Русская линия
Официальный сайт Нижегородской епархии Виктор Сухоруков12.02.2009 

«Я не стал бы играть Бога»

В конце 2008 года в российский прокат вышел анимационный фильм «Сказ про Федота-стрельца» по известному произведению актера Леонида Филатова. Одну из главных ролей в мультфильме — царя-батюшки — озвучил талантливый русский актер Виктор Сухоруков, который два года назад удивил многих кинозрителей России ролью настоятеля монастыря отца Филарета в фильме Павла Лунгина «Остров».

Перед празднованием Нового года Виктор Иванович приехал в Нижний Новгород на открытие нового кинотеатра «Синема-парк» в торговом центре «Фантастика». Приехал представить новый мультфильм и стал своеобразным новогодним подарком для обычных зрителей в кинозале, которые остались на встречу с ним. Приехал, по его словам, с радостью, бесплатно, выделив для этого целый воскресный день. И выразил надежду, что картина легла зрителям на душу. Ответы на вопросы журналистов и зрителей «Нижегородские епархиальные ведомости» публикуют в настоящем номере.

— Виктор Иванович, как шла работа над озвучиванием роли царя в «Сказе про Федота-стрельца»?
— Это было очень интересно, потому что неожиданно. Мультфильм делала петербургская кинокомпания «Мельница», которая снимает большие мультфильмы «Илья Муромец», «Алеша Попович и Тугарин Змей» и другие. Они меня очень хорошо знают, я с ними давно дружу и раньше сотрудничал (в мультфильмах «Волшебник изумрудного города», «Карлик Нос»). 7 лет назад я уехал из Петербурга, и вдруг один из продюсеров Александр Боярский в прошлом году позвонил мне и сказал: «Вить, выручай!» Фильм на скорости несся к финалу, и я запрыгнул в последний вагон (что-то не сложилось с другим актером) и с удовольствием сделал свое дело. У нас вышла непростая психологическая история: я впервые озвучивал уже готового, нарисованного героя, поэтому он стал мне диктовать свои условия поведения и игры, и я никак не мог его поймать, а он словно издевался надо мной: «А вот так можешь? А я вот туда побегу! А я вот так рукой махну!» И в результате я разозлился на него и говорю: «Ах ты, противный!» И на каком-то этапе вдруг вошел во вкус, и обуздал этого царя, и начал руководить этим персонажем. И то, что вы увидели, — это один из вариантов. Конечно, в такие моменты взрослый человек превращается в ребенка, и мы все были как дети и к концу смены просто забывали, кто мы есть на самом деле.

— Как вы вообще относитесь к детям, и какие методы воспитания могли бы посоветовать?
— Мне кажется, что я сам еще ребенок. Потому что я удивляюсь тому, что я удивляюсь, а удивляюсь я часто. А любопытство и удивление — это качество юных. Я считаю, что детям не надо вдалбливать свои привычки, правила и говорить: надо жить так, мы так не жили, мы были другими, нет, надо изучать даже не детей, а окружающий их сегодня мир. Я, например, начинал школу с карандаша, только во втором классе весной мне разрешили взять ручку, а у них сегодня компьютеры — даже в этом разница. У них все другое, все по-другому. Поэтому, чтобы найти с ними контакт и поладить, нужно разобраться в мире, во времени, а стало быть, и в самом себе: от чего-то отказаться, с чем-то смириться, что-то принять. Или сказать ребенку: я с этим не согласен, но ты смотри сам и выбирай, поскольку это может быть опасно, вредно или неприятно. Мы должны предупреждать детей о каких-то вредных, опасных и зловещих вещах, но чтобы ребенок вырос умным, толковым, грамотным и мудрым, он должен ошибаться, спотыкаться, он должен почувствовать боль. Только через ошибки, через боль человек становится зрелым.

— У вас есть любимые роли в кино?
— У меня более десяти главных ролей, и я не могу сказать о какой-то из них, что она самая любимая, иначе остальные обидятся на меня. Они все мои родные и все сделаны мной, поэтому я их охраняю и берегу. Но есть картины, по которым, как мне кажется, можно судить о моем таланте, о моем диапазоне. И вы удивитесь, что я не назову «Брата», потому что роль в этом фильме была написана специально для меня, там выражена сущность моего характера. Балабанов писал этот сценарий у меня в коммунальной квартире, где он жил какое-то время, так что он знал меня как облупленного. Конечно, эта роль сделала меня популярным, спасибо ей за это. Но есть «Комедия строгого режима» 1992 года по Довлатову, есть балабановский фильм «Про уродов и людей», благодаря которому появились фильмы «Брат» и «Брат-2». Третья важная для меня картина — это «Бедный, бедный Павел». Были «Брат», «Брат-2», «Антикиллер», была целая обойма ролей ярких, криминальных, бунтарских, кромешных, безбашенных героев, и вдруг меня приглашают на роль царя, причем мои друзья. Это, конечно, была революция в моей жизни. И четвертый фильм — «Остров», потому что эта роль дала мне возможность продемонстрировать вам, любителям русского кино, свою успокоенность, свою умиротворенность, созерцательность, душевность, философичность. Можно сказать, что я был на экране никем, ничем, и вообще меня не видно.

— У вас в работе ролей сейчас много?
— Нет ни одной — кризис! (Смеется.) Но я приглашен в Академический театр Моссовета на роль… царя Федора Иоанновича! Спектакль будет называться «Сказ про отца и сына». Знаете, я никогда не предполагал, что буду играть царей. Никогда даже не думал! Мне говорили, что я буду играть Ленина, Хрущева, Фому Опискина по Достоевскому, Акакия Акакиевича по Гоголю, многое мне пророчили, и все сбылось! Поэтому я однажды сказал, что все мечты детства у меня осуществились. В детстве я мечтал быть актером, и стал им. Я мечтал попасть в пионерлагерь «Артек», и съездил, хоть и в 50 лет. Я мечтал попасть в Индию и даже писал письмо раджу Капуру (старшее поколение знает этого актера по фильму «Бродяга»), и я был в Индии в этом году. Поэтому я шутя говорю, что все мои мечты детства закончились, остались одни желания. И главное из них — быть нужным, востребованным, потому что, мне кажется, несмотря ни на что, во мне еще очень много хорошего, большой творческий потенциал, который хотелось бы оставить зрителям.

— В постановке «Игроки» по Гоголю вы затмили Меньшикова как актера. Предполагал ли он как режиссер, что такое может быть?
— Задачи затмить Меньшикова не было ни у меня, ни у него. Я был приглашен Олегом в спектакль «Игроки», я старался, он это старание учитывал, и получилось то, что получилось. Он все видит, все слышит, все понимает. Я не считаю, что перебил его аплодисментами или игрой, потому что он блистательный актер. Если бы вы только видели, как он работает на сцене! Я больше такого партнера, как Олег, пока не встречал! Нет, еще Максим Суханов в Театре Вахтангова! С ним на сцене стоишь, и аж оторопь какая-то берет! Вот я уж актер — игрунчик, весь изыгрался, и то я иногда терялся и не понимал, играет он или не играет, серьезно он это или не серьезно, и как мне на это реагировать! Так что Олегу я благодарен за то, что вы задаете мне такие вопросы! И открою вам маленький секрет: он сейчас приступает к новому спектаклю, музыкальному и танцующему, с песнями, с танцами, и меня позвал снова! Наверное, пойду.

— К нам в Нижний приедете?
— Приедем, а что, зовите, платите деньги! (Смеется.) Нижний мне не чужой. Я сам из Орехово-Зуево, и когда мечтал попасть в актеры, то, конечно, замыслил ехать в Москву, потому что билет был дешевле, чем в Горький. Конечно, я понимал, что для меня Москва недосягаема и недоступна, что там все по блату, все свои да наши, там сплошная богема, элита, и орехово-зуевскому мальчику там не место, а уж в Горьком-то меня точно примут! Но только я знал, что мать мне 10 рублей (стоимость билета до Горького в то время) в один конец никогда не даст. И я замыслил, что обязательно доберусь до Горького зайцем, между вагонами и поступлю в театральное училище, которое тогда очень котировалось, было очень профессиональным, с хорошими преподавателями. И если бы я не поступил в Москву, то точно учился бы у вас.

— Какое место в вашей жизни занимают театр и кино?
— Я часто повторяю, что кино — это дача, а театр — это дом. Когда я закончил институт, устроился работать в театр. Кино меня тогда не баловало, вплоть до 40 лет. Ну не зовут, не снимают, и все! Киностудий в стране полно, но меня не звали. Вот тогда я полностью погрузился в театр и сказал, что кино — это дача. Дача может быть, а может и не быть, а дом должен быть всегда! Но вдруг сегодня, когда на каком-то рубеже кино поманило меня, закормило, залюбило, приласкало, занаркотило, я сказал: «Прости, театр, но для меня важнее сейчас кино». Для меня это уже не только любовь, но и отрава. И все же я люблю театр больше, потому что там настоящее человеческое общение, каждый день, это искусство одного дня, там ничего не остается в будущее, все заканчивается в один день. Поэтому ты все время испытываешь какой-то финал, какой-то финиш, отсюда и адреналин!

— А настоящая дача у вас есть?
— Да, небольшой домик под Новгородом. Его, правда, иногда грабят бессовестные люди, но это в наше время участь многих. У меня там есть 6 соток земли, и я решил, что, когда останусь без работы, буду выращивать редиску, собирать ее в пучки и продавать. Кто-то в старости собирает бутылки, а я буду собирать редиску. (Смеется.)

— Вы играли бандитов, играли царей, кого бы вы сыграть не смогли?
— Я мог бы сыграть кого угодно, но Бога играть бы не стал, ведь и примера этого нет. Играть Духа Святого было бы странно, а все остальное играть можно…

Записала Светлана ВЫСОЦКАЯ

http://www.nne.ru/pub.php?id=332


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru