Русская линия
Завтра Владислав Шурыгин03.06.2009 

Машина саморазрушения
«Реформы» Сердюкова — огонь по своим

ДВА ГОДА НАЗАД министр обороны Анатолий Сердюков вступил в руководство Вооружёнными Силами России. Это было переломное время. После многих лет хронического недофинансирования, секвестров и унизительной нищеты в армию впервые пошли деньги. Ожили аэродромы и полигоны. Пусть медленно, но стало повышаться денежное довольствие офицеров. После почти полутора десятка лет распада в войска пошли первые образцы новой техники и вооружений. И на этой волне у армии появился новый министр обороны. Молодой, немногословный, из ближайшего окружения тогдашнего президента, что почти автоматически гарантировали ему авторитет и уважение, так как авторитет самого президента Путина в армии тогда был чрезвычайно велик.

Чего ждали от Сердюкова?

С одной стороны, многих уже тогда смущало то, что новый министр в армии человек абсолютно случайный, если не считать полутора лет срочной службы в далёких восьмидесятых. Но с другой стороны, говорили, что он человек деловой, жёсткий. Не зря же до этого он заведовал налогами и сборами. Был главным «фискалом» страны. В офицерских курилках сошлись на том, что новый министр поставлен навести порядок в военных финансах. Заткнуть все дыры, приструнить хапуг и мздоимцев и обеспечить более эффективное распределение бюджетных средств.

Собственно, так тогда и казалось, что новый министр будет держать в руках всё военное хозяйство, а военные займутся наконец тем, чем и должны заниматься — боевой учёбой и укреплением армии.

Нуждалась ли тогда армия в реформе?

Безусловно!

И большинство офицеров и генералов эту реформу поддерживали и готовы были всячески способствовать её проведению.

Но после проведённых предыдущим министром обороны Сергеем Ивановым сокращений большинство военных считало, что теперь дело за целенаправленной методичной модернизацией армии. Тем более, что и Сергей Иванов, и Анатолий Сердюков почти хором объявили, что все сокращения закончены, и теперь необходимо заниматься совершенствованием военной организации, перевооружением и повышением качества боевой учёбы.

Никому и в страшном сне не могло присниться то, что последовало за этим…

А ЗА СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ГОДА господином Сердюковым была проведена такая ломка Вооружённых Сил России, какой они не знали, пожалуй, со времён революции 1917 года, когда большевики фактически распустили старую русскую армию и на её месте начали формирование Красной Армии.

Первым делом была проведена кадровая чистка высшего командного состава, сравнимая по своим масштабам разве что с приснопамятными репрессиями в армии в конце 30-х годов.

Были сняты со своих должностей или отправлены в запас начальник Генерального штаба и все начальники главных управлений Генерального штаба. Вслед за ними было снято с должностей и уволено большинство начальников управлений Генштаба и Минобороны. Затем настал черёд войск.

Из трёх главкомов видов Вооружённых Сил заменены все три.

Из трёх командующих отдельными родами войск — заменено три.

Из четырёх руководителей служб и управлений тылового обеспечения — заменено трое.

Из шести командующих округов — заменены все шесть.

Из пяти командующих флотов и флотилий заменены четыре, и лишь командующий Каспийской флотилией контр-адмирал Виктор Кравчук исполняет свои обязанности аж с 2005 года!

И что же мы получили в результате таких чисток?

Война против Грузии вскрыла страшные провалы в боевом управлении, фактически разрушенную вертикаль управления войсками и неумение нового, «сердюковского» генералитета эффективно командовать, когда ключевые директивы «забывались» отдаваться войскам, ключевые управления оказывались парализованными волюнтаристскими приказами, и до конца войны сердюковский генералитет так и не смог наладить взаимодействие различных видов и родов войск.

Сегодня сердюковскими пропагандистами победа на Грузией преподносится как личный триумф министра обороны и гениальная военная операция, хотя на самом деле этой победой мы прежде всего обязаны крайне низкой боеспособности грузинской армии, её невысокому моральному потенциалу. Окажись на месте грузин более стойкий и опытный противник, и результаты этой операции могли бы стать совсем иными. По уровню неразберихи и ошибок эта операция мало чем уступит печальнопамятному вводу войск в Чечню в декабре 1994 года…

А ведь всего несколько лет назад Северокавказский военный округ, чьими силами проводилась операция в Южной Осетии, провёл успешную контртеррористическую операцию на территории Чечни и Дагестана, в ходе которой был разгромлен и уничтожен куда более серьёзный противник, чем робкая грузинская армия — армия чеченских боевиков Басаева—Масхадова. Прекрасно обученная, отлично вооружённая и закалённая в боях армия. Которая, к тому же, имела серьёзное моральное превосходство победы в первой чеченской войне. Тогда войска действовали как единый боевой механизм и смогли в считанные месяцы разгромить противника.

А сегодня вместо обещанной «оптимизации» и совершенствования системы управления войсками кадровый погром Сердюкова и его команды привел лишь к нарастающему хаосу, деморализации офицерского корпуса и невосполнимым кадровым потерям.

Если это называется «реформа», то тогда что же называть развалом?

В окружении Сердюкова как о каком-то уникальном кадровом достижении с гордостью говорят о том, что за год не подписали ни одного ходатайства на продление предельного срока службы генералам и полковникам.

Но можно ли считать разумной и оправданной такую кадровую перетряску высшего военного руководства, если в её итоге Вооружённые Силы лишились таких своих самых блестящих генералов, как Юрий Балуевский, Александр Рукшин, Владимир Булгаков, Валерий Запаренко, Владимир Пустовой, Евгений Карпов, Владимир Гошкодёра?

Конечно, нет!

Но она была нужна, чтобы исключить любое возможное сопротивление последующим этапам «реформы» Сердюкова.

И КАК ТОЛЬКО от явных и потенциальных противников реформы избавились, начался второй этап военной реформы. В ближайшие три года из армии будет уволено 150 000 офицеров — каждый второй! Только в этом году будет уволено двадцать шесть тысяч офицеров, а за следующие два — ещё сто семнадцать тысяч офицеров. Такие масштабы «чистки» не снились даже сталинским наркомам НКВД.

Разница лишь в том, что тогда человек отправлялся прямиком к стенке или валить лес на Колыме, а сейчас — на улицу! Правда, в условиях жёсткого экономического кризиса без жилья и работы для многих уволенных эта жизнь «на гражданке» не сильно будет отличаться от жизни в колымских лагерях. С началом этих массовых сокращений моральная атмосфера в воинских коллективах стала просто удручающей.

Фактически все штабы, начиная с уровня Генштаба и до штабов дивизий, которые ускоренно преобразуются в бригады, сейчас находятся в полупарализованном состоянии. Половина офицеров выведена за штат, на другую половину возложены их задачи, но выполнять их в результате таких тотальных сокращений они просто не могут, потому что на многих направлениях ответственными осталось по одному офицеру, и в случае их любого отсутствия (отпуск, выходной, командировка) никто просто не может ничего ни согласовать по этому направлению, ни провести решения, ни получить информацию. При этом вместо официально объявленного «поэтапного» сокращения в два с половиной раза к 2012 году на деле штабы и управления волюнтаристски сокращены за считанные месяцы, а точнее, просто «порублены» в три и более раз.

ТО ЖЕ Главное оперативное управление Генерального штаба с пятисот пятидесяти человек сократилось всего за год сначала до двухсот шестидесяти, а теперь вообще до ста пятидесяти человек. Почти в четыре раза! При этом количество задач осталось таким же и даже выросло в связи всё с той же реформой. Теперь официально, в нарушение всех законодательных норм, в ГОУ введён рабочий день с 8 часов утра до 20 часов вечера, но в реальности многие офицеры работают здесь сутками.

Управление военных сообщений уже сократили больше чем в три раза.

Управление, отвечающее за командные пункты, вообще в четыре раза!

Также «режутся» штабы видов Вооружённых Сил, родов войск и штабы округов.

Чтобы избавиться от ставших ненужными офицеров, в недрах сердюковского МО был рождён приказ о ротации, который ограничивает службу офицера в центральных городах тремя годами, после чего он должен уступить своё место следующему, а сам отправиться туда, куда МО пошлёт. Дешёвый популизм этого приказа, направленный якобы на устранение социального неравенства, при котором служба в крупных городах становится бессрочной привилегией попавших туда офицеров, маскирует простой и циничный расчёт. В течение двух лет за бортом МО окажется больше ста тысяч офицеров, большая часть которых служит в Москве, Санкт-Петербурге и таких городах, как Ростов, Хабаровск, Чита, где находятся штабы видов Вооружённых Сил, родов войск и округов. Почти половина из них это те, кто ещё мог бы служить, но сокращены в связи с оргштатными мероприятиями. По закону, если для них нет равных должностей, то эти офицеры имеют право уволиться с получением всех причитающихся им в этом случае льгот. И чтобы не рассчитываться с этими офицерами, не выплачивать им полагающиеся по увольнению двадцать окладов, не обеспечивать их квартирами, господин Сердюков, в лучших традициях «правильных пацанов» начала 90-х, решил попросту «кинуть» этих самых офицеров. По приказу о ротации им предлагают убыть к новым местам службы, которыми определены самые дальние гарнизоны и «медвежьи углы» Российской Федерации. Более того, согласно этому приказу, они ещё к тому же могут назначаться на нижестоящие (!!!) должности. Замысел очевиден — прослуживший несколько лет в Москве или Ростове офицер в звании подполковника, майора с семьёй не согласится на такой перевод, да ещё с унизительным понижением, и его можно будет легко уволить как «нарушителя контракта» без всяких льгот, жилья и выходного пособия. А если согласится, то тоже не страшно! Дослуживать он будет в глухой дыре, где, согласно закону, и получит квартиру по увольнению в запас его семья. А в России много медвежьих углов, где цена жилья меньше, чем цена подержанного «жигулёнка».

При этом авторам данного приказа было, конечно, плевать на боеготовность собственных Вооружённых Сил. И, ограничив срок службы офицера в крупном городе тремя годами, они даже не задумались над тем, что, например, только чтобы подготовить офицера Генерального штаба — элиту Вооружённых Сил — необходимо минимум три года на его обучение. И только по прошествии этого срока он способен работать самостоятельно на уровне высоких требований Генштаба. Фактически этот приказ полностью добивает самую высокопрофессиональную военную касту российских Вооружённых Сил — Генеральный штаб, штабы видов и родов войск.

Всё это привело к такому напряжению в офицерской среде, что только случайно удалось избежать громкого скандала на Параде в честь 9 мая, когда офицеры одной из парадных коробок хотели освистать министра обороны Сердюкова в ходе объезда войск. Но информация вовремя успела дойти до органов военной контрразведки, и «мятежников» взяли под жёсткий контроль. Акция не состоялась, так что министр смог объехать войска без скандала.

«Процесс сокращения офицерского состава пройдет плавно и не вызовет никакого напряжения», — заявил полгода назад господин Сердюков. Тогда никто не понял, что наш министр так шутит…

В этом кадровом погроме особое место занимает решение о ликвидации института прапорщиков и мичманов. Это ни много ни мало сто сорок тысяч профессионалов одной из основных технических «каст» Российских Вооружённых Сил, на которых традиционно лежало поддержание и обслуживание наиболее сложной техники. Именно прапорщики и мичманы были механиками и техниками самолётов, начальниками радиостанций, корабельными специалистами, обслуживали ракеты и другие систему вооружений, были техническими специалистами в подразделениях Сухопутных войск. Часть прапорщиков служила также на тыловых и вспомогательных должностях, на складах и базах хранения, в штабах. Таковых из общего числа, по разным подсчётам от тридцати до сорока тысяч, и именно эти должностные категории в ходе обсуждения различных вариантов реформы предлагалось сократить.

Но, по планам реформы Сердюкова, до 1 декабря 2009 года было решено ликвидировать всех.

ПАРАДОКС: объявляя о планах создания «профессиональной» армии, «реформаторы» одним махом уничтожили костяк этих самых профессионалов. Больше половины прапорщиков и мичманов уже разорвали контракты и увольняются из армии. Оставшиеся тоже недолго задержатся в Вооружённых Силах, так как среди них большинство тех, кому до пенсии осталось выслужить год-два, и ради пенсии они готовы смириться с утратой своего статуса и потерей в зарплате.

При этом объявленное с помпой создание института «профессиональных сержантов» оказалось мыльным пузырём. Уже полгода не удаётся набрать достаточное количество курсантов в сержантские школы из-за крайне низкого образовательного уровня отобранных кандидатов. А когда их выпускники станут «профессионалами», этого не знает вообще никто. Неясен и их статус по окончании этих школ: ведь наряду с новыми тридцатичетырёхмесячными школами в армии остаются и старые сержантские «учебки» с циклом в пять с половиной месяцев учёбы. Причём по своим правам и занимаемым должностям они фактически равны. Неясно, кто будет управлять этим «профессиональным институтом».

Никому из «реформаторов» даже не пришло в голову вспомнить о том, что кроме чисто должностных функций институт прапорщиков имел ещё и важнейшее мобилизационное значение. В военное время он позволял быстро нарастить офицерский корпус — его низовое звено, которое традиционно несёт самые большие потери и чьё пополнение является головной болью всех армий мира. Подготовка прапорщиков, их служебный статус позволяли им при наличии опыта уверенно выполнять обязанности младших офицеров.

А вот профессионального сержанта, даже самого подготовленного, на офицерскую должность в случае войны не поставишь. Его психология солдата, его служебное положение не позволят ему полноценно заменить офицера. И для подготовки на уровень офицера его придётся снова учить.

А ведь военные эксперты давно предлагали качественно иное решение проблемы создания профессионального корпуса сержантов. Это создание единого корпуса младших командиров от младшего сержанта до старшего прапорщика (мичмана). В котором младший командир мог бы расти по служебной лестнице на протяжении всей его службы, без служебного тупика, в который загоняют сегодняшних кандидатов в профессионалы сержантские рамки.

Какие сегодня есть стимулы у сержанта после получения предельного для него звания «старшина»? В лучшем случае финансовые надбавки за классность и выслугу. Всё!

Создав многоступенчатую систему службы, связав присвоение звания прапорщика с получением дополнительного образования, успехами в службе и расширив их должностную категорию до командира подразделения, приравненного к взводу, это не только позволило бы сохранить имеющийся технический костяк армии, но и дало бы стимул «контрактникам» к служебному и профессиональному росту, когда, начав службу профессиональным сержантом, он вполне способен в рамках своего статуса дослужиться до звания младшего офицера. Вместо всего этого господин Сердюков предпочёл одним махом избавиться от прапорщиков и мичманов. Этот волюнтаризм наглядно свидетельствует о некомпетентности и безграмотности реформатора от «Ленмебельторга».

ТИХОЙ САПОЙ сворачивают и ещё один шумно разрекламированный проект военной реформы — перевод Российской армии на контрактную основу и укомплектование частей и соединений постоянной боевой готовности на сто процентов «контракниками». Ещё прошлой осенью из Министерства обороны неслись заверения в том, что части постоянной боевой готовности будут укомплектованы только солдатами-контрактниками. Но уже к весне этого года эти планы резко усохли, а потом и вообще были тихо спрятаны под сукно, в связи с тем, что количество контрактников оказалось настолько мало, что не покрывало даже минимальных запросов войск. Сейчас оно едва дотягивает до 79 тысяч, при этом почти четверть из этого числа — женщины, проходящие службу на не боевых должностях.

И к новому призыву в военкоматы поступила директива на порядок увеличить количество призывников конкретно по видам и родам войск:

В ВМФ — на 50%;

В ВВС — на 150%;

В войсках тыла — на 300%;

В Сухопутные войска — на 80%;

В РВСН — на 80%;

В ВКС на — 200%.

То есть с учётом призыва, фактически все виды и рода войск планируется укомплектовать солдатами-«срочниками» на 75%, призвав в общей сложности 305 тысяч человек, что на 100 тысяч больше, чем будет уволено выслуживших свои сроки солдат. И эти 100 тысяч призывников должны покрыть ту кадровую брешь в «контрактниках», которых не смогло навербовать сердюковское МО.

Понятно, что тех 50 тысяч «контрабасов», которые сейчас находятся в боевых частях и на кораблях, не хватит на укомплектование даже трети частей и соединений полной боевой готовности, которые, согласно нынешней реформе, должны быть сформированы уже к концу этого года.

То есть ни о какой «контрактной» армии речи больше просто не идёт.

Даже если бы Министерству обороны как-то и удалось навербовать ещё 100 тысяч контрактников, всё равно их доля в составе Вооружённых Сил сегодня с трудом дотягивала бы до 45%.

А ведь всего три года назад бывший министр обороны Сергей Иванов, а за ним и нынешний министр Сердюков, обещали, что уже к 2008 году в Российских Вооружённых Силах будут служить не менее 147 тысяч контрактников, а к 2009 году их число составит не менее чем 70%. Как и предсказывали эксперты, этот «прожект» оказался обычной «потёмкинской деревней» полуграмотных реформаторов.

Впрочем, ряд экспертов изначально утверждал, что никакого реального плана перехода к контрактной армии не существовало. А были только популистские полумеры, преследовавшие одну цель — завоевать авторитет среди простых граждан. И обеспечить общественную поддержку своим реформам.

ЧТО ЖЕ РЕАЛЬНО было сделано реформаторами за эти два года? Ими был объявлен и проведён переход на бригадную систему и трехступенчатую организацию Сухопутных войск.

О необходимости организационной реформы говорилось все последние пятнадцать лет. Обсуждались варианты, проводились исследования и учения. И объявленная Сердюковым организационная реформа была поначалу встречена с энтузиазмом.

Но очень скоро этот энтузиазм сменился озабоченностью, а затем и откровенным скепсисом.

Вместо серьёзного анализа, тщательного расчёта и предельно выверенных действий, реформу стали проводить волюнтаристски, с размахом лесорубов и без учёта реальности военно-политической обстановки на том или ином направлении, особенности регионов и требования.

Реформу запустили, даже не приняв военную доктрину, — документ, который, собственно, и определяет, как должна проводиться реформа, какие угрозы нас ждут в будущем, против кого мы формируем нашу армию и какой она должна быть. В итоге непродуманные скороспелые решения привели к уродливым результатам. Вместо мобильных, боеспособных частей получились какие-то монстры, больше напоминающие боксёров с руками карликов, когда тылы, боевое обеспечение и средства поддержки фактически перекочевали с дивизионного уровня на бригадный, а вот боевые части оказались урезаны до минимума.

При этом введенная организация и создаваемые группировки совершенно не отвечают тем угрозам, которые они должны парировать. Например, сформированная на Дальнем Востоке группировка по своей «конфигурации» фактически не способна отразить китайскую военную угрозу. Проведённая реформаторами полная ликвидация «кадрированных» частей, которые здесь составляли почти половину всех имеющихся частей, привела к тому, что округ лишился всего мобилизационного потенциала. Раньше в случае военной угрозы за короткий строк — от двух недель до месяца — на базе «кадрированных» частей можно было развернуть мощную группировку, позволявшую парировать военную угрозу со стороны КНР.

Теперь же войска Дальневосточного военного округа должны будут в случае войны вступить в неё и завершить её одним и тем же имеющимся составом, что совершенно нереально, если сравнить потенциалы ДальВО и НОАК в этом регионе…

Эксперты в один голос говорят, что созданная «россыпь» бригад, даже объединённая в некие «оперативные командования», в войне против таких противников, как армии НАТО, Китая, Японии или Турции, позволяет в лучшем случае организовать устойчивую оборону на том или ином направлении. Но любому выпускнику военного училища хорошо известна азбучная истина: одной обороной исход войны никогда не решался и обороной противника не разгромишь. Никаких же ударных группировок планом реформ просто не предусмотрено! Наоборот, из имеющихся сейчас на вооружении Российской армии тринадцати тысяч танков — главной ударной силы Сухопутных войск — после реформы в строю останется не больше трёх тысяч. Остальные, видимо, отправятся на базы хранения, где их дальнейшую судьбу несложно представить.

И всё больше военных экспертов приходят к выводу, что истинной целью реформы было не повышение боевых возможностей Российской армии, а очередное её масштабное сокращение. Окончательная ликвидация «матрицы» Советской Армии, демонтаж её стратегической направленности, мобилизационной основы и окончательный перевод её на региональный уровень.

Как же получилось, что реформы, начатые под ширмой благих намерений установления гражданского контроля над армией, закончились её фактическим погромом? Какие причины привели к тому, что в течение последних десяти лет каждый последующий министр обороны оказывался куда хуже предыдущего? Многое становится понятным, если просто сравнить карьеры министров обороны США и России.

Роберт Майкл Гейтс в 1966 году получил степень магистра истории восточноевропейских стран в университете штата Индиана. В 1966 году по окончании университета был принят на работу в ЦРУ в качестве сотрудника аналитической группы. В 1974 году получил степень доктора русской и советской истории в Джорджтаунском университете. С 1975 по 1979 годы работал в Совете национальной безопасности, в 1979 году вернулся в центральный аппарат ЦРУ, где занимал ряд ответственных постов; в 1979—1981 гг. — офицер национальной разведки по Советскому Союзу. В 1981—1982 гг. возглавлял исполнительный штаб при директоре ЦРУ. С января 1982 года по апрель 1986 года — заместитель директора ЦРУ по разведке, а с сентября 1983 года является одновременно председателем Совета национальной разведки (органа, координирующего аналитическую работу «разведывательного сообщества»). 28 декабря 1988 года назначен первым заместителем помощника Президента США по вопросам национальной безопасности в администрации Дж. Буша. В разведывательных кругах Р. Гейтс считался ведущим специалистом по СССР и проблемам контроля над вооружениями. С марта 1989 года — заместитель помощника, а с августа того же года — помощник президента по вопросам национальной безопасности. 14 мая 1991 года назначен директором ЦРУ; 5 ноября утвержден Сенатом; 6 ноября вступил в должность. Возглавлял ЦРУ до 20 января 1993 года. 8 ноября 2006 года президент США Джордж Буш выдвинул его кандидатуру на пост министра обороны США.

Анатолий Эдуардович Сердюков с 1985 по 1993 гг. работал в системе «Ленмебельторга». С 1993 по 2000 гг. — заместитель директора, директор по маркетингу, гендиректор АО «Мебель-Маркет» в Санкт-Петербурге. С 2000 по 2001 гг. — замруководителя Инспекции, замруководителя Управления Министерства России по налогам и сборам по работе с крупнейшими налогоплательщиками по г. Санкт-Петербургу. В 2001 г. возглавил Управление Министерства РФ по налогам и сборам по Санкт-Петербургу. 9 марта 2004 г. был назначен заместителем министра России по налогам и сборам, 16 марта 2004 г. — и. о. руководителя Федеральной налоговой службы на период преобразования в неё Министерства по налогам и сборам, а 27 июля 2004 г. — руководитель ФНС. 15 февраля 2007 года назначен министром обороны Российской Федерации.

Как говорится — комментарии излишни…

ИСТОЧНИК непрерывных анекдотов и едких шуток, прославившийся своей вопиющей безграмотностью в военных вопросах, министр обороны России Анатолий Сердюков стал воплощением профессиональной некомпетентности.

То, отбыв в должности почти год, сей господин утверждает, что зарплата лейтенанта его армии составляет «двадцать-тридцать тысяч рублей» (200−300% от реальной), что аббревиатура ВВС расшифровывается, как Би-би-си, а зарплаты лётчиков мало чем уступают министерским.

То, устав от лишнего груза, он избавляется от «ядерного чемоданчика» — переносного терминала «Чегет», системы управления ядерным оружием, являвшегося обязательным атрибутом его должности, от которого зависит безопасность страны.

Лично, стоя у карты, определял объекты ударов авиации во время войны с Грузией: «Вот по этому мосту давайте бабахнем!»

Прославившийся тем, что общаться с подчинёнными без мата просто не умеет, не стесняясь изъясняться на нём даже на трибуне высоких совещаний.

Грохнувший в ремонт здания Министерства обороны полугодовую зарплату всего офицерского корпуса, этот господин навсегда занёс своё имя в историю Российских Вооружённых Сил как разрушитель и полный профан.

И прозвище «маршал Табуреткин» — это самое печатное из тех, которыми его наградили в войсках.

Но в кремлёвской чиновной «бригаде» не сильно прислушиваются к армейскому ропоту. Для них Сердюков — «свой». Он точно следует всем правилам кремлёвского этикета и верно служит своим высоким покровителям. Всё остальное — мелочи!

Секрет в том, что армия для Сердюкова — не более чем очередная ступенька служебной лестницы. И как опытный карьерист он отлично понимает, что ему нужно «дать результат», показать себя как «эффективного менеджера». А чем он может отличиться? Только одним, но главным современным «менеджерским» ноу-хау — меньшим числом сделать больше работы. А значит, нужно сокращать и резать! Вот он и старается…

Стоит ли удивляться тому, что реформы в России буксуют и идут в разнос, если реформой медицины занимался инженер-кибернетик с банковским уклоном, реформой науки — бизнесмен и финансист, а реформой армии — экономист-мебельщик?

А теперь стоит посмотреть, чьими же руками делается эта «реформа»?

Правая рука Сердюкова — нынешний начальник Генштаба Макаров — полностью под стать своему патрону. Не он ли, чтобы усидеть в кресле, готов покрывать любое непотребство и безобразие, смиряться с любым беспределом и нарушением законов?

Скольким тысячам офицеров за год «военной реформы» Сердюкова были сломаны и исковерканы судьбы? Сколько тысяч блестящих профессионалов было безразлично вышвырнуто со службы, едва достигнув пенсионной выслуги, чтобы превратить «яйца» господина Сердюкова в полноценные марсианские «треугольники».

И под всеми этими директивами стоит ваша, господин Макаров, подпись!

Может быть, вы, господин «товарищ генерал», не слышали о том, что в вашем Генштабе сотни офицеров, оказавшись выкинутыми за борт, без должностей, без перспектив, не могут даже уволиться, потому что ваш мебельный «патрон» трусит увольнять их по закону, понимая, что таких многомиллиардных расходов никакой бюджет Минобороны не выдержит, и требует их увольнения «по собственному желанию» или под любым предлогом, найдя любой повод, отыскивать любую зацепку, чтобы выкидывать людей на улицы без денег, квартир и пенсий?

Может быть, вы об этом не слышали?

Или делаете вид, что не слышите?

А может быть, просто слово «честь офицера» у вас давно намертво зашито генеральскими лампасами, которые вам заменили заодно ещё и совесть?

РОССИЙСКАЯ ВОЕННАЯ РЕФОРМА всё больше похожа на носорога, рухнувшего в болото, мечущегося, сокрушающего всё вокруг себя и всё глубже погружающегося в трясину. Никто сейчас уже не знает, что делать с этим монстром. Остановить весь этот беспредел? Но тогда получается, что десятки миллиардов рублей были просто выброшены на ветер. Попытаться как-то всё отладить и довести до ума? Но на это теперь придётся затратить ещё почти столько же, сколько уже затрачено на реформирование Вооружённых Сил. Что делать с десятками тысяч искалеченных человеческих судеб? Как закрыть огромную кадровую брешь, пробитую массовыми сокращениями? Как восстановить доверие обозлённой, деморализованной армии правительству и президенту? Где выход?

А ведь перед глазами высшего руководства России все эти годы был пример блестяще проведенной военной реформы, причём страной куда с более скромным бюджетом, чем российский.

Речь идёт о нашей соседке, точнее — даже союзной нам республике — о Белоруссии. В течение пяти лет белорусам удалось реформировать свои Вооружённые Силы и сделать их одними из лучших в Европе. Именно так оценила их комиссия ОБСЕ, инспектировавшая белорусскую армию.

В отличие от наших «реформаторов», белорусы не торопились «начать перестройку с рассветом». Для начала в 1995 году по решению президента Лукашенко был создан консультативный совет при министре обороны по проведению реформы. Во всех частях были сформированы и получили серьёзные права офицерские собрания. Именно они сыграли ключевую роль в очищении и оздоровлении офицерского корпуса. Затем, в соответствии с утвержденным главой военного ведомства положением, в консультативный совет офицерскими собраниями соединений и частей были делегированы наиболее авторитетные и профессионально подготовленные офицеры. Сейчас в этот совет входят 60 офицеров в званиях от капитана до генерала, занимающих различные должности. Они представляют все виды и рода войск, практически все гарнизоны и учреждения министерства обороны.

За месяц до очередного заседания членам совета направляется сообщение о том, какие вопросы выносятся на обсуждение, и предлагается подготовить предложения по ним, опираясь на коллективное мнение офицерской общественности. Эти предложения и становятся предметом дискуссии на заседании.

Наиболее обоснованные, разумные, взвешенные берутся, как говорится, «на карандаш» министром обороны, и находят затем отражение в нормативно-правовых актах, директивах, приказах, регулирующих жизнедеятельность вооруженных сил, как рассказал в интервью «Красной звезде» секретарь консультативного совета при минобороны РБ полковник Юрий Хоменков

Так было, например, при подготовке изменений и дополнений в действующие законы «О всеобщей воинской обязанности и военной службе» и «О статусе военнослужащих». При их обсуждении члены совета от имени своих офицерских коллективов внесли около двухсот предложений. И многие из них были учтены при окончательной доработке проектов этих нормативно-правовых актов.

За семь лет работы советом рассмотрено более 80 проблемных вопросов, связанных с жизнедеятельностью вооруженных сил, главе военного ведомства представлено свыше полутора тысяч предложений, исходящих снизу, от армейской общественности. Через обсуждение на КС прошли практически все концептуальные нормативно-правовые акты, касающиеся самых различных аспектов строительства национальной армии, в том числе и те, по которым сейчас ведется ее реформирование. Сам совет решений не принимает, его предложения носят рекомендательный характер. Но проекты документов, просеянные через сито знаний и опыта тысяч людей, позволяют министру обороны принимать наиболее целесообразные, взвешенные решения, которые не вызывают реакции отторжения в армейской среде.

И сегодня Беларусь имеет армию, которой по праву гордится её народ — армию-защитницу, армию XXI века. К сожалению, в этой области России похвастаться нечем. Наша военная реформа всё больше похожа на машину саморазрушения с выставки абсурдного искусства…

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/811/31.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru