Русская линия
Российская газета Владимир Ладный14.06.2005 

Страшная дорога к храму
И сегодня, через десять лет после трагедии, город не оправился от ран

Трагедия, что 10 лет назад 14 июня потрясла страну и мир, открыла новую эпоху в истории террористических актов. Став добровольцем-заложником банды Шамиля Басаева, я думал тогда: останемся мы в живых или нет, но это не пройдет даром, чудовищное нападение на мирных жителей маленького городка станет уроком для всего мира и никогда более ничего подобного не повторится.

Оказалось наоборот, это было только начало. Впереди были Первомайское, бесланская школа, московский «Норд-Ост», впереди были взрывы жилых домов в Волгодонске, Буйнакске, Москве… Разные по подбору исполнителей, по времени и месту, но их объединяет одно: объектом нападения стали тысячи мирных, случайных, ни в чем не повинных жителей. Сесть, суд прошел. 129 убитых. 415 раненых. Полторы тысячи захваченных в заложники. 198 расстрелянных автомашин, 164 разбитых дома. 96 миллиардов рублей ущерба. Это цифры из обвинительного заключения, по которому судят сегодня члена вторгшегося в Буденновск басаевского «разведывательно-диверсионного отряда» банды Нур-Магомеда Хатуева (его только что депортировали из Белоруссии). Два десятка членов банды отбывают сроки в российских тюрьмах. Впрочем, сидеть им осталось недолго — еще по нескольку лет: суд, на который автор этих строк был вызван в качестве потерпевшего, принял во внимание различные смягчающие обстоятельства, в частности то, что у большинства бравших в заложники женщин и детей в буденновской больнице у самих есть жены и дети. «У Саламбека — сын, у Аслана — малолетних детей трое, у Вахита — четверо», — перечисляли они из-за решетки по поводу того, что они могут сказать в свое оправдание. Поэтому через несколько лет они один за другим начнут выходить на свободу.

А вот город Буденновск от удара, который по нему пришелся, освободится нескоро.

— Страшные психологические травмы получили десятки тысяч жителей, — рассказывает главврач буденновского психдиспансера Виктор Зубарев. — 5 тысяч человек стали нашими пациентами, иные лечатся до сих пор. Мы снимаем крайние, пиковые формы маниакальной депрессии или неврозов, используем транквилизаторы. Конечно, время лечит, но такие раны не затягиваются до конца.

— Зачем напали на больницу? — переспросил меня тогда в захваченном здании Шамиль Басаев. — Ты, журналист, еще спрашиваешь? Да это лучший способ сделать так, чтобы о нас узнал весь мир!

Эта идея Басаева и сегодня живее всех живых — недаром даже энергетическую аварию в Москве он охотно взял на себя. Будучи уже не в силах (хочется на это надеяться) на реальные диверсии, Шамиль не хочет терять имидж.

Расстрелянные страхом

— Жена моя уже шесть раз лежала с тех пор в больнице: сердце не выдерживает, — разводит руками мэр Буденновска Николай Ляшенко. — Мне говорит: ты, мол, железобетонный. А мне просто по должности нельзя раскисать.

Десять лет назад именно он, Ляшенко, был начальником буденновского горотдела милиции. Это он отдал приказ задержать колонну боевиков. Был уволен из милиции за то, что допустил захват города. Восстановился через суд. И теперь горожане выбрали его своим мэром.

— Из кого-то надо было тогда сделать стрелочника, — вздыхает Николай Андреевич. — А что мы могли сделать? У меня пистолет, да пару гранат из стола схватил, вот и весь арсенал. Потом армию с бронетехникой стянули, «Альфу» да «Вымпел» — и то не смогли этих бандюков взять. А наши милиционеры сделали что могли: не пропустили боевиков на Москву. 40 из них убиты да увечены, но если бы не они — московская трагедия «Норд-Оста» случилась бы в 1995-м.

Десять лет назад вся страна помогала городу встать на ноги. «Но сегодня Буденновск ушел на второй план, — сетует мэр. — У страны более свежие раны — недавние массовые теракты. Так что просили мы к десятилетию трагедии для нужд города пару автобусов да пару машин „скорой помощи“ — никто из спонсоров больше не откликается».

— В городе стоят воинские части, это должно было бы успокоить жителей, — продолжает Ляшенко. — Но нервы-то подорваны! И выходит порой наоборот. Вон на 9 Мая военные решили потешить горожан: устроили показательное «взятие боевиков» на центральной площади. Там, где десять лет назад басаевцы бесчинствовали. И только началась эта театрализованная автоматная стрельба — человек сорок женщин попадали без сознания!

Осколки трагедии

Когда боевики захватили больницу, Наташа Агейкина, санитарка, была беременна, на 4-м месяце.

— Войска на штурм когда пошли, Наташеньку мою бандиты в окно поставили в белом халате, словно белый флаг, и из-за спины стреляли, — рассказывает мне мама Наташи Валентина. — И заставляли кричать. И она кричала… Рядом медсестру пулей сразу убило. А у Наташеньки ребеночек под сердцем. И под это самое сердце пуля ей и попала.

Чуть выше — пуля пробила бы сердце. Чуть ниже — попала бы в ребенка. Но произошло чудо, какие случаются на войне. Благо, врачи рядом были, откачали, и родилась в назначенный срок дочурка Катя.

А недавно родила Наташа еще одну дочку. Перед родами у нее загноилась рука, и… вышли из нее осколки! Так организм перед рождением нового человека избавлялся от осколков трагедии.

Так избавляется от осколков трагедии и весь Буденновск: город зализывает раны, которые всегда будут болеть.

В первые годы после тех событий — показали мне статистику буденновские врачи — рождаемость упала катастрофически, зато смертность возросла. Да и миграция в отличие от соседних городов шла не сюда, а отсюда, словно лежит на городе некая «черная метка». Не случайно за все это десятилетие не было здесь построено ни одного дома, и лишь в этом июне, пару дней назад, подписано соглашение о строительстве девятиэтажки. «Лед тронулся…»

И соотношение рождаемость — смертность в нынешнем году наконец пришло в норму. Город возвращается к жизни…

Выправляется положение и с выпивкой. Названный в честь казачьего полководца Буденновск никогда не был городом-трезвенником: почти у каждого виноградник, а кто своего винца не делает, так рядом, в Прасковее, изготавливаются все коньяки Ставрополья. Здесь, однако, умели пить в меру. Но… В годы после трагедии город вчетверо опередил среднероссийские показатели по количеству случаев белой горячки и других алкогольных психозов.

И лишь в последние год-другой положение стало выправляться.

Осколки трагедии медленно и болезненно, с кровью выходят из человеческих душ.

Кто реанимирует больницу

Хирурга Веру Чепурину ранили тогда на моих глазах — она бесстрашно вызвалась быть парламентером и провести нас, журналистов, к боевикам, чтобы мы смогли рассказать читателям об этом кошмаре. Автоматная очередь, пуля в шею, навылет. Но операционная — рядом, хирурги спасли коллегу.

— Бог хранит меня по жизни, — улыбается мне Вера Васильевна. Мы пьем горячий чай в ее кабинете заведующей хирургическим отделением буденновской больницы. На улице такая же, как чай, обжигающая жара — точно как была тут в июне 1995-го, когда заложники рядом со мной теряли сознание от страха, боли и духоты.

— С кондиционерами в больнице неважно, — сетует начмед больницы Петр Костюченко, который тогда вместе с Чепуриной был добровольным парламентером. — Да многого не хватает: оборудование изношено, а заменить нечем…

— Так ведь с техникой здорово помогли больнице спонсоры?

— Десять лет назад — да, помогли. Так власти на радостях прикрепили к нам еще 8 районов, тамошние-то больницы бедствуют. Дорогая техника износилась за эти годы — посмотрите: на экране в операционной ничего не разглядишь, следящее оборудование в реанимационной само нуждается в реанимации… А денег на восстановление нет. Даже на лекарства больному выделяют по 17 рублей в день — много ли на это налечишь?

Персонала в буденновской больнице по сей день сильный некомплект. Многие ушли, потому что не в силах были приходить в эти корпуса, где на их глазах убивали друзей и родных. — Таня Дувакина каждый год старается приезжать и в этот раз, наверное, приедет, — говорят ее подруги-медсестры. — Но с работы уволилась и из города уехала. Муж-то ее, рабочий, замечательный парень, пробрался тогда в захваченную больницу, хотел Таню спасти, а бандиты вывели его к стене вместе еще с четырьмя мужиками и показательно расстреляли при всех: мол, раз сам пришел в больницу, значит, лазутчик. Как еще вас, журналистов, не расстреляли?

Многие сотрудники больницы ушли с работы. Но многие и остались.

— У нас, санитарок, ставки по 700 рублей в месяц, а работа нелегкая, — разводит руками бывшая заложница Ольга Мизюрова. — Да только если судьба дала нам шанс выжить, ведь не для того, чтобы алчность в себе растить. Для людей же мы все работаем.

Я помню Ольгу в захваченной больнице: после очередного обстрела она ходила под прицелом боевиков по коридорам и сметала в совок стреляные гильзы: в медицинском учреждении должен быть порядок… И я понял: пока живы такие, как она, не свалят провинциальную медицину ни безденежье, ни проблемы с техникой, ничто.

Реквием для всех национальностей

В день десятилетия трагедии, 14 июня, в Буденновске будет открыт храм, построенный на собранные горожанами деньги. Золоченые купола, по-современному затененные окна, золотая надпись: «В память невинно убиенным буденновцам».

— Точно такой же, как на Поклонной горе, только на два метра выше, — гордится мэр Ляшенко. — Большинство погибших — христиане, поэтому построили все-таки храм. Вообще же в городе живет в мире да согласии 40 национальностей, мы же не выбирали, какой нации нам родиться. Поэтому 14 июня впервые на главной нашей площади перед мэрией пройдет общий митинг-реквием по всем погибшим в те дни: по вертолетчикам, врачам, солдатам, милиционерам, жителям города…

— Во времена моей молодости кто о национальностях вспоминал? — вздыхает начмед больницы Петр Костюченко. — Драки между пацанами были, но по другому поводу, если, к примеру, не к той девчонке пошел. Национальные распри — тупая вещь и страшная, и буденновский кошмар должен послужить уроком всему миру.

http://www.rg.ru/2005/06/14/budennovsk.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru