Русская линия
Фонд «Русская Цивилизация» Никита Мендкович02.06.2005 

Кавказские пленники («До СИЗО я просто не доеду…»)

Еще не успели улечься страсти вокруг дела капитана Ульмана, которому вынесли уже второй по счету оправдательный приговор, а чеченская прокуратура, будто компенсируя эту неудачу, возбудила новое дело против русских силовиков.

Объектом внимания на этот раз стал тридцатипятилетний прапорщик питерского ОМОНа Сергей Бабин. Его обвиняют в том, что во время командировки в Грозный в 2000-м убил и ограбил одного из жителей поселка Новые Алды (Заводской район Грозного). Сергей был будто бы опознан выжившей чеченкой по фотографии.

Однако немедленно возникли трудности: во-первых, злодей-Бабин на поверку оказался сапером, который, по идее, только разминирует мины, а никак не ищет тех, кто их устанавливал.

Во-вторых, вскрылся неприятнейший для чеченской фемиды факт: Бабин по документам на момент той злополучной операции еще находился в Веденском районе, в другой части республики, а был переведен в Грозный уже после операции, по результатам которой контузило его грозненского коллегу. Вообще его фотокарточка видимо попал на опознание «за компанию», следователь затребовал у питерцев фото всех бойцов ОМОН вне зависимости от того, кто и где был.

Тем не менее, грозненская прокуратура в лице следователя А. Ш. Асуева требует выдачи Бабина для дальнейшего следствия в Грозном. Питерские власти отнеслись к просьбе с пониманием, но омоновцы встали на дыбы.

Дело в том, что сравнительно недавно завершился скандал с выдачей чеченским властям другого российского милиционера Сергея Лапина из Ханты-Мансийска. Его обвиняли в похищении некого Зелимхана Мурдалова, исчезнувшего из временного ОВД, где служил Лапин.

Так же как и в случае Бабина у обвиняемого было алиби, на момент предполагаемого похищения он нес караул у пулеметного гнезда вместе с двумя другими свидетелями. Однако Сергея арестовали на основании показаний сокамерников Мурдалова (один из них отбывал уже 20-летний срок), а потом предали в руки чеченского РУБОП. По словам Сергея:

«В милицейском кабинете в Грозном меня приковали наручниками к батарее. Сколько меня били, я не помню, потому что постоянно терял сознание…. На первых порах было сложно находить общий язык с сокамерниками, среди которых были: убийцы, ваххабиты, террористы, просто уголовники…. Выжить среди этого сброда удалось отчасти благодаря моим мучителям, которые сделали мне специфическую рекламу, объявив, что на мне якобы не менее пятидесяти трупов. Кроме того, все мои сокамерники сами были избиты до полусмерти (курсив мой — Н. М.), поэтому им было не до меня». («Российская Газета», 6 февраля 2004).

Лапину пришлось всерьез пожалеть о том, что не он похитил Мурдалова. Не выдержав пыток, он несколько раз «сознавался» во всем и указывал «место захоронения» Зелимхана, однако, несмотря на угрозы убийства и побои, труп все не находился, потому что Лапин не был ясновидящим. После выхода из-под стражи Сергей несколько месяцев пробыл в больнице, а позже угодил-таки под Грозненский суд, который дал ему 11 лет строгого режима. Впрочем, обвинение в похищении он заменил на «избиение вместе с неустановленными соучастниками» («Радио Свобода», 30 марта 2005).

…Подсудимый оказался 23-летним пареньком, лишь недавно окончившим юридический факультет и тут же по злой усмешке судьбы попал в чеченский тюремный плен. Он уже не пытается никому ничего объяснить: ни что Мурдалов проходил по ведомству военной прокуратуры (продавал наркоту солдатам-срочникам) и его как оперативника не интересовал, ни что он видел-то подследственного минут пять.

Лапин только иногда поворачивался к Астемиру, отцу пропавшего, и говорил: «Я не убивал его…. Я его не убивал…». Или: «Я здесь только для того, чтобы доказать отцу, что я не убивал его сына» («Новая Газета», 30 апреля 2005).

Ничего о дальнейшей судьбе Лапина я не знаю, а Бабин готовится уходить «в подполье», ведь судьба нелегала все-таки лучше чеченских застенков. (Впрочем, в случае ареста он и не надеется доехать до СИЗО).

Вообще, тюрьмы чеченской милиции, укомплектованной местными, многие из которых уже повоевали в масхадовских отрядах или даже послужили в пыточных шариатских судах. Взять хотя бы судьбу Вахи Арсанова (бывшего сторонника Масхадова), которого схватили свои же чеченцы, долгое время держали в кадыровской тюрьме в Центорое, не допуская к нему федеральных следователей, а потом его внезапно нашли убитым в селе Иваново. Сказать, были ли на трупе следу пыток или нет — нельзя, так как он основательно обгорел (Лента.ru, 16 мая 2005). Говорят, среди боевиков считается большой удачей попасть в руки к «федералам», а не к своим.

Мне представляется большой ошибкой столь поспешная передача функций охраны правопорядка амнистированным боевикам, еще недавно воевавшим с нашей армией.

Кадыровская группировка, на откуп которой отдана вся Чечня, видимо, испытывает потребность доказать собственному народу, что они круче русских, развязывая для этого компанию «против зачисток». Именно этим объясняется и истерика Грозного касательно приговора Ульману, и процесс Лапина, и дело Бабина.

По грустной иронии судьбы оба милиционера были награждены Президентом медалями «За охрану общественного порядка». Сколько еще людей, прошедших Чечню носит такие же медали?

http://www.rustrana.ru/article.php?nid=9665


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru