Русская линия
НГ-Религии Роман Силантьев18.11.2005 

Пророки, жаждущие власти
Представители новых религий обладают особой сектантской психологией, считает Роман Силантьев

Пытаясь дать характеристику религиозной ситуации в современном мире, социологи подобрали довольно емкий термин — «религиозный супермаркет». Действительно, сегодня человек оказывается в уникальной ситуации выбора между традиционными религиями и так называемыми новыми религиозными движениями (НРД), порожденными динамикой общественной жизни ХХ века. Число НРД, будь то экзотические культы, ответвления традиционных религий или полностью оригинальные движения, пытающиеся совместить веру и достижения современной науки, постоянно растет. Новые религии вызывают интерес как у представителей традиционных вероисповеданий, так и у академических ученых, причем, как правило, оценки этому явлению даются совершенно различные. Светский ученый зачастую считает НРД естественным порождением современной религиозности, тогда как, например, для православного священника большинство новых религий — опасные секты.

-В чем, на ваш взгляд, причины возникновения и истоки популярности новых религий на Западе и в России? Можно ли говорить о том, что всплеск популярности новых религий связан с кризисом религий традиционных?

— Причин возникновения новых религий довольно много, однако основной из них можно назвать существование в любом обществе определенной группы людей, члены которой обладают так называемой сектантской психологией. Таким людям не хочется быть как все, они стремятся найти свой особый путь, который бы подчеркнул их «избранность» и «незаурядные» духовные дарования. Повышенное самомнение, в православном христианстве именуемое гордыней, разного рода психические расстройства весьма типичны для представителей этой группы. Они обязательно подыщут себе секту, в крайнем случае создадут ее сами на православном приходе, в буддийской общине, мусульманском джамаате или даже в клубе воинствующих безбожников.

Прямой зависимости между кризисом традиционных религий и ростом влияния сект, на мой взгляд, нет. Другое дело, что при нормальном состоянии традиционных религий новые религиозные движения представляют собой сугубо маргинальное явление, а при ослабленном — получают шансы встать с ними на один уровень и расширить свою целевую аудиторию.

Следует помнить, что сектантство не настолько опасное явление, как принято считать. Даже если не бороться с сектами, они просто физически не в состоянии охватить более 10% населения. В нашей стране такая «группа риска» составляет около 4−5 процентов. Даже если человек не принадлежит к общине традиционной религии, но имеет трезвый ум, в секту он никогда не попадет, сколько его не вербуй.

— Правомерно ли называть все новые религиозные движения «сектами», как это нередко происходит? Что такое «тоталитарная секта»?

— Полагаю, что правомерно. Например, в Таиланде сектами называют и вполне традиционные течения буддизма и этот термин не несет там негативной окраски. В том, что в нашей стране слово «секта» стало ругательным, виноваты в первую очередь сами сектанты, которым следовало бы более уважительно относиться к инаковерующим и пореже нарушать законы. Относительно синонимичных словосочетаний «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» можно заметить, что такие эпитеты обычно адресуются сектам, ведущим противозаконную деятельность.

— Часто приходится слышать о том, что новые религии опасны. В чем заключается эта опасность? Касается ли это всех новых религий?

— Недобрую славу новым религиям принесли их самые яркие представители — иеговисты, муниты, саентологи, кришнаиты и асахаристы. Количество скандалов и уголовных дел, связанных с деятельностью этих организаций, бьет все рекорды. В то же время в их тени существуют вполне безобидные новые религиозные движения, которые либо имеют очень узкие целевые аудитории, либо исключают попадание в свои ряды случайных людей.

В категорию «опасных» попадают в первую очередь те НРД, которые не стесняются для достижения своих целей заниматься террористической деятельностью или просто массовыми убийствами людей. К таким группам относятся многие секты исламского происхождения, сатанисты, африканская «Церковь Сторожевой башни» (китавала), секты «АУМ-Синрике» и «Ветвь Давидова».

— Новые религии нередко приводятся в качестве примера использования религиозных чувств со стороны мошенников и финансовых махинаторов. Насколько такие явления в действительности характерны для новых религий?

— Разного рода манипуляции над верующими являются «визитной карточкой» новых религиозных движений. Самые распространенные из них — выплата специфически понимаемой «десятины», которая в реальности может достигать до 90% дохода, и бесплатная работа на секту. Нередко адептов заставляют заниматься попрошайничеством, вербовать в секту своих родных и сослуживцев, злоупотреблять служебным положением, передавать секте свое недвижимое имущество. Конечно, такие эпизоды могут происходить и в общинах традиционных религий, однако там это, в отличие от сект, не считается нормой.

Самым ярким примером мошенничества новых религиозных движений может служить их навязчивая мимикрия под традиционные религии. Сектанты всегда будут утверждать, что они «просто христиане» или последователи «чистого» ислама, тем самым ассоциируясь с известными и уважаемыми религиозными организациями. Многие секты изначально создавались с целью заработать денег. Правда, их лидеры обычно не могли вовремя остановиться и скрыться с награбленным — ведь в сектах они получали не только миллиарды долларов, но и неограниченную власть над сотнями, тысячами и даже миллионами людей. И со временем сами начинали верить в свою пророческую или божественную миссию, после чего удовлетворить их амбиции может только власть над всем миром.

— Могут ли новые религии, например харизматические Церкви, служить для традиционных религий примером в плане модернизации учения? Возможна ли в традиционных религиях такого рода модернизация?

— Нередко безудержная модернизация харизматических деноминаций приводит к тому, что их просто перестают считать христианскими. Политика «прогибания под изменчивый мир» еще может быть приемлема для политических партий, однако для религиозных движений она гибельна и быстро ведет к их деградации. Ни православное христианство, ни ислам не отказываются от своих традиций, благодаря чему находятся сейчас на подъеме. В отличие, например, от активно модернизирующихся западных церквей.

— Возможен ли диалог между представителями традиционных религий и новых религий в какой-либо области? Или это совершенно нереально?

— Прежде всего надо спросить — кому нужен такой диалог? Приверженцам новых религий? Но ведь они в лучшем случае считают инаковерующих непросвещенными язычниками, а в худшем — слугами сатаны. Поэтому любые переговоры рассматриваются ими как военная хитрость, призванная выиграть время и обезопасить своих миссионеров. Со своей стороны лидеры традиционных религий могут быть заинтересованы в просвещении людей, попавших в секты по ошибке, однако о чем им говорить с Виссарионом или Грабовым? Людьми, которые считают себя богами? С другой стороны, многие специалисты по сектам мечтают собрать всех «христов» — Муна, Виссариона, Асахару и Грабового в одной комнате и пожелать им интересного диалога на тему «А кто же настоящий?».

— Конституционно Российская Федерация — светское государство. Можно ли в светском государстве проводить различия между традиционными религиями и новыми религиозными движениями на законодательном уровне?

— Безусловно, можно. В большинстве стран де-юре и де-факто такие различия вводятся, поскольку совершенно очевидно, что нельзя ставить на один уровень уважаемую религиозную организацию с многовековой историей и группу, основанную с целью обогащения своего «гуру» и кучки его помощников. Любая страна имеет право вести политику протекционизма, которая позволяет защищать интересы не только промышленных предприятий, но и религиозных организаций.

Станислав Минин

http://religion.ng.ru/problems/2005−11−16/4_proroki.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru