Русская линия
Военно-промышленный курьер Наталья Шепова11.08.2005 

Обреченный марш на Варшаву
Поражение красной армии в польской кампании 1920 года стало следствием стратегических ошибок

К началу 1920 г. Красная Армия разгромила главные силы внутренней контрреволюции и успешно отбила два похода Антанты. От интервентов и белогвардейцев были освобождены Сибирь, Урал, Северный Кавказ и Украина. Но наступившая передышка оказалась недолгой. На Парижской мирной конференции 1919−1920 гг. страны Антанты, обсуждая «русский вопрос», были единодушны в стремлении найти наиболее эффективные пути борьбы с большевиками.

12−13 декабря 1919 г. на заседании Верховного совета Антанты, где обсуждался вопрос о дальнейшей политике в отношении Советской России, французский премьер-министр Ж. Клемансо предложил сделать главную ставку на Польшу, натравив ее на большевиков. Для этого он призвал оказать Польше военную и финансовую помощь. Французского премьер-министра поддержал его британский коллега Д. Ллойд Джордж и представитель США Д. Дэвис. После того как не удалось создать широкий антисоветский блок из пограничных с Россией малых государств, основные надежды возлагались на Польшу и войска Врангеля.

ВПЕРЕД — НА ВОСТОК

Известно, что еще 8 декабря 1919 г. Верховный совет Антанты принял Декларацию о временных восточных границах Польши, которые устанавливались на основе этнического принципа по линии, получившей в дальнейшем название «линия Керзона». Гарантируя Польше бесспорно польские земли, расположенные к западу от этой границы, ей дали понять, что проблему восточных территорий она должна решить сама силой оружия. Восточная Галиция (Западная Украина) стала разменной монетой Запада за участие Польши в антисоветской военной кампании.

Польшу не нужно было долго агитировать за войну с Россией. Получив независимость, эта страна во главе с Ю. Пилсудским, заклятым врагом всего русского, заняла крайне враждебную позицию по отношению к России. Польское правительство стремилось к воссозданию «Великой Польши» — от моря до моря, в границах Речи Посполитой 1772 г. Стремясь максимально раздвинуть свои границы, польское государство, едва появившись на свет, развязало вооруженные конфликты почти со всеми соседями. Но главной целью польской экспансионистской политики были территории бывшей Российской империи. К осени 1919 г. наступление на востоке вышло далеко за этнические границы Польши.

Советское правительство, стремясь избежать крупномасштабного столкновения с Польшей, неоднократно предлагало ей установить добрососедские отношения. 10 октября 1919 г. Пилсудский с неохотой, но все же пошел на мирные переговоры, которые прервал 13 декабря. Затем дважды Польша отвергала предложения об их возобновлении, причем на более чем выгодных для нее условиях. Советское правительство было готово признать за Польшей право на уже захваченные земли, проведя границу на 250−300 км восточнее той, которую установил Версальский мир. Но Пилсудский считал это недостаточным для изменения «общего геостратегического баланса сил в регионе».

И вдруг 27 марта он заявил о своем согласии вступить 10 апреля в мирные переговоры с РСФСР. Однако в действительности это был всего лишь ловкий ход, чтобы замаскировать подготовку генерального наступления. Восприняв предложения Советской России о мире как явную слабость, польское правительство решило идти ва-банк, питая уверенность, что при помощи западных держав сумеет одержать победу над истощенной гражданской войной Россией и расширить за ее счет свои владения.

РУКА АНТАНТЫ

План вооружения польской армии для похода против Советской России был единодушно принят западными странами еще 15 сентября 1919 г. на заседании Совета глав делегаций на Парижской мирной конференции. Уже в конце 1919 — начале 1920 гг. западные державы начали усиленно «подкармливать» Польшу, и к осени Франция предоставила ей заем на 169,2 млн. франков, Англия — 292,5 тыс. фунт. стерлингов, США — 169 млн долл., Италия — 7,3 млн. лир, Голландия — 17,8 млн. гульденов, Норвегия — 14 млн. крон. Особенно отличились США и Франция. Широкая река американской помощи потекла в Польшу еще до того, как она официально обратилась с просьбой к западным державам. США намного опередили союзников. Только с февраля по август 1919 г. из-за океана в Польшу было отправлено 260 202 т продовольствия на сумму 51,67 млн. долларов. К концу апреля 1920 г. из США были доставлены 20 тыс. пулеметов, свыше 200 танков, более 300 самолетов, 3 млн. комплектов обмундирования, 4 млн. пар солдатских ботинок, медикаменты и различное военное имущество на общую сумму 1700 млн. долларов. Франция к весне 1920 г. поставила Польше 2800 пулеметов, 327 700 винтовок, 1494 пушки, 291 самолет, 1050 легковых и грузовых автомобилей, огромное количество обмундирования.

Для обеспечения подготовки армии в Польшу направлялись зарубежные военные специалисты. Только из Франции прибыли 9 генералов, 29 полковников, 63 батальонных командира, 196 капитанов, 435 лейтенантов и 2120 рядовых. «Польская армия в большей своей части организована и обучена французскими офицерами», — хвастливо заявил Ж. Клемансо в палате депутатов. План войны против России был разработан польским командованием при участии маршала Ф. Фоша и главы французской военной миссии в Варшаве генерала Анриса. Польское наступление должна была поддержать белогвардейская армия Врангеля. В ближайших помощниках оказались и петлюровские войска. 21 апреля 1920 г. правительство Польши подписало с Украинской Директорией секретную политическую, а 24 апреля — военную конвенции, вместе известные как Варшавский договор. Согласно этим документам Директория за признание ее верховным правительством независимой Украины дала добро на присоединение к Польше Восточной Галиции, Западной Волыни и части Полесья. Украинская народная армия поступала в подчинение польскому командованию. С. Петлюра в обмен на помощь готов был сделать Украину вассалом Польши.

НАЧАЛО ВОЙНЫ

К началу войны польская армия насчитывала 738 тыс. хорошо обученных и вооруженных странами Антанты солдат и офицеров. Ударную группировку составили пять армий, сведенных в два фронта: Северо-Восточный (1-я и 4-я армии) в Белоруссии и Юго-Восточный (3, 2 и 6-я армии) на Украине под общим командованием Ю. Пилсудского. В их составе насчитывалось 148,5 тыс. штыков и сабель, 4157 пулеметов, 894 орудия, 302 миномета и 51 самолет.

В противостоящих польской группировке войсках Западного (командующий М.Н. Тухачевский, члены РВС И.С. Уншлихт, Ф.Э. Дзержинский) и Юго-Западного фронтов (командующий А.И. Егоров, члены РВС И.В. Сталин, Р.И. Берзин) было 96,4 тыс. штыков, 7,5 тыс. сабель, 2988 пулеметов, 674 орудия, 34 бронепоезда, 67 бронеавтомобилей. Таким образом, поляки имели общее численное превосходство, а на Украине, где предполагалось нанесение главного удара, подавляющее превосходство и в силах. Планы польского руководства предполагали разгром войск Юго-Западного фронта и захват Правобережной Украины. Затем, после перегруппировки сил на север, планировалось нанести удар по Западному фронту и овладеть Белоруссией.

Планом наступления на Украину намечалось окружение и уничтожение 12-й армии Юго-Западного фронта силами 2-й и 3-й польских армий и захват Киева. Последующие действия заключались в переносе основного удара на 14-ю армию, захвате Одессы и выходе к Днепру во всей полосе Юго-Восточного фронта. Планировалось также, что одновременно с наступлением польской армии удар из Крыма нанесут войска Врангеля.

Готовящееся наступление не было неожиданностью для советского руководства. В докладе Реввоенсовета Западного фронта от 23 февраля 1920 г. отмечалась концентрация польских войск и делалось предположение о возможности начала ими наступательной операции. Исходя из этого, предлагалось усилить 15-ю и 16-ю армии за счет 6-й и 7-й отдельных армий. 26 февраля В.И. Ленин обратился в Реввоенсовет Республики с указанием перебросить на Западный фронт войска из Сибири, с Урала и Кавказа и «дать лозунг «подготовиться к войне с Польшей». В конце марта, после того как обстановка на советско-польском фронте резко обострилась, Западный фронт был назван «важнейшим фронтом Республики», а 8 апреля главком отдал приказ о приведении войск Западного и Юго-Западного фронтов в полную боевую готовность. Однако в силу различных обстоятельств, главным образом из-за разрухи транспортной системы, так и не удалось в полной мере выполнить указание об усилении войск этих фронтов: с марта по май на Западный фронт было переброшено только три стрелковые дивизии, а на Юго-Западный — одна.

25 апреля 1920 г. поляки совместно с петлюровскими частями начали полномасштабное наступление на Украине в полосе от Припяти до Днестра. На направлении главного удара — на Киев — они имели почти трехкратное превосходство. Стремительно наступая, польские дивизии продвинулись в короткий срок на 200 км в глубь Украины. 7 мая был захвачен Киев. Советские войска вынуждены были перейти к обороне по всему фронту до подхода 1-й конной армии с Северного Кавказа. Кроме того, в июне в Северную Таврию из Крыма вторглась армия Врангеля, получавшая мощную поддержку со стороны западных держав, прежде всего Англии и США.

Но уже 26 мая войска Юго-Западного фронта перешли в мощное контрнаступление: 12 июня был освобожден Киев, а к концу месяца — Новоград-Волынский. Таким образом были созданы благоприятные условия для перехода в контрнаступление Западного фронта в Белоруссии, войска которого 11 июля освободили Минск, а 14 июля — Вильно (его по договору передали Литве). Юго-Западный фронт в это время также продолжал наступление и, успешно проведя Ровенскую операцию, овладел городами Ровно и Дубно.

ВАРШАВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Советские войска, нанеся ощутимые потери противнику, за два с половиной месяца прошли с боями более 500 км. К 22 июля войска М.Н. Тухачевского вышли на рубеж Гродно-Слоним. Незадолго до этого политическим руководством страны было принято решение «о бешеном усилении наступления», в первую очередь на Западном фронте, с целью захвата Варшавы и окончательного разгрома польской армии. Эти задачи, согласно первоначальному плану, предполагалось решить в ходе Варшавской наступательной операции силами Западного и Юго-Западного фронтов по сходящимся направлениям. Однако в директивах от 22 и 23 июля главком ВС республики С.С. Каменев внезапно изменил первоначальный план, видимо, переоценив возможности успешно наступавшего до этого Западного фронта, и отдал Тухачевскому приказ продолжать наступление без оперативной паузы, а не позднее 12 августа форсировать Вислу и захватить Варшаву. Юго-Западному фронту предписывалось наступать не на Люблин, а на Львов с конечной задачей освобождения Галиции.

Таким образом, с конца июля наступление продолжалось по расходящимся направлениям (варшавское и львовское), что, по мнению ряда военных историков, явилось, несомненно, ошибкой советского командования. Измененный план был по сути авантюрен. Между фронтами образовался разрыв, чем серьезно нарушалось взаимодействие. Кроме того, Красная Армия была предельно истощена: на подходе к Висле некоторые дивизии насчитывали не более 500 человек. В составе Западного фронта, по одним данным, было 52 763 штыков и сабель (М.Н. Тухачевский, «Поход за Вислу»), по другим — 86 500 (В.А. Меликов, «Марна, Висла, Смирна», 1937). Численность противостоящих польских войск оценивалась от 107 тыс. до 111,3 тыс. штыков и сабель (в тех же работах). Другими авторами приводятся несколько иные цифры. Такой разброс объясняется, главным образом, разными методиками подсчета. Определяющим остается одно: на главном направлении контрудара поляки обеспечили себе подавляющее преимущество (по некоторым данным — 38 тыс. штыков и сабель против 6,1 тыс.).

Советские дивизии растянулись тонкой полоской по всему фронту. В среднем на 1 км приходилось чуть более 100 бойцов. Тылы и резервы отстали. В войсках оставалось по 10−12 патронов на бойца и по 2−3 снаряда на батарею. К 10 августа части Западного фронта вышли на рубеж Млава- Пултуск-Седльце. Тухачевский, полагая, что поляки будут отходить к Варшаве, принял решение главными силами обойти Варшаву с севера, форсировать Вислу и ударом с северо-запада овладеть городом.

В такой критический для Польши момент западные страны усилили свою военно-политическую помощь. 25 июля в Варшаву срочно прибыли две особые военно-дипломатические миссии — английская и французская. Главным военным советником был назначен французский генерал М. Вейган, который тут же подключился к разработке плана контрнаступательной операции. Польше вновь была оказана массированная материальная помощь, прежде всего вооружением и боевой техникой. В этот короткий период страны Антанты снабдили польскую армию 600 орудиями, а по количеству танков она вышла на 4-е место в мире. Регент Венгрии адмирал Хорти объявил свои Вооруженные Силы резервом польской армии. Антанта всячески пыталась вовлечь в войну против России и Румынию. С этой целью США предоставили ей большой заем. По существу, Красной Армии пришлось воевать не только с Польшей, но со всей Антантой, мобилизовавшей враждебные России силы в Германии, Австрии, Венгрии, Румынии и снабжавшей поляков всем необходимым для ведения войны.

В самой Польше начался небывалый патриотический подъем. 24 июля в Варшаве было создано правительство национальной обороны с участием всех политических сил, за исключением коммунистов. Развернулась мощная агитационная кампания под лозунгом отпора «русскому империализму». Даже польские рабочие, крестьяне и беднейшие слои, на революционную солидарность которых надеялось советское руководство, встали по призыву Пилсудского на защиту своей независимости. Только за июль добровольцами в польскую армию записалось, по разным данным, от 60 до 150 тыс. человек. С целью поддержания порядка в армии и борьбы с дезертирством польское руководство 24 июля ввело чрезвычайные и полевые суды, а 14 августа — заградительные отряды. Польше удалось не только восполнить потери, но даже и сформировать новую армию — 5-ю. 6 августа вместо двух прежних создаются три польских фронта: Северный, Средний и Южный, два из которых (Северный и Средний) должны были противостоять войскам Западного фронта.

Для усиления Западного фронта главком С.С. Каменев 11 августа приказал командующему Юго-Западным фронтом передать 12-ю и 1-ю конную армии в оперативное подчинение Тухачевскому. Директива от 13 августа уже устанавливала точные сроки этой передачи (12 часов 14 августа). Для скорейшей стабилизации левого фланга Западного фронта, где обстановка все более усложнялась, Тухачевский в приказе от 15 августа отдал распоряжение «всей Конной армии в составе 4-й, 6-й, 14-й кавдивизий четырьмя переходами перейти в район Владимира-Волынского».

Однако командующий Юго-Западным фронтом А.И. Егоров и член РВС И.В. Сталин еще 12 августа обратились к Каменеву с просьбой оставить 1-ю конную армию в составе фронта, мотивируя это тем, что она втянута в бои за Львов, и немедленно изменить поставленную ей задачу просто невозможно. Словом, армия Буденного с опозданием приступила к выполнению приказа главкома. Но в любом случае директива явно запоздала. 1-й конной требовалось преодолеть слишком большое расстояние, чтобы вовремя прийти на помощь Западному фронту. Ситуация еще более осложнилась ввиду того, что часть сил с польского фронта была переброшена для отражения начавшегося на юге наступления Врангеля.

Поляки немедленно воспользовались неблагоприятной для России военно-политической обстановкой и перешли в контрнаступление. Уже 14 августа 5-я польская армия нанесла контрудар на стыке 3-й и 15-й армий Западного фронта. А 16 августа южнее Варшавы началось мощное наступление 3-й и 4-й польских армий в составе Среднего фронта, которые, прорвав фронт, создали угрозу тылам Красной Армии. За два дня польские войска продвинулись на 60−80 км. 18 августа в общее наступление перешли уже все польские армии. На следующий день польские войска под командованием французского генерала М. Вейгана нанесли удар во фланг наступавшим частям Западного фронта. Это стало последней каплей, превратившей такую, казалось бы, близкую победу Красной Армии в безусловное поражение. Советские войска отступили за 10 дней на 200 км. Поляки вошли на земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Немалая часть красноармейцев попала в окружение. 4-й армии, а также двум дивизиям 15-й армии (40−50 тыс. человек) пришлось отойти на территорию Восточной Пруссии, где они были интернированы. Однако поляки не сумели развить успех и перешли к обороне на достигнутых рубежах.

БЫЛО ЛИ «ЧУДО НА ВИСЛЕ»?

Некоторые западные историки приравнивают Варшавское сражение к решающим битвам XX столетия, считая, что оно «остановило коммунистическое вторжение в Европу». По их мнению, в случае падения Варшавы дорога в Европу была бы открыта. В связи с этим Ю. Пилсудский в своей книге «1920 год» патетически восклицает: «Судьба Европы была близка к катастрофе». «Чудо на Висле», как назвал поражение Красной Армии под Варшавой «начальник Государства Польского», произошло в результате целой совокупности факторов, о которых спорят до сих пор.

Одной из причин «чуда» стал, несомненно, патриотический подъем польского народа. Тыл польских войск, не оправдав ожидания советского руководства, оказался «однородным и национально спаянным», а его преобладающим настроением стало «чувство Отчизны».

Ряд польских историков полагает, что битва на Висле была выиграна исключительно благодаря военному таланту Пилсудского. Кстати, и он сам в книге «1920 год», безжалостно критикуя и высмеивая Тухачевского, отрицая заслуги польских и французских генералов, все успехи приписывает исключительно себе. Это далеко не так, если вспомнить вклад опытных французских и польских генералов. Верно лишь то, что, возможно, без «последнего шляхтича Польши» не было бы и самого Варшавского сражения. Ведь в конце июля многие из высшего руководства страны призывали без боя оставить Варшаву и искать спасение в бывшей прусской Польше. Но железный диктатор Пилсудский настоял на своем.

По нашему мнению, главными причинами поражения Красной Армии под Варшавой стали серьезные просчеты, с одной стороны, советского руководства в оценке политической ситуации (отсюда и постановка, как оказалось впоследствии, недостижимой цели захвата Варшавы и советизации Польши), а с другой — советского военного командования в оценке военно-стратегической обстановки, сил и возможностей противника и своих при планировании и проведении операции. Заметим, что среди российских военных и политических лидеров не было полного единства в отношении военно-политических целей после переноса военных действий на территорию Польши. Ленин и Троцкий настаивали на продолжении наступления в глубь Польши и дальше на Запад, учитывая революционный подъем немецкого пролетариата и надеясь найти такой же отклик у польских рабочих и крестьян. Сталин, напротив, вносил диссонанс в эту позицию, критикуя «бахвальство и вредное для дела самодовольство» тех, кто «не довольствуется успехами на фронте и кричит о „марше на Варшаву“», тех, кто, «не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляет, что они могут помириться лишь в „красной советской Варшаве“». Он открыто высказал свое отрицательное отношение к идее похода на Варшаву 11 июля в «Правде», а также в проекте Циркулярного письма ЦК РКП (б), считая, что в тот момент было важнее укрепить Крымский фронт. Это противостояние (уже не только упомянутым лидерам, но и командующему Западным фронтом Тухачевскому) отчетливо проявилось в последующем его отказе (как члена РВС Юго-Западного фронта) вовремя передать 1-ю конную армию в состав Западного фронта.

К слову, некоторые отечественные историки среди причин поражения под Варшавой называют именно это затягивание выполнения приказа. Однако, на наш взгляд, даже будь он выполнен немедленно, на исход сражения это не оказало бы существенного влияния. Чтобы реально помочь Западному фронту, его надо было отдать, по крайней мере, на неделю раньше. О противостоянии в высшем руководстве по поводу целесообразности «марша на Варшаву» свидетельствует и жаркая полемика, развернувшаяся уже после бесславного поражения Красной Армии в сентябре 1920 г. на IX партконференции.

Поражение в Варшавской операции также во многом было обусловлено слепым подчинением военной стратегии политике. Еще Клаузевиц писал в своем знаменитом труде «О войне», что политики намечают политические цели войны, а военные, используя те или иные средства, их достигают. И если военно-стратегическая обстановка не позволяет их достичь, советуют политикам подвергнуть ее «коренному изменению» или даже вовсе от нее отказаться. В связи с этим известный военный историк и теоретик А.А. Свечин в труде «Стратегия», анализируя причины неудачи Варшавской операции, в первую очередь говорил о «стратегической немочи». Причем, стратегические ошибки, по его мнению, были «заметны в работе всех инстанций». Действия польских войск можно было «совершенно ясно предвидеть» еще 13 августа, а 16-я армия «пассивно следила, как одна за другой ее дивизии, взятые во фланг, уничтожаются противником».

Бесспорно, на поражение под Варшавой повлияла также и усталость советских войск, которые в течение трех месяцев вели непрерывное наступление, явный недостаток сил, отсутствие резервов, плохое обеспечение войск вооружением, техникой и продовольствием. Войска слишком быстро продвигались вперед, не закрепляясь на позициях, тылы были сильно оторваны от передовых частей, которые вследствие этого лишились нормального снабжения. Не последнюю роль сыграли значительное численное превосходство поляков и непрерывная массированная помощь западных держав. Командование явно переоценило возможности советских войск, которым в решительный момент просто не хватило сил.

И в наши дни часто поднимается вопрос: вынашивала ли Россия изначально планы обращения войны оборонительной в наступательную, намереваясь «советизировать» Польшу, а затем «экспортировать» революцию и в другие европейские страны? Многие историки, особенно польские и западные, однозначно отвечают «да». В доказательство своей точки зрения они, как правило, приводят приказ Тухачевского войскам Западного фронта N1423 от 2 июля 1920 г. и выступление В.И. Ленина на IX Всероссийской конференции РКП (б) 22 сентября 1920 г. Из приказа, озаглавленного «На Запад!», обычно цитируют такие слова: «На Западе решается судьба мировой революции. Через труп белопанской Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье трудящемуся человечеству!».

А из текста выступления Ленина в качестве главного аргумента приводят следующие слова: «Мы решили использовать наши военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда вытекала и дальнейшая общая политика. Мы сформулировали это не в официальной резолюции, записанной в протоколе ЦК и представляющей собой закон для партии до нового съезда. Но между собой мы говорили, что мы должны штыками прощупать, не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше».

Но здесь важно обратить внимание на дату приказа N1423 — 2 июля. С начала советско-польской войны прошло уже больше двух месяцев. Советские войска, преодолев к этому времени неудачи начального периода, успешно и стремительно наступали. По словам Троцкого, «стало складываться и крепчать настроение в пользу того, чтобы войну, которая началась как оборонительная, превратить в наступательную революционную войну». Успехи вскружили голову, и именно тогда, а не в самом начале войны (не следует забывать, кто на кого напал!) возникло желание попробовать «на штыках» принести социализм в Польшу.

Анализируя же выступление Ленина, важно акцентировать внимание на том, что оно было сделано в сентябре (а не до войны или в ее начале!). В нем он пытался проанализировать причины неудач, а не давал установку на конкретные действия. Отсюда следует, что идеи о попытке сделать Польшу социалистической возникли не сразу, а только по мере достижения советскими войсками существенных побед. А почему бы и не попытаться окружить себя «государствами-товарищами», создав своеобразный буфер, учитывая крайнюю враждебность и слепую ненависть западных держав?

ТРЕБОВАЛОСЬ ВОВРЕМЯ ОСТАНОВИТЬСЯ

А существовала ли тогда реальная возможность обратить Польшу в большевистскую «веру»? Ответ однозначен — «нет». Даже беднейшие слои Польши предпочли идею национальной независимости идее классовой борьбы. Даже если Красной Армии и удалось бы взять Варшаву, эта победа не привела бы к революции. Можно предположить, что при таком развитии событий в войну могли бы вступить Венгрия, Румыния, Латвия и непосредственно страны Антанты, а это, скорее всего, закончилось бы для России печально.

А учитывая, на каких невыгодных для России условиях пришлось заключить с Польшей Рижский мир, ответ на вопрос: «Нужен ли был марш на Варшаву?» — становится очевидным. Ни в военных, ни в политических целях не стоило затевать поход на Варшаву и замахиваться на «центральноевропейскую революцию». Если бы победоносно наступавшие советские войска остановились у Версальских границ Польши, то условия мирного договора диктовала бы Россия. И силы бы сберегли для борьбы с Врангелем для последующего завершения гражданской войны и не дали бы повода для нескончаемых разговоров о «вечной агрессивности» России.

Наталья ШЕПОВА, кандидат исторических наук

http://www.vpk-news.ru/article.asp?pr_sign=archive.2005.96.articles.history01


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru