Русская линия
Завтра Игорь Игнатов30.05.2009 

Аттракторы и революция
Стоит ли «дорогим» россиянам опасаться за свои шкуры и состояния?

На днях, наблюдая за очередным витком россиянской безнадеги, я задался одним, на первый взгляд весьма оторванным от сумрачных реалий нашего сегодняшнего бытия философским вопросом. К возвышенной медитации меня подтолкнула очередная телеинтермедия под названием «Русский взгляд на революцию», поставленная 3-м каналом 3 мая сего года. Под «русским взглядом» подразумевались очередная серия возмущенных речений представителей «общественности», один из которых выдал, несомненно, фразу дня, если не года. О. Александр (а звали его именно так) несколько раз с особой страстью повторил, что «православный человек не имеет права на социальный протест». Кроме того, выяснилось, что неправославные русские, не говоря уже об атеистах, русскими не являются, а революции и революционеры происходят прямиком из ада.

Вся честная компания словесно мутузила беднягу Делягина, пытавшегося защитить право народа на революцию, но, к счастью для режиссеров действа, ограниченного красными флажками политкорректности. Тот же служитель культа буквально прижал Делягина к стенке тем аргументом, что, поскольку власть, сидящая в Кремле, есть власть русско-православная, супротив нее нельзя бунтовать!

Ну почему было не сказать, казалось бы, простую вещь: сидящая в Кремле власть не является русской. Более того, она этого и не скрывает. Ни один знаковый обитатель кремлевских башен ни при каких публичных обстоятельствах еще не называл ни себя, ни свое ведомство «русским». «Дорогие россияне» почему-то боятся этого слова как огня, словно в нём таится какая-то убийственная для них энергия. При этом надо отметить, что нерусскость высшей россиянской власти определяется отнюдь не анкетными данными кремлевских и околокремлевских сидельцев. И, наоборот, русскость власти определяется опять-таки какой-то не графой и, уж конечно, не тем фактом, что оная власть сидит в Кремле. Она измеряется лишь тем, насколько власть работает на русские национальные интересы.

Русская власть трудилась бы над восстановлением территориального единства русско-славянского народа, а не закрепляла бы его расчленение ельцинскими кордонами. При русской власти этот народ бы активно размножался, а не вымирал, совершенствовался бы культурно, интеллектуально, нравственно и профессионально, а не деградировал бы, спивался и терял квалификацию. Русская власть организовала бы справедливое распределение доходов, а не культивировала бы слой пресыщенных жизнью, задавленных собственными активами и заплывших от перепотребления «дорогих россиян», которые так и не научились ничего производить — да и управлять-то задарма полученной «собственностью» тоже не научились. И не свидетельствовала бы она устами своего премьер-министра по поводу плоской шкалы 13-процентного налога с физических лиц, что «весь мир нам завидует, весь мир». Собственно, никто и так не сомневается, что все упыри «цивилизованного мира» исходят черной завистью к не имеющему аналогов налоговому счастью наших многочисленных миллиардеров. Русская власть думала бы о науке и технологиях, а не полагалась бы на сырьевое паразитирование и распродажу естественных ресурсов, которые будут еще нужны нашим детям и внукам.

Все это и много чего еще мог бы сказать ограниченный рамками политкорректности Делягин. Но не сказал, не вышел за флажки. Или, по крайней мере, зрителю этого не показали.

Видать, сильно боязно стало «дорогим россиянам» за свои шкуры и состояния, если на полях идеологических боев начали появляться такие персонажи, как неистовый защитник существующей власти и охранитель царства Мамоны о. Александр, которые почему-то берутся говорить от лица РПЦ. Уловив порывы тревожного ветра, «дорогие россияне» устами подобных деятелей спешно пытаются подвести под свою власть уже и метафизическое обоснование. «Победы» на выборах, машинки для голосования, вбросы, тотальное господство в голубом глазу, «административный ресурс», «контроль над потоками» — всего этого им уже недостаточно. Теперь эти господа желают привлечь к сотрудничеству едва ли не самого Господа. Вот и внушают нам такие персонажи, как о. Александр, ту «истину» о властях, что, дескать, они обречены нами править, а мы обречены их терпеть. В их руках — божеская власть, а наш протест против них божеским быть не может в принципе. Они власть — через обман, подлог, насилие и предательство — взять могут, а ты уж, мил человек, их, этой властью овладевших, тронуть не смей. Это же доктрина о предопределении почти в чистом (ну, или, скажем так, приспособленном под нужды «ситуации») виде. Только следствие и причина местами поменялись. Там кальвинистская доктрина способствовала накоплению первичного капитала и формированию торгово-промышленной буржуазии, а здесь изрядно загулявшие на празднике жизни устроители и бенефициары россиянской приватизации пришли в конечном итоге к мысли о необходимости учреждения «православного кальвинизма».

На каком-то этапе лицезрения «Русского взгляда» и окормляющихся при нем персонажей у меня в сознании невольно родился философский вопрос. Что есть социальная жизнь? Представляет ли она собой совокупность реакций на наличные, пусть отчасти и самими нами формируемые условия материального бытия, или же это в большей степени самотворчество разума? Вопрос кажется странным только на первый взгляд. На самом деле он закономерен и как нельзя более актуален в связи с нашей темой. Ведь господа, равно миряне и клирики, боятся революции. Вот и возникает вопрос: а может ли «кризис» породить оную, адскую и богопротивную? Иными словами, достаточно ли «кризиса» для вызревания революционной ситуации?

И вот, глядя на величественное полотно мировой истории, нельзя не обратить внимания на то, что великие общественные трансформации только опосредованным образом связаны с текущей социально-экономической ситуацией. Триггером величайших революций далеко не всегда является тяжесть наличных условий материальной жизни. Так, Франция конца XVIII века отнюдь не была законченным образчиком деспотизма и социального угнетения. В казематах Бастилии после ее взятия основательно подогретым народом было обнаружено лишь небольшое число криминальных преступников, в рядах которых практически не было ни одного «узника совести» и «борца с режимом». Точно так же в Американских колониях Великобритании экономические условия отнюдь не были столь душераздирающи, чтобы вызвать столь упорную и вдохновенную войну с соотечественниками из-за океана. Правда, британцы в последний момент ввели там кое-какие новые налоги, но разве могут некие налоги вызвать столь кровавую гражданскую войну и, в особенности, породить столь блестящий в своей новизне цивилизационный проект? А либеральная революция 1991 года в России? Неужели все было столь безнадежно, что никак нельзя было обойтись без того, чтобы спалить свой дом, пытаясь изжарить на нем яичницу реформ? Последний вопрос особенно актуален в свете того факта, что либералы страстно «зажигали массы» на революцию не чем-нибудь, а «пустыми полками», которые сами были детищем вполне антисоветской «перестройки».

Нет, господа-товарищи, клирики с мирянами. При том, что сознание и бытие взаимно определяют друг друга, сознанию в этом дуэте принадлежит все же заглавная партия. Разум вдохновляется не отторжением настоящего, а визуализацией будущего. Социальное движение материи становится возможным лишь, когда новые идеи овладевают массовым сознанием. Революции и вообще любые значимые социальные трансформации (не обязательно насильственные) порождаются аттракторами новой реальности, которые вызревают в сознании масс или хотя бы завоевавших гегемонию «по Грамши» классов и социальных групп. Так было во времена Великой Французской и Американской революций в XVIII веке, так было в 1917 году в России, где революция была вдохновлена уже вполне и массово вызревшим планом большого крестьянского передела. Так было в России 1991 года, когда победил либеральный аттрактор, питаемый утопиями «демократической интеллигенции», а затем из-за угла вышла номенклатура и руками Гайдарочубайса заныкала все созданное тружениками ГУЛАГа и героями пятилеток по оффшорным карманам.

Если, оттолкнувшись от этой мысли, мы плавно перейдем к анализу сути нынешней ситуации в стране нашего пребывания (нашей страной называть ее с некоторых пор язык не поворачивается), то мы, пожалуй, придем к выводу, что главная проблема Росфедерации — не столько рваные раны, нанесенные «реформами», не столько потеря статуса и дезактивация социально-экономического потенциала, сколько отсутствие аттракторов для дальнейшего исторического движения Воля к смерти возобладала над волей к жизни. И главной характеристикой этого состояния является именно «выключенность» аттракторов. Различные будущие сценарии могут просматриваться и осмысливаться, но ни одно из них не может стать аттрактором в силу особого состояния общественного сознания. Аттракторы исчерпаны, вернее, общественному сознанию кажется, что они исчерпаны. Этот самообман отчасти является естественным следствием угасания положительной энергии, а отчасти — наказанием. Да, именно так, наказанием — метафизической природы и исторического значения. Суть дела в том, что огромные массы «дешевых россиян» предали ценности, служившие генераторами положительной энергии, и пошли за болотными огнями неолиберальных революционеров. Россиянский социум как целое предал идеалы солидарности и творческого соработничества, сделав выбор в пользу эгоистического индивидуализма и паразитического обогащения. Предал не по собственной инициативе — «по наводке», но предал. Сел играть в рулетку с шулерами и, разумеется, продулся в пух и прах. И естественным образом возненавидел то, что предал. Теперь старые аттракторы для него закрыты. Нельзя стремиться к тому, что предал. Невозможно вновь отстроить то, что было сломано с твоего одобрения и, по существу, с твоим участием.

Итак, утеря «старых» аттракторов — цена за предательство. Но это не единственная цена, которую пришлось уплатить «продавшемуся за бусы» россиянскому социуму. Дело в том, что оный, в своей подавляющей массе, не только утерял «старые» аттракторы, но и смертельно разочаровался в «новых». Предательство не породило, да и не могло породить ничего, кроме огромного разочарования и колоссальной усталости. Всё перебрали. Всё попробовали на вкус: свободу, демократию, рыночную экономику, капитализм. Во всем обманулись. Получили одни симулякры, что, видимо, было заложено в предложенных «аттракторах» с самого начала. Все они оказались обманками. А «дешевые россияне» инвестировали в них свои «лучшие чувства»… В результате все умерло в их душах и сердцах. Образовалась пустота — безумная пустота. Эту пустоту некоторые называли «стабильностью» (сейчас уже не называют — кризис спутал все карты), хотя правильнее было использовать термин «эпоха отстоя» или putinesque.

В эпоху путинского отстоя окончательно умерли не только все доступные разумению «россиян» аттракторы — умерла воля к восприятию аттракторов. Воля как таковая. Россиянский социум не только не воспринимает более никаких аттракторов, он не желает их воспринимать. Не желает верить. Не желает инвестировать во что-либо свои «лучшие чувства». Не желает их даже генерировать. Что ж, итог вполне закономерный. Это реакция обманутого лоха, неспособного жить своим умом. А постсоветское общество, в массе своей, и является таким коллективным лохом, купившимся на зазывы наперсточников. Последние сколотили баснословные состояния и сделали стремительные карьеры, а обманутые в «лучших чувствах» лохи так и остались у перевернутых столиков. Им хотелось предать ненавистный «совок», а предали они самих себя. Совок же (под «совком» я в данном случае пониманию квинтэссенцию тех недостатков, которые имелись в советской системе) выжил и расцвел — новыми, нездешними цветами.

Для переустройства россиянского бытия необходимы новые аттракторы. Дрянной вкус и смердящий дух тухлой россиянской козлины сами по себе еще не способны породить никаких социальных движений, кроме легко подавляемых и потому весьма желанных для власти вспышек бессмысленного и бессистемного бунта.

Для того же, чтобы возникли аттракторы, нужна как минимум воля к порождению и восприятию таких аттракторов. Нынешний россиянский социум никаких аттракторов родить не может. А если и найдутся талантливые работники мозга, то представленные ими на обозрение масс потенциальные аттракторы никого не зажгут. В лучшем случае будет произведен еще один выстрел в болото. Булькнет пулька в водичку и засосет ее торф, а по верху даже волны не пойдут — все заглушат ряска и сфагнум.

Что касается вышеупомянутой воли, то таковая может проклюнуться только у социальных групп, не задействованных в предательстве и не переживших драму иуды, «обманутого в лучших ожиданиях». Иными словами, новый аттрактор появится не раньше, чем на историческую сцену выйдет новый культурно-исторический тип, не обремененный психотравмами «обманутых лохов» и «обманутых предателей». А это перспектива не такая близкая. Этот «кризис» не породит не только революции, но даже «трепетания умов», из которого рождаются аттракторы. Опущенные народы не совершают революций и не продуцируют новых идей. О каких-либо «адских» поползновениях в направлении общественного переустройства не стоит и мечтать, пока тухлая генерация «обманутых россиян» не почиет в бозе, а ее место не займет племя младое и незнакомое (ибо не обманувшихся и не купившихся ой как мало).

Конечно, в выработке новых аттракторов вполне может принять участие какая-то небольшая часть нынешних 40- и 50-летних. Более того, не исключено, что именно они такой аттрактор и выработают. Но подобный аттрактор еще долго не овладеет массами. Ему еще предстоит завоевать умы пассионарного меньшинства, оплодотворить его, сцементировать это меньшинство в некую целостность. Иными словами, в течение довольно длительного времени новый аттрактор будет вызревать и овладевать пассионарным меньшинством в катакомбах. На это уйдет немало времени.

Но рано или поздно этот момент наступит, и залогом его неизбежности служит сам modus operandi россиянской системы. Господа интенсивно разогревают котел и одновременно с поистине кальвинистской пунктуальностью заваривают все выхлопные клапаны. Ну как тут в некий «Час Х» не грянуть взрыву — особенно коль скоро и лифты не работают, и перспектив никаких, и мигранты все прибывают и прибывают? Так что сколько бы ни призывали «дорогие россияне» поставить революцию вне закона, как термоядерную войну, нет им спокойного сна.

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/810/13.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru