Русская линия
Православие.Ru Татьяна Пономарева31.10.2008 

«Этот день был слишком страшен и слишком чудесен»

17 октября 1888 года, в день памяти преподобномученика Андрея Критского, в 14 часов 14 минут недалеко от станции Борки под Харьковом потерпел крушение императорский поезд, в котором находилось все августейшее семейство и сопровождавшая его свита и прислуга. Произошло событие, которое можно назвать в равной степени и трагическим, и чудесным: Александр III и вся его семья остались живы, хотя состав и вагон, в котором они находились, были страшно изуродованы.

Во всем поезде, состоявшем из 15 вагонов, уцелело только пять — два первых вагона, следующих сразу за паровозом, и три задних, которые были остановлены автоматическими тормозами Вестингауза. Невредимыми остались и два паровоза. Вагон министра путей сообщения первым сошел с рельсов, от него остались одни щепки. Сам министр Константин Николаевич Посьет в это время был в вагоне-столовой, приглашенный императором Александром III. Вагон, в котором находились придворно-служащие и буфетная прислуга, был полностью разрушен, и все в нем убиты наповал: 13 изуродованных трупов нашли с левой стороны насыпи среди щепы и мелких остатков этого вагона.

В момент крушения поезда Александр III с женой и детьми находился в вагоне-столовой. Большой, тяжелый и длинный, этот вагон был укреплен на колесных тележках. При ударе тележки отвалились. Тем же ударом были сломаны поперечные стенки вагона, а боковые треснули, и крыша стала падать на пассажиров. Стоявшие в дверях камер-лакеи погибли, остальных пассажиров спасло только то, что крыша при падении одним концом уперлась в пирамиду из тележек. Образовалось треугольное пространство, в котором и оказалась царская семья. Следующие за ним вагоны, которые могли окончательно сплюснуть салон-вагон, развернуло поперек пути, что спасло столовый вагон от полного разрушения.

Вот как позже описывала великая княгиня Ольга Александровна саму катастрофу, видимо, по рассказам близких: «Старый дворецкий, которого звали Лев, вносил пудинг. Неожиданно поезд резко покачнулся, затем еще раз. Все упали на пол. Секунду или две спустя столовый вагон разорвался как консервная банка. Тяжелая железная крыша провалилась вниз, не достав каких-то нескольких дюймов до голов пассажиров. Все они лежали на толстом ковре, находившемся на полотне: взрывом отрезало колеса и пол вагона. Первым выполз из-под рухнувшей крыши император. После этого он приподнял ее, дав возможность жене, детям и остальным пассажирам выбраться из изувеченного вагона». Обсыпанные землей и обломками, из-под крыши выбрались императрица, наследник цесаревич Николай Александрович — будущий последний российский император Николай II, великий князь Георгий Александрович, великая княжна Ксения Александровна, а вместе с ними и лица свиты, приглашенные к завтраку. Большинство лиц, находившихся в этом вагоне, отделались легкими ушибами, ссадинами и царапинами, за исключением флигель-адъютанта Шереметева, которому раздробило палец руки.

Ужасная картина разрушения, оглашаемая воплями и стонами изувеченных, представилась глазам уцелевших от крушения. Вагон с царскими детьми развернуло перпендикулярно пути, и он накренился над откосом, а его передняя часть была сорвана. Великая княжна Ольга Александровна, находившаяся в этом вагоне в момент крушения, была выброшена вместе со своей няней на насыпь через образовавшееся отверстие, а малолетнего великого князя Михаила Александровича вытащил из-под обломков солдат при помощи самого государя. Всего пострадало при крушении 68 человек, из них 21 человек скончался сразу, а один чуть позже в больнице.

Весть о крушении императорского поезда быстро разнеслась по линии, и помощь спешила со всех сторон. Александр III, несмотря на ужасную погоду (лил дождь с изморозью) и страшную слякоть, сам распоряжался извлечением раненых из-под обломков разбитых вагонов. Императрица обходила с медицинским персоналом пострадавших, подавала им помощь, всячески стараясь облегчить больным их страдания, несмотря на то, что у нее самой повреждена была рука выше локтя. Мария Федоровна употребила на бинты все подходящее из своего личного багажа, и даже нижнее белье, оставшись в одном платье. На плечи царицы накинули офицерское пальто, в котором она и помогала раненым. Вскоре из Харькова прибыл вспомогательный состав. Но ни император, ни императрица, хотя и были очень усталыми, не захотели в него сесть.

Уже в сумерках, когда все убитые были опознаны и пристойно убраны, а все раненые получили первую медицинскую помощь и отправлены на санитарном поезде в Харьков, царская семья села во второй прибывший сюда царский поезд (свитский) и отбыла назад, на станцию Лозовую. Сразу же ночью на самой станции, в зале третьего класса, было отслужено первое благодарственное молебствие за чудесное избавление царя и его семьи от смертельной опасности. Позже император Александр III по этому поводу писал: «Через что Господу угодно было нас провести, через какие испытания, моральные муки, страх, тоску, страшную грусть и наконец радость и благодарение Создателю за спасение всех дорогих сердцу, за спасение всего моего семейства от мала до велика! Этот день никогда не изгладится из нашей памяти. Он был слишком страшен и слишком чудесен, потому что Христос желал доказать всей России, что Он и до ныне творит еще чудеса и спасает от явной гибели верующих в Него и в Его великую милость».

19 октября в 10 часов 20 минут император прибыл в Харьков. Улицы были украшены флагами и буквально запружены ликующими харьковчанами, приветствовавшими императора и его августейшую семью. «Население положительно ликовало, видя монарха невредимым», — писали газеты о встрече императорской семьи в Харькове. С вокзала Александр III последовал в больницы, где были размещены раненые. Возгласы «Ура!» и «Спаси, Господи, люди твоя» не смолкали на всем пути государя. В 11 часов 34 минуты императорский поезд отбыл из Харькова.

Маршрут императора был изменен, и он поехал далее уже не в Витебск, как предполагалось ранее, а в Москву — поклониться Иверской иконе Божией Матери и помолиться в кремлевских соборах.

20 октября в 1 час дня августейшее семейство прибыло в первопрестольную. Никогда на встречу монарха не стекалась такая масса народа: все желали собственными глазами убедиться в целости и невредимости императорской семьи. Газеты только-только оповестили о масштабе крушения поезда, о смертельной опасности, которой было подвергнуто августейшее семейство и о чуде — по-другому это никто и не воспринимал — ее спасения. Платформа Николаевского вокзала была украшена флагами и устлана коврами. Отсюда государь и государыня в открытой коляске отправились к часовне Иверской иконы Божией Матери, далее в Чудов монастырь и в Успенский собор, где их встречал митрополит Московский Иоанникий (Руднев; † 1900) с сонмом священнослужителей. Несмолкаемое «ура» сопровождало императора от вокзала до Кремля, оркестры исполняли гимн «Боже, царя храни», священники из прилегающих к дороге церквей благословляли крестами, диаконы кадили, уставщики стояли с хоругвями. Первопрестольная ликовала. С самого приезда императорского поезда в Москву с колокольни Ивана Великого раздался благовест, которому, не смолкая, вторили колокола всех московских церквей. Через три с небольшим часа император с семьей отбыл в Гатчину, а 23 октября августейшее семейство встречала уже подготовившаяся столица — Санкт-Петербург.

Трудно описать эту встречу: улицы были украшены флагами и коврами, вдоль пути выстроены войска и воспитанники учебных заведений, юнкера и студенты. Восторженные люди и духовенство встречали спасшихся с хоругвями, крестами и иконами. Везде императору возносились речи, преподносились адреса, иконы; оркестры играли народный гимн. У всех на глазах были слезы неподдельной радости. Коляска монарха медленно продвигалась через толпу восторженных горожан от Варшавского вокзала, по Измайловскому и Вознесенскому проспектам, по Большой Морской улице, по Невскому. У Казанского храма императора встречал митрополит Исидор (Никольский; † 1892) с архиепископами Леонтием (Лебединским; † 1893) и Никанором (Бровковичем; † 1890), бывшим в это время в столице. Все русские сердца сливались в одном общем молении: «Боже, царя храни».

Весть об ужасном крушении и чудесном спасении разнеслась во все уголки нашей страны и по всему миру. Митрополитом Московским уже 18 октября был отслужен в Московском Успенском соборе благодарственный молебен. Молебны служились по всей территории империи — от Польши до Камчатки. Позже Святейший Синод признал за благо установить 17 октября в память о чудесном спасении жизни императора и его августейшего семейства церковное празднование с торжественным служением Божественной литургии, а после нее коленопреклонное молебствие.

Газеты пестрили заголовками «С нами Бог», «Тебя, Бога, хвалим!», но особо откликнулись на удивительное событие церковные издания. «Опасность, грозившая августейшему семейству, поразила ужасом всю Россию, и чудесное избавление от опасности исполнило ее беспредельной благодарности к Отцу Небесному. Вся печать с замечательным единодушием признала в факте избавления от опасности при крушении императорского поезда чудо милости Божией, все светские газеты вполне сошлись в этом отношении с духовными… Какие знамения для веры в наш век неверия! Только десница Господня могла сие сотворить!» — говорилось в опубликованной речи ректора Петербургской духовной академии преосвященного Антония (Вадковского; † 1912). Газеты писали: «Одушевлением и ликованием прониклась от края и до края вся русская земля, когда пронеслась по ней весть, что царь ее жив, что он восстал цел и невредим, как бы из гроба, из-под страшной груды развалин». Французская газета «Echo» об этом событии писала: «Господь его спас! Этот крик вырвался из груди ста миллионов славян при известии о чудесном избавлении царя Александра от гибели… Господь спас его, потому что он Его избранник… Вся Франция разделяет восторг великого русского народа. В последней нашей лачуге императора России любят и уважают… нет ни одного француза-патриота, который бы не произносил имя Александра II и Александра III с благодарностью и уважением». Почти во всех газетах был опубликован высочайший манифест от 23 октября 1888 года, в котором император вознес благодарность Богу о Его милости к нему и всему народу Российского государства.

Сегодня нам трудно представить те чувства, которые питал народ к своему царю. И тот благоговейный восторг, охвативший миллионы людей после события, которое люди не могли расценить иначе, как чудо Господне. Повсюду народ стремился увековечить чудесное событие постройкой памятных храмов, часовен, написанием икон, отливкой колоколов.

На самом месте крушения впоследствии был устроен скит, названный Спасо-Святогорским. В некотором отдалении от железнодорожной насыпи соорудили великолепный храм в честь Христа Спасителя Преславного Преображения по проекту, составленному архитектором Р.Р. Марфельдом. У подножия насыпи, куда ступила императорская семья, выйдя невредимой из-под обломков вагона-столовой, была воздвигнута пещерная часовня в честь Нерукотворного образа Спасителя. А на том месте, где императрица со своими детьми ухаживала за пострадавшими, администрацией Курско-Харьково-Азовской железной дороги был разбит сквер; он располагался как раз между храмом и часовней. Освящение храма состоялось 17 августа 1894 года в присутствии императора.

В Харькове в память о чудесном спасении царской семьи было создано Харьковское коммерческое училище императора Александра III. Духовенство Харьковской епархии решило увековечить это событие отливкой невиданного ранее колокола из чистого серебра весом в 10 пудов для Благовещенской церкви (ныне — кафедральный собор города). Серебряный колокол отлили 5 июня 1890 года на харьковском заводе П.П. Рыжова, а 14 октября 1890 года торжественно подняли и укрепили на первом этаже соборной колокольни в специально изготовленной для него часовне. Звон в царский колокол производили ежедневно в 13 часов пополудни. Серебряный памятный колокол стал достопримечательностью Харькова.

Санкт-Петербургское общество распространения религиозно-нравственного просвещения к десятилетию своего существование построило свой собственный храм, также посвятив его памяти спасения царской семьи в Борках. Участок для церкви приобрел купец Евграф Федорович Балясов, пожертвовавший также 150 тысяч рублей на строительство. Храм во имя Пресвятой Троицы сооружался в московском стиле XVII века по проекту Н.Н. Никонова и имел три предела: главный придел, придел в честь иконы «Утоли моя печали» и придел Всех святых. Последний придел был освящен 12 июня 1894 года.

В память о спасении царской семьи под станцией Борки была построена и церковь Старо-Афонского подворья в Санкт-Петербурге. Храм в честь Благовещения Пресвятой Богородицы строился также по проекту архитектора Н.Н. Никонова. 8 сентября 1889 года митрополит Исидор (Никольский; † 1892) совершил чин закладки храма, а 22 декабря 1892 митрополит Палладий (Раев; † 1898) освятил трехпрестольный храм.

Работники Санкт-Петербургской фабрики для «делания бумажных денежных знаков» в память события 1888 года построили храм во имя преподобномученика Андрея Критского, чья память приходилась на день спасения царской семьи. Академик К.Я. Маевский спроектировал храм на третьем этаже административного здания, увенчав его главкой и звонницей над входом. Церковь была освящена 18 октября 1892 епископом Выборгским Антонием (Вадковским) при участии святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, а первым ее настоятелем до 1913 года был будущий новомученик отец Философ Орнатский († 1918). Снаружи, над входом, поместили копию картины академика И.К. Макарова, изображавшую крушение в Борках.

В честь счастливого спасения царской семьи в Екатеринодаре было принято решение о сооружении величественного семипрестольного собора. В зале городской думы была выставлена на всеобщее обозрение большая гипсовая модель храма (проект городского архитектора И.К. Мальгерба), призванная дать представление о красоте и величии будущего собора. Главный престол был посвящен святой великомученице Екатерине, а остальные названы во имя святых членов августейшей семьи: Марии, Николая, Георгия, Михаила, Ксении и Ольги. В воскресенье, 23 апреля 1900 года, по окончании литургии в Александро-Невском соборе был совершен крестный ход к месту закладки нового храма, на сооружение которого было получено архипастырское благословение архиепископа Ставропольского и Екатеринодарского Агафодора (Преображенского; † 1919). Строительство самого большого в губернии собора, способного вместить 4000 человек, закончилось только в 1914 году. В росписи собора участвовал художник И.Е. Ижакевич, принадлежавший к Киевскому товариществу художников религиозной живописи. Екатерининский кафедральный собор сегодня — одно из самых значительных архитектурных и исторических сооружений Кубани.

В память чудесного спасения в Крыму, в Форосе, было построена красивейшая церковь в честь Воскресения Господня. Проект церкви на Красной скале, заказанный купцом А.Г. Кузнецовым, был выполнен известным академиком архитектуры Н.М. Чагиным. К отделке форосской церкви привлекли лучших специалистов: мозаичные работы выполняла итальянская мастерская знаменитого Антонио Сальвиати, интерьер расписали известные художники К.Е. Маковский и А.М. Корзухин. 4 октября 1892 года в присутствии обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева храм был освящен. Храм на Красной скале в Форосе сразу стал известен, но не только потому, что его многие посетили. Великолепный чай купца Кузнецова расходился по России и по всему миру в жестяных чайных банках, на которых было помещено изображение храма, ставшее торговым знаком чая Кузнецова.

В 1895 году в Крыму напротив подземного храма во имя святого Мартина Исповедника в Инкерманском Свято-Климентовском монастыре был построен небольшой наземный храм во имя великомученика Пантелеимона, также посвященный спасению семьи Александра III в железнодорожной катастрофе 17 октября 1888 года у станции Борки, о чем говорила надпись на фронтоне храма. Храм был построен в стиле поздневизантийского церковного зодчества, а прекрасный иконостас был выполнен известным иконописцем В.Д. Фартусовым. Алтарная часть храм вырублена в скале.

В память этого чудесного спасения крестьяне села Корсики Ровельского уезда Смоленской губернии возвели каменный трехпрестольный храм, третий придел которого посвятили небесному покровителю Александра III святому князю Александру Невскому. О своем желании построить этот храм был подан адрес на имя императора. На нем царь написал: «Благодарю». Такое внимание государя побудило прихожан как можно скорее начать работу. Деньги были пожертвованы помещиком В. В. Римским-Корсаковым (дядей композитора), цесаревичем Николаем Александровичем и Смоленским губернатором Сосновским. В 1894 году храм был изнутри оштукатурен, выложены мозаичные полы, а в 1895—1896 годах установлен иконостас, сделаны крыльца и в подвале устроена печь для отопления, что в то время являлось редкостью не только для села, но даже для города.

В память о железнодорожной катастрофе 17 октября 1888 года в Новочеркасске был построен на Колодезной площади (ныне пересечение улиц Маяковского и Октябрьской) храм в честь святого Георгия Победоносца — небесного покровителя третьего сына императора Александра III. Инициаторами строительства стали жители этой части города, которые учредили специальный комитет и, с благословения Донского архиепископа, несколько лет собирали пожертвования. Архитектор В.Н. Куликов составил проект, взяв за образец церковь в станице Нижне-Чирской. Церковь была построена в русском стиле, вместо колокольни на ней устроили оригинальную звонницу. Освящение храма совершилось 18 октября 1898 года. Этот храм сохранился до наших дней, он небольшой и очень уютный, вмещает 400 человек.

Храмы, часовни, киоты были построены в Москве и в Подмосковье, в Ярославле и Анапе, в Риге и Киеве, в Екатеринбурге и Перми, в Курске, в Финляндии. В честь чудесного спасения писались картины и иконы, организовывались приюты, богадельни и монастыри. Трудно, да наверно и невозможно восстановить всех тех благодеяний во славу Милостивого Господа Бога, которыми русские люди желали выразить чувство благодарности к Спасителю за сохранения царского престола в лице августейшего императора, наследника, великих князей. Народ остро ощутил, от какой смуты оградил Господь Бог Россию и ее народ.

Что же было причиной крушения поезда? На место катастрофы сразу же были вызваны эксперты, главными из которых были начальник эксплуатации Юго-Западной железной дороги Сергей Юльевич Витте и директор Харьковского технологического института профессор механики и железнодорожного строительства Виктор Львович Кирпичев. Их заключения расходились: Витте настаивал на уже высказанной им точке зрения: причина крушения — в недопустимом превышении скорости паровоза; Кирпичев же считал, что основная причина — неудовлетворительное состояние железнодорожного пути. Почему Сергей Юльевич, который должен, казалось бы, нести ответственность за крушение императорского поезда, так как этот участок входил в его ведение, был привлечен к экспертизе?

Начальник эксплуатации Юго-Западной железной дороги С.Ю. Витте именно в 1888 году сначала в письменном виде, с приведением расчетов, предупреждал о недопустимости столь высокой скорости движения тяжелого паровоза. Позже в устном виде в присутствии императора он повторил свое требование снижения скорости императорского состава, снимая с себя ответственность, если это требование не будет выполнено.

Остается загадкой, почему аргументы Сергея Юльевича Витте оказались сильнее доводов профессора, автора учебника «Сопротивление материалов» Виктора Львовича Кирпичева, утверждавшего, что причиной крушения поезда явилось неудовлетворительное состояние пути. В своих воспоминаниях Сергий Юльевич останавливается на этом вопросе и говорит о своих аргументах против версии профессора Кирпичева: шпалы гнилые только в поверхностном слое, а места крепления рельс к шпалам, как наиболее уязвимое место, оказались не разрушенными. Расчетные формулы, которые тогда использовались, вообще не включали физико-химические параметры материала шпал, оценка их пригодности была визуальной. Не были выработаны строгие нормативы допустимых пороков (дефектов) деревянных шпал и пр. Несомненно, что императорский поезд, вполне успешно прошедший не одну тысячу верст в технически неправильном режиме, потерпел крушение именно на этом участке из-за наложения двух факторов: превышения скорости и дефектности самой железной дороги на этом участке. Расследование с самого начала пошло по пути, на который предусмотрительно указал будущий министр и граф Сергей Юльевич Витте.

В результате экспертная комиссия, работавшая на месте трагедии, сделала заключение, что причина крушения поезда в расшивке пути, произведенной боковыми качаниями первого паровоза. Последнее стало следствием значительной скорости, не соответствующей типу паровоза, увеличившейся при спуске под уклон. К тому же, паровозная бригада не приняла особых мер, необходимых для плавного и спокойного спуска поезда значительной тяжести, составленного из вагонов различного веса и размещенных в техническом отношении неправильно (тяжелые вагоны были поставлены посередине поезда между легкими).

Участок этого пути строился и принадлежал железнодорожному магнату Самуилу Соломоновичу Полякову, который за полгода до этих событий скончался, а его сын, Даниил Самуилович, вступивший в наследство, остался как бы в стороне. Жалобы на Полякова писались постоянно: еще по постановлению Губернского земского собрания города Харькова, состоявшегося 20 февраля 1874 года, была направлена комиссия во главе с князем Щербатовым для ходатайства перед правительством о расследовании беспорядков на Курско-Харьково-Азовском участке железной дороги. Неоднократно организовывались комиссии, подтверждающие все описываемые злоупотребления. К сожалению, меры, которые были предприняты к уже в это время дворянину, тайному советнику и известному меценату С.С. Полякову, были не строгими, и сгнившие шпалы по-прежнему заменялись на менее гнилые, железнодорожные рабочие получали скудную зарплату, а сотрудники, пытавшиеся говорить об аварийном состоянии пути, увольнялись.

Расследование крушения поезда вел известный юрист обер-прокурор Анатолий Федорович Кони. Через несколько дней вышел в отставку министр путей сообщения Константин Николаевич Посьет, были отстранены от своих должностей другие сотрудники Министерства путей сообщения, а Сергий Юльевич Витте, поторговавшийся немного о своей зарплате с императором, прочно вошел в его ближайшее окружение.

Спасение императора и его августейшей семьи в страшной железнодорожной катастрофе всколыхнуло всю Россию в едином патриотическом и религиозном порыве, но эти же события привели и к восхождению к вершинам государственной власти Витте, а с ним и многих других, расшатывающих уже не железнодорожные пути, а российскую государственность.

Витте вообще не нравились государственные деятели, пытавшиеся укрепить традиционную российскую систему управления, для него они были консерваторы и реакционеры. Позже по поводу убийства графа Алексея Павловича Игнатьева он скажет: «Из списка тех лиц, которые подверглись с 1905 года убийству анархическо-революционной партии, ясно видна полная осмысленность этих убийств в том отношении, что они устраняли тех лиц, которые, действительно, являлись вреднейшими реакционерами». Описывая свою знаменитую кузину, известную теософку и спиритку Елену Петровну Блаватскую, Сергий Юльевич с юмором замечает: «Если встать на точку зрения представления о загробной жизни, что она делится на ад, чистилище и рай, то весь вопрос только в том, из какой именно части вышел тот дух, который поселился в Блаватской на время ее земной жизни». Сам Витте себя считал приверженцем Православной Церкви, но какой дух руководил им самим, столь далеким от православной духовности русского народа и российской государственности?

В 1913 году Россия отмечала славную дату — 300-летие Дома Романовых. Это, наверно, было одно из последних проявлений всенародной любви к императору и династии Романовых. Почти за год начали благоустраивать колыбель Дома Романовых — Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь в Костроме, откуда в 1613 году был приглашен на русский престол молодой царь Михаил Романов. Газеты и журналы в течение года оповещали о состоянии строений Ипатьевского монастыря, о смете и расходах по реставрации его храмов и палат. Никакие подробности о ходе работ в монастыре не остались незамеченными прессой. Да и сами торжества начинались в Костроме в Ипатьевском монастыре.

В последующие годы Россия и русский народ во многом утратили и благоговение к помазаннику Божиему, и свою спасительную веру и упование на Бога. А в душу без Бога, как в пустой, хоть и пометенный и украшенный дом, известно кто вселяется.

Через пять лет после торжеств 300-летия Дома Романовых, 17 июля 1918 года, в день памяти святителя Андрея Критского, произошла другая катастрофа: в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома был расстрелян последний российский император Николай Александрович, а вместе с ним — императрица Александра Федоровна, наследник цесаревич Алексей Николаевич и другие царские дети. А ведь всего лишь 30 лет назад Россия с ужасом восприняла весть только о возможности гибели императора и его августейшего семейства в железнодорожной катастрофе!

Святитель Иоанн Шанхайский в проповеди, посвященной царю-мученику императору Николаю II, сказал: «В день преподобномученика Андрея Критского, замученного врагами Христа и Его Церкви, был спасен наследник, а впоследствии государь Николай Александрович, и так же в день святителя Андрея Критского, мирно окончившего свои дни на земле, государь был убит безбожниками и изменниками. В день преподобномученика Андрея Россия прославляла и празднуемого в один день с ним пророка Осию, предсказавшего Воскресение Христово; в их честь строились храмы, где народ русский благодарил Бога за спасение государя. А через 30 лет, в день святителя Андрея, учившего о покаянии, государь был умерщвлен на глазах всего народа, не сделавшего даже попытки его спасти. Это тем более страшно и непонятно, что государь Николай Александрович воплотил в себе лучшие черты царей, которых знал, любил и почитал русский народ».

http://www.pravoslavie.ru/arhiv/28 077.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru