1 апреля 1918 года, по поводу положения дел в «отряде особого назначения». Во 2-й части постановления говорилось: «II. Поручить Комиссару по военным делам немедленно сформировать отряд в 200 человек (из них 30 чел. из партизанского отряда ЦИК, 20 чел. из отряда левых с.-р.) и отправить их в Тобольск для подкрепления караула и в случае возможности немедленно перевести всех арестованных в Москву. (Настоящее постановление не подлежит оглашению в печати)». (Подчеркивание наше. — П. М.)34

Но уже 6 апреля 1918 года состоялось новое заседание ВЦИК, на котором рассматривался вопрос «о бывшем царе Николае Романове». Президиум ВЦИК вынес решение: «В дополнение к ранее принятому постановлению поручить т. Свердлову снестись по прямому проводу с Екатеринбургом и омском о назначении подкрепления отряду, охраняющему Николая Романова и о переводе всех арестованных на Урал».35

При этом Яковлев должен был играть роль человека, всеми силами стремившегося выполнить задание Свердлова, но не сумевший этого из-за противодействия «своевольных» уральцев.

Именно этим вызваны слова Свердлова: «…говорить должно не то, что можно, а то, что нужно».

На словах Яковлев якобы должен был везти Царя в Москву, а на самом деле он должен был вывезти всю Царскую Семью в Екатеринбург. При этом уральские большевики были ознакомлены только с постановлением президиума ВЦИК от 6 апреля 1918 года, то есть о том, что Император Николай II должен содержаться в Екатеринбурге. По-видимому, только Ф. Голощёкин знал о существовании постановления от 1 апреля, то есть о том, что Императора следует отвезти в Москву. В этой двусмысленности изначально была заложена конфликтная ситуация между Яковлевым и уральцами, которую сознательно создал Свердлов. Ниже мы увидим, как он воспользовался ею.

Эта двусмысленность стала причиной того, что действия и личность Яковлева вызвали глубокую подозрительность Уральского Совета и командиров уральских отрядов, которые заподозрили Яковлева в предательстве революции. Этому способствовал также и мандат, выданный Яковлеву, где «в целях конспирации» не сообщалось ничего «ни о царе, ни о Тобольске». Конспирация была настолько полной, что Яковлев, набирая людей в свой отряд, «не только красноармейцам, но даже своим помощникам не говорил ни о месте, ни о цели поездки». А ведь это были в основном его бывшие товарищи по террористическим группам 1905 года, то есть люди хорошо Яковлеву известные и проверенные.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что Свердлов предупреждает Яковлева о том, что о сути яковлевской миссии знают лишь Свердлов и он.

Таким образом, учитывая все вышеизложенное, можно сделать следующие выводы:

1)Вывоз Царской Семьи из Тобольска был инициирован определенными германскими кругами. В этом смысле следователь Соколов был прав, когда писал, что это немецкое намерение было вызвано не заботой о благополучии Царской Семьи, «а обслуживанием немецких интересов».

2) Свердлов и большевистское руководство в целом, не будучи в состоянии напрямую отказать немцам, было вынуждено согласиться на перевоз Царской Семьи в Москву или иное подконтрольное немцам место. Но Свердлов при этом имел свои собственные намерения в отношении Царской Семьи и, воспользовавшись германским указанием, решил перевезти Царскую Семью в подконтрольный именно ему город.

3) Яковлев выполнял особое задание Свердлова, состоящее в том, что он должен был, создав видимость отправки Царской Семьи в Москву, на самом деле перевезти ее в Екатеринбург и сдать местным властям. Таким образом, нельзя не признать, что следователь Соколов ошибался, когда считал, что «Яковлев пытался увезти Царскую Семью далее Екатеринбурга, выполняя возложенное на него поручение».

Яковлев прибыл в Тобольск 22 апреля 1918 года. Он изо всех сил старался быть не просто любезным и предупредительным, а почтительно преклоняющимся перед Государем. Яковлев продолжал играть свою роль — роль делегата какой-то могущественной силы, стремящейся освободить Царя. Сын доктора Е.С. Боткина Г. Е. Боткин писал в своих воспоминаниях: «Я поражен состоявшимся разговором Яковлева с Императором, — рассказывал мой отец. — Этот человек, Яковлев, одет в форму простого матроса, но это скорее всего маскарад. Он выглядит, как человек культурный. Что еще более потрясающе, что он разговаривал с Императором, стоя во время всего разговора по стойке „смирно“ и несколько раз повторил: „Ваше Величество“. Можешь ли ты себе представить, чтобы Панкратов говорил Императору „Ваше Величество“? Я не знаю, но быть может Яковлев закамуфлированный германский агент».36

Последние слова доктора Боткина говорят о том, что Яковлев прекрасно справился со своей ролью. В «Доме Свободы» его восприняли не как большевика, а как представителя иностранной силы, или, по меньшей мере, интеллигентного человека. Этим Яковлев чрезвычайно озадачил недалекого Авдеева. «Николай подошел к Яковлеву, — вспоминал тот, — протянул ему руку, и, к нашему удивлению, тот подал ему в свою очередь руку, и они обменялись приветствиями».37

Прибыв в Тобольск, Яковлев первым делом скоординировал действия всех отрядов, четко обозначив свое единоначалие, и установил контакт с Царской Семьей.

12/25 апреля Яковлев во второй половине дня явился в «Дом Свободы» и первым делом отправился к Кобылинскому для того, чтобы сообщить ему о предстоящем вывозе Императора из Тобольска. Состоявшийся между ними разговор известен нам со слов доктора Боткина, в пересказе его сына. Этот разговор чрезвычайно важен и полностью свидетельствует в пользу нашей версии. «25 апреля, после обеда, — пишет Г. Е. Боткин, — мой отец пришел заметно взволнованный:

— Яковлев нам, наконец, объявил, что он приехал отвезти нас в Москву. Он имел длинный разговор с Кобылинским, который ему объявил, что пока он жив, он не даст никуда отвести Царскую Семью, если он не будет уверен, что ей не сделают ничего плохого. Но Яковлев ему показал все свои документы, мандаты и секретные инструкции. Совершенно ясно, что Советы обещали германцам освободить Царскую Семью, но немцы проявили тактичность и просили ее не жить у них в стране. Нас, таким образом, отправят в Англию. Одновременно, чтобы успокоить народные массы, мы должны проследовать через Москву, где будет иметь место короткий суд над Императором. Он будет признан виновным во всем, в чем захотят революционеры, и его приговорят к высылке в Англию".

Таким образом, если верить Г. Боткину, у Яковлева, оказывается, с собой был не только мандат, а еще и какие-то секретные инструкции. Нет сомнения, что в этих инструкциях, если они существовали, было написано о вывозе Царской Семьи из Тобольска в Москву и за границу по настоянию немцев.

В том, что Государя собираются везти в Москву, были уверены практически все жители губернаторского дома.

У нас есть и прямое свидетельство того, что Яковлев прямо сказал Государю и Государыне, что их увезут в Москву. Председатель солдатского комитета П.М. Матвеев вспоминал: «Александра Федоровна высказала сомнение, повезут ли Романова в Москву и спросила т. Яковлева, окончательно ли решен вопрос, что их нужно перевезти в Центр. Последнее т. Яковлев подтвердил».38

Однако и Государь и Соколов ошибались: не немецкую волю выполнял Яковлев, но волю Якова Свердлова, который, используя в своих целях немцев, с их узко-национальными хищническими и политически близорукими целями, подготавливал истребление Царской Семьи. Заранее зная, что Царская Семья будет отправлена в Екатеринбург, Яковлев лгал ей и ее окружению про Москву и скорое освобождение.

30-го апреля 1918 года, в самом начале Страстной Недели и одновременно в канун вальпургиевой ночи, Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, Великая Княжна Мария Николаевна и сопровождавшие их лица, кроме князя В.А. Долгорукова, немедленно отправленного большевиками в тюрьму, переступили порог дома инженера Н.Н. Ипатьева в Екатеринбурге.

22 мая 1918 года в дом Ипатьева из Тобольска были доставлены остальные члены Царской Семьи и их приближенные. В Ипатьевский дом были заключены следующие лица: Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, Наследник Алексей Николаевич, Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, доктор Е.С. Боткин, лакей А.Е. Трупп, комнатная девушка А.С. Демидова, повар И.М. Харитонов, поваренок Иван Седнев. Остальные члены свиты Царской Семьи: матрос Нагорный, князь Долгоруков, граф Татищев, графиня Гендрикова были немедленно убиты большевиками. В живых остался только Пьер Жильяр и чудом избежавший расстрела камердинер Волков.

Здесь, в Екатеринбурге начался последний этап крестного пути Царской Семьи. Но одновременно, здесь же продолжилось столкновение интересов иностранных держав, различных направлений внутри большевистской верхушки и закулисных сил Запада.

Вопрос о причастности к убийству Царской Семьи Владимира Ильича Ульянова (Ленина) стал рассматриваться в отечественной историографии лишь недавно. В советское время, когда Ленин был превращен в сказочный лубок и лже-икону, говорить всерьез об изучении жизни Ленина вообще, а тем более о его участии в гибели Царской Семьи не приходилось. Весь советский период в весьма малочисленной литературе посвященной убийству Царской Семьи, безраздельно господствовала легенда Свердлова образца 1918 года о «своевольных уральцах». В таких условиях вопрос о причастности Ленина к убийству Царской Семьи отпадал сам собой.

После распада СССР картина, хотя не сразу и постепенно, но изменилась с точностью наоборот. Уже считается само собой разумеющимся утверждать, что «Ленин и большевики приказали убить Царскую Семью».

Между тем, изучение совокупности источников и деятельности Ленина приводит нас к очень сложной и запутанной ситуации, в которой роль Ленина не представляется такой решающей и определяющей. Причем это касается не только убийства Царской Семьи, но и вообще первых годов Советской власти. У Ленина были свои разногласия и с другой «заграничной» частью большевиков, особенно с Троцким. Особенно это проявилось во время Брестского мира, когда Ленину с большим трудом удалось отстоять необходимость заключения «похабного» мира с Германией. В данном случае, в Ленине сказался больше расчетливый политик, чем революционный стратег. Революционная война с немцами не давала ему никаких преимуществ, так как, во-первых, он сильно зависел от кайзеровского правительства, а во-вторых, сам уже не очень верил в возможность мировой революции в настоящих условиях. Для Ленина гораздо большей реальностью, чем германская революция, были германские штыки. При этом Ленин понимал, что в случае неудачи Троцкий вернется туда, откуда он приехал, то есть в США, а вот Ленину деваться было некуда: его ожидала политическая и, вполне вероятно, физическая смерть.

Ленин делает все, чтобы расположить к себе германское правительство. И немцы выделяют его из общего числа большевистских руководителей. 16 мая 1918 года у Ленина состоялась встреча с германским послом Мирбахом, отчет о которой тот направил в Берлин. Но Ленин пытался заручиться поддержкой не только Германии, еще 5 марта 1918 года он встречался с резидентом американской разведки Р. Робинсом и вел с ним переговоры о поддержке советского правительства со стороны США и Антанты.40

Спросим себя: мог ли Ленин в таких условиях быть полностью независимой фигурой, наделенной всей полнотой власти? Ответ очевиден: нет, не мог. Уже потом, после падения кайзеровского режима, в ходе победы в Гражданской войне, когда авторитет его в обществе и народе стал весомым, Ленин сумел сосредоточить в своих руках большую власть, но до конца своих дней Ленин не был полновластным властителем государства, никогда не был единодержавным правителем. Что же касается лета 1918 года, когда решалась судьба Царской Семьи, Ленин был одним из самых известных и уважаемых в партийном руководстве лидеров, но, тем не менее, равным среди равных. При этом в большевистской власти были люди, обладавшие гораздо большей властью, чем Ленин.

Таким человеком был Яков Свердлов.

Вспомним, что именно Свердлову Мирбах поручил вывезти Царя из Тобольска в Москву.

Именно Свердлов проводит спешное расследование по «делу» Ф. Каплан, и именно по его приказу Каплан быстро расстреливают и на территории Кремля сжигают в бочке. Кстати, этот метод заметания следов по-свердловски, то есть сожжение трупов, невольно приводит нас к Екатеринбургскому злодеянию. О том же свидетельствует и имя человека, руководившего «расследованием» дела Каплан — Янкель Юровский.

Что касается участи Царской Семьи, то Свердлов и Ленин весной 1918 года явно преследовали разные цели. И дело здесь, конечно, заключалось не в «гуманизме» Ленина, — и Ленин и Свердлов были хладнокровными преступниками, для которых жизнь человеческая ничего не значила, — а в том, что за каждым из них стояли разные силы. Ленин вплоть до ноября 1918 года старался полностью поддерживать линию немцев.

Когда Свердлов выстраивал свою сложную игру с доставкой Царя в Екатеринбург, Ленин два часа о чем-то разговаривал с Екатеринбургом, сначала один, а потом — со Свердловым. По этому поводу имеется телеграфная лента, где зафиксированы переговоры членов Екатеринбургского областного совета с Совнаркомом о пути следования поезда с Императором Николаем II. Любопытно, что уральцы, обращаясь в СНК, жалуются на позицию Свердлова.50 Это очень важное сведение: значит, определенные силы в Екатеринбурге были недовольны Свердловым и жаловались на него Ленину!

Исходя из этого, вполне можно предположить, что для Ленина была неожиданностью складывающаяся ситуация вокруг перевоза Царя, и он пытался выяснить подробности у уральцев сам, а потом привлек к разговору Свердлова.

Во всяком случае, Ленин воспринял задержание Царя в Екатеринбурге как данность, перед которой его поставил Свердлов. Существует протокол заседания Совета Народных Комиссаров, под председательством Ленина, от 2 мая 1918 года. В нем говорится: «В настоящее время Николай Романов с женой и одной из дочерей находятся в Екатеринбурге, Пермской губернии, надзор за ним поручен областному совдепу Урала».

Еще больше нерешительность Ленина в отношении Царской Семьи и даже какой-то страх, связанный с ее дальнейшей судьбой, проявились летом 1918 года, когда Свердлов вплотную преступил к подготовке екатеринбургского злодеяния.

29 апреля 1918 года в Москву прибыл граф Мирбах и, что примечательно, его приезд совпал одновременно с доставлением Государя в Екатеринбург и началом весьма странной кампании в подсоветской и зарубежной прессе. Так, 30 апреля 1918 года французская газета «Le Matin» пишет со ссылкой на некие советские источники: «На улицах Петрограда идут ожесточенные бои между монархистами и красной гвардией. Этим утром в Петрограде Наследник Престола Алексей Николаевич провозглашен Царем, а великий князь Михаил Александрович — регентом. Генерал Алексеев, так же как и лидер кадетов Милюков находятся в Петрограде».51

А русская газета «Новое Слово» 19 мая 1918 года так живописала перевоз Царской Семьи из Тобольска в Екатеринбург: «Инициатива перевоза семьи Романовых из Тобольска принадлежит Омскому Совету, который неоднократно указывал центральной власти, что с открытием навигации Романовым легко может быть устроен побег в Англию по реке Оби и потом на английском катере по Северному морскому пути.

Опасаясь возможного побега Романовых в пути, советская власть приняла все меры. По всем направлениям уральской ж/д узла были расставлены эшелоны с красногвардейцами. По направлению к Тоболу по пермской дороге двигались 4 эшелона, каждый численностью в 200 человек вооруженных до зубов".52

Кому понадобилось распространять эту заведомую ложь? Не была ли эта ложь указана большевикам немцами для подготовки общественного мнения к возможному восстановлению монархии? А с другой стороны, не стремились ли в свою очередь сами большевики заверить немцев, что Царская Семья находится в полной безопасности под надежной охраной?

Прибыв в Москву, Мирбах занял, видимо, довольно твердую позицию по отношению к перевозу Царской Семьи в Москву и во всяком случае к обеспечению ее безопасности. По словам Нейдгарта, Мирбах его заверил, что он не только потребовал от большевиков не предпринимать в отношении нее никаких насильственных действий, но и «сопроводил требование угрозой».53

Но немцы уже начинали терять свое бесконтрольное влияние на большевиков. Нейдгарт даже спросил Мирбаха, «что он собой представляет в Москве: диктатора, посла, или просто пленника большевиков?"54

Тем не менее, имеются сведения, что немцы начали переговоры с большевистским правительством об освобождении Царской Семьи. Входивший в состав германского посольства в России доктор Рицлер показывал следователю Соколову в 1921 году в Берлине «ряд документов на немецком языке, из содержаний которых видно: 1) что между Кюльманом и Рицлером, с одной стороны, Чичериным и Иоффе и иногда Радеком, с другой, велись переговоры, причем германское правительство настаивало на ограждении жизни Царской Семьи; 2) что эти переговоры велись в июне и июле месяцах 1918 года».55

Одновременно с этими переговорами, по всей вероятности, большевики начинают следующий этап дезинформации немцев. По характеру эта дезинформация очень напоминает стиль Свердлова. Теперь ее главная цель была уверить немцев в том, что Государь будет вывезен из Екатеринбурга на территорию, подконтрольную немцам. Большевики распускают в прессе слухи, что Царь вот-вот должен появиться в Москве, где над ним будет совершен «суд», а вероятнее всего, никакого суда вообще не будет, а Царскую Семью вышлют заграницу. То есть именно то, что говорил Яковлев в Тобольске. Вот лишь два сообщения на эту тему из газеты «Новое Слово». 29 мая 1918 года газета пишет: «Дело бывшего царя. В заседании коллегии обвинителей обсуждался вопрос о порядке возбуждения судебного следствия против царя Николая Романова. После разработки этого вопроса коллегия обвинителей представит свой доклад на заключение ЦИК, от которого зависит окончательное разрешения вопроса о предании суду Романова».56

19 июня 1918 года, то есть меньше чем за месяц до убийства Царской Семьи, «Новое Слово» сообщает: «Обвинения против Николая Романова. В свое время сообщалось в печати, что в компетентных кругах был поднят вопрос о предании суду Николая Романова. В настоящее время определенно передают, что вопрос о предании суду Николая Романова отпал. /…/В настоящее время в компетентных кругах определенно передают, что по соображениям политического характера Николай Романов вряд ли престанет перед судом революционного трибунала. Ни в одном из учреждений не ведется следствия о действиях Николая Романова и, вероятнее всего, предстоящий Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов вынесет постановление подвергнуть остракизму семью Романовых и выслать их из пределов Российской Федеративной республики заграницу».

Эти слухи должны были успокоить немцев. Но одновременно им же было сообщено, что в целях спасения Императора неоднократно будет пускаться слух об его убийстве, но этому слуху верить не надо. Слухи о готовящемся убийстве Государя появляются один за другим. То же «Новое Слово» буквально на следующий день после сообщения о предстоящей высылке Царской Семьи за границу, 20 июня сообщает: «Слухи о Николае Романове. Как передают слухи об убийстве Николая Романова возникли следующим образом: из Екатеринбурга в советских кругах была получена телеграмма, сообщавшая об убийстве Николая Романова. Телеграмма эта была ни кем не подписана и вызвала естественно сомнение. Однако слухи о телеграмме распространялись по городу и стали сообщать об убийстве уже как о факте. Вчера из Екатеринбурга было получено несколько телеграмм, свидетельствующих, что в городе не произошло ничего удивительного».

На следующий день, 21 июня, слухи об убийстве Государя приобретают в «Новом Слове» все более подробный характер: «Слухи о Николае Романове. Несмотря на то, что слухи об убийстве Николая Романова не получили до сих пор официального подтверждения, они продолжают циркулировать в Москве. Вчера, со слов лица, прибывшего из Екатеринбурга, передавалась следующая версия о случившимся: Когда Екатеринбургу стало угрожать движение чехословаков, по распоряжению местного совдепа, отряд красногвардейцев отправился в бывший губернаторский дом, где жили Романовы, и предложил царской семье одеться и собраться в путь. Был подан специальный поезд в составе трех вагонов. Красноармейцы усадили Романовых в вагон, а сами разместились на площадках. По дороге будто бы Николай Романов вступил в пререкание с красноармейцами и протестовал, что его увозят в неизвестном направлении, то в результате этой перебранки, красноармейцы, якобы, закололи Николая Романова. Тот же источник передает, что великие княжны и бывшая императрица остались живы и увезены в безопасное место. Что же касается бывшего наследника, то он тоже увезен, отдельно от остальных членов семьи. Все эти сведения однако, не находят подтверждения в советских кругах».

Любопытно, что в этом сообщении «Нового Слова» почти дословно была приведена та самая ложь, которую после 17 июля 1918 года большевики будут распространять про убийство Царской Семьи.

Одновременно с ложными слухами об убийстве распространяются сведения о том, что Царская Семья перевезена из Екатеринбурга в другое место. 3 июля 1918 года, то есть за две недели до убийства, французская «Maten» со ссылкой на русские источники сообщает: «Семья Романовых переведена в Котельнич, маленький город Вятской губернии. Тем временем невозможно проверить находится ли там же сам Царь. Имеются сообщения, что кайзер восстановить Царя на его престоле».

4 июля 1918 года «Новое Слово» публикует следующую маленькую заметку: «В церковных кругах Петрограда передают, что бывшая императрица Александра Федоровна желает принять монашество».

Эти ложные слухи должны были подготовить общественное мнение, а так же и немцев, к возможному «исчезновению» Царской Семьи, с такой целью, чтобы это «исчезновение» воспринималось либо как очередная «утка», либо как продолжение осуществления германского плана вывоза Царской Семьи из пределов России.

Для большей убедительности неоднократно публиковались советские «опровержения» подобных «слухов». 26 июня 1918 года «Известия ВЦИК» публикуют опровержение, которое распространяется всеми ведущими газетами.

Скорее всего, Свердлову удалось ввести немцев в заблуждение и в этом вопросе. Вот что сообщал по этому поводу князь А. Н. Долгоруков: «Летом 1918 года в Киеве проживал член Государственного Совета киевский губернский предводитель Безак позвонил мне по телефону и сказал, что сейчас ему звонил граф Альвенслебен и сообщил ему, что сейчас он будет у Безака и передаст ему какое-то важное известие. Я отправился к Безаку, куда вскоре приехал Альвенслебен. Альвенслебен сообщил нам, что император Вильгельм желает, во что бы то ни стало спасти Государя Императора Николая II и принимает к этому меры; что в целях спасения Государя он куда-то перевозится, но что в настоящий момент немцы потеряли его след. Альвенслебен предложил нам с Безаком прийти на помощь этому делу спасения Государя в следующей форме…»; далее Альвенслебен предложил создать и послать на поиски Государя три группы офицеров в Котельнич, Москву и Екатеринбург. Офицеры должны были быть снабжены немецкими паспортами, которые Альвенслебен обязался предоставить, и деньгами, которые должны были собрать монархисты в Киеве. «Альвенслебен, — продолжает Долгоруков, — в разговоре с нами уверял нас, что нам следует вполне положиться на них, немцев, определенно давая нам понять, что император Вильгельм желает спасти Государя и что меры, которые он предлагает, необходимы именно в целях его спасти.

Во время этого разговора Альвенслебен предупредил нас, что между 16 и 20 июля (по новому стилю) распространится слух или известие об убийстве Государя; что слух этот или известие не должен будет нас беспокоить: как и слух имевший место в июне, он будет ложный, но что он необходим в каких-то целях именно Его спасения. В то же время, он просил нас держать разговор с ним в секрете, делая наружно вид, что мы верим известию о смерти Государя".

Этот разговор весьма примечателен. Он проходил 5−6 июля, то есть накануне или даже в самый день убийства в Москве германского посла графа Мирбаха. Убийство было крайне опасным для правительства Ленина, так как немцы немедленно потребовали ввести в Москву свой батальон для охраны посольства, что на деле могло означать свержение советской власти. Официально Мирбаха убил левый эсер Я. Блюмкин. Однако за этот крайне опасный для большевиков поступок он не только не был никак наказан, но впоследствии принят в большевистскую партию и направлялся на особо секретные партийные задания. Скорее всего, убийство Мирбаха было непосредственно связано с подготовкой убийства Царской Семьи. Скорее всего, требование Мирбаха о переводе Государя в Москву стало категоричным, и большевикам нужно было немедленно что-то делать. Скорее всего, ими для немцев была состряпана ложь о перевозе Царя опять в Москву, с вариантом новых «самостоятельных» местных властей. Одновременно они, видимо, заранее ввели немцев в заблуждение, открыв им дату убийства Царя, но под таким видом, чтобы они не поверили в это убийство и не предприняли никаких враждебных большевикам демаршей. Все это совершенно укладывается в общую схему большевистской тактики.

Но вот что примечательно, так это позиция в этом вопросе Ленина. Троцкий писал, что летом 1918 года он предлагал организовать над Государем «открытый судебный процесс, который должен был развернуть картину всего царствования (крестьянская политика, рабочая, национальная, культурная, две войны и проч.), по радио ход процесса должен был передаваться по всей стране; в волостях отчеты о процессе должны были читаться и комментироваться каждый день. Ленин откликнулся в том смысле, что это было бы очень хорошо, если бы было осуществимо, но времени может не хватить».

Уже намного позднее, 10 апреля 1935 года, находясь в эмиграции, Троцкий развил эту мысль и выставил Ленина главным виновником убийства Царской Семьи: «Сегодня во время прогулки в горы с Наташей (день почти летний) я продумывал разговор с Лениным по поводу суда над царем. Возможно, что у Ленина, помимо соображений о времени („не успеем“ довести большой процесс до конца, решающие события на фронте могут наступить раньше), было и другое соображение, касавшееся царской семьи. В судебном порядке расправа над семьей была бы, конечно невозможна. Царская семья была жертвой того принципа, который составляет ось монархии: династической наследственности».

Таким образом, Троцкий тонко подводит читателя к мысли, что Ленин был противником суда над Царем, так как он уже знал о предстоящем убийстве его и его близких. Однако эта мысль Троцкого опровергается другими историческими свидетельствами.

Один из соучастников екатеринбургского злодеяния М.А. Медведев (Кудрин) вспоминал в декабре 1963 года, что он 16 июля 1918 года присутствовал на заседании Областного Совета Урала. На этом заседании присутствовал Голощекин, который рассказал о своей поездке в Москву к Свердлову, когда решалась участь Царской Семьи. «Санкции на расстрел семьи Романовых Голощекину получить не удалось. Свердлов советовался с В.И. Лениным, который высказался за привоз царской семьи в Москву и открытый суд над Николаем II и его женой Александрой Федоровной, предательство которой дорого обошлось России.

— Именно всероссийский суд! — доказывал Ленин Свердлову:

Я.М. Свердлов пытался приводить доводы Голощекина об опасностях провоза поездом царской семьи через Россию, где-то и дело вспыхивали контрреволюционные восстания в городах, о тяжелом положении на фронтах под Екатеринбургом, но Ленин стоял на своем:

— Ну и что ж, что фронт отходит? Москва теперь — глубокий тыл, вот и эвакуируйте их в тыл! А мы уж тут устроим им суд на весь мир.

На прощанье Свердлов сказал Голощекину:

— Так и скажи, Филипп, товарищам — ВЦИК официальной санкции на расстрел не дает".

Что следует из этого рассказа, если отбросить весь словесный блуд Медведева? А следует только одно: Ленин всеми силами пытается не допустить расправы над Царем и доставить его «на суд» в Москву, а Свердлов добивается именно противоположного решения. Что же случилось с Лениным, который в начале 1918 года был убежденным противником суда? Ведь военная ситуация не стала стабильней, наоборот, она ухудшилась: чехословаки и белые успешно наступали в Сибири и на Урале, поднимался юг России, на севере шла английская интервенция. Понятно, что никакой «суд» над Царем был невозможен, но, тем не менее, Ленин его упорно добивается. Вывод из этого можно сделать только один: Ленин боялся убийства Царской Семьи, так как имел перед кем-то какие-то обязательства в отношении нее и этими «кем-то» могли быть только немцы.

Между тем участившиеся слухи об убийстве Царя беспокоили Ленина. В июне 1918 года, то есть за месяц до убийства Царской Семьи, он шлет 4 (!) телеграммы с требованием сообщить ему о верности слухов об убийстве Царя. Ни на одну из этих телеграмм Ленин не получает ответа. Наконец, Ленин посылает в Ипатьевский дом командующего Берзина, чтобы он лично сообщил ему правдивые данные. При этом, как верно замечает Дитерихс, Свердлов не проявляет никакой заинтересованности в этом вопросе!

Не является ли все это доказательством того, что между Свердловым и Лениным шла тайная борьба, и что Ленин находился в определенной информационной блокаде?

Не менее поразительным и загадочным является планомерное истребление на Урале родственников Ленина, проводимое местным ЧК. В январе 1918 года в Верхотурье был арестован двоюродный брат Ленина кадет В. А. Ардашев. Он был доставлен в Екатеринбург, где был допрошен лично Я. Юровским. После долгого допроса Виктор Ардашев был отправлен в поселок Верх-Исетский завод, но по дороге туда был расстрелян, якобы при попытке к бегству.66 По факту убийства Ардашева Голощекиным была назначена проверка, которая, как и следовало ожидать, закончилась ничем. При этом из следственного дела пропал протокол конвоира, застрелившего Ардашева. Ленин ничего не знал ни об аресте В.А. Ардашева, ни о его расстреле. И. Ф. Плотников пишет, что накануне трагической смерти своего двоюродного брата к Ленину в Петроград приехал его родной брат А.А. Ардашев. Прощаясь с ним, Ленин просил передать Виктору Ардашеву привет, не предполагая, что того нет уже в живых.

В июне 1918 года в Екатеринбурге был арестован двоюродный племянник Ленина Г. А. Ардашев, командир красногвардейского эскадрона. Ему была вменена в вину измена революции, и он был немедленно расстрелян.

Спустя три недели, в самом преддверии убийства Царской Семьи, по приказу опять-таки Юровского был арестован отец расстрелянного Г. А. Ардашева, другой двоюродный брат Ленина А.А. Ардашев со всей семьей, включая малолетних детей. Их участь была решена Юровским в том же смысле, что и судьба предыдущих Ардашевых, но кто-то из Екатеринбурга сообщил Ленину об этом аресте. Ленин немедленно посылает в Екатеринбург телеграмму: «Прошу расследовать и сообщить мне причины обыска и ареста Ардашевых, особенно детей в Перми. Предсовнаркома, Ленин».

Лишь чудом Ленину удалось вырвать семью Ардашевых из лап Юровского. Мы видим, что убийства родственников Ленина проводились теми же людьми, что убили Царскую Семью. Это были люди Свердлова. Они действовали явно вопреки Ленину и втайне от Ленина. Заметим, что Ленин лишь чудом узнал о готовящемся убийстве целой семьи его двоюродного брата! Если люди, уничтожавшие родственников Ленина, делали это втайне от главы советского правительства Ульянова (Ленина), то они могли точно так же скрывать от него подготовку убийства Царской Семьи.

Во всяком случае, если принять за предположение вышеназванное, по-другому воспринимается телеграфный ответ Ленина редакции датской газеты «National Tidente». Редакция этой газеты 16 июля 1917 года, то есть за несколько часов до убийства Царской Семьи, послала на имя Ленина следующий запрос: «Ходят слухи, что бывший царь убит. Пожалуйста, сообщите факты. National Tidente».

В тот же день в 16 часов по московскому времени в Данию была подготовлена к отправке следующая телеграмма Ленина на английском языке, которая, правда, не имеет на своем бланке его подписи: «National Tidente. Копенгаген. Слухи не верны, бывший царь жив. Все слухи только ложь капиталистической прессы. Ленин 16/7−16 ч.»

Примечательно, что эта телеграмма так и не была отправлена, она вернулась с телеграфа с подозрительной пометой: «Вернули с телеграфа. Не имеют связи».

Часто эту телеграмму приводят как доказательство коварства Ленина, который, заранее зная о предстоящем убийстве Царской Семьи, со спокойной совестью лгал миру. Но почему-то никто не пытается предположить иную версию этой телеграммы. Ведь за датской редакцией «National Tidente» стоял датский король Христиан, а за его спиной сам император Вильгельм, и Ленин отлично знал, кто его респонденты. Представить себе, чтобы Ленин так нагло лгал все еще очень опасному для него германскому императору, невозможно. И не был ли вызван ответ Ленина, изложенный в телеграмме, его уверенностью в том, что Император Николай II жив, а приостановка посылки телеграммы не была ли вызвана дошедшей до Ленина информацией о событиях в Екатеринбурге?

Документы, хранящиеся в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории, показывают, что Ленин в течение ряда месяцев вел переговоры с Уралоблсоветом о судьбе Царской Семьи, начиная с момента проживания их в Тобольске, перевода в Екатеринбург и заточения их в доме Ипатьева.70 В биографической хронике Ленина опубликованы его запросы об условиях жизни бывшего царя, переговоры с Екатеринбургом. Особенно примечательна телеграмма от 28 июня 1918 года, отправленная Ленину А.Г. Белобородовым. В биографической хронике Ленина говорится по этому поводу: «28 июня. Ленин читает (позднее 20 час. 13 мин.) телеграмму из Екатеринбурга председателя Уральского областного Совета А.Г. Белобородова с просьбой о разговоре по прямому проводу в виду чрезвычайной важности дел».

7 июля, то есть за 10 дней до убийства Царской Семьи, Ленин посылает в Екатеринбург телеграмму с весьма странной просьбой: «…предоставить возможность председателю Уральского областного Совета А. Г. Белобородову связаться с Кремлем по прямому проводу».

Возникает резонный вопрос: что хотел сообщить Белобородов Ленину, и кто не допускал его к прямому проводу?

В связи с этим мы беремся с осторожностью предполагать, что Свердлов, приготавливая убийство, дезинформировал не только немцев, но и Ленина.

Наконец, у нас есть еще одно очень ценное свидетельство о позиции Ленина в деле Царской Семьи. 10 июня 1921 года в Берлине следователь Соколов провел беседу с Вальтером Бартельсом, который был в июле 1918 года консулом в Москве. Вот что записал об этой встрече Соколов: «Он, Бартельс, со времени возникновения большевистской власти в России, находился сначала в Петрограде, а потом в Москве в качестве германского консула. Ему положительно известно, что за несколько времени до убийства Мирбаха между королем Испании и императором Вильгельмом происходили через специальных курьеров совершенно секретные переговоры, имевшие в виду спасение русского Царя и Его Семьи. В результате этих переговоров через графа Мирбаха последовало требование к Ленину об освобождении Государя Императора и Его Семьи. Ему, Бартельсу, положительно известно, что Лениным было собрано специальное заседание „комиссаров“, в котором большинство комиссаров примкнуло к точке зрения Ленина о возможности освобождения Государя Императора и Его Семьи. Такому решению большинства воспротивилась другая партия во главе со Свердловым. Г. Бартельсу, известно, что после того, как состоялось решение комиссаров, враждебная этому решению партия тайно отправила своих людей в Екатеринбург, и там произошло убийство Царя и Его Семьи».

Показания Бартельса весьма ценны, так как он в московском консульстве отвечал за разведработу и связь с агентурой. Подводя итог всему вышеизложенному, мы можем сделать достаточно определенный вывод, что между Лениным и частью большевистского руководства существовали серьезные разногласия по поводу судьбы Царской Семьи. Судя по всему, Ленин пытался выполнить, во всяком случае до какого-то момента, возложенное на него германскими правящими кругами поручение вывезти Царскую Семью из Екатеринбурга.

Не Ленин играл в организации убийства Царской Семьи решающую и главенствующую роль, не он был «главным вершителем судьбы Романовых».

Свердлов был связан с темными тайными организациями на Западе. Характер этих организаций до сих пор точно не ясен, но само их существование не вызывает сомнений. Корни этих организаций тянутся в Англию и США. Убийство Царской Семьи было нужно руководству этих организаций. И Свердлов выполнял их волю.

Главным людьми Свердлова были безусловно Голощекин и Юровский. Биография последнего не менее загадочна, чем биография Свердлова.

Янкель Хаимович (или как он называл себя по-русски Яков Михайлович) Юровский, согласно лично им заполненным анкетным данным, родился в 1878 году в г. Томске. Все, что связано с жизнью этого человека полно неясности. С одной стороны Ленин назвал его «надежнейшим коммунистом», а с другой — в советское время очень не любили говорить и писать о Юровском. Кроме бездарной повести Я. Л. Резника «Чекист», о Янкеле Юровском нет ни одной книги, ни одной его биографии. Имя Юровского не упоминается ни в одной советской энциклопедии, даже в энциклопедии «Гражданской войны и интервенции в СССР», хотя его дочь — Римма Юровская, глава уральского комсомола, часто встречается в советской справочной литературе. Надо сказать, что как ранее, так и сейчас, определенные силы с одной стороны пытаются представить Юровского этаким серым безграмотным исполнителем решений Уральского Совета, а с другой — наоборот, приписывают Юровскому решающую роль в Екатеринбургском злодеянии. Как в первом, так и во втором случае эти попытки призваны скрыть истинных организаторов убийства Царской Семьи.

Семья родитилей Юровского Хаима и Энты состояла из 7 сыновей и 1 дочери. «Двое сыновей и дочь, — пишет генерал Дитерихс, — жили в Америке».

Эта фраза представляется нам весьма важной, так как снова в биографии очередного цареубийцы прослеживается связь с Америкой, то есть с США. Мы помним, что именно США, а точнее американские еврейские круги, были главным мозговым и финансовым штабом, как русской революции, так и войны лично с Императором Николаем II.

В связи с этим, весьма примечательно то обстоятельство, что в 1904 году Юровский женится на Моне Янкелевой, а не позднее 1905 года уезжает за границу. Соколов пишет, что Юровский «во время первой смуты почему-то уехал в Германию и год жил в Берлине».

Однако Дитерихс пишет, что Юровский уехал не в Германию, а в Америку: «Янкель Юровский, младший из сыновей, тоже долгое время жил в Америке и перед возвращением в Россию принял лютеранство».

Здесь начинается новый запутанный этап в жизни Юровского. В своей анкете 1933 года Юровский указывает на 1905 год, как на время вступления в большевистскую партию и не о какой поездке зарубеж не упоминает. «В августе 1905 года, работал в городе Нолинске, — пишет Юровский в своей автобиографии, — оформил свою принадлежность к РСДРП (организация была вольная). В качестве рядового члена партии выполнял технические работы: хранение, распространение нелегальной литературы, изготовление паспортов, печати для паспортов и организаций, приискание квартир. Имел явочную квартиру у себя».

Странная форма партийной организации, куда вступил Юровский — вольная. Она означала, что никакой документации, фиксации членов этой организации не велось. Поэтому с тем же успехом Юровский мог называть себя членом партии эсеров или бундовцев. Кроме этого упоминания Юровского о своем партийной принадлежности к РСДРП, есть еще сведения из личного дела Юровского общества старых большевиков: «5/VI 1912 года Юровский Яков Михайлович был арестован, обыскан и заключён под стражу в Томское исправительное арестантское отделение по обвинение в принадлежности к Томской группе РСДРП».

Больше никаких сведений, документов, воспоминаний о партийной деятельности Юровского в рядах российских социал-демократов не существует.

Юровский утверждал, что он принимал участие в революции 1905 года как большевистский агитатор. Об этом опять-таки нет никаких сведений. Но известно, что в 1905—1907 годах на Урале действовал некий эсеровский боевик по фамилии Юровский. Его личность установить до сих пор не удалось, но то, что этот Юровский играл заметную роль в революционном бандитизме — бесспорно. Ижевская организация, которую возглавлял Юровский, насчитывала 250 — 300 человек.

В 1904 году в г. Батуме у Юровского родился сын Александр. Новая загадка: что делал Юровский, или его жена, в Батуме? Сам Юровский нигде ни словом не писал о пребывании в Батуме. Хотя в одной из анкет он пишет, что в период с 1903 по 1906 год он жил в разных городах. Но в своей автобиографии 1933 года Юровский называет города, где он жил: Тобольск, Томск, Екатеринодар, Нолинск.

Между тем, известно, что в 1912 году Юровский писал «господину товарищу министра внутренних дел» из Екатеринбурга прошение, где доказывал свою полную непричастность к революционным делам и просил его вернуть обратно на место жительство в Томск.

Копия этого прошения приводится в личном деле Юровского в обществе старых большевиков. Там есть весьма любопытные сведения. Так, Юровский пишет: «4 апреля 1912 г. в Томске, где я проживал по Татарской улице дом 3 6, кв. 2 по предписанию начальника Томского губернского жандармского управления, которое гласило о проведении обыска у меня и купеческой дочери Анны Павловны Линкевич, как у людей противогосударственно-преступных, подлежащих аресту независимо от результатов обыска. После обыска я был арестован. Кто такая подлинная Линкевич я не знаю до сих пор, но то обстоятельство, что мой арест был связан с ее именем дает мне повод думать, что она лицо политически преступное, иначе я не могу себе представить обыска и ареста меня. Я как уроженец города Томска и почти безвыездно провел свою жизнь на виду у властей, как часовой мастерской, а потом часового магазина. Никогда ни в чем не обвинялся и в первый раз был подвержен обыску и аресту». (выделено нами — ПМ.)

Обратим внимание на выделенные нами слова. Если верить анкетам Юровского, он прожил в Томске, не считая раннего детства, с перерывами 11 лет. Почти 10 лет он прожил в других городах. Поэтому говорить о том, что он «безвыездно провел свою жизнь на виду у властей» невозможно. Юровский хорошо знал, что Охранные отделения отличались прекрасной информированностью о своих фигурантах. Лгать им в такой ситуации означало бы только осложнить себе жизнь. Но Юровский — лгал. А может быть нет? Но тогда он лгал в своих анкетах?

И. Ф. Плотников в биографической справке о Юровском пишет: «Вступил в РСДРП (б) 1905 году. Участвовал в революционной работе, террористических актах и экспроприациях. Несколько лет находился в эмиграции. После одного из арестов был выслан в административную ссылку в Екатеринбург, где и познакомился с Я. М. Свердловым».

Информация И. Ф. Плотникова о «террористических актах и экспроприациях» Юровского не подтверждается ни одним из имеющихся источников. Наоборот, Юровский пишет в прошении, что в 1912 году он в первый раз подвергся аресту.

Так же невозможно, чтобы Юровский познакомился со Свердловым в Екатеринбурге во время административной высылки. Напомним, что Юровского выслали в Екатеринбург в 1912 году. В это время Свердлов находился в ссылке в Нарымском крае, и никак не мог оказаться в Екатеринбурге.

Кроме того, в своем прошении Юровский пишет следующее: «В 1911 году в силу кризиса я ликвидировал свой часовой магазин и ездил в Нарымский край, где расположено Нарымское лесничество, чтобы собрать необходимые сведения относительно нового коммерческого предприятия».

Если это было действительно так, то поездки Юровского в Нарымский край совпадают с нахождением там Свердлова. Так, что почти наверняка Юровский знал Свердлова гораздо ранее своей ссылки в Екатеринбург.

Далее, из этой информации И. Ф. Плотникова непонятно, когда же Юровский был в эмиграции? Получается, что после «первой русской революции». Но это не совпадает с другими фактами, так как известно, что Юровский вернулся в Томск в 1906 году и вплоть до 1911 года пребывал там, организовав в доме купца Д. Шадрина на перекрестке Почтамтской улицы и Подгорного переулка свою ювелирную и часовую мастерскую. А в 1911 году Юровский продает свое дело за полцены и начинает ездить в Нарымский край.

Получается, что Юровский не мог «долгие годы» жить в эмиграции, и прав Соколов, говоря, что Юровский жил заграницей только год. Ю. А. Буранов и В. М. Хрусталев пишут, что в одной анкете Юровский указывал, что в 1904 году жил в Берлине.

Но в анкете 1933 года Юровский на вопрос: «Были ли в эмиграции, где, с какого по какое время. Причины эмиграции», ответил лаконично: «Нет».

Значит, Юровский не воспринимал свой отъезд за границу как эмиграцию, и более, того, не хотел, чтобы это придавалось огласке.

Нам пока неизвестно точное время пребывания Юровского заграницей, но, то, что такое пребывание было не вызывает сомнений. Скорее всего, Юровский был, как в Америке, так и в Германии. Просто о пребывании в Соединенных Штатах Юровский полностью умалчивал, а о Германии кое-где нехотя упоминал. В пользу того, что Юровский был в США, говорит то, что в Америке у него было двое братьев и сестра. Но есть еще одно чрезвычайное важное обстоятельство, говорящее в пользу пребывания Юровского в Америке. Юровский был тесно знаком со Свердловым, который неоднократно бывал в Сибири, и в частности Томске. Их отношения окутаны полным мраком, но, то, что Свердлов, приехав в Екатеринбург после «Февральской революции» остановился не у кого-нибудь, а именно у Юровского — говорит о многом. Нельзя исключать того предположения, что Юровский был направлен в США именно Свердловым, направлен не просто так, а с какой-то миссией к Шиффу и Со, у которых он прошел необходимый инструктаж и был снабжен деньгами. Кстати, не исключено, что и в Германии Юровский был по заданию Шиффа, или для встречи с Варбургами. Прекрасно знал Юровский и другого видного большевика — Ф. Э. Дзержинского. В. Малкин пишет, что Юровский был с главой ВЧК «в неформальных отношениях». После участия в Екатеринбургском злодеянии, Юровский ни раз привлекался Свердловым и Дзержинским в качестве организатора профессиональных убийств. В частности, именно Юровскому была поручена ликвидация Ф. Каплан, тело которой должно было, по словам Свердлова, «уничтожено без следа».

В связи с этим представляются весьма любопытными следующие донесения заграничной агентуры Охранного отделения о неком Григории Юровском, активном анархисте, проживавшем в Нью-Йорке. 26 сентября 1916 года на имя Директора Департамента полиции поступает следующее сообщение: «Имею честь доложить Вашему Превосходительству, что по полученным от сотрудника „Люси“ сведениям, 15 июня сего года по новому стилю в Нью-Йорке состоялась конференция анархических организаций Нью-Йорка и окрестностей о создании интернациональной Анархической Федерации. На конференции присутствовало шесть человек. Вторым: Юровский-от русских анархических организаций Бруклина. […] Юровский Григорий, находится в Америке с 1906 года. Приехал в Америку из Москвы, где работал на каком-то заводе и принимал участие в анархических кружках в 1904—1905. Полуинтеллигент».[1]

Здесь интересно следующее. Первое: дата приезда американского Юровского, 1906, совпадает с датой эмиграции Якова Юровского. Второе: все сведения об американском Юровском получены агентом и скорее всего со слов самого Юровского. Это известно из следующей справки Охранного отделения: «Секретно. Вследствие предложения Департамента полиции от 10-го ноября 1916 года за N110477, доношу, что об анархисте Григории Юровском никаких сведений в отделении полиции до сего времени не поступало и личность Юровского мне не известна».[2]

Третье: так называемые американские анархисты на самом деле были передовым отрядом банкирского сообщества с Бруклина. Именно эти «анархисты» прибыли после Февральской революции в Россию и «влились в Красную гвардию тов. Троцкого». Это они, американские «анархисты», выполняли самые грязные и кровавые поручения Троцкого и Свердлова. В связи с этим личность Григория Юровского становится всё более интересной.

Ещё более интересным представляется следующее оперативная информация о нём добытая Охранным отделением: «Анархист Григорий Юровский известен Департаменту полиции по сообщениям заграничной агентуры. 23 апреля 1916 года Юровский с евреем Файнштейном присутствовал в Нью-Йорке на тайном совещании анархистов, посвящённом обсуждению вопроса о командировке в Россию специальной группы анархистов в целях совершения террористического акта чрезвычайной важности».[3]

«Террористический акт чрезвычайной важности» — это могло быть только покушение на Высочайшую особу, то есть американский Юровский в 1916 году готовил возможно цареубийство!

Юровский вернулся из-за границы богатым человеком, открыв свою ювелирную мастерскую. «Можно думать, — пишет Соколов, — что его заграничная поездка дала ему некоторые средства. Его брат Лейба говорил: „Он был уже богат. Его товар в магазине стоил по тому времени тысяч десять“»

Дела у Юровского шли хорошо. Вообще Юровский был преуспевающий делец, и в нем не было ничего пролетарского и революционного. Эти задатки преуспевающего дельца Юровский перенес и в свою деятельность в ВЧК. Дитерихс верно пишет о Юровском: «Если заглянуть в домашнюю жизнь Янкеля Юровского, то становится совершенно ясным, что он не имел по своему существу ничего общего с теми социалистическими и коммунистическими принципами, с которыми выступал он и остальные ему подобные главари. <> Буржуй по существу, он вел свое хозяйство, как вел его 20 лет перед этим, с определенной тенденцией к наживе капитала».

Итак, на момент доставления Царской Семьи в Екатеринбург Янкель Юровский был Председателем следственной комиссии Уральского Областного Ревтрибунала, товарищем комиссара юстиции, членом Коллегии Областной Чрезвычайной Комиссии, Заведующим Охраной города.

Во круг име ни Юров ско го дос та точ, но тайн. По утвыерждению И. Бунича яко бы су ще ст вую ет пись мо Юров ско го Ста ли ну. Бунич пишет: «Так, из письма Юровского, адресованного из кремлевской больницы лично товарищу Сталину, явствует, что ни Юровский, ни Медведев не только не убивали царя, но даже не присутствовали при казни. По словам Юровского, приговор привел в исполнение какой-то специальный уполномоченный, прибывший для этой цели из Москвы по личному приказу Ленина и Свердлова. Его сопровождала команда, среди которых по-русски никто не говорил и не понимал. Они и привели приговор в исполнение. Затем погрузили трупы на грузовик и куда-то увезли».

«Фантастика» Бунича, скорее всего, вызвана одним: обелить главного палача. Хотя информация о письме Юровского Сталину неожиданно находит глухие отголоски у Г. Рябова, который еще в 80-х годах сообщал, об этом. Правда, текста письма Рябов не приводил.

Но кро ме это го пись ма во круг име ни Юров ско го име ет ся ка кая-то тай на. Мы пом ним всю ту пу та ни цу в да тах жиз ни Юров ско го, всю ту не раз бе ри ху с его же ной, деть ми, вы ез да ми за гра ни цу и так да лее. Не ме нее за га доч ной пред став ля ет ся жизнь Юров ско го по сле зло дея ния. Мы уже пи са ли, что, прие хав в Мо ск ву и при ве зя дра го цен, но сти уби той Цар ской Се мьи, Юров ский всю ду под пи сы ва ет ся «Яков Орлов». Не по нят на при чи на, по ко то рой Юров ский вдруг взял се бе этот псев до ним. Ведь еще не дав, но он от кры то на зы вал се бя на стоя щей фа ми ли ей «Юров ский». Но еще бо лее лю бо пыт ным яв ля ет ся то обстоя тель ст во, что по сле дую щие ма те риа лы рас сле до ва ния по де лу Ф. Ка план Юров ский под пи сы вал, на ря ду со сво ей под лин ной фа ми ли ей, не из мен ным «Я. Ор лов»! В этой свя зи жур нал «Но вое Вре мя» удач, но при во дит от ры вок сти хо тво ре ния М. Свет ло ва, на пи сан ного им в 1927 го ду:

Пей, то ва рищ Ор лов,

Пред се да тель Че ка.

Пусть на хму ри лось не бо,

Тре во гу тая, —

Эти звез ды раз би ты

Уда ром шты ка,

Эта ночь бес по щад на,

Как под пись твоя

Ми ха ил Свет лов — это псев до ним Мой ши Шейнк ма на, а вот кто скры ва ет ся под псев до ни мом «то ва рища Ор ло ва, пред се да те ля ЧК»? И ка кая ночь, ка кие звез ды, раз би тые шты ком, имел в ви ду этот пе вец за плеч ных дел мас те ров?

Вы зы ва ет не до уме ние так же и то об стоя тель ст во, что Юров ский за все свои за слу ги пе ред боль ше вист ским ре жи мом не толь ко ни ко гда не был на пер вых ро лях, не толь ко не поль зо вал ся «сла вой» «убий цы ти ра на», как это го сле до ва ло бы ожи дать, но, на обо рот, до са мой сво ей смер ти ос та вал ся в те ни. По след ним ме стом ра бо ты это го че ло ве ка был Мо с ков ский ча со вой за вод. Не за дол го до сво ей смер ти Яков Юров ский в ию ле 1938 го да пи сал сво им сы новь ям Алек сан д ру и Ев ге нию, что ему ско ро ми нет 60 лет, а он «поч ти ни че го не рас ска зал о се бе».

В книге М. Хейфеца приводится весьма интересная информация о Юровском. Когда тот вернулся в 1919 году в отбитый у белых Екатеринбург многие поразились происшедшей в нем переменой. Если в бытность коменданта ДОНа Юровский был: «черноволосым, франтоватым, щеголявшим большим апломбом», то через 2 года он стал «седовласым, нечесаным, морщинистым и выглядевшим много старше своего возраста чиновником, у коего при любом упоминании о его преступлении выражение ужаса появляется на лице, и он совершенно замолкает». «Разница в описаниях настолько велика, — пишет М. Хейфец, — что один из современных исследователей, проф. Борис Мойшезон, заподозрил, что речь шла о разных людях». Что же так хо тел рас ска зать о се бе сво им детям съе дае мый бо лез нью Юров ский? Впро чем, бо лезнь ли ста ла при чи ной его смер ти? В. Мал кин утвер жда ет, что Юров ско го ти хо уб ра ли по при ка зу Ста ли на. Од ной из при чин это го мог ла быть ос ведом лен ность Юров ско го о подлинных обстоятельствах Екатеринбургского злодеяния.

4 июля 1918 года Юровский был назначен комендантом Дома Особого Назначения.

Между тем, заточенная в Ипатьевском доме Царская Семья оказалась в центре большой политической игры. 12 июня первый комиссар Дома Особого Назначения, как называли большевики Ипатьевский дом, стал говорить о возможном скором увозе Царской Семьи в Москву. Упоминание Москвы является отображением внутрипартийной борьбы, которая развернулась среди большевистского руководства в отношении судьбы Царской Семьи. Отправка в Москву могла вновь обозначать линию Мирбаха и Ленина. Однако в тот же день, как Авдеев сообщал Царственным Узникам об их скором вывозе в Москву, на Урале происходят совершенно иные события. 12 июня в Перми был таинственно убит младший брат Царя великий князь Михаил Александрович, а затем с должности коменданта был снят сам Авдеев и заменен Юровским.

То, что описываемые выше события были связаны с внутрипартийными разногласиями среди большевиков и вмешательством в эти разногласия немцев, подтверждается усилением внимания к Узникам Ипатьевского дома — как со стороны немцев, так и со стороны части советского руководства. Как мы помним, именно в этот период Ипатьевский дом по личному поручению Ленина посещает Берзин, и именно в этот период все больше ощущается германская заинтересованность к судьбе свергнутого Царя и его Семьи.

19 июня 1918 года королева эллинов Ольга, находясь в Германии, имела в Берлине встречу с женой наследника германского престола принцессой Цецилией. Последняя в разговоре с королевой Ольгой сказала, что «Царь заявил, что он ни при каких обстоятельствах не желает быть спасенным немцами. Эта его позиция удручает германского императора, который проводит бессонные ночи, переживая за судьбу Романовых».

А. Саммерс и Т. Мангольд в своей книге приводят письмо английского консула в Женеве министру иностранных дел Великобритании от 17 июля 1918 года (то есть дня убийства Царской Семьи), который сообщал о визите к нему двух русских монархистов. «Кажется, что герцог Лейхтенбергский, кузен бывшего царя месяц тому назад был в Берлине. Он теперь возвратился в Россию. Вероятно, немцы вошли в контакт с царем и предложили ему свою помощь, от которой он прежде отказывался. Берлин рассматривает возможность похитить царя и его семью, затем отправить их в Германию».

Безусловно, к труду Саммерса и Мангольда следует относиться с большой долей скепсиса. Однако следует признать, что при всей абсурдности выводов, которые делают в своей книге авторы (они полагают, что большая часть Царской Семьи была спасена), ими был собран весьма интересный материал, который приоткрывает нам занавес над истинной ролью немцев в судьбе Царской Семьи.

Мы помним, что 5 июля 1918 года германский дипломат граф Альвенслебен уверял русских монархистов, что в период с 16 по 17 июля распространится ложный слух о гибели Императора, но чтобы они, монархисты, этому слуху не верили. Как мы видели, в тот же день, о котором говорил Альвенслебен, то есть 17 июля 1918 года, английское консульство в Швейцарии получает аналогичную информацию (правда, весьма неуверенную, исходящую опять-таки от русских монархистов), о том, что немцы готовят план по похищению Царской Семьи из Екатеринбурга. Но, как мы знаем, именно в этот день, 17 июля, Царская Семья была убита. Тем самым немцы были введены в полное заблуждение и, сами того не подозревая, начали играть под большевистскую дудку, распространяя ложную информацию о спасении Николая II и его Семьи. В свою очередь, многие русские монархисты, которые были не в состоянии принять ужасную весть об убийстве всей Императорской Семьи, где только могли с радостью распространяли ложь о ее спасении. Эта ложь была весьма выгодна для большевиков, и по сегодняшний день продолжает быть полезной для их духовных и политических наследников. Поэтому всевозможные саммерсы и мангольды, как и десятки отечественных мифотворцев о «чудесном спасении» всей Царской Семьи или отдельных ее членов, являются вольными или невольными пособниками Лжи.

Но здесь следует сказать, что за судьбой Царской Семьи пристально следили не только немцы, но и представители Антанты, и летом 1918 года в их донесениях неизменно присутствуют как тема вывоза Царя из Екатеринбурга, так и гибели членов Царской Семьи. Так, 17 июня 1918 года, то есть за месяц до убийства Царской Семьи, американский консул в Москве Пул телеграфировал Государственному Секретарю США в Вашингтон: «Москва 17 июня 1918 года. Не подтверждаются слухи о том, что большевики вывезли Царя и его брата Михаила из Екатеринбурга и что Царевич мертв».79

Обратим внимание: великий князь Михаил Александрович никогда не содержался в Екатеринбурге, а к 17 июня, то есть ко дню отправки американской телеграммы, он был уже мертв. Но примечательно еще и другое: дата отправки телеграммы и ее текст по времени совпадают с разговорами Авдеева о возможной скорой отправке Царской Семьи в Москву и с записью в «Книге дежурств» о слухах о гибели Наследника Цесаревича! Таким образом, слова Авдеева о предполагаемом вывозе Царской Семьи из Екатеринбурга не были просто ложью, но отражали какие-то реальные события, происходившие вокруг Дома Ипатьева.

7 июля 1918 года из Екатеринбурга в Москву отправляется еще одна телеграмма: «Французскому консулу. Москва. Приехал Екатеринбург. Пока живу Английском консульстве. Слухи о Романовых ложны. Бояр».

Кем был этот таинственный «Бояр»? Что делал он в Екатеринбурге, чье задание выполнял? О каких слухах он сообщал в Москву за 10 дней до злодеяния, до сих пор остается тайной. Но с большой долей вероятности можно предположить, что слухи эти касались все того же убийства Царской Семьи. Это подтверждает и Н. Росс. В своих комментариях к изданным материалам следствия Соколова он пишет: «К. Бояр — живописный псевдоним французского агента, посланного в Екатеринбург представителями Франции в Москве, обеспокоенными слухами о судьбе Царской Семьи».

Таким образом, летом 1918 года слухи об убийстве Царской Семьи усиленно проверялись немцами, Лениным, американцами, французами и англичанами. Отсюда можно сделать вывод, что раз эти слухи активно проверялись, значит, вышеназванные силы были осведомлены о реальной возможности убийства и относились к этой возможности серьезно.

В ночь с 16-го на 17-е июля 1918 года в городе Екатеринбурге, в Доме Ипатьева большевиками была зверски убита Царская Семья: Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, Наследник Престола Алексей Николаевич и Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Вместе с ними были убиты четверо человек из числа близкого окружения и прислуги: доктор Е. С. Боткин, комнатная девушка А.С. Демидова, лакей А. Е. Трупп и повар И. М. Харитонов.

25 июля Екатеринбург был освобожден от большевиков Чехословацкого корпуса и так называемой армией КОМУЧа. В это же самое время на сторону белых перешел комиссар Яковлев. Это был совершенно неожиданный поступок, так как Яковлев был известен своим мужеством и верностью Свердлову. Самое странное, что при себе Яковлев имел все материалы по перевозке Царской Семьи в Екатеринбург. Эти материалы Яковлев предварительно сдал Свердлову, и получить обратно он мог их только от самого Свердлова. Получается, что Свердлов отдал Яковлеву эти материалы перед самым переходом комиссара к белым. Зачем же Свердлову понадобилось передавать важнейшие и, заметим, обличающие его документы в руки Яковлева, зная о том, что они могут оказаться в руках КОМУЧа? По странному стечению обстоятельств в тот момент в Сибири находился прибывший туда через США, Японию и Китай не кто-нибудь, а родной брат Свердлова, носивший имя Зиновия Алексеевича Пешкова.

Зиновий Свердлов (Пешков) был очень непростой фигурой. Вот данные французского справочника «Who's who in France» за 1955−1956 года: «Зиновий Пешков, дипломат и генерал. Родился 16 октября 1884 г. в г. Нижнем Новгороде (Россия). Доброволец во французской армии (1914). Участвовал в миссиях: в США — 1917 г., Китай, Япония, Манчжурия и Сибирь — 1918−1920 гг.» (Выделено нами. — П.М.).

Пешков с юности включился в революционное движение, но быстро отошел от него. Однако в этом поступке Зиновий руководствовался не идейными соображениями, а какими-то гораздо более тонкими причинами. В 1906 году Зиновий совместно с Горьким осуществил длительную поездку в США, где они собирали деньги для поддержки революции.

В 1911 году Зиновий Свердлов снова уезжает в США, где он, безусловно, поддерживал тесные связи с братом Вениамином и с Я. Шиффом. Интересно, что после тяжелого ранения Зиновия на фронте во время Мировой войны, «его многочисленные друзья и покровители во французских „высших сферах“ вдруг вспомнили, что Зиновий долго жил в Америке, говорил по-английски и имел там большие знакомства. В это время Франция прилагала все усилия, чтобы вовлечь в войну США на своей стороне. Было решено использовать Зиновия для послания его в США для пропаганды вступления в войну на стороне союзников. Зиновий сделал все, чтобы этому способствовать».83

Каким образом рядовой офицер французской армии мог способствовать такому грандиозному событию, как вступление в войну США, непонятно, если не учитывать связи Зиновия с еврейскими американскими финансовыми кругами.

Безусловно, Зиновий всегда поддерживал связи и со своим братом Яковом, несмотря на то, что между ними якобы существовала вражда. Его приемный отец Максим Горький (он же Алексей Максимович Пешков) принимал видное участие в подготовке государственного переворота против Государя. Очевидно, что и Зиновий Пешков принимал в этом перевороте непосредственное участие: он был посредником между масонскими кругами Франции и революционными кругами в России. Неслучайно летом 1917 года капитан французской армии Зиновий Пешков был назначен представителем Франции при правительстве Керенского. Керенский даже наградил его орденом св. Владимира 4-й степени.

Во время большевистского переворота Зиновий Пешков находился в Петрограде.

Тем не менее, когда большевики пришли к власти, французы послали в Москву именно Зиновия, и он имел встречу «по служебным делам» со своим братом Яковом.84 * О чем шла речь между ними — неизвестно, но летом 1918 года Пешков направляется в Сибирь. Впрочем, дадим слово самому Пешкову. В своей анкете 30-х годов, перечисляя этапы своей военной службы, он пишет: «16 января 1918 года Военное министерство вызвало меня в Париж, чтобы направить в Россию Северным путем. 7 марта 1918 года я получил приказ Генерального штаба отправиться в Восточную Сибирь, через Америку и Японию. При этом у меня имелось особое задание в Вашингтоне от Министерства Иностранных дел. 1 июня 1918 года я прибыл в Токио, потом в Пекин, в конце июля я был в Сибири».

Таким образом, для нас интересным представляется тот факт, что Пешков прибывает в Сибирь именно в тот момент, когда Яковлев переходит на сторону белых. При этом Пешков проследовал через США, где имел какое-то задание от французского МИДа.

Пешков встречает в Сибири в сентябре приход к власти адмирала Колчака. При Колчаке Зиновий Свердлов играл очень важную роль. Амфитеатров писал о нем: «Неся свою военно-дипломатическую службу во французском мундире, он был деятельным агентом связи между французским правительством и командованием армии. Акт признания Францией Колчака верховным правителем был доставлен в Омск Зиновием Пешковым».

Странным стечением обстоятельств родной брат одного из главных врагов Колчака становится военным советником при французском представителе при колчаковском правительстве генерале Морисе Жанене.

«При Колчаке, — пишет В.В. Кожинов, — постоянно находились британский генерал Нокс и французский генерал Жанен со своим главным советником — капитаном Зиновием Пешковым (младшим братом Я.М. Свердлова). Перед нами поистине поразительная ситуация: в красной Москве тогда исключительно важную — вторую после Ленина — роль играет Яков Свердлов, а в белом Омске в качестве влиятельнейшего советника пребывает его родной брат Зиновий!»

Поэтому вполне вероятно, что, переходя летом 1918 года на сторону Учредиловки, Яковлев выполнял личное задание Свердлова: он должен был передать Зиновию Свердлову всю полноту информации об обстоятельствах перевоза Императора Николая II в Екатеринбург и об условиях его содержания там. Не исключено также, что именно Зиновий Свердлов-Пешков был главным посредником между большевиками и тайными заграничными организациями в подготовке и осуществлении убийства Царской Семьи в июле 1918 года. Не исключено также, что Пешков был в Екатеринбурге в июле 1918 года. Во всяком случае, заслуги Пешкова в Сибири были весьма оценены французским командованием. Жанен называл его действия весьма успешными. По настоянию генерала, Пешкову была назначена высокая пенсия в 1.500 франков ежемесячно и 5.000 франков единовременно.

Таким образом, роль Зиновия Свердлова в Гражданской войне в России в целом и в Екатеринбургском злодеянии, в частности, требует дополнительного и самого тщательного изучения. Не исключено, что убийство Царской Семьи курировалось определенными закулисными силами своими представителями — как в «красном», так и в «белом» лагерях. В обоих случаях представителями этих тайных сил были Свердловы — Яков и Зиновий. Если предположить вышеизложенное, то не исключено, что сокрытие следов Екатеринбургского злодеяния велось не только со стороны большевиков, но и со стороны так называемых «белых», после взятия ими Екатеринбурга. Не случайно, что с приходом к власти в Сибири адмирала А.В. Колчака все руководство расследования было передано генералу М.К. Дитерихсу и следователю Н.А. Соколову, известным своим неприятием революции и революционеров.

Говоря об убийстве Царской Семьи, невозможно пройти мимо очень странной группы людей, представителей определенных кругов США. Эти люди не представляли ни интересов США как государства, хотя среди них были и американские государственные деятели; ни интересы американских финансовых кругов, хотя среди них были ведущие банкиры Америки; ни интересы сионистского или еврейского движения, хотя среди них были и евреи и сионисты. До сих пор цели и идеология этих людей до конца непонятны. Можно только сказать, что по своей идеологии они были очень близки к английскому «Круглому Столу», о котором мы уже писали. Как мы помним, эта тайная английская организация мечтала о создании всемирного правительства. Надо сказать, что представители «Круглого Стола» были хорошо знакомы с этой американской группой и поддерживали с ней устойчивую связь. Идеология этой американской группы была весьма также похожа на идеологию нынешних американских неоконсерваторов, типа З. Бжезинского или П. Вульфовица. Скажем же два слова об этих людях.

4 июня 1918 года в Америке был созван комитет «Ассоциации Молодых Христиан», сокращенно YMСA (ИМКА). Эта организация после Февральской и Октябрьской революций получила широкое распространение на территории России и занималась нейтрализацией германской пропаганды при поддержке американского правительства.

Она позиционировала себя как всемирная общественная, некоммерческая и нерелигиозная организация, объединяющая молодых людей с целью укрепления их физического и нравственного здоровья на основе духовных ценностей христианства. На самом деле ИМКА, без сомнения, являлась легальной завесой для закулисной деятельности заокеанских кругов. Ее статус очень напоминал статус «Красного Креста», который за легальной вывеской помощи жертвам войны являлся важным источником связи американских структур со своими агентами в России.

Официальной целью созыва Комитета ИМКИ являлось увеличение актива фонда организации до 100.000.000 долларов США. На самом деле, на Комитете обсуждался вопрос окончательного уничтожения России как государства. Интересно, кто входил в состав Комитета ИМКИ: Генри Форд, крупнейший американский автомобильный промышленник, Роберт Доллар, магнат в области судоходства, Яков Шифф, глава крупнейшего транснационального банковского дома, и Чарльз Крейн, друг президента Вильсона, миллиардер, оказавший немалую помощь Льву Троцкому в его возвращении в Россию из США в мае 1917 года.

Эти люди были связаны с самыми отвратительными режимами ХХ века — с большевиками и нацистами, сыграв видную роль в финансировании как тех, так и других. Играли они и большую роль в русской революции. Сегодня можно с уверенностью сказать, что некоторые деятели большевизма (например, Свердлов) были ориентированы именно на эти наднациональные структуры США.

Об участии в убийстве Царской Семьи Якова Шиффа говорилось уже в 20-е годы, когда в газете «Царский Вестник», издававшейся в Белграде, была помещена статья «Кто убил Царскую Семью?». Об этой статье неоднократно упоминалось в различных трудах, но текста при этом не приводилось. Мы приведем здесь основную часть этого текста, непосредственно касающуюся рассматриваемого нами вопроса: «Когда большевики и местный Совдеп при приближении белых вынуждены были спешно покинуть Екатеринбург, то в впопыхах они оставили на телеграфе телеграфные ленты, зашифрованных переговоров по прямому проводу между Свердловым (Москва) и Янкелем Юровским (Екатеринбург).

Ленты эти, вместе с другими следственными материалами попали в руки следователя по особо важным делам Н.А. Соколова, проводившего следствие об убийстве Царской Семьи, по приказанию адмирала Колчака.

Расшифровать эти ленты Н.А. Соколову удалось лишь в 1922 году в Париже, при помощи специалиста по разборке шифров.

Среди этих телеграфных лент, оказались ленты исключительной важности, касающиеся именно убийства Царской Семьи. Содержание их было следующие:

Свердлов, вызывает к аппарату Юровского, сообщает ему, что на его донесении в Америку об опасности захвата Царской Семьи белогвардейцами, или немцами, последовал приказ подписанный Шиффом о «необходимости ликвидировать всю Семью». Приказ этот был передан в Москву через Американскую миссию, находившуюся тогда в Вологде, равно, как и через нее передавались в Америку и донесения Свердлова. Свердлов подчеркивал в своем разговоре по прямому проводу, что никому другому, кроме Свердлова, обо всем этом неизвестно и что он в таком же порядке передает приказание «свыше» ему, Юровскому, для исполнения.

Юровский, по-видимому, не решался сразу привести в исполнение этот приказ. На следующий день он вызывает к аппарату Свердлова и высказывает мнение о необходимости убийства лишь Главы Семьи, последнюю же он предлагал эвакуировать.

Свердлов снова категорически подтверждает приказание убить всю Семью, выполнение этого приказа ставит под личную ответственность Юровского.

Последний на следующий день выполняет приказ, донеся Свердлову по прямому проводу об убийстве всей Семьи. После этого Свердлов сообщил об этом ЦИКу, поставив последний перед свершившимся фактом.

Все эти данные, не вошедшие в книгу Соколова об убийстве Царской Семьи, были лично сообщены Соколовым в октябре 1924 года, то есть за месяц до внезапной своей смерти, его другу, знавшему его еще как гимназиста Пензенской гимназии. Этот личный друг Соколова видел и оригинальные ленты, и их расшифрованный текст. Соколов, как можно видеть из его писем своему другу, считал себя «обреченным» человеком, поэтому он и просил своего друга прибыть к нему во Францию, чтобы передать ему лично факты и документы чрезвычайной важности. Доверять почте этот материал Соколов не решался, так как письма его по большей части по назначению не доходили.

Кроме того, Соколов просил своего друга ехать с ним в Америку к Форду, куда последний звал его, как главного свидетеля по делу возбужденного им против банковского дома «Кун, Лейб и Ко». (…) Как известно, Соколовым были опубликованы частично следственные материалы об убийстве Царской Семьи. Русское и французское издания не вполне идентичны.

Полное опубликование следственных материалов оказалось для Соколова невозможным, так как издательства не соглашались на их опубликование, очевидно опасаясь неприятностей со стороны еврейского союза".89

Исследователь О.А. Платонов установил личности и автора статьи и упоминаемого в ней друга Соколова. Автором оказался — доктор К.Н. Финс, а другом — А. Шиншин.

Таким образом, изложенное в статье приобретает черты подлинных событий. Кроме того, в книге израильского историка М. Хейфеца приводится рассказ А. Акимова, которого автор именует охранником Ленина. «Я.М. Свердлов, — рассказывал Акимов, — послал меня отнести телеграмму на телеграф, который помещался тогда на мясницкой улице. И сказал: „Поосторожнее отправляй“. Это означало, что обратно надо было принести не только копию телеграммы, но и саму ленту. Ленту мне телеграфист не отдавал, тогда я вынул револьвер и стал угрожать телеграфисту. Получив от него ленту я ушел. Пока шел до Кремля, Ленин уже узнал о моем поступке. Когда пришел, секретарь Ленина мне говорит: „Тебя вызывает Ильич, иди, он тебе сейчас намоет холку“».

В этом отрывке много неясного. Во-первых, если охранник был ленинский, то почему указания ему давал Свердлов? Во-вторых, почему телеграфист не хотел отдавать телеграфные ленты и Акимову пришлось трясти наганом? В-третьих, если Ленин, как считает Хейфец, был в курсе отправки телеграммы, то почему он «намылил холку» Акимову, который в точности выполнил указания Свердлова? Хейфец считает, что так как телеграмма содержала приказ об уничтожении Романовых и была написана на «условном языке», то Ленин не хотел, чтобы о ней знали служащие. Но если Ленин и Свердлов действовали заодно, то как же Ленин не смог проконтролировать действия Свердлова и не убедиться, что тот сам сходил на телеграф? А сам Свердлов, он что — не был сведущ в конспирации, чтобы не знать таких элементарных вещей? Нет, нам представляется, что Свердлов действительно передавал телеграмму об уничтожении Царской Семьи на условном языке (скорее всего ту самую телеграмму с приказом Шиффа), но передавал он ее через своего агента, возможно, им завербованного в окружении Ленина, передавал в тайне от Ленина, и этим объясняется и незаконная угроза оружием со стороны Акимова и ленинский гнев, когда он узнал, что какую-то телеграмму послали в Екатеринбург без его уведомления. Кстати, факт того, что у Свердлова были в окружении Ленина свои люди, в том числе и среди тех, кто был связан с ленинской корреспонденцией, подтверждает Н.К. Крупская. В своих воспоминаниях она писала: «…к нам часто заходил Яков Михайлович Свердлов. Наблюдая, как Владимир Ильич строчит свои работы, он стал убеждать его пользоваться стенографистом. Ильич долго не соглашался, наконец, убедил его Яков Михайлович, прислал лучшего стенографиста». Известно имя этого стенографиста — Я. Хлебников.

Также полностью соответствуют действительности, и мы об этом обязательно еще скажем, сведения о различиях в русском и французском изданиях книги Н.А. Соколова именно в вопросе ритуального характера убийства Царской Семьи. Известно также, что на французское издательство «Payot», первым издавшее книгу Соколова, оказывалось мощное давление с целью не допустить этого издания. Причем людьми, непосредственно приходившими к издателю и угрожавшими ему неприятностями, были Милюков и князь Львов. Также верно, что Соколов собирался в США на процесс против Шиффа, где он должен был стать главным свидетелем против последнего.

Полностью доказанными являются сведения о нахождении в Вологде американской миссии, в которую входили бывший посол США в России Френсис (в чьей готовности осуществить в отношении Царя и Наследника самые решительные действия мы уже могли убедиться), глава американской миссии Красного Креста Робинсон и другие.

Наконец, есть несколько интересных телеграмм агента французской военной миссии с сообщением об убийстве Царской Семьи. Анализ этих, никогда ранее не публиковавшихся, телеграмм будет дан в части, касающейся непосредственно самого злодеяния. В конце одной из них имеется такая приписка: «Телеграмма послана в Париж и сообщена в Вашингтон для информации».93

Любопытный факт: для чего французский военный агент посылает копию телеграммы не в Лондон, не в Рим, не хотя бы представителям всех союзных держав, а именно в Вашингтон?

Сразу же после убийства Царской Семьи французская военная миссия в Екатеринбурге стала живо интересоваться обстоятельствами убийства.

Вот что доносили в Париж сотрудники французской миссии в Сибири, которая, как мы помним, руководилась генералом Жаненом и во многом Зиновием Свердловым, летом 1918 — зимой 1919 года. В телеграмме N 500, высланной из Екатеринбурга в августе 1918 года военному министру Франции, сообщалось: «Бывший Император, его жена и дети пропали ночью с 16-го на 17-е июля. Они были убиты. Николай был убит револьверными выстрелами людьми, которыми руководил человек под именем Бирон, стрелявшим первым. Царевич был болен, и у него на глазах были убиты Царь, мать и его сестры. Он (Цесаревич. — П.М.) был убит после них револьверным выстрелом. Императрица и девушки были расстреляны, будучи перед этим по нескольку раз изнасилованы. По всей видимости, великие княжны были изнасилованы на глазах своих родителей».

Интересно, откуда у французского представителя была такая подробная осведомленность в августе 1918 года? Между тем, мы можем встретить источники этой осведомленности в материалах белого следствия. Допрошенный сотрудниками уголовного розыска студент С.И. Матиков рассказал о неком Бироне и о «фактах» изнасилования.

Французская военная миссия черпала свою первоначальную информацию из показаний студента Матикова. Несмотря на то, что очевидна ложь вышеизложенного, уголовный розыск белых стал самым тщательным образом изучать показания Матикова. Однако вскоре убедился, что помощник начальника военных сообщений 3-й Красной армии П.Н. Бирон никакого отношения к убийству Царской Семьи не имел. Независимо, в чьей голове родилась эта ложь, целью ее было изначально запутать следствие и вывести из-под удара истинных организаторов преступления. Странно при этом, что французская военная миссия настолько поверила этой лжи, что немедленно отправила ее в Париж, как подлинную картину убийства.

Интересно, что еще в одной телеграмме французской военной миссии, копия которой была послана, как мы уже писали, в Вашингтон, отрицается предыдущая информация о сожжении трупов. Вот что говорится в телеграмме: «Тела не были сожжены, была сожжена только одежда. Тела были брошены нагими в шахту вместе с ручными гранатами, чтобы их обезобразить».

Интересно, что в выводах Соколова нет ни слова о том, что тела нагими сбросили в шахту. Он писал о том, что тела были обнажены, расчленены и сожжены, а «оставшиеся предметы преступники побросали в шахту, пробив в ней предварительно лед, и засыпали землей».

Сведения о трупах, которые кидали в шахту, появляются лишь в «воспоминаниях» Сухотина, Медведева (Кудрина) и иных «участников» уничтожения тел Царственных Мучеников. Именно эти воспоминания стали основой для «доказательств» подлинности «Екатеринбургских останков». Поучается, что основания для этих «доказательств» создавались уже в 1919 году.

Интересно, что расследование убийства Царской Семьи постоянно натыкалось на противодействие не только российских социалистов, но и некоторых представителей союзников. Все вещественные доказательства следствия Соколова были перевезены на Запад при помощи генерала Жанена. Большая и самая главная их часть бесследно исчезла, в том числе и костные останки, найденные Соколовым на месте уничтожения тел убитой Царской Семьи. Другие материалы, не представлявшие интереса для следствия, были отправлены по приказу Колчака в Лондон. Эмигрировавшая за границу великая княгиня Ксения Александровна, сестра Императора Николая II, должна была получить одежду, украшения, книги, иконы своего брата и его семьи. Всего было 50 ящиков. Когда эти ящики прибыли пароходом в Лондон, то оказалось, что большая часть груза бесследно исчезла, а тара была забита разным мусором.

Убийство Царской Семьи прошло при попустительстве некоторых сил Запада. Эти силы были заинтересованы, чтобы и после убийства Императора Николая II его образ вызывал в мировом сознании чувства отвращения или жалостливого презрения. Ведь если Россия времен Николая II была страной «кнута и виселицы», «тюрьмой народов», то в глазах мирового сообщества оправдывалось все, что было сотворено с Российской империей, а именно ее расчленение и оккупация отдельных ее территорий.

Ека те рин бург ское зло дея ние бы ло осу ще ст в ле, но по сто рон ней си лой про фес сио наль ных убийц, прибыв ших в Ека те рин бург извне, при уча стии Юров ско го и, воз мож но, Го ло ще ки на и Вой ко ва. При быв шие убий цы и вы ше на зван ные гла ва ри ураль ских боль ше ви ков бы ли объ е ди не ны ка кой-то од ной ор га ни заци ей и име ли об щих ру ко во ди те лей. Эти убий цы бы ли ру ко во ди мы и на прав ляе мы не ким ду хов ным ли цом, этот человек, впол не воз мож но, и яв лялся ру ко во ди те лем убий ст ва. На эту си лу бы ло воз ло жено не толь ко убий ст во Цар ской Се мьи, но и все манипуляции с останками в районе Ганиной Ямы.

[1] ГА РФ. Ф. 102. ОО. 1916 (246). 12ч.1л. АМ.-12.1. в. л. 2.

[2] ГА РФ. Ф. 102. ОО. 1916 (246). 12ч.1л. АМ.-12.1. в. л. 2−3.

[3] ГА РФ. Ф. 102. ОО. 1916 (246). 12ч.1л. АМ.-12.1. в. л. 3.

http://www.ei1918.ru/evil_deed/tajnye_sily.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru