Русская линия
РПМонитор Маринэ Восканян23.01.2009 

Джеймс Бонд: переформатирование образа
Новому времени потребовался новый супершпион

В прошедшем 2008 году мы увидели новый, уже 22-й по счету, фильм про Джеймса Бонда — «Квант милосердия». Как и в предыдущем эпизоде «бондианы», роль агента 007 сыграл Дэниел Крейг, и созданный им образ Джеймса Бонда радикально отличается от ставшего привычным для зрителей «гламурного шпиона» — блистательного, с иголочки одетого и побеждающего всех врагов «одной левой» в компании сексуальных красоток. Ставший уже классическим киногероем, 007, тем не менее, всегда был неким собирательным образом, а не изображением живого, реалистичного персонажа. До последнего времени фильмы «бондианы» и не претендовали на реализм и психологическую глубину. И вот внезапно на экране появился совершенно новый Джеймс Бонд. Он думает, чувствует и даже сомневается и страдает, что уж совсем не характерно для супергероя. Вопросы, которые задает зрителям «Квант милосердия», тоже оказываются неожиданно серьезными.

МИР, ГДЕ НЕКОМУ ДОВЕРЯТЬ

Неуязвимого агента 007, который стоит на страже Ее Величества и подданных, англичане вполне вправе считать частью национального достояния. На протяжении всей «бондианы» он был олицетворением британского денди. Но теперь мы видим совсем другого героя. Это не лощеный кавалер с красивыми жестами. У него больше нет фантастических автомобилей и гаджетов. После перестрелок и драк с врагами он не идет с улыбкой дальше, стряхнув пыль со смокинга, а истекает кровью и кричит от боли. Зрители не увидят и постельной сцены с последней «девушкой Бонда» Камиллой — героиней Анны Куриленко, они с Бондом скорее товарищи по несчастью. Агент 007 больше не произносит своего коронного «Бонд, Джеймс Бонд» или «Смешать, но не взбалтывать» — на вопрос бармена «Вам взболтать?» он отвечает: «Да мне все равно». Многие поклонники «бондианы» уже выразили свое разочарование — продюсеры, мол, совершенно убили того Бонда, которого мы так любили. Нет, агента 007, как раз наоборот, — оживили.

«Основное изменение в образе Джеймса Бонда, которое мы видим в новых фильмах, и которое осталось неотмеченным многими критиками — Бонд перестал быть элитарным персонажем, — считает Павел Быков, заместитель главного редактора журнала „Эксперт“. — Предыдущий агент 007 был истинным денди с характерными чертами британского аристократа — имперскостью, снобизмом. Аристократизм давал ему возможность быть всегда ироничным, чувствовать себя равным своим врагам в любой ситуации. Это была уверенность: „со мной можно делать все что угодно, но я все равно остаюсь британским аристократом“. Именно поэтому у героя никогда не было глубоких внутренних переживаний, и отсюда тот тонкий иронизм, который ценят поклонники старого Бонда. У нового Бонда — другой внутренний мир, другое мироощущение, он чувствует себя уязвимым и никому не доверяет».

С одной стороны, продюсеры могли посчитать, что зрителям уже приелся галантный супершпион. С другой, претерпело изменения само восприятие образа сотрудника спецслужб. Агент 007 долго был неким шаблоном идеального шпиона, который действует в мире, где ясно — кто друг, кто враг, и борьба с врагами абсолютно оправдана. «Такой образ стал себя изживать, — считает Павел Быков. — В последние несколько лет мы увидели ряд фильмов, посвященных психологии спецслужб — „Шпионские игры“, „Ложное искушение“, „Совокупность лжи“. Они достаточно глубоко разбирают психологию человека этой среды и развенчивают образ идеального разведчика. Разделение на „хороших“ и „плохих“ парней было востребовано в понятном двуполярном мире, а сейчас все сложнее, полюсов много и интересы у них взаимопересекающиеся». «Основной месседж картины заключается в том, что Бонд, как и все мы, не идеален. В мире не существует абсолютных злодеев и стопроцентных героев», — уверен режиссер фильма Марк Форстер. Современный киношпион уже не всегда понимает, на кого он вообще работает — на друзей или врагов. (Кстати девиз последнего «шпионского» фильма — «Совокупность лжи» — гласит: «Никому не верь»). Это отражает геополитическое усложнение мира, отсутствие явного большого конфликта при наличии множества локальных конфликтов интересов. Которые в свою очередь тоже умело замаскированы — так, главный злодей из «Кванта милосердия» Доминик Грин хочет получить контроль над запасами пресной воды в Боливии, прикрываясь экологическими лозунгами. При этом его таинственная международная организация имеет разветвленную сеть внедренных агентов во всех разведслужбах и правительствах мира. Так что новому Бонду уже не так просто понять — можно ли доверять хоть кому-то. Доверие вообще является центральной темой «Кванта милосердия».

СКАЗКИ И НАМЕКИ

Некоторые отечественные критики успели злорадно заявить, что «больше всего „Квант милосердия“ смахивает на политический триллер в духе „ТАСС уполномочен заявить“». Мол, режиссеру в ущерб зрелищности больше интересна гражданская позиция 007: «Бонд превращается в пламенного народного трибуна. Вот герой Крейга высокопарно заявляет агенту ЦРУ, пошедшему на сделку со злодеями: „Вы прекрасно знаете, кто такой Грин, и тем не менее ложитесь к нему в постель“. А узнав, что в заговор против беднейшей части человечества вовлечены и люди, вхожие в кабинет министров Англии, плюет на государственное финансирование и пытается вывести злодеев на чистую воду своими силами. Одна сцена красноречивее другой. Так, Форстер переносит зрителя в оперный театр, где „гринго“, щеголяющие вечерними туалетами, слушают „Тоску“ Пуччини и едят ананасы, а в это время нищие, явно страдающие от обезвоживания боливийцы с вожделением поглядывают на пересохшую водопроводную трубу», — пишет автор рецензии с красноречивым заголовком «Назад в СССР» в журнале «Итоги».

Надо отметить, что приверженцы теории «искусство для искусства» могут сколько угодно сетовать, что так милый их сердцу образ якобы аполитичного стильного киногероя канул в Лету. На самом деле предыдущие фильмы «бондианы» тоже имели «некиношный» подтекст, и отражали политические реалии. Возможно, все это просто было несколько лучше замаскировано. «Характерная черта всей „бондианы“ — использование для сюжета фильма реальных событий, — рассказывает Павел Быков. — В частности, отрицательные герои в этих фильмах олицетворяют реальные угрозы для Британии, точнее для британского истеблишмента. Причем враги этого истеблишмента — всегда лишь определенные круги и определенные элиты, но никогда не целые страны и народы. Задачей Британии всегда было купить или сменить неугодные элиты. Это реальная британская политика, и это хорошо отображено в фильмах о Бонде». Иллюстрирует свою мысль наш эксперт следующими примерами намеков «бондианы» на реальные события.

Первая серия «бондианы» — фильм «Доктор Ноу» (1962). Главный злодей — китаец Доктор Ноу, купивший остров Краб Кей в Латинской Америке, чтобы оттуда создавать помехи в компьютерах американских пусковых шахт на мысе Канаверал. Примерно в то же время действительно была ситуация, когда гонконгский миллионер, по слухам связанный с китайской армией, купил остров в Карибском море, и это выглядело угрожающе. Хотя сейчас Китай и китайцы не воспринимаются Западом как прямые враги, но в 60-е все было иначе.

Еще один фильм «И целого мира мало» (1999) — здесь обыгрывается тема нефтепровода, идущего из Азербайджана через Грузию и Турцию в обход России. Террористы похитили дочь миллионера — владельца нефтепровода, «нефтяную принцессу» Электру, но она влюбилась в своего похитителя, и вместе они стали работать над тем, чтобы с помощью теракта сделать невозможными альтернативные нефтяные пути с Каспия. Эта история создана на базе вполне реальных событий. В середине 90-х Каспий был назван «вторым Персидским заливом», и началась активная борьба за каспийскую нефть. В ней принимал участие, в частности, один из самых богатых людей Великобритании сэр Джеймс Голдсмит. Дочь которого Джемайма была замужем за влиятельным пакистанским политиком Имран Ханом. Известно, что Голдсмит и его группа активно использовали фактор нестабильности в Чечне для лоббирования своих интересов, давления на нефтедобывающие компании и создавали всяческие препятствия для транзита азербайджанской нефти к Новороссийску через территорию Чечни. А после смерти Голдсмита эти начинания продолжил его пакистанский зять. Ходили слухи, что для пиара своих «англо-чеченских» инициатив — в частности, создания инвестиционного фонда для восстановления экономики Чечни, финансовая группа Голдсмита планировала даже привлечь принцессу Диану, которая была знакома с Имран Ханом и его супругой и которая, по их предположениям, к этому моменту уже была бы замужем за Доди аль-Файедом и, вероятно, приняла бы ислам. (Подробнее — здесь) Закономерно также предположить, что имя Электра появилось в фильме вместо Джемаймы, потому, что Электра и Джемайма — персонажи популярного мюзикла «Кошки», где вместе исполняют один из музыкальных номеров. Вот такой намек для тех, «кто в курсе».

Прообразом Элиота Карвера, медиамагната, из «Завтра не умрет никогда» (1997), пытавшегося спровоцировать британо-китайскую войну, можно считать Руперта Мердока, владельца News Corporation, контролирующей такие брэнды, как 20th Century Fox, Fox Television, Harper Collins Publishers, MySpace.com, издания The Sun, The Times, The Wall Street Journal и множество других СМИ в разных странах. Создатели фильма, таким образом, еще в 1997 году обыграли тему влияния СМИ на современную международную обстановку. Действительно, Мердок и подконтрольные ему СМИ участвовали в информационных войнах. Так, в 2002 году Мердок активно выступил за начало планируемой США войны в Ираке. Впоследствии за войну ратовали подконтрольные магнату СМИ по всему миру. Кстати, штаб квартира Карвера в фильме находится в Гамбурге — там, где расположена штаб-квартира еще одной реальной медиа-корпорации Bertelsmann.

Из недавних намеков «бондианы» можно отметить тему исландских алмазов в фильме «Умри, но не сейчас» (2002). Густав Грейвз — богач, открывший месторождения алмазов в Исландии. Но, как узнает Бонд, на самом деле эти алмазы добыты в зоне конфликта в Сьерра-Леоне, а в Исландии они только «отмываются». В этом году в связи с финансовым кризисом активно стала обсуждаться тема банкротства Исландии, оффшорных операций на ее территории, отношений с международными финансовыми структурами. А создатели «бондианы» еще несколько лет назад мимоходом намекнули на то, что некоторые исландские капиталы, возможно, имеют темное происхождение.

Те, кто сумел увидеть намеки на себя в фильмах о Джеймсе Бонде, тоже не всегда об этом молчат. Так, первым злодеем-олигархом в «бондиане» стал Макс Зорин («Вид на убийство», 1985), владелец Zorin Industries, компании, являвшейся одним из ключевых игроков на рынке микрочипов. Основанная в 1983 году реальная Zoran Corporation, лидер в области компьютерных технологий, подала на авторов фильма в суд.

Конечно, создатели саги об агенте 007 не ставили и вряд ли ставят себе главной задачей «политинформацию» для зрителей. Игровые намеки на реальные обстоятельства нужны по двум причинам — во-первых, это позволяет выявлять насущные мировые проблемы и делать сюжет фильмов более актуальным, а во-вторых, эти намеки для более осведомленного зрителя являются неким «интеллектуальным десертом», добавляют чуть больше интриги к традиционному экшн-сюжету. С другой стороны, создателям кино о Бонде ясно, что они работают над фильмами, которые по определению увидят миллионы людей. И они имеют возможность намекнуть всем этим зрителям — кто же окажется главным врагом? Что происходит в окружающем мире? Стилистика последнего фильма о Джеймсе Бонде — отнюдь не гламурная. Многие зрители были разочарованы фильмом: «Почему все так мрачно?» Но в данном случае мрачно все именно потому, что мир действительно стоит на пороге больших потрясений. Эпоха легкого отношения к жизни заканчивается, а вместе с ней уходят и ее киногерои.

РАЗРУШЕНИЕ ЛЕГЕНД

2009 год разрушил для зрителей легенду и о другом супергерое — Бэтмене. Так же как в случае с агентом 007, в последних двух фильмах о Бэтмене в изначально фантастическом мире появляется реализм и психологизм. Даже само место действия — Готэм-сити — из нуарно-готичной декорации превратился в самый обычный американский город. Режиссер «Темного рыцаря» Кристофер Нолан встраивает Бэтмена в повседневную, а отнюдь не комиксовую реальность. Джокер, главный злодей фильма, несмотря на масштабность своих преступлений, — отнюдь не какой-то фантастический монстр со сверхспособностями. Творить злые дела ему часто помогают пороки и слабости самых обычных людей. Противостояние Бэтмена и Джокера в «Темном рыцаре» становится глобальным противостоянием добра и абсолютного зла. Причем Джокера не интересуют деньги (он сжигает все, что получил от мафии), его куда сильнее увлекают психологические эксперименты — как быстро в экстремальной ситуации вроде бы нормальные и мирные люди потеряют человеческий облик и сами станут убийцами? И надо сказать, что торжество добра в финале «Темного рыцаря» далеко не очевидно, скорее зритель вынужден признать, что моральная победа досталась вроде бы формально побежденному Джокеру. Идеалист-прокурор предал все свои идеалы, борец за правду и «народный мститель» Бэтмен, потерявший и друга, и любимую женщину, вынужден признать ложь единственным инструментом, с помощью которого можно сохранить у людей веру в добро. Фильм даже своим названием предлагает зрителю задуматься — а как далеко может зайти добро в борьбе со злом, удастся ли при этом не нарушить собственные принципы и какую цену за эту победу придется заплатить? Может ли рыцарь добра остаться «белым»? Но это темы не для фантастического боевика, а если они там задаются, то обращение к «вечным вопросам» автоматически превращает его в психологическую драму. И эти метаморфозы происходят именно в массовом, коммерческом кинематографе, ранее поставлявшем зрителю хэппи-энды в исполнении ходульных идолов.

Как видно, разрушение легенд о супергероях стало новым кинотрендом. Голливудские продюсеры справедливо полагают, что избалованному современному зрителю надоел примитивный оптимизм многочисленных киносуперменов. «Легенды о пуленепробиваемых парнях канули в Лету. Героев необходимо очеловечить, добавить новые яркие краски в черно-белые, до недавнего времени, палитры их характеров. Вот вы верите в существование Человека-паука, например? Я лично нет. Такие персонажи мне попросту неинтересны», — говорит Форстер. Да и в мире, где разгораются новые войны, кризисы и потрясения, мало кто поверит в легкие победы даже на киноэкране.

БОРЬБА ЗА РЕСУРСЫ ИЛИ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ?

В «Кванте милосердия» мы видим зло как международную корпорацию, которая наживается на дефиците ресурсов. Эта тема до кризиса была очень актуальной — повсюду велись дискуссии о дефиците нефти, продовольствия, воды. Кризис не снимет всех этих ресурсных проблем, человечеству придется их так или иначе решать. Возможно, для россиян эта тема не очень близка — в силу географического положения у нас есть достаточно ископаемых, земли, пресной воды. Но большая часть населения Земли живет в постоянной нехватке самого необходимого. И контроль над этими ресурсами означает и контроль над территориями, где они есть.

«Квант милосердия» намекает нам на обострившуюся проблему неравенства — неравенства, которое международные корпорации через контроль над ресурсами хотят закрепить навсегда, — когда мир жестко поделен на элиту, имеющую все, и миллиарды остальных, живущих в нищете, которым уготована лишь роль массовки для новых геополитических спектаклей и войн. Если даже фильм «про шпионов» поднимает этот вопрос — значит, тема борьбы с несправедливостью становится для общественного сознания все более и более важной. К сожалению, часть российской аудитории рефлекторно сводит все к воспоминаниям о «развитом социализме», умиляется наивности борцов за эту справедливость и привычно иронизирует над якобы почившей в бозе идеей равенства и братства. Но с учетом того, что создатели «бондианы» редко промахивались в намеках, есть все основания прислушаться к ним и сейчас.

http://www.rpmonitor.ru/ru/detail_m.php?ID=12 613


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru