Русская линия
Русская линия Сергей Сокуров19.02.2009 

Странный выбор

Если провести опрос народов мира, что назвать их основным, наиболее громким, вызывающим самоуважение делом на историческом пути, одни назовут мореплавание, другие изобретение пороха, третьи постройку пирамид, четвёртые торговлю, которая, по словам Чемберлена, следует за флагом; найдутся такие, кто предметами национальной гордости считают футбол, карнавалы, самостiйне сало, шляхетский гонор, хоккей, бумеранг, математику, корриду, гласные буквы в алфавите… Словом, в той или иной близости от истины, каждый назовёт своё «самое-самое», отвечающее взглядам опрашиваемого на предназначение своего народа.
Думаю, русский человек, недолго думая, назовёт защиту Отечества.

Кто-то из наших известнейших историков, кажется, С.М. Соловьёв подсчитал, что русский народ за свою историю находился в состоянии войны гораздо чаще, чем наслаждался преимуществами мира. Провидением выпало нам людное, суматошное место на перепутье евразийского материка, излюбленные гульбища переселявшихся народов и неистовых завоевателей. Кто только не шлялся здесь, проникая в самое сердце страны и по окраинам, с огнём и мечом: Аттила, Чингиз, Батый, Мамай, Тамерлан, Гиреи, Баторий, Ходкевич, Карл XII, Наполеон, сунулся было с союзниками ещё один Бонапарт, «маленький племянник большого дяди», да застрял в Севастополе; хуже Батыя оказался «просвещённый» немец, Гитлер. У нас тоже были блестящие полководцы, но ни одного из них нельзя поставить в перечисленный ряд, ибо ни князья Александр и Дмитрий, ни умудрённые «наукой побеждать» Суворов и Кутузов, ни императоры Пётр и Александр Благословенный не были завоевателями; они возвращали своё, предками потерянное, и отгоняли зарвавшегося неприятеля в его пределы. Возвращаясь из Парижа, русские не унесли с собой ни частицы Франции, наоборот, заплатили разрушителям Москвы, грабителям на Смоленской дороге, за постой — небывалая в мировой истории «контрибуция». Первый наш «визит» в Берлин, в 1759 году, не стоил Фридриху Великому (ещё одному несостоявшемуся по отношению к России завоевателю) ни бруска берлинской мостовой. Правда, фашистская Германия поплатилась Кёнигсбергом, но это была малая плата за большую кровь. Если вычесть Старший жуз и Среднюю Азию (включение их в империю — особый процесс, на завоевания англичан в Азии не похожий), все территориальные приобретения великих князей, царей, императоров, большевистских вождей происходили не путём завоевания коренных народов, а отъятием смежных земель у завоевавших их чужаков — турок, крымчаков, наследников золотоордынских владык, ханов Синей орды, манчжуров, шведов, ливонских рыцарей, поляков, румын, венгров, даже немцев (ибо Пруссия — не этническая немецкая земля).

Можно сказать, русские лишь переводили дух между сражениями и военными походами, хороня павших, восстанавливая порушенное и, как в вечном дозоре, оглядываясь по сторонам в ожидании новой беды. Поэтому и торжество своё над врагом назвали состоянием по беде — победой. Важно для самоощущения русского человека и то, что, повторяю, шёл он, как правило, на войны оборонительные, защитные от агрессора или направленные на предупреждение, иногда дальновидное, агрессии. Оттого наши предки и мы, живые, по преимуществу защитники. Причём, всем «мiромъ» — мужчины, женщины, подростки, юноши и девушки всех сословий, ибо у воюющей страны фронт повсюду: в каждом граде, селении, на хлебном поле, в мастерских, в научных учреждениях.

У народа, состоящего в массе своей из защитников, естественно, должен быть особый праздник, отражающий основное призвание людского множества, общающегося между собой на одном языке, называющего святым именем Отечество одну и ту же часть планеты, которую, чтобы быть верным истине, справедливо было бы именовать не мирным словом Земля, а по богу войны — Аресом. И такой праздник появился. Не сразу. Он рождался в муках словес, заблуждений искренних и расчётливого одурманивания не отягощённых историческими знаниями голов. Казалось бы, изначально, при выборе даты праздника, объектами пристального внимания и конечного выбора станут судьбоносные для нашей страны бранные события прошлого: Ледовое побоище (5 апреля 1240 г.), Куликовская битва (8 сентября 1380 г.), Полтавское сражение (27 июня 1709 г.), Бородино (26 августа 1812 г.), Шипка (август 1877 г.), Сталинград (2 февраля 1943 г.)… В этот «кандидатский ряд» просятся сражение при Молоди, штурм Измаила, взятие Парижа и (вторично) Берлина (только «берлинские дни» заняты другим великим праздником); даже «Севастопольская страда» и оборона Порт-Артура достойны гордой памяти, хотя те войны пращурами нашими проиграны, ведь мёртвые сраму не имут. А морские баталии — Чесменская, Гангут, Синоп, Корфу?

Тем не менее праздничный статус не достался ни одному из перечисленных славных событий. Завидный жребий выпал на 23 февраля. Как этот день оказался в избранном ряду памятных дат? Связано ли с ним знаменательное деяние в истории России? Или это гримасы капризной Клио, её проказы и козни как заметил поэт? Заглянем в хроники. Слава Богу, сейчас они доступны исследователю и без специального пропуска!

Календарный сегодня День защитника Отечества имеет довольно пожилого «предка» по имени День Красной Армии и Военно-Морского Флота, в процессе взросления сделавшего в имени поправку «Советской Армии». В советское время существовали две версии событий 23 февраля 1918 г. По версии сталинских историков в этот день «частями молодой Красной Армии были разгромлены немцы под Нарвой и Псковом». Историки «брежневской эпохи» разгром врага стали обходить молчанием; появилась новая версия: «Этот день ознаменовался массовым вступлением добровольцев в Красную Армию». О военных действиях ни слова! Понятно, образованность населения неизмеримо возросла, и любознательный внук победителей под старинными русскими городами, порывшись в ветхих подшивках газет и журналах, в серьёзной литературе, мог проверить обе версии.

Так проверим, что происходило на русско-германском фронте 91 год назад. Именно 23 февраля — ничего, затишье. Накануне два эскадрона кайзеровских кавалеристов при поддержке шести броневиков заняли Псков, а в конце последнего зимнего месяца отряд матросов под командованием самого наркома по морским делам (!) Дыбенко бежал из Нарвы от двух сотен немецких солдат, за что незадачливый нарком, из вчерашних мичманов, 3 марта был арестован прямо на чрезвычайном съезде Советов, когда большевики ратифицировали Брестский мир, получивший в обществе клеймо «похабный». Листая хронику, всё-таки находим искомые следы, но не в Нарве и Пскове, а в новой столице, коей стала после Великого (!?) Октября «порфироносная вдова». Теплее… теплее… Ага, вот! 22 февраля 1918 г. Совнарком обратился к народу с воззванием «Социалистическое отечество в опасности!»

На следующий день (наш 23!), который позднее был объявлен всенародным праздником, в Москве под революционные марши духового оркестра зазывали добровольцев с открытой трамвайной платформы кумачовым транспарантом «Записывайтесь в Красную Армию» и речами тыловых агитаторов. Очереди не наблюдалось: солдаты воевать устали и были развращены пораженческими настроениями, которыми несколько военных лет заражали их те же большевики. Некоторые из рабочих в обмен на солдатскую шинель требовали обеспечить продуктами питания остающиеся семьи. Охотно пошёл под ружьё люмпен, легкомысленно надеясь, что войне всё равно скоро конец. Памятен был приказ первого советского главнокомандующего, из прапорщиков, Крыленко: «Возобновить братание с немцами! Разъяснять им всю преступность немецкого наступления!»

Значит, ближе к истине историки времени Брежнева. Только массовости записи в новую армию не было. И формировалась не Армия (по Брестскому миру России запрещалось иметь армию), а… нечто вроде ополчения. Создание настоящей армии началось только через два месяца — и не добровольцами, а по «революционному принуждению», когда ВЦИК объявил всеобщую воинскую повинность (это белые соединения были действительно добровольческими). Армия Советской России получила название «Красная». Не скоро на её счету появятся разгромленные неприятельские силы. Гражданскую войну опустим, ибо в братоубийственном противостоянии не может быть побед, как не может быть героев. Есть только поражения и только жертвы. Но пройдут годы и будет истинно победными для Красной Армии Халкин-Гол, потом битвы за Москву, на Волге, на Курской дуге, операция «Багратион», наконец — прорыв Зееловских высот — к Рейхстагу! Все они имеют календарные даты, и каждая может претендовать на День защитника Отечества, как все перечисленные, кроме 23 февраля; вернее, в ряду «претендентов» последняя дата могла бы занять место где-то в самом конце.

Так что же с ней делать? Да ничего, пусть остаётся с красной пометкой, мол, праздник! Во-первых, с ней сроднились, как с мартовским даром пребывающей сегодня в глухой безвестности Клары Цеткин (к слову, мужчины, чувствующие свою ущербность рядом женщинами, присвоили этот день, 23 февраля, себе, вцепились в февральский праздник как в противовес). Во-вторых, отмени его в пользу другого, так наш радостный народ станет отмечать в году два мужских праздника, совмещённых с двумя же праздниками защитников, старый и новый, как отмечает два новых года, забыв, к счастью, что их, по сути, четыре в нашем, российском многострадальном году. И, в-третьих, — это главное, а потому сменим весёлый тон абзаца на обычный — 23 февраля, если хорошенько порыться в исторических календарях и летописях, можно непременно найти событие, достойное благодарной памяти.
Погодите, сейчас объясню.

С того года, когда вещий Олег, нанизав на ось Волхов-Ловать-Днепр племена восточных славян, объединил с новгородским севером киевский юг, прошло 1127 лет. Значит, в общерусской истории 1127-й раз наступает 23-е февраля. А мы ведь приняли, в качестве исторической истины, что редкие годы предки наши не воевали, а в военное лихолетье редкий день обходился без сражений, стычек, передвижений полков и многого другого, что называется боевыми буднями. Так неужели в этой тысяче с лишком февральских дней, помеченных числом 23, не найдётся хотя бы одного, в котором русское оружие не посрамило бы себя! Уверен, найдётся, надо только хорошенько поискать. Правда, искать некогда: праздник на носу, пора готовиться к традиционным возлияниям, ибо веселие на Руси… и так далее…

http://rusk.ru/st.php?idar=113845

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Влад Михайлов    19.02.2009 17:30
Если же посмотреть с другой стороны прицела… то выбор будет совсем не случайным.

В ночь с 9 на 10 февраля (с 22 на 23 по новому стилю) начался легендарный
1-ый Кубанский (Ледяной) поход Русской Добровольческой армии.

"Пока есть жизнь, пока есть силы, не все потеряно. Увидят «светоч», слабо мерцающий, услышат голос, зовущий к борьбе — те, кто пока еще не проснулись… В этом был весь глубокий смысл Первого Кубанского похода. Не стоит подходить с холодной аргументацией политики и стратегии к тому явлению, в котором все — в области духа и творимого подвига. По привольным степям Дона и Кубани ходила Добровольческая армия — малая числом, оборванная, затравленная, окружённая — как символ гонимой России и русской государственности. На всем необъятном просторе страны оставалось только одно место, где открыто развевался трёхцветный национальный флаг, это —ставка Корнилова."
Деникин А.И., "Очерки Русской Смуты".

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru