Русская линия
Русская линия Олег Баргилевич17.06.2009 

Духовная основа воинского служения
Доклад на VII Международных Ильинских научно-богословских чтениях (Екатеринбург, 27−28 апреля 2009 года)

«Никакое воздаяние так людей не приводит к добру,
как любление чести, равным образом,
никакая так казнь не страшит,
как лишение оной»
Петр Великий

Актуальность статьи обусловлена состоянием современной общественной жизни, для которой больше всего подходит определение «кризисная». Запад навязал Отечеству пагубный либерально-монетаристский курс реформ, который привёл к обнищанию подавляющего большинства населения страны, способствовал расчленению великого государства. Об этой опасности не раз предупреждал великий русский философ Иван Александрович Ильин (1983−1954). К несчастью, он не был услышан ни тогда, ни в наше время. Именно в работах Ильина представлены глубокие размышления о предпосылках духовного обновления человека. Печально в наше время констатировать девальвацию таких ценностей и качеств личности, как долг, патриотизм, честь, служение Отечеству, составляющих основу мотивации трудовой деятельности, государственной и военной службы.

Сила русской армии, прежде всего, определялась духовными качествами личного состава. К их числу Военная энциклопедия (дореволюционная) относила: патриотизм и религиозность; мужество и храбрость до забвения опасности; воинственность; благородство (рыцарство); дисциплину (подчиненность, исполнительность, сознание своего долга перед престолом, церковью и Отечеством); самоотверженность (самопожертвование); веру в свои силы, в начальников и в свою военную среду (корпорацию); почин, самодеятельность; находчивость и решимость; бодрость; выносливость (труда, лишений и страданий) и другие.

Есть ли ценности выше личности, этот вопрос решается по существу волевым практическим действием. В годину бед и лишений народ самоотверженно служил Отечеству. Каждый взрослый мужчина на Руси был воином, а народ перед лицом общей беды понимал свое призвание на земле, как защиту Отечества, его святынь и духовных идеалов.

Перед битвой Дмитрий Донской обратился к воинам: «Братия моя милая, не пощадим живота своего за веру христианскую, за святые церкви и за Землю Русскую». Бессмысленно браться за меч тому, отмечал И. А. Ильин, — «кто не знает и не имеет в мире ничего выше самого себя и своей личной жизни: ибо ему вернее бросить меч и спасаться, хотя бы ценой предательства и унизительной покорности злодеям» [1].

В новой Концепции национальной безопасности Российской Федерации отмечены проявления девальвации духовных ценностей. Формирование духовности является одной из приоритетных задач государственной политики и военного строительства.

Обеспечение духовного воздействия на воинов требует целенаправленности, систематичности, профессионализма. Конечно, им в первую очередь призваны заниматься специально подготовленные люди, соответствующие структуры. Однако высокая эффективность такой работы может быть достигнута только при условии активного участи в ней каждого офицера. Для этого у нас имеются немалые возможности: весь спектр информационно-воспитательной, а также различные формы индивидуально-воспитательной работы, которая является самым эффективным средством влияния на сознание человека.

В системе духовности военнослужащих наряду с другими особо выделяется этический компонент, который включает в себя такие духовные ценности, как патриотизм, гражданственность, государственность, воинский долг, ответственность, дисциплинированность, совесть, честь воина, вежливость, тактичность, скромность, обязательность, профессиональная компетентность. Эти ценности наиболее зримо характеризуют высшую степень готовности военнослужащего армии и флота верного служения своему народу, профессионально и эффективно выполнять воинский долг, а также выступают в качестве его морально-деловых характеристик и социальных черт как личности и гражданина России.

Без служения надличностным ценностям теряется смысл жизни, обессмысливаются деяния подвижников и героев, патриотизм, исчезают глубинная мотивация творчества и духовно-нравственная основа воспитания. Что осталось бы от России, если бы св. Сергий Радонежский и св. митрополит Гермоген, Александр Суворов и Георгий Жуков усомнились бы в служении Отечеству, а воины этих полководцев засомневались бы в благородстве этики «отдать жизнь за други своя»? Социальная синергия есть одно из выражений гармонии и совершенства: человек претерпевает некоторое отрицание своего своемерия и своеволия, чтобы утвердить себя субъектом общего дела в составе целого. В общем деле он не теряет, а обретает существенные личностные качества, осуществляя себя не в пустяках, курьезах и ерунде, а в делах общеинтересных и общезначимых [2].

Сегодня решается грандиозная задача — создание обновленной России. Она соответствующей глубинным национальным интересам, и ее решение во многом зависит от жизнеспособности духовно-нравственной и государственно-патриотической компоненты нации, развития национального самосознания граждан России, особенно молодежи.

Много размышлял философ Иван Александрович Ильин об армии, ее предназначении. «Чью армию я считаю своей, такова моя идентичность». Вот как философ советует вселять в юные души образ армии: «Армия есть сосредоточенная волевая сила моего государства, оплот моей родины; воплощенная храбрость моего народа, организация чести, самоотверженности и служения — вот чувство, которое должно быть передано ребенку его национальным воспитателем. Ребенок должен научиться переживать успех своей национальной армии как свой личный успех; его сердце должно сжиматься от ее неудачи; ее вожди должны быть его героями; ее знамена — его святынею. Сердце человека вообще принадлежит той стране и той нации, чью армию он считает своею. Дух воина, стоящего на страже правопорядка внутри страны и на страже родины в ее внешних отношениях, отнюдь не есть дух „реакции“, „насилия“ и „шовинизма“, как думают иные даже до сего дня. Без армии, стоящей духовно и профессионально на надлежащей высоте, — Родина останется без обороны, государство распадется и нация сойдет с лица земли. Преподавать ребенку иное понимание, значит содействовать этому распаду и исчезновению» [3].

Важнейшая задача воспитания российских воинов состоит в том, чтобы определить и вернуть истинные духовные ориентиры и сделать их центром мировоззрения и миропонимания личности. Состояние духа народа, его армии, нравственное (духовное, душевное) здоровье образованность, патриотизм и сплоченность (соборность) были и остаются важнейшими факторами жизнеспособности нации, страны, показателями развития военной организации государства.

Армия представляет собою единство народа, его мужественное начало; его волю; его силу; его рыцарственную честь. Так она должна восприниматься и самим народом. В будущей России отношение народа к армии обновится и углубится. «Народ не должен и не смеет противопоставлять себя — своей армии, как это было перед революцией «мы рабочие, крестьяне, штатские, интеллигенция», а «они — военщина, орудие реакции, усмирители, опричники, янычары"… Это больное и позорное отношение исчезнет навсегда. На самом деле все обстоит иначе. Мы — это русский народ, со всеми его братскими меньшинствами, и в нем — наше почетное и ответственное, вооруженное и знаменами славы осененное волевое средоточие, наша армия и наш флот: наша сила, наша надежда, основа нашего национального существования. Кость от нашей кости, кровь от нашей крови, дух от нашего духа. Мы сами ее составляем. Ее победа — наша победа, ее разложение наша гибель. Она — воплощение нашей национальной рыцарственности; ограда нашей национальной целости и независимости. Принадлежать к ней значит не «отбывать воинскую повинность», а осуществлять свое почетное право и приобщаться национальной славе [4].

Духовная сущность патриотизма, по его определению, выражается в духовной любви к Родине. Это чувство такого уровня, который может быть достигнут только через патриотический опыт. Он предупреждает о развитии у человека чисто «инстинктивного патриотизма», который может служить основой националистической гордыни со всеми последующими стремлениями жажды власти, и призывает к духовно осмысленному облагороженному патриотизму: «Нам, ищущим путей духовного обновления, не может быть безразлично, какой патриотизм мы утверждаем, и какой национализм мы насаждаем… патриотизм всегда инстинктивен. Но он не всегда духовен». Ильин говорит о Родине, как о Предмете, который не подлежит привычному восприятию (органами чувств), поскольку «Родина есть нечто от духа и для духа» и обретение чувства Родины может происходить только в процессе духовного самоопределения человека. Духовным истоком этого определения служит «дух своего народа: христианская вера, традиции, праздники, обычаи, уклад жизни, искусство — все, что принято относить к культуре народа, его национальному духу». Вместе с тем, процесс духовного самоопределения разрешается «в порядке самосознания и добровольного избрания» в процессе духовного опыта, который ощущается и на уровне сознательного, и бессознательно-инстинктивного душевного чувствования красоты родной природы, народных песен и обычаев, менталитета религиозной веры, где духовное является приобретенным по отношению к материальному, «стихии национальной нравственности» и др. То есть, согласно идее Ильина, у каждого человека определяется свой путь любви к Родине. Но при этом ученый подчеркивает, что «Патриотизм может жить и будет жить в той душе, для которой есть на земле нечто священное, которая живет опытом (может быть, вполне «иррациональным»), испытала объективное и безусловное достоинство этого священного — и узнала его в святынях своего народа» [5].

Исследуя чувство любви к Родине, Иван Александрович говорит о том, что чувство патриотизма навязать человеку нельзя. А между тем опытный и тактичный воспитатель может действительно пробудить в ребенке настоящий патриотизм. Но именно пробудить, а не навязать. Для этого он сам должен быть искренним и убежденным патриотом и уметь убедительно показывать детям те глубины и прекрасности родины, которые на самом деле заслуживают любви и преклонения. Он должен не «проповедовать» любовь к родине, а увлекательно исповедовать и доказывать ее делами, полными энергии и преданности. «Он должен как бы вправить душу ребенка в духовный опыт его родины, вовлечь ее в него и приучить прибывать в нем и творчески расцветать в нем. Тогда патриотическое самоопределение осуществится свободно и непосредственно. И ребенок станет незаменимым живым органом своей родины» [6].

Эта каждодневная кропотливая воспитательная работа, по мнению философа, должна строиться на духовных, то есть базисных основах нашего общества, а также на героических примерах из истории народной. В этом смысле поистине бесценным является сложившийся в веках образ непобедимой Русской армии, которая «искони была школой русской патриотической верности, русской чести и стойкости.

Понятие духовности связано, прежде всего, со смыслообразующими и смысложизненными компонентами человеческого существования, что предоставляет возможность личности выйти за рамки обыденного бытия, преодолеть себя в процессе совершенствования, стремления к истинным светлым идеалам и реализовать их.

Безусловно, проблемы духовно-нравственного состояния общества отражаются на духовном состоянии его защитников, так как известно, что духовность армии, невозможно рассматривать не вытекающей из духовности соответствующего общества, но при этом духовность Вооруженных Сил имеет свою особенность.

Во-первых, армия — это «сосредоточенное воплощение государственной силы», государственной власти, как «элемент государственного бытия», как организованное множество людей, систематически «подготавливающих себя к победе и ради нее — к смерти и убиению во имя государственной цели».
Во-вторых, «каждый воин… должен носить в душе сознание государственной цели и ее волевое и эмоциональное «приятие». Поэтому служение в вооруженных силах должно быть проникнуто живым вдохновением государственности».

В-третьих, родовая черта воина: он есть «гражданин, принявший на себя сосредоточенное бремя гражданского звания и бытия» связавший свое дело с вопросом «о личной жизни и смерти, что определяет то высокое достоинство, ту высокую ответственность и то чувство чести, без которых невозможна армия и с которым сопряжено воинское звание. Отсюда — воин «должен верить в духовную правоту своей Родины, своего государства и своего жизненного дела» и черпать свои силы и решимость в самой государственной цели и воле к ней.

В-четвертых, военная подготовка нелепа и гибельна без духовного воспитания человека, «…армия вне достоинства и чести эфемерна как воинская сила, но подлинна как источник государственного разрушения и гибели».
Таким образом, специфика воинской деятельности в сочетании с высочайшим напряжением всех духовных и физических сил, с возможностью самопожертвования во имя Родины определяют значимость духовного фактора для армии, делают его важнейшим компонентом военных побед.

К подвигу никто не бывает готов от рождения. К этому ведут долгие годы учения, преодоления препятствий, выковки характера. Неудачи и страдания образуют основу будущего подвига, основу грядущей победы. России нужны люди, способные не к прислуживанию, приспособлению, а к служению. Это люди долга, дела и чести. Это люди неподкупные. Это люди, не боящиеся ответственности. Это «люди характера и гражданского мужества».

Честь офицера — разновидность профессиональной чести. Проблемы воспитания офицерской чести во многом касаются и вопросов воспитания чести иных профессиональных групп. Носителем и множителем военных традиций является, офицерский корпус. Можно без преувеличения утверждать, что облик военной организации зависит, прежде всего, от общей культуры офицерского состава, от его выучки, его дисциплинированности, верности долгу и чести. Именно российские офицеры всегда определяли и определяют состояние армии, являются ее основой, становым хребтом. Военная служба для большинства из них была не только первостепенным государственным, но и лично значимым, которому офицер, как правило, посвящал всю свою жизнь. Не случайно А.И. Каменев в своей работе «Офицер — профессия идейная» писал «Офицер — это надежда нации. Без него армии нет. Без армии нет государства. Без государства нет свободы граждан, нет достойной жизни, нет будущего ни у живущих, ни у потомков…» [7].

Не первую реформу переживают Вооруженные силы РФ за 17 лет своего существования. Едва ли не каждый российский министр обороны брался за «глубокое реформирование» армии и флота, которое, правда, почти всегда почему-то начиналось с перемен в форме одежды. Зато прочие мероприятия, напрямую касающиеся комплектования, оснащения, боевой подготовки частей и соединений, усовершенствования системы управления ими, оптимизации их структуры в соответствии с современными требованиями оставались не решенными. На деле все сводилось к заурядному сокращению.

Президент Д. Медведев 13 января подписал указ, определяющий численность Вооруженных сил РФ с 2016 года. Согласно документу, численность российской армии с 1 января 2016 года будет составлять 1 млн. 884 тыс. 829 человек, в том числе 1 млн. военнослужащих. В настоящее время в российской армии служат около 1,2 млн. военнослужащих. В октябре прошлого года министр обороны России А. Сердюков заявил, что численность вооруженных сил РФ будет сокращена до 1 млн. человек не к 2016 году, а к 2012 году [8].

На многие конкретные вопросы, которые задают офицеры и прапорщики, у министра обороны и генералов нет прямых ответов. В том числе и по социальным гарантиям для тех, кто будет уволен не только по достижении предельного возраста нахождения на военной службе, но и по организационно-штатным мероприятиям, — кого переведут в другой гарнизон на новую должность и другую штатную категорию. Обещания людей не греют. Эти гарантии должны быть закреплены законодательно. Но проектов соответствующих законов, сопровождающих военную реформу и обеспечивающих людям, снявшим в связи с нею погоны до сих пор и нет.

Начатая руководством страны реформа армии, отличающаяся своей глобальностью и масштабным сокращением военнослужащих, затрагивает все более широкие слои и круги общества. И, как правило, затрагивает очень болезненно.
Как следует из состоявшегося 4 декабря телевизионного «Разговора с Владимиром Путиным», во властных структурах не разделяют опасений о сокращении за три года 345 тыс. командных должностей (из них 205 тыс. человек — офицеры, остальные прапорщики и мичманы). «Никаких массовых увольнений не планируется», — решительно заявил премьер В. Путин в ходе прямой линии общения с десятками миллионов россиян. Премьер-министр пообещал: «Уж точно не планируется отправлять людей без квартир и соответствующих денежных выплат».

Согласно планам, объявленным в середине октября министром обороны А. Сердюковым, к 2012 г. в Минобороны останется 150 000 офицеров (сейчас их более 345 000). Кроме того, по первоначальным планам, намечалось упразднить воинские звания «прапорщик» и «мичман», что затронет свыше 140 000 людей в погонах. Руководство Министерства обороны намерено осуществить президентскую программу по обеспечению офицеров жильем. По словам генерал-полковника В.М. Заварзина, офицерский состав будет обеспечен служебными квартирами до 2012 года. Примечательно, что на фоне этих заявлений генерала пессимистически прозвучала цитата из документа возглавляемого им комитета Госдумы, в котором сказано: «Депутатам пока неясно, как будут уволены 205 тыс. офицеров, что будет с институтом прапорщиков, где в бюджете предусмотрены средства на обеспечение офицеров жильем, где средства на выходные пособия, куда пойдут уволенные, как экономика будет абсорбировать эти высококвалифицированные трудовые ресурсы» [9].

За этой часто противоречивой информацией — судьбы сотен тысяч людей. Им уже в ближайшие месяцы и дни предстоит участвовать в крупнейшем за последние десятилетия преобразовании армии. Одних будут увольнять, других передислоцировать в иные гарнизоны. Жены военных лишатся работы, дети — привычных школ и т. п. По официальным данным Министерства обороны, очередь безквартирных офицеров и прапорщиков в войсках увеличится на 50 тыс. человек (по данным Общественной палаты на середину 2008 года очередь насчитывала 129 тыс. семей). «Неприкаянными» из числа подлежащих «оптимизации» остаются более 117,5 тыс. офицеров (в том числе 60,3 тыс. — с выслугой 20 и более лет и правом на пенсию, а 57,2 тыс. — без пенсии, но с правом на жилье) [10].

Таким образом, почти треть увольняемых — младшие офицеры, наименее защищенные в социальном плане. Они уйдут на гражданку без военной пенсии, так как не имеют 20-летней выслуги. Реальное получение жилплощади также весьма проблематично. Что их ждет после 2012 года, никто четко ответить не может. Словом, перемены в судьбах служивых людей и их семей неизбежны. И в который раз напрашивается вопрос: почему спешим, насколько целесообразно такое реформирование?

Заместитель председателя комитета Госдумы по обороне М. Бабич утверждает, что «невозможно утверждать новый облик армии, не приняв новую военную доктрину и без разработки целого ряда военно-политических документов, вытекающих из нее. Многие направления реформы пока не имеют под собой нормативной базы и финансового обеспечения.

Таким образом, подход к реформе и игнорирование ее возможных социальных последствий, вызывают серьезные опасения. Исследования показывают, что офицерский корпус, включая его высший эшелон, настроен в целом негативно. Офицеры гадают, кого оставят служить, кого уволят, а кто останется на прежнем месте уже без погон. Существуют реальные опасения, что не все увольняемые получат полагающееся им жилье. Неясность перспективы явно демотивируют офицеров, следствием чего становится снижение уровня боевой подготовки и дисциплины. Есть риск, что сотни тысяч деятельных и решительных мужчин пополнят ряды безработных, усиливая социальную напряженность. Реформу, вероятно, уже нельзя откладывать — слишком много времени упущено. Однако в кризисный период преобразования должны проводиться особенно аккуратно, с максимальной заботой о сотнях тысяч людей, отдавших свои лучшие годы службе Родине.

Не смотря на ряд проблем сегодня можно констатировать, что лучшие духовные качества российского офицера не поблекли и не затерялись в мировой истории. Нынешние офицеры являют собой ярчайшие примеры служения Отечеству, отдавая ему без остатка самое себя и ничего, по сути, не требуя взамен. Удивительно современно звучат сегодня слова генерала А.И. Деникина, сказанные им на первом офицерском съезде в мае 1917 года: «… наш офицер сквозь бедную трудовую жизнь свою донес,… как яркий светильник — жажду подвига. Пусть же сквозь эти стены услышат мой призыв и строители новой государственной жизни: «Берегите офицера!» Ибо от века и доныне он стоит верно, и бессменно на страже русской государственности. Сменить его может только смерть».

Новую армию можно создать только на проверенных временем заветах лучших представителей русского офицерства, при их духовной поддержке и водительстве.
В Русской армии всегда существовало единство взглядов офицеров по ряду принципиально важных позиций, которые касались вопросов чести, долга, товарищества и достоинства офицерского звания. Когда-то в старину офицеров называли «белая кость», подразумевая под этим чистую совесть и незапятнанную честь, которые были для офицера превыше всего.

Исследование, проведенное в вузах и частях Приволжско-Уральского военного округа (было опрошено более восемьсот человек), позволяет сделать вывод о том, что в офицерской и курсантской среде не сформировано понимание того, что такое офицерская честь, какими средствами она формируется. Более трети опрошенных курсантов не смогли ответить, что называется офицерской честью, не назвали ни одной традиции современного российского офицерства. В то же время, определяя приоритетные средства по формированию чести, респонденты выделили в нисходящей последовательности деятельность в этой сфере органов государственной власти, работу общественных организаций, научные исследования, посвященные данной проблематике, и творчество представителей литературы и искусства. По активности своего воздействия источники информированности офицеров и курсантов об офицерской чести ранжируются следующим образом: литература и искусство 85%; пример старших товарищей — 26%; знания, получаемые в военном училище — 21%; семейные традиции — 10%; информация из СМИ — 7% (общая сумма не равна 100%, так как по методике опроса можно было выделить более одного источника информации). Как показывает анализ, история отечественной офицерской корпорации для многих будущих офицеров остается тайной за семью печатями.

Эти данные подтверждаются результатами социологических опросов, проводимых Центром военно-социологических и психологических исследований Вооруженных Сил Российской Федерации [11]. Согласно этим исследованиям, 60% опрошенных офицеров не знают героических традиций русской армии (при этом 90% из этого числа хотели бы их знать), Основным источником получения знаний о традициях 36% опрошенных считают периодическую печать, 28% телевидение; 27% - выставки и исторические музеи, и только 5% называют информационным источником научные журналы и монографии [12].

Кого же можно назвать «человеком чести»? Определения слова «честь» можно встретить во многих орфографических, толковых и энциклопедических словарях. В толковом словаре Даля, например, мы находим следующее объяснение: «Честь — внутреннее, нравственное достоинство человека, доблесть, честность, благородство души и чистая совесть (Человек, незапятнанной чести). Петр I понимал офицерскую честь как служение Отечеству: «В службе — честь!»

Военный историк Советского периода Д.А. Волкогонов дает следующее определение: «Честь офицера — это выражения сознания им своего достоинства и готовности к выполнению воинского долга перед обществом» [13]. Подводя итог вышесказанному, мы делаем вывод, что офицерская честь состоит из личного достоинства офицера, внутреннего благородства, честности, истинного честолюбия. Честь офицера — это глубокое чувство долга, гордость за свою профессию, уважение законов государства и т. д. Воинская честь во все времена составляла важнейшее духовное качество офицера. Понятие чести восходит к истории Российской империи, когда офицеры представляли собой особое сословие и являлись носителями воинской чести. Обладать честью, в дореволюционной России, было признано необходимостью для офицерского звания. Неукоснительно следовать девизу «Жизнь — Отечеству, честь — никому!» — являлось основным нравственным принципом в офицерской среде. В дореволюционной России офицерский корпус считался одной из самых привилегированных групп населения. Традиционно связанные с этой профессией представления о чести, достоинстве, благородстве обеспечивали высокий престиж офицера в русском обществе. Лучшие многовековые традиции русского воинства, их уникальные духовные ценности, единое мировоззрение офицерской корпорации нашли свое отражение в «Кодексе Чести русского офицера», который вырабатывался на протяжении 3-х столетий и являлся по сути дела сводом моральных и этических норм. Воинская честь в Кодексе определялась как «внутреннее достоинство, верность, доблесть, благородство души, чистая совесть, почет и уважение».

Известный военный писатель и публицист XIX в., генерал-майор М.С. Галкин, в частности, отмечал: «Честь — святыня офицера, она высшее благо, которое он обязан хранить и держать в чистоте. Честь — его награда в счастье и утешение в горе… Честь не терпит и не выносит никакого пятна» [14]. Кадровый военный при любых обстоятельствах должен был сохранять свое личное достоинство как составляющую достоинства своего звания. «Чувство чести требует, чтобы офицер во всех случаях умел поддержать достоинство своего звания на той высоте, на которой должно находиться достоинство этого класса общества, несущего на себе священную обязанность защищать престол и отечество» [15]. Кодекс Чести признавал священным долгом для каждого офицера сохранять свое достоинство и доброе имя: «она (честь) является главной драгоценностью для офицера, священный долг которого сохранять ее в чистоте и безупречности» [16]. Чувство собственного достоинства ничего общего не имело с чванством, заносчивостью или чувством превосходства над гражданским населением. «Напротив, офицер должен оказывать уважение всякому званию и вести себя с одинаковым достоинством со всеми классами общества, причем в отношении людей, стоящих ниже его по образованию, не должен опускаться до уровня их нравов, а напротив, стараться поднять их до собственной высоты» [17].

В кодексе чести отмечалось, что офицер «есть благородный защитник Отечества, имя честное, звание высочайшее». По словам современников и военных историков [18], без преувеличения можно сказать, что рыцарские благородные сердца, бесконечно любящие Родину, бились в груди не только великих наших прославленных полководцев, но и абсолютного большинства офицеров Российской императорской армии.

Русский офицер всегда и во всем обязан был представлять собой образец честности и порядочности. Фраза «даю слово офицера» считалось сильнейшим моральным обязательством, и нарушить данное слово — значило раз и навсегда погубить свою репутацию. «Верность слову, не только клятве, всегда отличала офицера. Измена слову, фальшь — низость, недостойная звания его» [19], — отмечалось в военной публицистике XIX — начала XX в.в. Генерал-лейтенант Э. Ф. Свидзинский (1848 — 1911 гг.), выступавший в военной печати со статьями по злободневным вопросам армейской жизнедеятельности, воинского воспитания и развития военных знаний, писал по этому поводу: «Слово офицера должно быть залогом правды, и потому ложь, хвастовство, неисполнение обязательства — пороки, подрывающие веру в правдивость офицера, вообще бесчестят офицерское звание и не могут быть терпимы» [20]. Постоянно присутствующая угроза смертельного поединка очень повышала цену слова и, в особенности, «честного слова». Готовность рисковать жизнью для того, чтобы не быть обесчещенным, требовала немалой храбрости, а также честности, выработки привычки отвечать за свои слова. «Демонстрировать обиду и не предпринимать ничего, чтобы одернуть обидчика или просто выяснить с ним отношения, считалось признаком дурного воспитания и сомнительных нравственных принципов. Публичное оскорбление неизбежно влекло за собой дуэль. Дуэль как способ защиты чести несла еще и особую функцию утверждала некое офицерское равенство, не зависящее от служебной иерархии».

Честь офицера — это, в том числе, и здоровое чувство честолюбия (не путать с самолюбием или тщеславием), которое всегда было присуще русскому воинству. Честолюбие в воинской среде проявляется в стремлении к уважению, почету, почестям, наградам и славе. «Доблестное честолюбие», гордость за свою профессию рассматривалось как одно из самых важных качеств офицера. Петр I, Екатерина II, все русские полководцы ставили честолюбие на одно из первых мест среди воинских добродетелей. Они понимали, что чувство здорового честолюбия имеет большое значение в период военных действий, когда каждый рассчитывает, что его геройский поступок будет замечен и должным образом оценен. Военные публицисты прошлого отмечали: «Нигде жажда славы и истинное честолюбие, а не тщеславие, так не важно, как в офицерском кадре. Служба военная в денежном отношении, безусловно, невыгодна и вознаграждает лишь того, кто увлечен военной славой и для кого роль руководителя кажется заманчивой и соединена с ореолом величия» [21] И еще одно замечательное высказывание по этому поводу: «Нам нужен офицер, обожающий свой мундир, свой быт, все особенности военной службы с ее лишениями и опасностями, — офицер, которого ни за какое жалованье нельзя было бы сманить ни в акциз, ни на железную дорогу, чтобы все это казалось ему скучным, неприветливым, совершенно чуждым его сердцу» [22]. Кодекс чести предписывал офицеру «вкоренять у себя и своих подчиненных истинное и высокое честолюбие, побуждающее к преодолению трудностей и опасностей, к славе и подвигам» [23].

К сожалению, эту древнюю традицию в современных Вооруженных Силах России начинают упразднять, давая «РЫНКУ» прямую дорогу для ослабления боевой готовности Армии. С 1 января вступил в силу приказ главы военного ведомства о так называемых министерских премиальных. В соответствии с ним 10% офицеров (34 тыс. человек) начинают получать в течение года ежемесячные премии. Размер каждой из них в несколько раз превосходит установленное денежное содержание и может достигать почти четверть миллиона рублей [24].

Казалось бы, можно только порадоваться за офицерский корпус, но в войсках нет радости. Офицеров беспокоит нарушение неписаного, но основного постулата военной службы — перед боевым приказом все равны. Теперь воинские коллективы разломили множество трещин. Товарищем по оружию сложно назвать того, кто получает в разы больше, чем ты сам, добросовестно выполняющий те же обязанности. Боевая задача всегда выполняется не одним человеком, а коллективом — расчетом, подразделением, экипажем. Один, самый высокооплачиваемый, окажется в изоляции, чувство локтя исчезает, а оно крайне необходимо. К тому же резонны подозрения, что распределение квот «лучших» по воинским коллективам, да и само выдвижение кандидатов, связано с так называемыми откатами. Ведь армия уже преуспела в освоении не лучших рыночных приемов. Усвоение рыночных приемов приведет к распаду и ослаблению Армии, к потере духовных ценностей и боевых традиций, которые потом придется столетиями возрождать заново.

Преданность войсковому товариществу в русской армии дореволюционной России являлась неотъемлемым слагаемым офицерской чести. Под товариществом понимается не попустительство, круговая порука и покрывательство, а высокая требовательность друг к другу, основанная на доверии, порядочности и взаимовыручке. В русской армии всегда признавали, что офицерский корпус — «особое воинское братство, сплоченное общими интересами и духовными ценностями, единым мировоззрением и доктриной, вековыми традициями, корпоративной солидарностью и этикой». Офицерству было свойственно родственность по духу, глубоко дружественное единение на основе ратного труда, взаимного доверия и уважения, взаимовыручки и солидарности. Военное братство поддерживалось верой в царя и Отечество, сознанием своего правого дела и славы русского оружия. Кодекс чести призывал крепить офицерское братство, проявлять взаимопомощь и взаимовыручку, удерживать сотоварищей от дурных поступков.

Суворовская заповедь «сам погибай, а товарища выручай» служит лейтмотивом дружеских отношений в офицерской среде. Но не стоит думать, что в то время честь офицера заключалась только в его благородном поведении. Воинская честь состояла, прежде всего, в верности и преданности, строжайшем исполнении долга. Чувство долга считалось величайшей добродетелью в глазах государства. И. Ильин, рассуждая о рыцарских и дворянских традициях в мировой истории, в частности говорил по этому поводу: «Истинною и живою опорою государства и государственной власти всегда были те люди, те слои, те группы, которые воспринимали общественное деяние как сверхклассовое служение Родине; которые в этом служении видели долг чести и бремя ответственности; которые стремились именно служить земле, а не властвовать над нею» [25]. Долг чести обязывал российского офицера любить Россию, служить Отечеству верой и правдой, неукоснительно следовать девизу «Честь и Родина», сохранять верность присяге, свято чтить боевое знамя воинской части, как символ чести и доблести защитников Родины и напоминание о долге. Исполнение долга для русского офицера зачастую граничило с самопожертвованием.

Так в первом номере своего журнала «Русский Колокол» Ильин четко Ильин выдвигал такие девизы, в которых прямо подчеркивалась религиозная и религиозно- нравственная сторона воинского дела: «Господь зовет! Сатаны убоюсь ли?»; «Моя молитва — как меч, мой меч — как молитва»; «Служу России. Отвечаю Богу»; «Моя святыня, мое слово, мое дело»; «Молиться, любить и умереть в свободе»; «В правоте моя победа»; «Любовью ведом, жертвою очищаюсь»; «Жертвую, но не посягаю; соревную, но не завидую»; «Побеждаю, но не мщу»; Достоинство в служении»; «Любовью и кровью спаенные».

Незыблемое правило «служить верно» входило в кодекс чести офицера и имело статус этической ценности, нравственного закона. Этот закон безоговорочно признавался многими поколениями офицеров, принадлежавшими к разным кругам общества. Показателен в этом отношении эпизод, запечатленный А.С. Пушкиным в его «Капитанской дочке», когда дворянин Андрей Петрович Гринев дает наставление сыну: «Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их ласкою не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду» [26].

Офицер, как носитель воинской чести, обязан был также быть профессионалом в военном искусстве. Военнослужащему в царской армии вменялось «ревностно и усердно» исполнять свои обязанности на благо России, быть авторитетом и примером для подчиненных, проявлять мужество и храбрость в сражениях. Кодекс чести предусматривал овладение русскими офицерами военным искусством в суворовском духе: сражаться, прежде всего, не силой, а умом; добиваться побед «малой кровью»; предпочитать честный бой, проявлять личное мужество и презрение к опасностям, а если умирать, то «с честью и славой» [27]. Цитирую Виктора Николаева: «Смерть — это Божий дар. Как и рождение. Это логический итог нашего земного существования, достойную смерть надо заслужить. Конец — делу венец. О нашей жизни будут судить по нашему концу. Это не трагедия, как ее преподносят в сатанинской прессе. Не грязное удовольствие или месть, как показывают в бездарных фильмах-боевиках. Смерть — святое таинство, перерождение души. И от того, как это произошло, зависит судьба последующих поколений да, это невосполнимая сердечная утрата, особенно для близких. Но воин должен быть готов принять ее, как высшую Его награду, иначе значение воинства теряет смысл. Сегодня же мы настолько почернели от грехов, что примеры о несломленном духе наших воинов перед гибелью подчас воспринимаются, как выдумка. Одним из высших объяснений этой самой сложной для меня темы является, услышанное мною от одного лейтенанта, подорвавшегося на мине, от которого осталось чуть больше половины тела. Белыми губами он успел прошептать: «Помогите умереть без грехов!» [28]. М. Воронцов считал, что отличительным качеством офицера, который «размышляет о славе, о чести и ничтожности смерти» должен быть «геройский дух». «Долг чести, благородство, храбрость и неустрашимость должны быть святы и нерушимы; без них все другие качества ничтожны; храбрость ничем на свете заменить не может» [29].

Кодекс чести обязывал офицера «глубоко знать военное дело, быть профессионалом, непрестанно совершенствоваться в предмете своей службы; всегда вести себя и поступать «как честному, верному и храброму офицеру надлежит»; обязанности свои исполнять ревностно и усердно, постоянно имея в виду пользу службы и государственный интерес — эгоизм и карьеризм противоречат существу государственной службы (неприлично офицеру «отзываться неопытностью», нарушать субординацию, избегать долга службы)» [30].

Военное образование выступает средством культуры. В отношении офицерской чести оно закладывает тот фундамент знаний, убеждений, умений нравственного поведения, на котором базируется вся система нравственных и профессиональных ценностей личности офицера и всего офицерского корпуса. Воздействие военного образования на процесс формирования офицерской чести осуществляется на рациональном, эмоционально-чувственном и поведенческом уровне с использованием методов обучения и воспитания отечественной военной школы. Поиск путей оптимизации формирования офицерской чести невозможен без анализа положительного опыта. Военная школа русской армии была и остается фактором формирования первичных представлений об офицерской чести.

Полководец А.В. Суворов в письме к сыну Александр советовал: «По званию военного человека вникай прилежно в сочинения Вобана, Кугорна, Кюрасса, Гюнберга; учись отчасти богословию, физике и нравственности» [31]. Последователи великого генералиссимуса, военные теоретики ХVIII и ХIХ веков к средствам духовно-нравственного воспитания относили «домашний порядок», «воспитание сердца», преподавание наук, особенно закона Божия, христианского нравоучения и истории, нравственный пример наставника и др. [32]

Теоретики и практики военного дела сходились в том, что «сила духа тогда только даст хорошего воина, когда ее будут воспитывать, когда нравственной стороной солдата и офицера будут заниматься постоянно» [33]. Усилиями лучших представителей российской военной мысли была создана собственная национальная школа воинского воспитания, основанная на глубоком патриотизму гуманизме, высоком чувстве долга и чести. Определенные успехи были достигнуты и в советский период. Однако оказалась разорвана живая связь времен. «Уязвимость господствующей системы ценностей была связана с ее оторванностью от национальной и религиозной идей, социальной исключительностью, смещением национального и этнического, примитивным мифотворчеством пресечением инакомыслия, лишившим систему остатков иммунитета» [34]. За последние годы вышли в свет исследования, посвященные проблемам подготовки военных кадров в российской армии и армиях других государств [35].

Главным в высшей военной школе, на наш взгляд, является переориентировка конечной цели учебно-воспитательного процесса на подготовку офицера-интеллигента, носителя высокой культуры, обладателя ярких личных качеств и достоинств. Воспитывать офицерскую честь в человеке, лишенном элементарной культуры дело заведомо бесперспективное.

Чтобы лучше понять роль высшей школы в формировании высокой нравственности, образно представим структуру личности современного офицера в виде «здания», где каждый элемент имеет свое назначение. «Здание» это постоянно находится в «движении» (достраивается, перестраивается, пребывает в состоянии консервации или же постепенно приходит в запустение и упадок). И, если первоначальный облик и архитектура «здания» являются результатом труда «строителей» (семьи, учебных учреждений, общественных организаций и т. д.), то последующая эксплуатация (достройка, перестройка и т. д.) — удел самого владельца этого «здания». Есть еще одна существенная деталь. Данное «сооружение» создается таким образом, что его верхние этажи всецело зависят от прочности нижних [36].

«Строительство» личности воина современной российской армии, совершенно очевидно, необходимо начинать с фундамента общей культуры. На этой основе происходит накопление и качественное преобразование в содержании и структуре личностных сущностных сил, воспитание социокультурной идентичности личности, понимание того великого исторического ранга России в области культуры, государственности и хозяйства, защита которого является делом великим, справедливым и самоотверженным. В свою очередь, социокультурная идентичность и ранг России дает возможность офицеру «поднять» такие этажи «здания», как гражданская и политическая культура и военно-профессиональная специализация [37].

Если поставить целью построение надежного верхнего этажа (военно-профессиональной специализации, без которой просто немыслимо формирование профессиональной этики), игнорируя необходимость закладки прочного «фундамента» и надежных нижних этажей, то следует ожидать, как закономерный результат, разрушения такого «строения» в дальнейшем, как не выдержавшего нагрузки [38].

Реформа современной Российской Армии в том виде, как она проводится сегодня, сведет на нет подготовку высококвалифицированных офицеров в связи с сокращением многих высших и военно-командных учебных заведений.
Министерство обороны РФ 21 января 2009 года впервые сформулировало причины реформы военного образования. Статс-секретарь — замминистра обороны Н. Панков признал, что существующие 64 военных вуза и 45 командных училищ — слишком тяжелое финансовое бремя для ведомства, которое вдвое сокращает кадровый заказ на офицеров. Нынешней армии требуется 15−17 тысяч офицеров в год, а новый облик вооруженных сил предусматривает потребность в 7−7,5 тысячи офицеров. Сейчас офицеров готовят 65 вузов: 15 военных академий, 4 университета, а также 46 училищ и институтов. Н. Панков сообщил, что сначала военные вузы будут сведены в 16 системообразующих высших учебных заведений. А к 2013 году их будет десять: 3 военных учебно-научных центра, 6 академий и 1 университет. В них войдут профильные высшие военные училища, военные институты и научно-исследовательские организации. Например, в Кронштадте создадут единый военно-морской научно-учебный центр — Военно-морскую академию. В него войдут 5 военных институтов и 3 НИИ. Обойдется эти нововведения недешево — десятки миллиардов рублей [39]. Принципиально новая программа подготовки будет и у младших командиров, служащих по контракту. Сержантов и старшин станут обучать в военных вузах. Срок обучения — 2 года и 10 месяцев. Армии и флоту нужно 250 тысяч таких специалистов, поэтому ежегодный кадровый заказ военного ведомства должен составлять 15 тысяч человек. По словам Н. Панкова, эта подготовка начнется уже с 1 февраля 2009 года на базе 6 военных вузов [40].

Комментарий к введению в наши Вооруженных Силах не традиционных должностей, излишний — очередной эксперимент может привести к ослаблению боевой готовности и упадку морального духа наших воинских коллективов.

Любопытно, и этого Минобороны не скрывает, что в сфере реформы военного образования нет четкой программы, расписанной по годам и рассчитанной по деньгам, нет бизнес-плана. И вообще генерал Панков предлагает не употреблять слово «реформирование», а говорить о планомерной спокойной модернизации. Якобы без ломки и потрясений. При этом генерал признал, что проводимые в армии реформы вызывают критику в обществе. В частности, для Минобороны стали неожиданностью демонстрации в Иркутске, связанные с передислокацией Военного авиационного технического училища в Воронеж. При этом замминистра обороны не смог ответить на вопрос, почему Министерство внутренних дел, имеющее 90 вузов, даже не ведет речи об их реформировании? [41]

Важность духовно-патриотической подготовки воинов обязывает вернуться к размышлению о чести и служении Отечеству. Русский офицер обязан был чтить законы государства и воинские уставы. В понятие воинской чести в России входила исключительная верность военнослужащих престолу и отечеству и уважение к законам государства.

Кодекс офицерской чести также призывал «ведать законы государственные и уставы воинские», быть «благородным гражданином и патриотом», сохранять верность Присяге и Знамени, «ни при каких обстоятельствах не допускать измены и предательства» и всецело следовать принципу «честь дороже жизни».

Понятие офицерской чести включало в себя безусловное уважение противника, кем бы он ни был. Рыцарские качества русского офицерства требовали от войска гуманного способа ведения войны, традиционного соблюдения ее законов, когда упор делался на уничтожение вооруженной силы противника и победу, а не на истребление его как нации и разорение страны.

Кодекс чести предписывал: «Предпочитать честный бой; соблюдать кодекс военной морали, законы и обычаи войны, руководствоваться военной необходимостью; проявлять человеколюбие и гуманность, милосердие к побежденному противнику, военнопленным, гражданскому населению; не допускать неоправданного и чрезмерного насилия, мародерства, грабежей» [42].

Прославленный полководец А.В. Суворов учил поражать противника не только оружием, но и человеколюбием, великодушием и говорил по этому поводу: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был». В своих военных заветах он призывал строго соблюдать законы войны — проводить наступательные действия с целью разгрома прежде всего живой силы противника: «стремиться только поражать неприятеля…. весьма щадить жен, детей и обывателей»; проявлять гуманность в отношении мирного населения: «обывателям обид, разорения не чинить, так и безденежно ничего не брать, опасаясь строгого по силе закона взыскания»; не допускать мародерства в армии: «В стояниях и на походах мародеров не терпеть и наказывать оных жестоко тотчас на месте». [43] Русские офицеры носили военную форму на службе, вне службы, дома, в отпуске. И это постоянное пребывание в мундире было непрестанным напоминанием офицеру, что он находится на службе Его Величества. Офицер всегда был при оружии, что свидетельствовало о немедленной готовности обнажить его для утверждения чести и славы Родины.

Носителем воинской чести является, прежде всего, конкретный человек, офицер. Но в отличие от понятия чести вообще существует и коллективное понятие воинской чести офицерского корпуса, когда ею обладает не один человек, а коллектив — армия. Русские офицеры свято чтили такие понятия, как честь полка, честь батареи, честь роты. Зачастую, даже единичные случаи недостойного поведения отдельных лиц могли бросить тень на честь всего воинского коллектива.

В период правления Екатерины II основные положения обучения и воспитания войск были изложены в «Инструкции пехотного (конного) полка полковнику. «Инструкции» указывали, что главной обязанностью полкового командира является «честь и право полка своего весьма удерживать». Его первый долг и забота должны были быть «о пользе, службе, чести и сохранении полка» [44]. Исторически сложилось так, что для российского офицера честь играла главенствующую роль не только в военной карьере, но и во всей его жизни даже после завершения службы.

Бесценным материалом, через который передается духовное наследие старших поколений, являются традиции. Традиции наших Вооруженных Сил созидались в условиях упорной борьбы за целостность, самостоятельность и независимость Родины. «Да не посрамим земли Русской!» — эти слова киевского князя Святослава могут быть лейтмотивом всей славной боевой истории Российской армии. Героизм, стойкость в бою, способность к самопожертвованию, верность присяге, воинскому долгу, беззаветная любовь к Отечеству — все это должно лежать в основе воспитания современных воинов, наследников славы Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Кутузова, Ушакова, Скобелева, Жукова и многих других.

Таким образом, духовными основами воинского воспитания являются те идеи, верования, устойчивые взгляды и настроения, традиции, нормы, отношения, цельные теоретические системы, которые неразрывно связаны с духовной культурой общества и способствуют оптимальному функционированию творчества и активности в решении задач, стоящих перед воинскими коллективами.

Важнейшим средством формирования офицерской чести является закрепление традиций, обычаев, правил этикета русского офицерского корпуса. Традиции всегда выступали, как система символического утверждения в офицерской корпорации основных нравственных ценностей и норм. Лучшие многовековые традиции нашли свое воплощение в кодексах чести русского офицерства, которые выступали сводом моральных норм и требований этикета. Воинская честь выступала стержневым нравственным качеством всех известных кодексов. Она имела целый ряд критериев, которые необходимо учитывать и современным воспитателям, в поисках путей феномена офицерской чести [45].

Воспитание на воинских традициях — представляет собой устойчивые, исторически сложившиеся, передаваемые из поколения в поколение специфические формы отношений в военной организации общества в виде порядка, правил и норм поведения личного состава, его духовных ценностей, нравственных установок и обычаев, связанных с выполнением учебно-боевых задач, организацией военной и других видов государственной службы и быта. Важнейшими воинскими традициями, оказывающими наибольшее воспитательное воздействие на личный состав, являются: верность военной присяге, Боевому Знамени и Военно-Морскому Флагу, служение интересам народа, а не отдельным политическим партиям и их лидерам; самоотверженность и самопожертвование в бою ради достижения общей победы; массовый героизм и мужество в период, когда решается судьба независимости Отечества; воинская доблесть, умение стойко переносить трудности военной службы; демократизм взаимоотношений между военнослужащими и взаимное доверие; гуманное отношение к поверженному врагу, населению зарубежных стран и пленным.

Воспитание на традициях включает: активное изучение героического пути, боевых традиций отечественных прославленных полков и дивизий с акцентом на примерах воинской доблести и героизма воинов; участие ветеранов войны, участников боевых действий в Афганистане, горячих точках России в основных мероприятиях военно-патриотического воспитания; возрождение и обеспечение преемственности в создании и разработке образцов военной формы одежды, знаков воинской и иной символики и геральдики Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов; насыщение воинских ритуалов чувством гордости за принадлежность к Вооруженным Силам РФ, другим войскам, своему виду, роду войск, соединению, части и т. д.

Все эти направления органически взаимосвязаны между собой, объединены в единый процесс практической деятельности.

Реализация их предполагает большую и напряженную работу. Необходимо сделать все возможное для того, чтобы становление и развитие каждого воина как гражданина и патриота России обеспечивалось гармонично взаимодействующими в достижении данной цели условиями, факторами. Только в этом случае можно рассчитывать на успешное решение одной из наиболее важных проблем российского общества и его военной организации, значение которой в сложный и противоречивый период их развития трудно переоценить.

Таким образом, духовное обеспечение деятельности Вооруженных Сил России — это непрерывный системный процесс и определенный комплекс мероприятий, проводимых органами военного управления и должностными лицами во взаимодействии с государственными структурами и традиционными для России религиозными конфессиями по поддержанию высокого духовного — морально-нравственного, душевного, психологического состояния военнослужащих, позволяющего им успешно решать служебные, боевые задачи в современных условиях в интересах военной безопасности государства и национальной безопасности в целом.

Никогда врагам нашей Родины не удавалось и не удастся впредь добиться реализации своих планов в отношении порабощения России — ни в духовной, ни в материальной сферах; и победа в ведущейся против нашего народа и в настоящее время в идеологической и информационной войне будет за нашим великим народом с его возрожденной духовностью.

Завершить изложение материала хочется строками уникального документа — «Проекта Основного закона Российской Империи», подготовленного философом-правоведом Иваном Ильиным. Этот документ прекрасно иллюстрирует традиционные представления о духовности российского воинства: «Солдатом именуется всякий военнослужащий — от рядового до старшего генерала. Российский солдат есть звание высокое и почетное. Он представляет всероссийское народное единство, русскую государственную военную силу и честь. Армия есть кость от кости народа, кровь от крови его, дух от его духа. Служащий в Российской армии постоянно или временно осуществляет правоверное за Отечество стояние и приобщается к национальной славе. Воинское знамя есть священная хоругвь всего народа, а военный инвалид есть почетное лицо в государстве» [46]. Ильин был ярким русским патриотом, верным до смерти России, русскому народу и русской культуре. Он любовно обозревал, знал и ценил прошлое, и твердо верил в светлое будущее. Его труды — настольная книга воинов государства Российского.
Баргилевич Олег Антонович, аспирант кафедры философии и культурологии Российского государственного профессионально-педагогического университета (Югорск)

Примечания:

1 — Ильин, И. А. О сопротивлении злу силою // Ильин И. А. Собр. соч.: В 10 т. М.: 1995. Т. 5. С. 200.
2 — Гончаров С. З. Философия совершенства Ивана Ильина. ББК 74.200.50 Г65 Екатеринбург. 2007. С. 292.
3 — Ильин, И. А. Путь духовного обновления // Собр. Соч.: В 10 т. М.: 1993. Т. 1.
4 — Ильин И.А. Собрание сочинений: В 10 т. Т 9−10 М.: 1999. С. 387.
5 — Ильин И.А. Путь духовного обновления. Соб. соч.: В 10 Т. М.: Русская книга. 1993. Т.1. С. 184.
6 — Ильин И.А. Путь духовного обновления. Соб. соч.: В 10 Т. М.: Русская книга. 1993. Т.1. С. 189.
7 — Каменев А. Офицер — профессия идейная // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. С. 458.
8 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 1 от 01.01.2009. С. 49.
9 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 12 от 01.12.2008. С. 48.
10 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 12 от 01.12.2008. С. 50.
11 — Печень Н.А. Возрождение из забвения. М.: 1993. С. 108−109.
12 — Кердан А.Б. Воспитание чести офицера Вооруженных Сил России. // Ценностные основы воспитания духовности и субъектности личности. Екатеринбург, 2008. С. 407−421.
13 — Волкогонов Д.А. Честь офицера // Военная мыль. М.: 1982. С. 62.
14 — Галкин М. Новый путь современного офицера // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. С. 370.
15 — Свидзинский Э. О развитии военных познаний и общих принципов в среде офицеров армии // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. С. 231.
16 — Как честному, верному и храброму офицеру надлежит // Военно-исторический журнал. 2002. № 2. С. 16−18.
17 — Свидзинский Э. О развитии военных познаний и общих принципов в среде офицеров армии // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. — М., Военный университет, 2000. — С. 231.
18 — Месснер Е., Драгомиров М., Свидзинский Э., В. Флуг, С. Волков, М. Галкин, А. Каменев, И. Ильин и др.
19 — Галкин М. Новый путь современного офицера // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. С. 370.
20 — Свидзинский Э. О развитии военных познаний и общих принципов в среде офицеров армии // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. С. 232.
21 — Галкин М. Новый путь современного офицера. Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. М.: Военный университет. 2000. C. 370
22 — Бутовский Н.Д. Очерки современного офицерского быта. — СПб., 1899. С. 27.
23 — Как честному, верному и храброму офицеру надлежит // Военно-исторический журнал. 2002. № 2. С. 16−18.
24 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 1 от 01.01.2009. С. 51.
25 — Ильин И.А. О рыцарском духе // Русский колокол. 1928. № 6. С. 3−7.
26 — Пушкин А.С. Капитанская дочка. Сочинения. В 3-х т. Т. 3. Проза. М.: Худож. лит. 1986. С. 233.
27 — Как честному, верному и храброму офицеру надлежит // Военно-исторический журнал. 2002. № 2. С. 16−18.
28 — Николаев В.Н. Живый в помощи / Изд. 12-е — М.: Софт Издат. 2007. С. 8.
29 — О долге и чести воинской в российской армии: Собрание материалов, документов и статей / Сост., Ю.А. Галушко, А.А. Колесников; Под ред. В.Н. Лобова. М., 1990. С. 72−73.
30 — Как честному, верному и храброму офицеру надлежит // Военно-исторический журнал. М.: 2002. № 2. С.16−18
31 — Михайлов О. Суворов. М.: Воениздат. 1978. С. 305.
32 — Каменев А.И. История подготовки офицерских кадров в России. М.: ВПА, 1990. С. 12−35.
33 — Российский военный сборник. М.: ГА ВС. 1992. С. 56.
34 — Гуманизация воинской деятельности и реформы Вооруженных Сил. Материалы международной конференции. М.: ГА ВС, 1994. С. 162.
35 — См.: Останкович А.Е. Социально-психологические предпосылки и последствия перехода вооруженных сил США на контрактную систему комплектования: Автореферат дис… канд. психол. наук. — М.: ГА ВС, 1994; Певень Л.В. Проблемы профессионализации Вооруженных Сил России: Автореф. дис…. канд. филос. наук. М.:ГА ВС, 1992; Усманов В.В. Управление ориентацией молодежи на военные профессии. Теория и практика. Монография. Курган: Изд-во «Парус-М», 2003.
36 — Кердан А.Б. Воспитание чести офицера Вооруженных Сил России // Ценностные и социокультурные основы воспитания духовности и субъектности личности. Екатеринбург, 2008. С. 407−421.
37 — Кердан А.Б. Воспитание чести офицера Вооруженных Сил России // Ценностные и социокультурные основы воспитания духовности и субъектности личности. Екатеринбург, 2008. С. 407−421.
38 — Каменев А.И. Современная высшая школа. состояние, проблемы и перспективы развития М.: ГА ВС. 1991. С. 45−47. 91.
39 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 1 от 01.01.2008. С. 54.
40 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 1 от 01.01. 2008. С. 53.
41 — МиК «Маркетинг и Консалтинг» № 1 от 01.01. 2008. С. 54.
42 — Как честному, верному и храброму офицеру надлежит // Военно-исторический журнал. — М.: 2002. № 2. С. 16−18.
43 — Стратегия духа: Основы воспитания войск по взглядам А.В. Суворова и М.И. Драгомирова. М.: Русский путь. 2000. С. 29.
44 — О долге и чести воинской в российской армии: Собрание материалов, документов и статей / Сост.: Ю.А. Галушко, А.А. Колесников; Под ред. В.Н. Лобова. М.: Воениздат. 1990. С. 12.
45 — Хаврина Л.Н., Бурганова Е.А. Понятие офицерской чести как составляющая духовной основы воинского воспитания (ретроспективный анализ). — http:www.oim.ru
46 — http://www.cipv.ru/tula/patrio/osnovy.htm

http://rusk.ru/st.php?idar=114291

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  В. В. Михайлов    15.07.2009 22:13
Революцию сделала большей частью еврейская интеллигенция. Если говорить об идеях и первомоментном руководстве. Опиравшаяся на русский бандитский элемент. Потом этот элемент самостоятельно стал править и правит до сих пор. Слово интеллигент – ругательное только у люмпенов (Люмпен — деклассированные элементы, люди без социальных корней, нравственного кодекса, готовые нерассуждающе повиноваться сильному, то есть обладающему в данный момент реальной властью), типа Семёна Будёнова, – "моё дело рубать" – любил говаривать Семён. Вера, образованность из него так и пёрла. А ведь он был ещё не самым худшим среди этих "детей природы". И кто довёл дело до революции? Не Николай ли? Не РПЦ ли, готовая безрассудно повиноваться самому главному на данный момент? Не война ли за британские интересы? И кто сделал революцию, кто составлял бесконечные красные армии? Кучка интеллигентов? Бердяев был во главе Первой конной, да? Революцию сделали бандиты типа Ленина и Дыбенко, Сталина и Троцкого, управлявшие бесконечной массой менее хитрых, но не менее жестоких красноармейцев.
Кстати, насколько я помню, Ильин был этническим немцем. И век уже двадцать первый.
  А.В.Шахматов    15.07.2009 10:46
Боже, спаси нас от интеллигенции- раковая опухоль над человечеством. Нужно быть просто верующим,духовно воспитанным и культурно образованным, человеком,а не называться разными ярлыками.Гнилая интеллигенция и сделала революцию в России.И.А.Ильин не интеллигент,а умнейший русский человек двадцатого века!!!
  В. В. Михайлов    15.07.2009 09:47
Этими грубыми перлами Вы хотите сказать, что не причисляете себя к интеллигенции и даже отказываете в причислении к ней И. А. Ильину?. А ведь что такое интеллигенция, понять очень легко. Это слово происходит от того же слово, что интеллект, т. е., собственно, ум. Т. е. интеллигентный человек, это умный человек. Заглянем в словарь и узнаем более широкое понимание слова: "понимающий, знающий, мыслящий, разумный; высокий уровень развития интеллекта, образованность, высокая культура поведения; часть общества, занимающаяся умственным, творческим трудом, развитием и распространением культуры, в более широком смысле – воплощение высокой нравственности".
Таким образом, интеллигенция, это совсем не вожди. Вожди как раз враги всякой интеллигенции. Ленин выслал и расстрелял всех, кто был умнее Шарикова Полиграф Полиграфовича. И именно Шариков – противоположность интеллигента – тупой, жестокий, некультурный, безнравственный. Полагаю, что несмотря на споры с Бердяевым, Иван Александрович Ильин всё же относил себя скорее к интеллигенции, чем к Шарикову, – как Вам, похоже, нравится думать. Это был очень образованный человек. Кстати, "природы дарования" за годы шариковского правления уничтожены и продолжают уничтожаться. Так что ни свободы, ни демократии, ни природы. Один только, меняющий лица, но неизменно "антилигентный" вождь – тов. Шариков.
  А.В.Шахматов    14.07.2009 13:43
ИНТЕЛЛЕГЕНЦИЯ
Интеллигенция, что это?
Народ не может понять.
Не бес ли придумал это
И заставил козырять?
Интеллигент – революционер,
Протестант и вольнодумец,
Легкомысленный пример,
Тот тупик, который губит.
Интелегенция – это вожди,
Они геноциды породили,
Лукавые способы нашли-
От Бога границ нагородили.
Интеллигент – интернационалист,
Международник – враг родного быта,
«Мирового порядка» – авантюрист,
У него голова пирамидой покрыта.
Не нужны нам эти названия;
Интеллигент, демократ, свобода,
А лишь природы дарования,
Чтобы жить, любить и верить в Бога!
  В. В. Михайлов    14.07.2009 10:48
Но ведь в таком случае, получается, что "псих" как раз Иван Александрович, так как не Бердяев придумал злое добро, он как раз и пишет в своей работе о том, что концепция злого добра, которой придерживается Ильин, не выдерживает критики. И позвольте заметить, что если Вы хотите оставаться человеком интеллигентым, а не только иметь успех в маленьком междусобойчике русских неофашистов, то следует избегать выражений типа "псих" "масон" (забыли "жидо" к "масону" добавить…) в адрес тех, кто не согласен с Вашим мнением или с мнением тех известных людей, чьё мнение Вы разделяете. Вот у меня красными буквами под сообщением написано, о недопустимости брани и грубости. По-моему обзывать кого-то психом – это грубость. Не лучше ли вспомнить слова Вольтера (если, конечно, по-Вашему, он тоже не жидо-масон) – "Я не согласен ни с одним словом, что Вы говорите, но я готов умереть за Ваше право это говорить".
  А.В.Шахматов    13.07.2009 09:30
Злое добро – может придумать только псих,каким и был Бердяев-богоискатель – масон.
  В. В. Михайлов    13.07.2009 07:48
Поскольку в докладе немалое место уделено наследию Ивана Александровича Ильина, уместно вспомнить и его не менее знаменитого современника Николая Александровича Бердяева. Его работа "Кошмар злого добра", посвященная книге "О сопротивлении злу силою" заслуживает внимания.
  А.В.Шахматов    24.06.2009 10:34
Великий Суворов перед каждым сражением молился за своих солдат и за тех с кем предстоял бой, чтобы было меньше потерь, вот почему вражеские силы сдавались в плен от победного духа генералиссимуса. Александр Васильевич восклицал « Бог впереди, я за Ним, а вы за мной орлы боевые!» Разве после такого могло не быть победоносного завершения? Зато в двадцатом веке о солдатах никто не беспокоился, приказывали с винтовкой идти на танки, ступать на мины, тонуть в подводных лодках, погибать от голода и вшей…
  редакция Русской линии    24.06.2009 09:47
Уважаемый Владимир Анатольевич, Автор желает связаться с Вами по поводу публикации. Напишите пожалуйста в редакцию РЛ: rusk@rusk.ru
  Владимир Анатольевич    19.06.2009 20:09
Низкий поклон Олегу Антоновичу за основательный и очень нужный труд о воинской службе. Можно попросить автора опубликовать доклад в газете “Красная звезда” и выложить его на сайтах, связанных с воинским служением.

Как упущение: в работе почти нет слов о воспитании будущих офицеров в суворовских, кадетских и нахимовском училищах.

Прискорбный факт… Министр обороны Анатолий Сердюков решил избавиться от одной из традиций, связанных с проведением парада в День Победы. 9 мая мы не увидели на Красной площади курсантов суворовских училищ. Министр считает, что им полезнее учиться, чем маршировать.
( http://www.rusrep.ru/2009/07/news_suvorovcy_bez_tradicii/ )

Суворовцы с этим не согласны.

Из Обращения Общероссийкого союза кадетских объединений ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ РОССИИ Д.А. МЕДВЕДЕВУ:

“Мы, выпускники суворовских военных, нахимовских военно-морских училищ и специальных военных школ, с детства отдавшие свои жизни служению России на гражданском и военном поприщах, выражаем свое недоумение и тревогу, в связи с тем, что воспитанники суворовских военных училищ, нахимовского военно-морского и военно-музыкального училищ не принимали участие в Военном Параде 9 мая сего года в Москве.
Более того, в ходе трансляции Парада на Красной площади Москвы 9 мая, ни один комментатор даже не упомянул о суворовцах, хотя их участие во всех военных парадах, всегда особо и с гордостью отмечалось всеми национальными СМИ.
Суворовцы и нахимовцы принимали участие во всех парадах, когда либо проходивших в Москве и городах дислокации своих училищ начиная с Парада Победы в августе1945 года.
В 1956 году, специально для участия в военных парадах было переведено в Москву Горьковское суворовское военное училище и организовано Московское СВУ.
Каждый из нас принимал участие в военных парадах по многу раз, воспоминания о них мы с гордостью несем всю свою жизнь, и это стало главной традицией суворовцев и нахимовцев страны. На этой традиции мы воспитываем своих сыновей, внуков, юных суворовцев, нахимовцев и кадет.
Сегодня в стране много говорится о необходимости военно-патриотического воспитания молодого поколения, мы чувствуем Вашу искреннюю озабоченность этой проблемой, и нам тем более непонятно, почему и зачем у суворовцев отняли самое главное патриотическое событие их суворовской юности, и кто тот "специалист" который смог не допустить суворовцев на Парад.”
Источник: http://kadet.ru/doc/Medvedevu.htm .

В дополнение к статье из Донесения “О ратном поведении”

(Посошков, "Сочинения", изд. Михаила Погодина. М., 1842, стр. 265-292).

БОЯРИНУ ФЕДОРУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ГОЛОВИНУ ПОДАЛ ИВАН ПОСОШКОВ 1701 г.

Донесение

“Как, государь, воинство бранное изберется и всякому делу служивому изучитца, то хорошоб. государь, и главному их делу научить, чтоб они всегда в сердцах своих страх божий имели; понеже и писание повелевает воину быти святу и житие иметь чистое, паче иноков, потому чтоб воин готовитца к смерти и пред нелицеприятным судию стать.
А в Кормчей книге, в законе царя Константина, написано: воину, исходящу на брань, подобает хранитися и от всех неприятзненых словес и вещей, мысль же свою к богу имети и молитвы творить, и обет творити о брани, а не то что всячески сквернословить и неправды чинить.
И естли, государь, к доброму ружью, и к доброму убору, и доброму воинскому учению и духовное лицевое устроение будет, то яве, что бог призрит нань наипаче милостивым своим оком; а за призрением и вспоможением божиим наши русские воины прославятся паче окрестных государств, да малыми людьми проженут врагов своих многих.”
Источник: http://www.tyl.mil.ru/page1183.htm

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru