Русская линия
Завтра Юрий Сошин23.05.2009 

Крест и Кавказ

В республиках Северного Кавказа сегодня заметно уменьшение военного противостояния. Отрытая вооруженная борьба почти прекратилась. Но прекращение активных военных действий не изменяет общей негативной картины положения дел на Северном Кавказе. В частности, проблемы роли, места и перспектив здесь православия.

В сентябре 2006-го года бывшему президенту Чеченской республики Алу Алханову за помощь в восстановлении православного храма Архистратига Михаила в Грозном был вручен орден Русской православной церкви. Но на фоне этого знаменательного события в СМИ как-то не прозвучал факт, что прихожан для новоотстроенного храма в Грозном практически не осталось, а те, что есть, — лишенные будущего старики и пожилые люди, брошенные всеми и доживающие свой век в городских развалинах. В 1991 году в Грозном проживало около 240 000 русских, в 1999-м — около 100 (ста) человек. В настоящее время на праздник Пасхи в храм приходит порядка 300−400 человек, практически все они пожилые люди или глубокие старики.

Судьба православных приходов в Чечне и Ингушетии в 90-е годы — одна из самых страшных, пока еще до конца не описанных и не осознанных страниц в истории Русской православной церкви за весь период ее истории. В 1991-м году в Чечне и Ингушетии было 11 православных приходов. В 1999-м — ни одного. За время чеченской независимости было убито несколько десятков тысяч русских людей. Многих из них убивали именно по религиозному признаку. Мученический подвиг солдата Евгения Родионова, которому отрубили голову за отказ снять нательный крест, стал известен всему миру. Сербская православная церковь канонизировала Евгения Родионова, но Русская православная церковь в канонизации солдата-мученика отказывает. Однако много подвигов веры осталось безвестными. Первой ритуальной мученической смертью было убийство сунженского казачьего атамана Александра Подколзина. После избрания Александра Подколзина на казачьем круге атаманом он сказал: «Я знаю, что эта должность принесет мне смерть». Жить ему оставалось меньше года: в апреле 1991-года, в праздник Светлого Христова Воскресения, он был зарезан ингушом на православном кладбище города Карабулак.

До сих пор в терско-сунженской станице Ассиновская стоят стены оскверненной и сожженной православной церкви. Летом 1992-го в ней был совершен погром, около 30 налетчиков разбивали утварь, расстреливали из автоматов иконы, а над священником — настоятелем ассиновской церкви — налетчики надругались прямо у алтаря. В 1997-м уже новый настоятель Ассиновской церкви был убит.

Мученическую смерть приняли настоятель грозненского храма отец Анатолий Чистоусов и настоятель храма в станице Орженикидзевской (Сунженской) отец Петр Сухоносов. Оба они были похищены и погибли в чеченских застенках. Обезглавленные останки отца Анатолия через несколько лет были обнаружены закопанными на школьном футбольном поле в одном из чеченских сел, о. Петр Сухоносов исчез бесследно.

В то же время был похищен и священник Филипп Жигулин, его заключили в чеченский концлагерь, подвергали пыткам и истязаниям. Выжил он воистину чудом. Убийство православного священника произошло также и в Кабардино-Балкарии: в городе Тырныауз в 2001-м году был зарезан у церковного алтаря отец Игорь Розин. Это убийство, объявленное официальными властями КБР действиями психопата-одиночки, — явное следствие ведущейся на Кавказе против православия войны.

В последние годы на Кавказе было бесчисленное множество случаев истязаний, издевательств и притеснений по религиозному признаку. В казачьей станице Червленой в 1992, на заре «независимой Ичкерии», чеченская молодежь, выстроившись «коридором» у входа в православный храм, плевала в лица идущих на службу людей.

В станице Наурской сотрудники масхадовской «шариатской госбезопасности» устроили обыск-погром в маленькой церкви, созданной прихожанами в комнате административного здания бывшей автобазы.

После погрома и серии убийств жителей станицы настоятель храма станицы Наурской иеромонах Варсанофий самолично организовывал эвакуацию жителей в селение Орловка Ставропольского края, где силами верующих был выстроен новый храм.

В 2006 году тогдашний президент Ингушетии Мурат Зязиков в станице Орджоникидзевской открывал после ремонта православную церковь. В ответ на жалобы о почти полном отсутствии прихожан (на тот момент около 20 стариков) для отремонтированного храма (куда священника привозили для служб под охраной) Зязиков сказал: «Давайте я буду вашим прихожанином». Неизвестно осознавал ли он, насколько страшно прозвучали эти слова, произнесенные мусульманином. По сути, они стали констатацией исполнения смертного приговора православию на территории, где еще недавно проживали десятки тысяч православных казаков-сунженцев. Как и экс-президент Чечни Алу Алханов, экс-президент Ингушетии Зязиков также является кавалером ордена Сергия Радонежского Русской православной церкви.

Что бы ни говорили — православие исконная религия Кавказа, со своей многовековой историей. До появления на Кавказе мусульманства христианство было широко распространено среди осетин, адыгов и абхазов, следы христианства выявлялись в народной культуре чеченцев и ингушей. Но единственным народом, сохранившим до настоящего времени на Северном Кавказе христианскую веру, являются только осетины. Сейчас среди осетин православных около 70%, около 30% осетин мусульмане. В Осетии существуют также небольшие общины православных кабардинцев. Мусульманство и христианство в Осетии всегда сосуществовали мирно, что, наряду с исторической поддержкой осетинами России, всегда вызывало ненависть и злобу у кавказских мусульманских радикалов. Осетин провозглашали «народом-предателем», «отщепенцами в семье кавказских народов». Лидеры радикального исламизма и в XIX, и в XX, и в XXI веках призывали к «наказанию» этого христианского кавказского народа. Бесланское злодеяние — во многом следствие этих призывов.

В настоящее время на фоне катастрофической экономической и социальной ситуации на Кавказе антироссийская и антихристианская пропаганда имеют хорошую социальную базу и коренятся на хорошо разработанной, имеющей многовековые корни, идеологической основе.

В разжигании войны на Кавказе в девяностые годы вкладывались огромные средства. Из мусульманских стран Ближнего Востока на помощь кавказским «моджахедам» ехали арабские добровольцы, шел огромный финансовый поток. Многие миллиарды долларов, прямо или косвенно, направлялись на нужды кавказского «газавата». На эти деньги не только закупалось оружие, но и строились мечети, обучалась в духе радикального ислама местная молодежь. В итоге к середине 90-х годов идеи ваххабизма — некогда чисто арабского религиозного течения, на Кавказе начинали вытеснять даже традиционные для региона формы ислама. В ряде республик, к примеру в КБР, обученные в Саудовской Аравии, Иордании и Турции молодые имамы попытались даже захватить власть в местных религиозных общинах.

Зарубежные деньги тратились и непосредственно на борьбу с православием. В начале девяностых в Дагестане любой христианин, перешедший в ислам, получал 1000 долларов, огромные, по тем временам, деньги. В хасавюртовском районе Дагестана в начале девяностых русских под угрозой выселения иногда силой принуждали принимать ислам. Еще в восьмидесятых годах в этом районе проживало много русских крестьян и терских казаков. Сейчас русских в районе нет вообще — это первая на Кавказе полностью «руссишфрай территориум». Только в бывших русских селах как напоминание о некогда существовавшем христианском населении стоят пустые, оскверненные церкви со сбитыми крестами.

В другом районе Дагестана — Тарумовском, ранее полностью заселенном терскими казаками, сейчас из христианского населения остались только старики. Молодежи и даже людей среднего возраста в Тарумовском районе практически нет. Православная община райцентра Тарумовка абсолютно бесправна. Несколько лет назад местный бизнесмен-дагестанец самовольно захватил территорию двора тарумовской церкви и построил на церковной земле магазин. Местный суд вынес решение в пользу захватчика. Православным старикам в кулуарах суда сказали: «Церковь у вас осталась. Что вам еще надо?». В Дагестане сейчас русских осталось около 2,5% населения, сосредоточенного в крупных городах и Кизлярском районе. А 30 лет назад русские составляли порядка 25% населения Дагестана.

Война с христианством на Кавказе распространяется даже на мертвых: разрушение «чужих» кладбищ эффективнейший (и бескровный, «чистый») метод в этнических чистках. Много писалось об уничтожении и осквернении христианских кладбищ в Чечне. По мнению многих «борцов за чистый ислам», даже надмогильный христианский крест «оскверняет священную землю Кавказа». Уничтожение могильных памятников, минирование могил, вывоз на кладбища мусора и нечистот — все это использовалось и используется в психологической войне против христиан.

В начале 90-х в вышеупомянутом Хасавюрте был свершен явно символический акт. Было уничтожено существовавшее в городе со времен кавказской войны русское воинское кладбище. Старинные надмогильные памятники были разрушены, могилы вскрыты и разграблены. На месте кладбища, в прямом смысле на костях русских воинов, было построено женское медресе. Явно религиозным актом был также совершенный группой чеченцев погром 2005-м году на православном кладбище в калмыцком селении Яндуки, приведший в итоге к столкновениям с местным населением и человеческим жертвам.

Современная кавказская война есть война за души. У радикальных исламистов и разного рода псевдохристианских сектантов средства и силы для работы с населением находятся всегда.

Еще с царских времен Кавказ был пристанищем для различных сект: молокан, духоборов, монофизитов.

Все инославные церкви и секты на кавказской земле прекрасно уживались с православием. Молокане и духоборы в настоящее время практически исчезли, но баптисты, адвентисты, пятидесятники на Кавказе процветают. Их десятилетиями существующие очень сплоченные общины хорошо финансируются, в том числе и из-за рубежа. Протестантами ведется активная миссионерская работа, за рубежом проходит обучение проповедников, специально подготовленных для работы в условиях кавказского региона. Сейчас возникают даже собственные протестантские общины у горских народов, к примеру, балкарцев. Однако случаев перехода горцев-мусульман в православие крайне мало: практически нет. Нетрадиционные протестантские секты, такие, как недавно появившаяся корейская, а также секты тоталитарного типа — сайентологи, иеговисты или муниты — также находят своих приверженцев. В условиях жизненной неопределенности, хронической нищеты, постоянного страха и стресса это закономерно. Тем более, что у подобных сект миссионерская работа поставлена великолепно: сектанты-миссионеры владеют всем арсеналом индивидуально-психологической работы, вплоть до гипноза и НЛП. Но и христиане-протестанты страдают от экстремистов. Община баптистов в Чечне ныне действует в глубоком подполье. В девяностые годы в Чечне бесследно исчезли два баптистских пресвитера: один был похищен и зверски убит, причем отрезанная голова его была подвешена над дверями баптистского молельного дома (по другим сведениям, выставлена на грозненском рынке). Однако современные российские протестанты, много говорящие о «притеснениях» в России со стороны РПЦ, почему-то предпочитают молчать о фактах, подобных вышеописанному.

Спустя несколько дней после трагедии в Беслане высадился десант саентологов — около 20 человек, начавших проводить «терапевтическую» работу с обезумевшими от горя людьми. У саентологов сразу появились и помещения для работы, и транспорт, и деньги. Их «миссия» продолжалась более месяца. А православным жителям Беслана духовную помощь оказывали только настоятель бесланской церкви и иеромонах Георгий, приехавший в Беслан из Подмосковья по личной инициативе. В Беслане были случаи, когда смертельно раненные во время штурма люди хотели креститься (о соборовании умиравших речь уже и не шла), но умирали, ибо рядом не оказывалось священника.

В настоящее время религиозная ситуация на Кавказе требует от Церкви чрезвычайных, особых, можно сказать мобилизационных форм работы. Требует активного внимания к нуждам и проблемам людей, быстрого реагирования на возникающие проблемы. Вот где нужны современные православные миссионеры, рвущиеся в бой под знаменами новых веяний в церкви!

Сейчас имеет место строительство православных церквей как в Чечне, так и в других республиках. Но эти пустующие новенькие здания — лишь средство «лакировки действительности», попытки скрыть реальную картину катастрофичности ситуации.

Сокращение русского населения в кавказских республиках, исход из региона наиболее активной его части — делают проблематичным само существование в будущем православия на Кавказе. Без мирян церковный организм существовать не сможет. И никакое строительство новых церковных зданий ситуации не изменит. Как и вручение церковных орденов руководителям северокавказских республик.

В настоящее время у современной российской власти прослеживается явная тенденция к замалчиванию самого факта недавней войны на Северном Кавказе, стремление стереть у населения России саму память о ней. Внятного описания этой, недавно закончившейся (а вернее, перешедшей в пассивную фазу) войны, духовных, социальных и политических причин ее возникновения не велось и не ведется. Все сводится к универсальной формуле: «приказано забыть».

К сожалению, освещение современной религиозной ситуации на Кавказе строится по тому же принципу. Религиозный характер современной кавказской войны тщательно замалчивается. В современной России легче узнать об уничтожении православных церквей и сербских кладбищ в Косово, чем о судьбе церкви в Ассиновской или русского кладбища в городе Гудермес. Тему имевшего место геноцида русских в Чечне в российских официальных СМИ затрагивать запрещено.

Как следствие такой «политики замалчивания» порой возникают вопиющие ситуации. В либеральном журнале «Огонек» N50 за 2006 год была опубликована статья Александра Солдатова «Пепел и водка», о гибели в Тверской области священника Александра Николаева и его семьи. В качестве справочного материала к этой, неприкрыто русофобской статье, давался список погибших в последние годы священников. О погибшем грозненском настоятеле Александре Чистоусове говорилось, что он «был офицером Российской армии и сотрудничал с ГРУ», то есть провозглашалась в качестве доказанного факта версия «министерства пропаганды республики Ичкерия», заявлявшего, что убийство отца Александра было «исполнением приговора шпиону». О гибели священников Петра Сухоносова и Игоря Розина журналист Солдатов упомянуть в своей статье не пожелал.

На грязную клевету, изливаемую из уст ненавистников России, сам отец Анатолий ответить уже не может, а защитой честного имени священника-мученика, похоже, никто не обеспокоился. В том числе и структуры Русской православной церкви.

Складывается впечатление, что нынешняя российская власть больше боится не исламского радикализма и терроризма, а возможного духовного и социального сплочения русского народа, возникающего как реакция на угрозу России и православному в основе русскому цивилизационному типу. Ведь ощущение опасности для России и для православия осознается все большим числом жителей России. Поэтому вольно или невольно роль Православной церкви все более возрастает. Сама общественная ситуация требует от церкви ответов на актуальные животрепещущие вопросы, выполнения особой общественной роли, далеко выходящей за рамки той, что отводилась Церкви и в царской России, и в СССР. Как бы ни хотелось некоторым высшим иерархам сохранить удобную и уютную позицию в системе «Церковь — светская власть», сама жизнь требует иного.

Сейчас, как никогда, Церкви нельзя ограничиваться общими обтекаемыми заявлениями, нельзя постоянно оглядываться на мнение светских властей. Ибо Церковь наша есть духовная опора и в повседневной жизни людей.

В России люди видят в Церкви опору и защиту. Назрела необходимость в создании под покровительством Церкви на Кавказе (и не только) новых, но на традиционной основе, общинных форм социальной жизни. В частности, реального возрождения, а вернее, создания заново, казачества как особой этнокультурной общности. Нужны светские и церковные структуры для социальной, психологической и правовой помощи малоимущим, жертвам конфликтов и насилия. Только тогда ситуация изменится, русские перестанут уезжать с Кавказа. И только тогда исчезнет реальная угроза потери Церковью канонического пространства вместе с исходом носителей веры. Война на Кавказе не закончилась, проблемы никуда не исчезли, русское население Кавказа «не успокоилось», как недавно заявил один из высших церковных иерархов.

Благодушие, лакировка информационной картины, сокрытие правды, а то и прямая ложь — всё это приближает катастрофу.

Следует помнить, что Православная церковь — в духе своем «церковь воинствующая», и война за спасение душ человеческих будет продолжаться вплоть до Страшного суда.

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/809/62.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru