Русская линия
Фонд «Русская Цивилизация» Кирилл Мартынов11.08.2005 

Культурная инволюция

Национальную культуру принято хвалить и любить, особенно, что естественно, в среде патриотов. По словам популярного эстрадного исполнителя В. Жириновского, весь мир слушает Чайковского, Достоевского. Ну, и мы, конечно, тоже слушаем понемногу. Впрочем, если говорить начистоту, времени на это не очень-то хватает. Ведь, во-первых, мы все озабочены главным нашим вопросом, поставленным, как известно, великим русским писателем А. Солженицыным: как нам обустроить Россию. Ну, а кроме того, оставшиеся интеллектуальные ресурсы тратим на решение еще более принципиального вопроса: кто виноват? Его вроде бы тоже придумали писатели. Автор этого текста человек русский и понимает, что требование прекратить задаваться всеми этими общемировоззренческими вопросами выглядело бы полной нелепицей. Поэтому вместо абсурдных требований задам лучше совсем не столь риторический вопрос: когда вы в последний раз были в музее? Нет, серьезно, не забегали с сыном-школьником на часик в дежурную Третьяковку, а вдумчиво и неторопливо прогуливались, рассматривали, размышляли? Когда последний раз на вашем столе ночевал томик русской классики? Смогли ли вы за последние пару лет хоть раз открыть «Историю России» Соловьева или Карамзина? Сходить на концерт Римского-Корсакова? Я думаю, ясно, к чему я клоню. В общем виде мой вопрос выглядит так: что мы, русские, делаем для сохранения и развития собственного уникального культурного наследия?

Причем этот разговор об отечественной культуре имеет вовсе не столь теоретический характер, как может показаться на первый взгляд. Возможно, кому-то представляется, что классика культуры подобна ненужному хламу в чулане — он немного пылится, но при случае (а случаи эти, конечно, весьма нечастые) его всегда можно найти, достать и использовать в каком-то полезном деле. Но на самом деле, конечно, все обстоит иначе.

Мы любим поговорить о том, что Россия гибнет, но что следует за нашими словами? Выйти в чисто поле помериться силушкой богатырской, увы, сейчас вряд ли получится. Враг избегает фронтальных столкновений, да и вообще современные войны развиваются в иной плоскости. Побеждает сегодня тот, кто может изменить способ мышления противника. Стоит усвоить волшебные «раньше они на нас ездили, а теперь мы их сами возим», и вот уже мы верим в свободу и демократические ценности, густо замешанные на образах насилия, образцах алчности и подлости, тиражируемых современной массовой культурой. И вариантов тут, собственно, существует всего-то два: или базовой культурой для нас будет являться именно эта общечеловеческая жижа, или мы сумеем сохранить глубоко своеобразную, национальную культуру. А для этого следует забыть об образе надежного чулана и включиться, пусть это и будет громко сказано, в воспроизводство русской классической культуры. Не всякому дано, да и не всякому нужно быть художником, но в воспроизводстве культурного наследия участвует и активный, грамотный зритель или читатель. Его мышление и опыт создают уникальную перспективу, которая способна творчески отразить произведение искусства, продолжить его.

Здесь, однако, нам важно определиться с объемом понятия, о котором идет речь. Что, в самом деле, мы будем включать в русскую культуру? Понятно, конечно, что это не матрешки и псевдофольклорные ансамбли балалаечников. А что же тогда? Народную культуру мы не обсуждаем, тут все ясно: она в нашей системе координат занимает центральное и ключевое место. Естественно, мы безоговорочно включим в «наше все» и золотой век отечественной культуры — от Карамзина и Пушкина до Толстого и «могучей кучки» русских композиторов (Балакирев, Бородин, Кюи, Мусоргский, упомянутый уже Римский-Корсаков). Здесь, пожалуй, вопросов ни у кого не возникнет. А вот уже с серебряным веком не все так однозначно. У многих будут претензии и к философам «русского космизма», мечтавшим, подобно Николаю Федорову о физическом (молекулярном, так сказать) воскрешении предков через достижения научно-технического прогресса, и к гностикам-символистам, и к языческому балету Стравинского и Дягилева. А как быть с советским искусством? Вычеркнем как роковую ошибку российской интеллигенции? Отправим в утиль «Весну на Заречной улице» и «В бой идут одни старики»?

Надо признаться, что автор этих строк считает, что с отечественной культурой таким расточительным образом обращаться нельзя. Все, что было у нас высокого, поэтичного и своеобразного, должно быть признано нашим, русским достоянием. Нельзя исключать как вредное ни советское искусство, ни «искания» серебряного века, да и никакую другую значительную часть нашего духовного наследия. И речь здесь идет вовсе не о всеядности, но напротив, о трезвой уверенности в наших собственных силах к созиданию нового и сохранению уже накопленного. Одним словом, о том, что Константин Леонтьев называл «цветущей сложностью».

Можно вспомнить здесь, что культурное наследие России уже однажды сдавали в архив. Случилось это после 1917 года, когда к власти в искусстве пришли разнообразные авангардные группировки, поддерживаемые тогдашним наркомом просвещения Луначарским (известно, что Ленин, вообще плохо разбиравшийся в искусстве, авангардистов не жаловал). Тогдашний пафос лучше всех выразил Маяковский, призывавший сбросить Пушкина с парохода современности. Однако время шло, и художественный радикализм постепенно чах. И уже в начале тридцатых годов выяснилось, что, скажем, Лермонтов в пролетарском государстве ничуть не менее современен, чем Демьян Бедный. При этом, надо заметить, революционность искусства (на тот момент бывшей, по-видимому, своеобразной и национальной) вовсе не угасала, но, напротив, становилась сильнее и уже с этой позиции силы готова была принимать лучшее, классическое наследие русской культуры. Так были спасены, поставлены под защиту государства, глубоко патриотическая русская классическая музыка, поэзия и литература, театр и императорский балет. И тогда же стали рождаться шедевры советского массового искусства, подобные кинофильму «Александр Невский», снятому в 1938 году в ожидании надвигающейся войны с Германией, но запрещенному после пакта Молотова-Риббентропа, и вновь вышедшему на экраны в 1942. Кого из нас еще мальчишками не завораживала мистерия этой ленты? А ведь снята она классиком советского и мирового киноискусства немцем Сергеем Эйзенштейном, музыка написана Сергеем Прокофьевым, — и получилась в итоге не эклектичная агитка-однодневка, но подлинный национальный шедевр.

Тончайших смысловых связей, фактов, образов в нашей культуре накоплено столько, что хватит для многих тысяч исследователей, историков, критиков. А главное — в ней всегда найдется работа для ума и сердца всякого подлинного патриота нашего Отечества. И грустно видеть, как вся эта огромная груда лежит в сущности неподвижной, тяжелой массой, интерес к которой проявляют, главным образом, немногочисленные профессионалы, да еще узкая прослойка интеллигентов. Государство, как обычно, в стороне, качество школьного художественного образования в современной России не выдерживает никакой критики, да и большая часть вузов не способно пробудить в нашем молодом поколении серьезную любовь к эстетическому своеобразию культуры родной страны. Мы, перебивающиеся дешевой литературой и сериалами, о чем же мы будем рассказывать нашим детям?

http://www.rustrana.ru/article.php?nid=11 494


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru