Русская линия
ИнтерфаксИгумен Сергий (Рыбко)25.04.2005 

Подавляющее большинство старых хиппи сейчас — священники, монахи или просто православные миряне

Можно ли совместить православные взгляды с современной культурой? Найдется ли панку место в храме? Как приходит в Церковь нынешняя молодежь? На эти и другие вопросы в интервью порталу «Интерфакс-Религия» отвечает настоятель храма преподобного Сергия в Бибирево иеромонах Сергий (Рыбко), награжденный патриархом Алексием за успешную миссионерскую работу среди рокеров, хиппи и представителей других субкультур.

— Отец Сергий, многих шокирует объявление при входе в Ваш храм: «Не обращайте внимание на старых людей, которые прожили долгую и трудную жизнь и часто бывают нездоровы». Как Вы его прокомментируете?

— Это объявление уже полтора года как не висит. Но когда я был настоятелем в храме преподобного Сергия Радонежского в Бибирево, там старушки, как это часто бывает, нападали на молодых людей, приставали со своими указаниями, учили. И я повесил это объявление, чтобы на них не очень обращали внимание, потому что они никакого отношения к церкви не имеют и на самом деле, большей частью, они прожили долгую и трудную жизнь, и их психика поэтому не всегда здорова. А понятие о православии у бывших комсомолок, которые в 70 лет начали ходить в церковь, весьма превратное. И поэтому я хотел, чтобы вопросы задавались священникам, а не бабушкам, которые сами порой мало что знают, но берутся всех подряд учить.

Но, конечно же, это многим не понравилось, и на меня написали донос, в котором это объявление очень сильно извратили. Поэтому в конце концов Святейший Патриарх сказал мне его снять.

— Вы известный любитель рок-музыки. Как проходят Ваши выступления на рок-концертах?

— Сейчас мне, конечно, уже некогда участвовать в концертах, я очень занят приходской работой. В качестве отдыха дома я слушаю рок-музыку, читаю произведения современных писателей — вот Паоло Коэльо, например, мне очень нравится. Из музыки — «Pink Floyd» люблю, «Deep Purple», «Slade», «Rolling Stones», «Nazareth».

Но сейчас, конечно, если я иду в какой-нибудь рок-клуб или на тусовку, то уже в основном для работы, для общения с молодыми людьми, для проповеди. Кстати, тут у меня довольно обширные связи — в этом году, например, я собираюсь на съезд хиппи — фестиваль «Rаinbow». Буду там разговаривать с народом о церкви, о православии.

Все это имеет прикладное значение — чтобы современная молодежь, которая не находит себя в обществе, пришла к православию. Потому что, как это ни странно, подавляющее большинство старых хиппи сейчас — священники, монахи или просто православные миряне.

-Чем бы Вы это объяснили?

— Да, пожалуй, тем, что во время нашей молодости не было особого выбора: или быть комсомольцем, или уходить в андеграунд. И многие думающие, ищущие, размышляющие люди предпочитали второе. Движение хиппи семидесятых в нашей стране стало, таким образом, движением людей, которые искали истину, людей, объединенных духовными поисками. И эти поиски имеют свои результаты — многие из них в итоге пришли в церковь.

Но ведь и сейчас есть молодежь, которую не удовлетворяет современная жизнь с её культом материализма. Она собирается вокруг рок-музыки, создает свои неформальные тусовки. Эти люди — в поиске смысла жизни, каких-то духовных истин, и наше дело — направить их.

— Правда, что Вы подумывали о создании приходского рок-клуба?

— Да, у меня были такие мысли, и, надеюсь, в дальнейшем их удастся воплотить. У меня уже есть благословение священноначалия на такую работу, но сейчас пока не хватает времени и помещений, потому что сейчас наша главная задача — построить в Бибирево новый большой храм. Потому что старый храм способен вместить в себя только 200 человек — это бывший сельский храм. А в районе Бибирево, согласно статистике, сейчас проживает 154 тысячи человек. Вот и представьте, что это такое! Во время праздников люди долго вынуждены стоять то на жаре, то на морозе. Доходит до того, что прихожане падают в обморок.

Поэтому мы сейчас собираемся строить новый храм, на несколько тысяч человек. Это, естественно, отнимает много времени, сил и средств. При этом деньги на храм надо заработать, а я принципиально не хожу с протянутой рукой ни по каким банкам — строительство идет на деньги, которые жертвуют прихожане и приносит наше издательство.

Когда храм будет возведен, рядом с ним намечается построить большой социальный центр, в котором будут конференц-зал, библиотека, может быть, удастся сделать даже какие-то благотворительные учреждения — например, детский дом.

Я надеюсь, что это только начало, потому что, конечно, храмов нужно гораздо больше, чем есть сейчас — как в нашем районе, так и по всей Москве. Взять для примера наш район — Бибирево, он в этом отношении показателен: район большой, а храм всего один. Так, у нас по воскресеньям крестится по 40 человек! А во время венчаний бывает такое, что венчается по пять пар сразу. А до этого мы вообще пасхальные службы совершали на улице два года подряд, и на эти службы собирались каждый раз тысячи по три человек. То есть востребованность в новых храмах, конечно, большая, и необходимо продолжать работу в этом направлении.

— Почему в России многие по-прежнему на Пасху идут на кладбище, а не в храм?

— Эта традиция пошла с советских времен, когда храмы были закрыты. Для народа Пасха всегда был праздником очень глубоким, корни его уходили далеко к предкам, в том числе и к тем, что уже умерли. Поэтому люди шли на кладбище как бы пообщаться со своими усопшими родными. Вообще-то на Пасху ехать на кладбище, конечно, не совсем правильно. К могилам близких нужно приходить через девять дней после Христова Воскресения — на Радоницу.

— Многие люди приходят в Церковь раз в год — освятить куличи? Почему они так и уходят, не пополняя ряды постоянных прихожан?

— Каждый человек находит в церкви то, что хочет, и мы не сектанты, чтобы силой удерживать людей. Для того, чтобы прийти к Богу, стать православным человеком, нужно иметь соответствующие внутренние запросы, и их поиск порой — дело всей жизни.

А многие приходят в церковь попросить, чтобы святитель Николай избавил его от налоговой инспекции или послал ему иномарку и цветной телевизор. Или, допустим, родственник умер, и человек знает, что его полагается отпеть в церкви — и приходит только за этим. Но это говорит о том, что большего ему сейчас и не нужно! И если я как священник начну к нему приставать и что-то навязывать, это будет, во-первых, большей частью бесполезно, а во-вторых — нарушением свободной воли человека. А в православии к человеку и его Богом данной свободе относятся с большой деликатностью.

Я буду говорить проповедь тогда, когда я знаю, что она будет востребована, что меня слушают. Поэтому когда меня приглашают, например, в школу или в рок-клуб, и я знаю, что там меня будут слушать, я, конечно, приду и буду проповедовать. Но человека, который ещё не пришел к церкви и, более того, пока не испытывает внутренней потребности двигаться в этом направлении, насильно вести к Христу не стоит.

Поиски высших истин исходят от самого человека, поэтому очень важно не навязывать ему веру — необходимо, чтобы он сам шел к ней. Ведь мы знаем, что принуждение почти всегда имеет противоположный эффект.

24.04.2005

http://www.interfax-religion.ru/?act=interview&div=19


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru