Русская линия
Россiя Баграт Арутюнов29.12.2005 

В третьей мировой воевать будут континенты…

Недавняя волна беспорядков, прокатившаяся по Франции, и погромы в Австралии, вызвали неоднозначную оценку ученых-экспертов, политологов, журналистов. Кто-то хотел увидеть в погромах и сожжении тысяч автомашин социальный протест эмигрантов из Магриба, другие усмотрели в бесчинствах молодых арабов зловещую руку «Аль-Каиды», третьи вспоминали студенческие беспорядки шестидесятых, когда протест сотен левых радикалов вывел на улицы десятки тысяч взбудораженных наркотиками юнцов.

Историк, церковный публицист, профессор Оклахомского университета Баграт Арутюнов видит причины нынешнего кризиса в Европе в иной плоскости…

— Вы много лет жили во Франции, знаете обычаи и народ этой великой страны. Чем, на ваш взгляд, объясняются бурные события октября, потребовавшие введения чрезвычайного положения?

— Действительно, я долго прожил во Франции, очень люблю эту страну, ее народ, ее историю. Думаю, причины кризиса, потрясшего всю Западную Европу, уходят глубоко в прошлое. Начало было положено еще в середине прошлого столетия, когда французское правительство разрешило въезд в страну рабочим из бывших североафриканских колоний — Алжира, Туниса, Марокко. Они охотно брались за любую тяжелую физическую работу, трудились на заводах, ремонтировали дороги, строили дома. Со временем эмигранты получали французское гражданство. Под давлением либеральных кругов им было разрешено привозить во Францию членов своих семей. Желающих стать парижанами нашлось немало, и уже в восьмидесятых годах на улицах многих пригородов Парижа было труднее встретить настоящего француза, чем араба или африканца.

Но если старшее поколение арабских эмигрантов действительно добросовестно трудилось на благо Франции, то их дети и внуки часто не желают ни учиться, ни работать. Они получают от государства солидное денежное пособие, живут в муниципальных домах, по уровню комфорта превосходящих большинство московских новостроек. Но этого им уже мало — правительству выдвигаются требования повысить уровень социальных программ, предоставить новые льготы. Запросы молодежи растут быстро, и социальная напряженность в этих районах так же быстро нарастает.

Но это лишь видимая часть огромного айсберга. Я склонен думать, что вспышки насилия в разных регионах планеты, терроризм, рост межнациональной и межрелигиозной нетерпимости — симптомы намного более опасной вселенской катастрофы, грозящей существованию всей западной цивилизации. Чтобы уяснить ее масштабы, вспомните глобальные процессы, происходившие во времена Великого переселения народов в древности, когда под ордами варваров пал великий Рим.

Меня удивляет, что многие политики, обозреватели отказываются видеть общность ситуации, сложившейся во Франции, и тем, что происходит в России. Ведь сегодня только в Москве проживает около миллиона выходцев с Кавказа, сотни тысяч нелегалов из Узбекистана, Таджикистана. Эти люди компактно проживают в спальных районах, здесь образуются мусульманские центры, строятся мечети, местный мулла по своему авторитету стоит намного выше какого-нибудь депутата городской Думы.

— Иначе говоря, вы полагаете, что Москва также может стать местом межнационального конфликта?

— Мы должны излечиться от иллюзий, свойственных социалистическим временам, когда все твердили, что происходящее на «загнивающем Западе» никогда не случится у нас. На самом деле происходят колоссальные мировые подвижки, которые затрагивают целые континенты. Сегодня как никогда обостряется конфликт между благополучной, сытой Европой и Америкой — с одной стороны и нищими народами, населяющими Африку, Азию, Латинскую Америку, — с другой. Разница между качеством жизни одних и других поразительна.

А если к этому добавить разность религий, менталитета, особенностей быта, семейных, сексуальных отношений, то станет очевидно, что конфликт между Севером и Югом приобретает все более высокий градус. И если в Латинской Америке значительным сдерживающим моментом остается католическая религия, то в отношениях афро-азиатских мусульман и европейских христиан такого барьера нет. Вспомним и отрицательную демографическую ситуацию в развитых государствах, и бум деторождения в слаборазвитых странах третьего мира.

Трагедия бывшей Югославии, где национальный конфликт усугубился религиозным, показывает, во что все может вылиться. Франция — лишь первый звонок предстоящей мировой драмы. Если мировое сообщество уже сейчас не найдет выхода из создавшейся ситуации, то новую мировую войну, которая развернется между континентами, двумя культурами, цивилизациями и нациями, можно ожидать в самом недалеком будущем. События в Беслане — разве это не война, где погибли невинные дети? Президент В. Путин прямо сказал, что террористы объявили нам войну. Но армия террористов «Аль-Каиды», всевозможные «мученики аякса», басаевские бандиты — всего лишь разведчики, которые выискивают наиболее уязвимые места в обороне западной цивилизации.

— Значит, и пропаганду национальной нетерпимости, расистские выходки, убийство иностранных студентов в Воронеже можно оправдать грядущим конфликтом между Севером и Югом?

— Ни в коем случае… Я считаю, что это — бандитизм, потому что подобные провокации лишь усугубляют ситуацию. Кроме того, совершают подобные преступления, как правило, люди с очевидными проблемами в интеллектуальной сфере, выходцы из криминальных кругов. Проблемы, о которых мы говорили, носят глобальный характер, и решать их необходимо на правительственном уровне, представителям мирового сообщества, а не бандитам из воронежской подворотни.

— Какие, на ваш взгляд, могут быть пути решения таких сложнейших проблем в России?

— Мне представляется, что, в первую очередь, россияне должны ощутить чувство национальной гордости, которое всегда было свойственно русским людям. Но, право, сложно испытывать это чувство морякам, три года просидевшим в нигерийской тюрьме, дожидаясь суда местных судей. Государство обязано всеми силами защищать каждого своего гражданина, где бы с ним ни случилась беда.

Надо чтобы не потухли очаги культуры, чтобы в Большом театре шли балеты Чайковского, а не «Дети Розенталя». Чтобы в школах детей учили читать книги русских классиков, а по телевизору прекратили демонстрировать порнуху и примитив.

— Вы несколько раз затронули тему религиозной нетерпимости. Как вы оцениваете роль современной Русской Православной Церкви в их решении?

— Я с большим уважением отношусь к Церкви как к Божьему установлению. Но мне представляется, что Русская Православная Церковь должна занимать более активную позицию, а для этого необходимо призвать иерархов выполнять те задачи, которые поставил перед ними сам Христос. Ведь порой дело доходит до курьезов. На последнем архиерейском соборе архиепископ Читинский Евстафий стал жаловаться президенту России на засилие китайцев в его епархии. Они, мол, работают неплохо, но занимают рабочие места, которые могли бы занимать русские, да и в Бога не верят. Как бы этих безбожников обратно в Китай отправить? Путин совершенно резонно заметил, почему бы не попытаться окрестить китайцев, приобщить их к православной культуре, привлечь на свою сторону. Напомню, что миссионерская деятельность всегда была сильной стороной Православной Церкви, Китай дал христианскому миру сто великомучеников, пострадавших за веру православную.

Сегодня же баптисты, иеговисты звонят в каждую квартиру, каждое утро в почтовом ящике находишь их листовки и брошюры… А где, спрашивается, православный батюшка, почему он не борется за свою паству, не несет Божие слово в народ?

Подобная ситуация становится особенно тревожной в то время, когда идет экспансия ваххабизма, других радикальных направлений ислама. По сути, и массовый террор, и попрание гуманистических ценностей, и неприятие христианской культуры — все это симптомы нарастающего конфликта между фанатиками-исламистами и христианским миром.

Россия всегда была многонациональным государством, где христиане, мусульмане, буддисты, иудеи мирно сосуществовали, оставаясь, несмотря на разность вероисповеданий, добрыми соседями. Однако, соблюдая права и уважая религиозные традиции одних, никак нельзя ущемлять интересы других наций и вероисповеданий, особенно когда речь идет о русских православных людях.

Меня крайне удивляет, что Россия вступила в качестве наблюдателя в Исламскую конференцию, лидером которой является Саудовская Аравия, государство, где христианство запрещено. При этом глава совета муфтиев России именует нашу страну «православно-мусульманской», а Татарстан — «исламским субъектом Федерации». В Казани открыта крупнейшая в Европе мечеть «Кул-Шериф», названая в честь имама, боровшегося с русскими войсками Ивана Грозного. Генсек ОИК, прибывший на ее открытие, прямо говорил о русском шовинизме, особенно указывая на роль этого имама в борьбе с Москвой.

— Но согласитесь, что противники европейской цивилизации достаточно остро и справедливо обвиняют именно западные страны, Америку в распространении таких социальных пороков, как алкоголизм, проституция, разврат…

— К сожалению, вы правы, сегодня по очень многим объективным причинам дух проигрывает поединок с антидуховностью. Это касается не только западных стран, США, но и России. Во многом это обстоятельство объясняется культом богатства. Деньги стали религией современности для многих людей. Но цифры объективно доказывают: в России насчитывается всего лишь два процента сверхбогатых людей, в то время как восемьдесят процентов населения влачат нищенское существование.

В результате подобного социального дисбаланса идет поляризация нации, деление на богачей и нищих. Я полагаю, что если бы не пострадала духовность, не были бы утрачены нравственные ориентиры, то сегодня не было бы и многих социальных потрясений.

Процесс этот начался не вчера: сначала большевики сделали все, чтобы народ забыл о христианской морали, потом рухнула идеологическая машина времен социализма… Но природа не терпит пустоты — идеологический вакуум немедленно заполнился духом наживы, меркантилизма, жестокости. Разрушить мораль, нарушать заповеди оказалось намного легче, чем воспитывать у молодежи понятие о духовных ценностях или, скажем, в частной жизни соблюсти Великий пост. Раньше идеологию России определяла Русская Православная Церковь. Сейчас ее позиции во многом утеряны.

— Мы переживаем этап формирования первичного капитала, который Америка прошла сто-двести лет назад. Можно ли говорить, что мы взяли все плохое от американских ковбоев, не прихватив в будущее ничего положительного из наследия собственных предков?

— К сожалению, похоже, что вы сами дали ответ на свой вопрос… Обратите внимание, что ни один отечественный олигарх не может внятно объяснить происхождение своего состояния. Чаще всего приводят один довод в пользу доморощенных миллионеров — их удачей. Но такое примитивное объяснение абсолютно неправомерно и лишь вызывает раздражение у народа. Формула «Я — удачлив, ты — неудачник» способна привести к большим социальным конфликтам.

Капитализм в разных странах имеет разные формы и модели, но везде человек — обладатель солидного капитала должен объяснить налоговым службам источники его происхождения. В России это до сих пор не принято, более того, для олигархов объявлена финансовая амнистия их былым «подвигам». Согласитесь, такое покровительство государства рано или поздно способно привести к социальному взрыву.

Честь, достоинство, благородство духа — нравственные категории, которые на Руси считались непременным условием жизни каждого порядочного человека, отличали его от лжеца и мошенника. Увы, сегодня совершенно иные критерии определяют жизнь современного человека.

— России свойственно круто менять свою судьбу. В 1917 году самодержавию предпочли диктатуру пролетариата, построили страну «развитого социализма». После перестройки принялись возрождать капитализм, ориентируясь на западные образцы… Насколько, на ваш взгляд, западная модель демократия сегодня прижилась в России?

— Начнем с того, что демократические идеалы являются общечеловеческими ценностями. Вряд ли можно отрицать незыблемость принципов уважения личности, свободы совести, передвижения, частной собственности. Именно они заложены в основания конституций большинства современных государств.

Однако каждый цивилизованный народ идет своим историческим путем, следуя при этом общим законам развития общества. Сколько бы ни иронизировали на тему особого пути России, он действительно существует. Огромные пространства, тяжелые климатические условия, специфика становления нации, христианство, сохранившееся практически в первозданном виде — православии, — все эти факторы не могли не сказаться на особом историческом пути нашего Отечества.

Территория России изначально являлась огромной равнинной страной, населенной коренным славянским племенем — русскими, украинцами, белорусами, ставшими впоследствии «титульной» русской нацией.

В этом ее принципиальное отличие от США, которые первоначально возникли как колония, зависимая от метрополии. Население там формировалось в основном выходцами из Европы, многие из которых были привезены в качестве каторжников. Затем к ним добавился африканский элемент — привозимые черные рабы. Исконные жители, индейцы, были согнаны со своих земель и благодаря «благам» цивилизации — алкоголю, туберкулезу, венерическим заболеваниям — оказались на грани исчезновения.

Вся американская действительность доказывает абсолютную несхожесть с русским национальным бытием. Сначала это была война за выживание. Причем не борьба всего народа, как это было в Древней Руси, а жестокая борьба индивидуумов за собственное выживание, где не гнушались никакими приемами. Можно было лгать, убивать, красть. Почитайте произведения Джека Лондона, Брета Гарта, О’Генри — там американский характер показан без прикрас. Да, конечно, пионеры, осваивающие дикие прерии или непроходимые леса, были люди отчаянные, смелые, умеющие преодолевать препятствия. Они сумели из массы индивидуальностей составить настоящую нацию с огромным чувством патриотизма и собственного достоинства. Мне бы очень хотелось, чтобы в России было такое же отношение к флагу, гимну, как в США.

Но духовный склад американских колонистов совершенно иного свойства, чем у русского человека. Это хорошо видно, если сравнивать отношения белых людей с индейцами в штатах, где приезжими были представители англосаксонских народов, и северо-запада Америки — Аляски, которая осваивалась выходцами из России.

У России никогда не было колоний, она не завоевывала новые территории, а «прирастала» ими… Русские люди, осваивая огромные территории, оказались более толерантны к местному населению, к их обычаям и нравам, чем «просвещенные» европейцы. К примеру, в Бухаре правил местный эмир, сохранивший большую часть своих суверенных прав, а Финляндия жила по собственной конституции, здесь заседал свой сейм, чеканилась своя монета. На Кавказе туземные горские вожди получили княжеские титулы, уравнявшие их с древнейшими родами Рюриковичей. То же произошло с польской и белорусской шляхтой, вошедшей в состав русского благородного сословия.

Но для того, чтобы выжить, русская нация должна была неминуемо консолидироваться в единый организм, большую семью. Отсюда происходит традиционно сильное в русской нации чувство патримональности — склонности идти за вождем, национальным лидером. Желание иметь отца нации потом трагически реализовалось в культе личности, в угаре верноподданнических чувств, часто проявляемых без всякого повода.

Замечу, что эта черта русского менталитета имеет и еще одну очень важную сторону. Каждая смена высшего руководства в государстве вызывает в народе тревожные чувства: никто не желает менять устоявшееся, привычное на нечто новое, непредсказуемое.

Большинство простых русских людей желают видеть во главе своей страны настоящего хозяина. Но любой хозяин сначала должен обустроиться, навести порядок, наладить дело. За четыре года президентского срока сделать это просто нереально.

Вся многовековая история нашей державы дает только один ответ на вопрос: что необходимо для спокойного существования народа? Ответ незамысловат — стабильность власти, стабильность политики, которая провозглашена лидером государства. Во многом этой модели удовлетворяет монархическая форма правления, где верховный носитель власти в силу своего положения остается надклассовым, надпартийным, надконфессиональным субъектом. Эти качества монарха можно оценивать по-разному, но, без сомнения, в условиях постоянных войн, катаклизмов единство государства, монолитность нации во многом обеспечивались личностью ее вождя.

Еще одним основополагающим моментом, необходимым для сплочения разношерстной толпы в единый общественный организм, было единство православной веры, которая определяла высочайшую степень духовности всего русского народа.
Вот эти три составляющие и легли в основу классической формулы графа Уварова, характеризующей российскую модель государственности, — «Самодержавие. Православие. Народность».

Эта формула — не досужая выдумка кабинетного политика, а выстраданная поколениями русских людей мудрость, ведь любую национальную идею определяют условия, в которых живет народ, исторические события, войны, интеллектуальные способности нации, персонифицированные в великих писателях, мыслителях, а главное, в ее отношении к духовности и Богу…

Баграт Николаевич Арутюнов родился в 1938 году. Публицист, филолог, юрист-международник, эксперт Международной организации труда. Профессор Оклахомского университета, читал цикл лекций «История России сквозь призму православия». Почетный вице-губернатор штата Оклахома, почетный гражданин города Новый Орлеан. Многие годы работал в ООН, в США, Швейцарии, Франции.

С 1985 года — организатор ряда выставок Русской Православной Церкви во Франции. С 1996-го по 2002 год нес послушание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Член нескольких международных академий, лауреат литературных премий.

Беседовал Александр КРЫЛОВ Фото: Дмитрий Хрупов/Россiя

http://www.rgz.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2282&Itemid=73


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru