Русская линия
Татьянин деньПротоиерей Андрей Ткачев17.01.2009 

День восьмой

Церковь бережно охраняет свою идентичность. Две тысячи лет не состарили Евангелие — оно остаётся всё той же свежей новостью и радостным посланием Бога человекам.

Иногда нам кажется, что обряд закрыл собою веру, что мы запутались в «преданьях старины глубокой», что жизнь Церкви потемнела, как лик на чудотворной иконе, да ещё и покрылась сверху тяжёлым окладом. Но приходит Пасха и выгоняет вон сомнения и страхи. Как вурдалаки от пения петуха и от первых утренних лучей спешат в свои норы и подземелья, так и всякая раздвоенность души и всякая хула на Истину исчезают в пасхальном трезвоне и победном «Христос Воскресе!».

Пасхальной радостью нужно жить не одну неделю в году. Её нужно ловить и удерживать, как поймал и удержал упавшую милоть* Илии его ученик Елисей. Для того чтобы мы были способны исполнить завет апостола Павла «всегда радуйтесь», Церковь протягивает пасхальную нить сквозь целый год обычной жизни, и узелками на этой нити завязан воскресный день. Это — малая Пасха, антипасха, не в смысле «против», а в смысле «вместо». Когда были живы Пётр и Павел, у Церкви, конечно, не было праздника Первоверховных Апостолов. Пока была жива Богородица, не было грустного и величественного успенского торжества. А что же было у Церкви, когда не было Успения и Покрова, Введения и памяти Апостолов? У Церкви был воскресный день. Это первый праздник нового человечества, благодаря которому наша связь с первенствующей Церковью и с колыбелью благодати сохраняется и не рвётся.

В основе мира лежит седмица. Число шесть указывает на сотворённый мир, а число семь — напоминает о том, что сотворённое покрыто благословением. Здесь — ключ к пониманию празднования субботы. В седьмой день, т. е. в субботу, Бог благословил то, что создал, и, отдыхая в субботу от ежедневных дел, человек должен был размышлять о делах Творца, славить Его за то, что Он всё дивно устроил. В субботу человек не должен был проявлять власти над творением — копать, рубить, разжигать огонь. Молитва, отдых и богомыслие должны были наполнять субботу. Но поскольку человек согрешил и попал под власть соблазнителя, его нужно было спасать, а вместе с ним и всю Вселенную. Суббота не исцеляла человека, но лишь поддерживала в нём духовную жизнь. Христос исцелил человека и сделал это в первый день недели — в воскресенье.

Искупление мира — дело большей любви, нежели сотворение мира. То, что Бог, не утомляясь, создал чудный мир, говорит о Его всемогуществе и разуме. А то, что Он послал Единородного Сына, чтобы в Нём спасся мир, говорит о Его любви. Что же нам делать? За что нам больше Бога благодарить? За всемогущество — или за любовь к нам, падшим? Церковь говорит: за любовь. Церковь не отменяет субботу, называет её праздником, наполняет молитвой. Но выше субботы Церковь поставляет первый день — воскресенье. Его мы празднуем больше, и оно для нас — вечное напоминание о Полюбившем нас и Отдавшем Себя за нас.

Воскресенье — одновременно день первый и день восьмой. Первый — внутри седмеричного цикла, восьмой — как разрыв кольца и выход за пределы. В тот первый день, день творения, Господь сотворил свет и отделил свет от тьмы. Как радостно заметить сходство с днём воскресным. Ведь и Воскресший Христос победил тьму, сделал её явной и дал возможность человеку выйти из неё на свет. Что касается дня восьмого, то литургическое празднование воскресного дня делает нас общниками блаженной вечности, того вечно длящегося брачного пира, о котором говорит Евангелие. Именно днём восьмым называют будущий век Отцы. Седьмой день творения, в который Бог ничего нового не создаёт, но управляет уже созданным, длится до сих пор. С пришествием Христа и Его праведным Судом начнётся новый день — восьмой — и Царство Христово, ему же не будет конца. Так в праздновании воскресного дня соединяются оба конца истории — её творческое начало и её грандиозное завершение. И вся роскошь этой богословской трапезы доступна всякому человеку, участвующему в воскресной молитве.

Кстати, и Воскресение Христово — восьмое по счёту в Библии и первое по смыслу. До него было три в Ветхом Завете: воскрешали отроков Илия и Елисей, и один мертвец воскрес, упавши на кости Елисея. В Новом Завете Господь воскресил сына Наинской вдовицы, дочь Иаира и Лазаря. Седьмое было воскресение многих святых в Иерусалиме во время Крестного страдания Спасителя (Мф. 27, 52−53). А Сам Господь воскрес восьмым по счёту. Но как воскрес? Воскрес для непрестающей вечной жизни, над которой смерть не имеет власти. Все воскрешённые ранее затем всё-таки умерли, т.к. природа их не преобразилась. Лишь Господь открыл нам ворота Вечности, до конца победив смерть. Вот и получается: Его Воскресение — восьмое по счёту и первое по смыслу. Таков же и Его день, День Господний, воскресенье.

Лишь в нашем языке первый день носит имя главного христианского догмата. У всех на свете это или день Солнца, или просто первый день. А у нас — воскресенье. Знаете, какое можно подобрать однокоренное с ним слово? Искра. И там, и здесь корень — скр. Этот корень говорит о вспышке, преодолении тьмы, творческом начале. В других языках Воскресшего Христа называют Восставшим, и только у нас есть для этого особое слово. Так и о ломающемся льде на оживающей по весне реке в украинских сёлах говорят: «крига скресла».

Наш «крестьянин» — это изменивший звучание «христианин». Наше «спасибо» — это пожелание от Господа спасения: «Спаси Бог». И главный день нашего отдыха — это вечное напоминание о победе над смертью. Осталось только привести нашу повседневную жизнь в соответствие с нашим языком, хранящим в себе множество напоминаний о христианской вере. И если соответствие состоится — мы будем самый евангельский народ на планете.

http://www.taday.ru/text/160 069.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru