Русская линия
Русский дом Михаил Назаров17.11.2005 

Уроки Белого движения
17 ноября 1920 г. — 85 лет назад Белая армия оставила Крым

Ноябрь 1917 г. принято считать началом Белого движения, поскольку сразу после октябрьского большевицкого переворота на казачий Дон, не признавший власть большевиков, стали стекаться офицеры для создания Добровольческой русской армии.

В ноябре же три года спустя, 4/17 ноября 1920 г., последние части Белой армии оставили Крым.

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы, всё время мимо,
В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою…
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо.
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Николай Туроверов

Это был ещё не конец Белой борьбы, поскольку на Дальнем Востоке она продолжилась до конца 1922 года, дав последний, верный всплеск, выстраданный ценою многих иллюзий и ошибок. Созванный при активном участии Церкви Приамурский Земский Собор осознал главной причиной российской смуты — утрату удерживающей монархической государственности и провозгласил единственным выходом из кризиса её легитимное восстановление в лице династии Романовых. Собор даже признал её царствующей, восстановив в подконтрольном генералу М.К. Дитерихсу крае дореволюционные православные законы. Тем самым возникли и правильные, симфонические взаимоотношения политической и духовной властей. (Документы и принципы этого Собора, созванного на последнем свободном клочке русской земли, важны и сегодня для преодоления последствий катастрофы и для определения легитимных основ российской власти, если до этого дойдёт.) Но физических сил для сопротивления в 1922 году у белых уже не оставалось…

Причин поражения Белого движения много: неизжитость революции народом, эгоизм высших социальных слоёв, предательство «союзников» по Антанте, которая предпочла большевиков. Британский премьер Ллойд Джордж откровенно признал в Военных мемуарах:

«Мы сделали всё возможное, чтобы поддерживать дружеские дипломатические отношения с большевиками и мы признали, что они де-факто являются правителями территории крепкой великой России… Мы не собирались свергнуть большевицкое правительство в Москве. Но мы стремились не дать ему возможности, пока ещё продолжалась война с Германией, сокрушить те антибольшевицкие образования и те движения за пределами Москвы, вдохновители которых были готовы бороться заодно с нами против неприятеля» [Германии]. Президент США Вильсон «считал, что всякая попытка интервенции в России без согласия советского правительства превратится в движение для свержения советского правительства ради реставрации царизма. Никто из нас не имел ни малейшего желания реставрировать в России царизм, но мы считали важным восстановить антигерманский фронт в России…»

Вот почему до окончания мировой войны, т. е. до ноября 1918 года, когда была сокрушена и германская монархия, Антанта хотя и скупо, помогала белым. Прежде всего Деникину. Но не далее. Потом начались закулисные переговоры Антанты с большевиками.

Американский профессор Саттон показал в своей документальной книге «Уолл-стрит и большевицкая революция», основанной на архивах Госдепартамента США, что американские (известно, чьи) банки изначально сделали ставку на большевиков, надеясь, что их разрушительная политика и централизованная власть будут выгоднее для экономического и геополитического освоения российских богатств американским капиталом. Бжезинский, называя сегодня Россию «главным геополитическим призом для Америки», лишь перефразирует выражение директора Федерального резервного банка Нью-Йорка У.Б. Томпсона в меморандуме премьер-министру Великобритании Ллойд Джорджу в декабре 1917 года: Россия — «величайший военный трофей, который когда-либо знал мiр».

Эти расчёты еврейских банкиров оправдались лишь частично, пока у власти оставались Троцкий и «интернационалисты-ленинцы», т. е. до середины 1930-х годов. Распродажа ценностей в 1920-е годы и стройки первых пятилеток на основе американской технологии принесли этим банкирам огромные прибыли. Но сейчас речь у нас о другом.

Белое движение не победило, поскольку полагалось на силу оружия и не до конца осознало духовные причины российской катастрофы. Личный героизм и патриотизм многих белых бойцов спас честь русского народа в сопротивлении интернационалистической оккупации, но не смог освободить от неё Россию. Именно потому, что Белое движение несло в себе непреодолённое наследие демократического Февраля, белые политики наивно надеялись на помощь союзников по Антанте — и были закономерно преданы ими: здоровая Россия Западу была не нужна.

Архиепископ Иоанн (Максимович), недавно причисленный к лику святых, говорил о белых вождях: «Они дороги многим своим соратникам, и дороги за свои положительные качества… Но нам самим надо ясно отдавать себе отчёт не только в похвальных сторонах их деятельности, но и отрицательных, чтобы знать причины наших бедствий, чтобы самим не подражать им… Если бы высшие военачальники и общественные деятели вместо „коленопреклоненных“ умолений Государя об отречении выполнили то, что следовало по присяге — искусственно устроенный петроградский бунт был бы подавлен и Россия спасена… Насколько кто загладил свой грех, ведомо Богу. Но открытого покаяния почти никем проявлено не было… со стороны главных виновников, считавших себя героями и спасителями России». В этом была главная причина того, почему Патриарх Тихон отказал в благословении Добровольческой армии, сформированной под политическим руководством февралистов.

У участника Белого движения барона А.В. Меллера-Закомельского находим такие строки: «Страшную внутреннюю болезнь мы пытались вылечить наружными средствами. Мы боролись с большевизмом как с явлением политическим… Многие из нас поняли, наконец, что мы сами были заражены тою же болезнью, от которой хотели излечить Россию, с той лишь разницей, что в нас она протекала в ползучей, скрытой форме, а в большевизме она про- рвалась бурно и страстно… Мы поняли слишком поздно (и сколь многие из нас не поняли и до сих пор), что у „бесноватых“, которых мы бросились усмирять, было какое-то отчаянное, заблудшее искание истины, что в нём они обладали своей внутренней правдой и силой, которых не имели мы… Антихристианский социализм-коммунизм есть явление религиозное, и только религиозным подъёмом христианской веры возможна над ним победа. Смиренно сокрушаясь о немощи своей, в сострадании и покаянии, в любви к заблудшим своим братьям будем искать истинный путь к исцелению. Не кованный ненавистью и местью меч, а меч-крест, светлое знамение Христово — „сим победиши“ — даст нам силу победы».

Лишь в эмиграции, на печальном опыте осознания своих ошибок и мировой раскладки сил, Белая идея обрела законченные формы, как её выражал И.А. Ильин.

На политическом уровне это стало разоблачением единого глобального фронта разрушителей православной России, в котором коммунизм и либеральная демократия были союзниками (под руководством международного еврейства), а не противниками.

На идеологическом уровне, на анализе всех систем, противоборствовавших в ХХ веке — коммунизма, либеральной демократии, фашизма, — Белая идея от непредрешенчества вернулась к осознанию идеала монархической государственности.

На духовном уровне это привело к восстановленному осознанию исторической миссии православной России как Третьего Рима, всемирного Удерживающего — за это и должна идти борьба.

Только путём небывалых страданий и последующего покаяния, а не вооружённой силой и надеждами на помощь западных демократий, суждено было нашей стране весь ХХ век идти к осознанию этого пути спасения как единственного. Но, к сожалению, к моменту крушения СССР эти выводы были сделаны лишь небольшой частью нашего народа, почему трагедия и продолжается в новой форме…

http://www.russdom.ru/2005/20 0511i/20 051 111.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru