Русская линия
Правая.Ru Юрий Баженов08.07.2008 

«Проблема Диомида» и территориальная целостность России

Опальный епископ Диомид возглавлял крайнюю северо-восточную епархию России — Чукотско-Анадырскую. А что мы вообще о ней знаем? Как правило, когда речь заходит о краях, столь отдаленных, среднестатистический житель России, будь то гламурный потребитель глянцевой продукции или благочестивый прихожанин православного храма, представляет себе сходные картины.

Итоги недавно завершившегося Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, в общем-то, не стали сенсацией. Имеется в виду отстранение от архиерейских обязанностей епископа Чукотского и Анадырского Диомида. Такое решение прогнозировалось многими, оно витало в воздухе, оно ожидалось. Другое дело, что одни ожидали его с радостью, другие с чувством глубокого удовлетворения, третьи встретили решение Собора откровенно в штыки, а четвертые испытали чувство некоей нарастающей тревоги, которая, хотя и ожидалась изначально, но… Одним словом, была надежда, что решение все же будет иным. Причем в последнюю категорию следует отнести далеко не только и не столько сторонников опального епископа или тех, кого к ним, так или иначе, причисляли, а гораздо более широкие круги православной или околоправославной общественности.

Что такое Чукотка?

Понятно, что фигура епископа Диомида многогранная и противоречивая, и я не считаю себя вправе с какой-либо стороны обсуждать ее. Тем более я не вправе обсуждать решения Собора. Однако проблема гораздо значительнее и многограннее, чем если бы ее просто можно было бы обсуждать в терминах «черный» — «белый», прав — не прав, за или против, хорошо это или плохо. Я предлагаю попробовать оценить ситуацию с той стороны, с которой на нее смотреть не пытались. И речь пойдет всего лишь о географии. Точнее, следовало бы сказать о геополитике, но я предпочитаю оставаться вне рамок какой-либо политики и говорить строго о географии. И, может быть, еще об истории с элементами этнографии.

Итак, опальный епископ Диомид возглавлял крайнюю северо-восточную епархию России — Чукотско-Анадырскую. А что мы вообще о ней знаем? Как правило, когда речь заходит о краях, столь отдаленных (не стоит путать с местами, столь же отдаленными), среднестатистический житель европейской части России, будь то гламурный потребитель глянцевой продукции из мегаполиса или благочестивый прихожанин православного храма из костромской или саратовской глубинки, представляет себе сходные картины:

Чукотка находится далеко; очень далеко. Это если и не самый край света, то где-то совсем рядом, почти Камчатка;

На Чукотке очень и очень холодно. То есть зимой совсем холодно, как в Якутии или на Северном полюсе, а летом — почти как зимой. И еще зимой там полярная ночь;

На Чукотке живут чукчи. В основном, они разводят оленей, но иногда охотятся на тюленей и моржей, клыки которых потом меняют на водку. А живут те чукчи в чумах, и о повседневной жизни их мы узнаем в основном из анекдотов (о чем ниже);

И самое главное, что начальником и верховным правителем Чукотки является великий и ужасный (крутой и навороченный, «просто фартовый парень», в зависимости от восприятия) Абрамович, наипервейший олигарх всероссийский. И без его разрешения там и пальцем пошевелить никто не осмелится.

Повторяю, подобные штампы характерны для среднего россиянина. Сюда не включаются все служившие, работавшие, рыбачившие, ходившие, сидевшие, бичевавшие, одним словом бывавшие на далеком полуострове и знающие о его жизни не только по анекдотам. Но таких наберется не так уж и много, поэтому общие представления, безусловно, нуждаются в некотором уточнении. Приведем несколько статистических данных:

Чукотский автономный округ (87 российский регион) расположен на крайнем северо-востоке Евразии. Включает в себя, кроме одноименного полуострова и нагорья, острова Ратманова в Беринговом проливе, Врангеля и Айон в Чукотском море, а также несколько более мелких. Чукотка действительно самый отдаленный регион России. От Москвы ее отделяют 10 000 км и 10 часовых поясов. Это единственная российская территория, часть которой расположена в Западном полушарии. Площадь округа 737, 7 тыс. км2.

На Чукотке действительно не жарко. Средняя температура января на побережье -15 С, во внутренних районах -38 С. Прохладно, конечно, но все же не Якутия. Средняя температура июля +5 С и +15 С на побережье и в глубине континента соответственно. Бывает и теплее. Автор сам лично в июле 1990 загорал (в самом прямом смысле) на берегу р. Пеженка — притоке Бол. Анюя. Столбик термометра уверенно подходил тогда к 30. Конечно, такая погода бывает нечасто.

На Чукотке действительно живут чукчи. Но не только. По данным последней переписи (2002), лишь 23, 4% населения округа из общих 53,8 тыс. причисляют себя к этой палеоазиатской народности. Славяне (русские и украинцы) составляют чуть больше 60% населения. Еще из коренных народностей севера, 2,6% составляют здесь эвены (тунгусо-маньчжурская языковая группа) и 2,85% эскимосы (алеутская группа). Если первые широко представлены на просторах Восточной Сибири и Дальнего Востока, то вторые компактно проживают лишь на северном побережье полуострова, да на о. Врангеля. В нашем контексте это имеет немаловажное значение, т.к. эскимосы — основное население арктической части Американского континента. Иными словами, выражаясь принятым там языком политкорректности, в котором такие слова как «негр», «индеец» или тот же «эскимос» даже упоминать запрещено, почти 3% населения Чукотки составляют коренные американцы…

В континентальной части округа компактно проживают малочисленные группы юкагиров и коряков, которые занимаются оленеводством и охотой на пушного зверя. Сами же чукчи четко разделяются на оленных (крупнотабунное животноводство) и береговых (рыболовство, охота на морского зверя, китобойный промысел). Причем издревле сложилось так, что доступ к морским биоресурсам давал гораздо больше жизненных возможностей, поэтому столетиями за него не прекращалась борьба между различными племенами. Те, которые его добивались, занимали более привилегированную нишу в местном социуме. Прибрежные чукчи больше знакомы с плодами цивилизации. Живут они, в отличие от тундровых кочевников, которые до сих пор предпочитают яранги (а именно так называется жилище чукотского скотовода, которое часто путают с эвенским чумом) в благоустроенных поселках на побережье. Кроме рыболовства им, а также эскимосам, которые всегда кормились «от моря», разрешен и китобойный промысел, запрещенный где бы то ни было.

Целью данной статьи вовсе не является этнографический очерк коренных народов 87 российского региона. Интересующиеся происхождением чукчей, могут посмотреть, например, вот здесь. Однако некоторые исторические моменты следует все же прояснить. Поэтому от этнографии плавно перейдем к истории.

История освоения

Первые русские появились на Чукотке в 1648 г., когда экспедиция, ведомая якутскими казаками Семеном Дежневым и Федотом Поповым на кочах обогнула северо-восточную оконечность Евразии и достигла устья р. Анадырь, где был заложен Анадырский острог. Впоследствии он не раз подвергался нападениям, сжигался и отстраивался заново. Вот тут-то и начинается вообще самое интересное, запретное и неполиткорректное, долгое время остававшееся в тени официальной исторической науки. А именно: жители Чукотского полуострова на протяжении почти всего этого времени оказывали упорное вооруженное сопротивление русским землепроходцам. Понятно, что Россия всяческими путями пыталась закрепиться на этих берегах. В ход шли самые различные средства — от банального подкупа местной верхушки до категорического запрета применять силу в попытках объясачить местное население. Частично это удалось лишь традиционным — увы! — для колонизаторов методом: поддержать одну из сторон в местных разборках. И такой стороной для русских стали юкагиры и коряки, столетиями до того воевавшие с чукчами и оттесненные последними от побережья.

Что ж, ничего не ново под луной! Как удалось, например, Кортесу с отрядом в несколько сотен человек захватить целую империю? А только привлечением на свою сторону покоренных ацтеками тласкаланцев. Да и нашего Ермака местные вогулы и остяки встречали как освободителя от ненавистного им Кучума. А уж о соперничестве англичан и французов в районе Великих озер написаны целые тома приключенческой литературы! Найдется ли у нас свой Фенимор Купер или Густав Эмар, чтобы описать присоединение Чукотки?

Пока же известно, что впервые здесь такой метод применил драгунский капитан Д. И. Павлуцкий, возглавивший в экспедицию 1727 — 1731 гг. Но и в последующие два столетия отношения с чукчами были далеко не гладкими. Можно сказать, что Чукотка — северный аналог Чечни. Недаром на одну букву начинаются.

А теперь, чтобы не утомлять читателя, обещанный анекдот из жизни коренных народов этого региона. Каких именно, не будем упоминать из соображений политкорректности:

«Сидят двое местных жителей где-то в середине 70-х на мысе Дежнева, смотрят через пролив в сторону Америки. Вдруг один из них говорит:

— Что за нищая отсталая страна?

Другой его останавливает:

— Что ты! Не надо так говорить. Хоть нас и не слышат, все равно могут быть неприятности.

Но первый, не обращая внимания, продолжает:

— Нищая, отсталая страна!

— Тихо, замолчи!

— Да я не про нас! Нищая Америка! Аляску купила, а на Чукотку денег не хватило! Нищая, отсталая страна!!!».

На этом месте положено смеяться, но если серьезно, то в соответствии с вышеприведенной схемой колонизации полуострова, чукчи тоже искали себе союзников среди белых людей. Долго не могли найти, но в середине XIX века появились американцы, которые после 1867 г. (продажа Аляски) начали чувствовать себя здесь хозяевами. Причем не только в прибрежных водах, но и на суше. Формально их юрисдикция дальше Американского континента не распространялась, но фактически… Расстояние помните? Да еще при тех средствах связи. От столицы Санкт-Петербурга полгода добираться, хоть по суше, хоть по морю вокруг Азии… Короче, даже местные власти в Анадырском и Нижне-Колымском острогах на американцев зачастую закрывали глаза. Другое дело, что у последних и не было цели как-то закрепиться на континенте. Обычно они осуществляли меновой торг с прибрежными жителями, у которых моржовый клык, китовый ус и пушнина выменивалась на огнестрельное оружие, боеприпасы и промтовары. Расположение местных американцы щедро подкрепляли «огненной водой», благо опыт колонизации отдаленных областей собственной страны забыт не был. В этом кроется основная причина иногда просто патологической тяги к спиртному коренных северных народов, у которых к нему организм не адаптирован. Среди русских промышленников такие методы торга были не в чести…

Свободной деятельности американцев положило конец только лишь установление советской власти, которая добралась сюда лишь в 1924 году на канонерской лодке Тихоокеанского флота под названием «Красный Октябрь» и под руководством Георгия Ушакова. Что ж, канонерская лодка — это не торговое судно, а уж дипломатию канонерок американцы знали лучше кого бы то ни было, поэтому убрались отсюда по-тихому, оставив после себя ряд сюрпризов. Например, к 20-м годам ХХ столетия они уже вовсю мыли золото в долине р. Анадырь. И сюда докатилось эхо аляскинской золотой лихорадки. Перед уходом все свое оборудование, которое вывезти было невозможно, они перетащили через хребет в соседнюю долину. Потом наши пытались что-то найти по следам их «разработок», но лет двадцать все попытки оставались тщетными… Об открытии золота на Чукотке рассказывает прекрасная повесть Олега Куваева «Территория», написанная в середине 70-х…

С приходом советской власти контакты местных жителей со своими «запроливными» (чуть было не написал «заокеанскими») сородичами не прекратились. В начале 30-х годов (коллективизация!) известны массовые уходы на Аляску. Небольшой порядок был наведен с установлением в 1941 г. погранзаставы на о. Ратманова. Но тогда мы с Америкой сотрудничали. И над этими краями пролегал воздушный мост Аляска — Сибирь, по которому на фронт перегонялись американские самолеты. Перегонные полки (наши!) стояли тогда в Фэрбанксе и Анкоридже.

С началом «холодной» войны, лавочку все же прикрыли. Последние массовые миграции через пролив отмечены в 1948 г. Говорят, тогда был отдан приказ бомбить лед, по которому шли оленьи караваны. Как же было на самом деле, никто не знает. Очевидно только, что единичные контакты не прекратились даже и после этого.

Мой отец, который приехал сюда работать в начале 60-х рассказывал, что хорошее американское оружие (винчестеры, охотничьи ножи), хоть и было элементом престижа среди местных жителей, но не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Гораздо позже мне удалось поговорить с пенсионером одной ужасно серьезной организации, который, будучи в тех же 60-х оперуполномоченным этой конторы по одному из чукотских районов, пытался выявить каналы поступления подобных артефактов. На все вопросы поступал однотипный ответ: «самалетка прилетал — давал». И это уже не анекдот. По крайней мере, единичные нарушения воздушного пространства «с той стороны» фиксировались регулярно до середины 60-х годов, когда была построена РЛС ПВО на Мысе Шмидта, которая «закрыла» все чукотское небо.

Возобновились контакты через пролив только в 1988 г. с началом т.н. перестройки. Первый рейс Магадан — Анкоридж был сильно распиарен, как в нашей, так и в американской прессе. И пошло…

Казалось бы, что в этом плохого? Да ничего плохого и нет. Именно в контактах, транспортных коммуникациях, приграничном сотрудничестве через пролив. Даже совместные проекты какие-то можно было бы осуществить!

Да вот только в самом начале 90-х, пользуясь нашей внутренней смутой, конгресс штата Аляска (даже не центральное правительство в Вашингтоне!) предъявил России вполне конкретные территориальные претензии на остров Врангеля. Мотивы? А все те же! Проживают коренные американцы (из русских там только сотрудники метеостанции Ушаковская и биосферного заповедника). Потом экологический мотив, конечно, приплели, как же без зеленых-то — о. Врангеля — уникальное место в Арктике, единственное, где размножаются белые медведи. Да и открыт остров вроде как американцами.

Надо сказать, что последнее утверждение — чистое вранье. Основано оно вот на чем. Под американцами-первооткрывателями подразумевается экспедиция Джорджа Вашингтона Де Лонга, работавшая к северу от Новосибирских островов (т.е. гораздо западнее о. Врангеля) в 1879 — 1882 гг. К сожалению, закончилась она трагически — судно «Жаннета» затонуло, раздавленное льдами, большая часть участников, в т. ч. и капитан Де Лонг, погибла. Немногих выживших подобрали прибрежные эвены. Так мир узнал об открытии нового архипелага небольших островов, который сейчас вполне заслуженно носит имя Де Лонга. Есть там и остров Жаннеты и даже остров, названный в честь спонсора экспедиции, газетного магната Беннета.

Все это так. Но о. Врангеля здесь абсолютно ни при чем. Он был открыт еще в 1867 г. английским китобоем Томасом Лонгом. Вот на этом сходстве фамилий и основан подлог!

Надо сказать, что этот Лонг оказался настоящим джентльменом, подобно своему земляку, капитану Джеймсу Куку, который назвал пролив между Азией и Америкой в честь Витуса Беринга. И поэтому назвал открытый остров в честь почитаемого им известного русского полярного исследователя Фердинанда Петровича Врангеля, заслуги которого в исследовании этих районов признавали даже большевики. Именно поэтому они допустили присутствие столь «одиозного», с их точки зрения, имени на карте СССР.

Чукотский сепаратизм и соседняя держава

Пытаясь осветить «проблему» Диомида в свете территориальной целостности России, мы выяснили, что на территорию возглавляемой им самой дальней епархии РПЦ, вполне конкретно, хотя и не слишком шумно, претендует соседнее государство. И не имеет большого значения, что отделено оно проливом и линией смены дат. До центральных областей России оттуда намного дальше. Кроме того, коренное население сей территории не имеет каких-либо исторических, а также экономических причин относиться, по крайней мере, менее лояльно к новому, пусть пока и гипотетическому суверену, если такая смена, не дай Бог, произойдет. О такой же гипотетической возможности для какой-то части местного населения предпочтения смены суверена пока промолчим.

Казалось бы, ну и что. Коренное население составляет не более трети обитателей региона. Его почти не видно во всех трех имеющихся здесь городах — Анадыре (11 тыс. жителей), Певеке (6 тыс.), Билибино (5,5 тыс.). В годы зрелого застоя даже анекдот такой был: «Чукчу в Анадыре встретить не проще, чем еврея в Биробиджане». Что ж, придется рассмотреть еще несколько моментов.

Вопрос об отторжении от России ее восточных территорий неоднократно поднимался небезызвестным Зб. Бжезинским в его многочисленных трудах по геополитике. Следующем шагом, согласно его построениям, должно было бы стать приобретение (покупка, то есть!) всей Восточной Сибири от Енисея до Тихого океана по схеме покупки Аляски. Даже цена вопроса называлась — 3 трлн. долл. США. Конечно, можно просто отмахнуться от столь бредовых идей, как и поступают, в основном, российские заинтересованные лица. Не стоит забывать только, что данный престарелый политик является официальным советником кандидата в президенты США Барака Обамы, в случае избрания которого неизбежным представляется активизация фактора прав самых различных «малых» и коренных народов, в т. ч. их право на самоопределение. Понятно, что коренные народы Сибири и российского Дальнего Востока будут привлекать к себе повышенное внимание, хотя начать могут с какой-нибудь Гренландии. Уж потомки гордых викингов точно вякать не будут.

Как бы то ни было, единственная попавшаяся мне оценка подобных «проектов» с точки зрения государственных интересов России на Дальнем Востоке, а также комплекс необходимых мер по их недопущению, была высказана бывшим (1976 — 1989) министром геологии СССР Евгением Александровичем Козловским на страницах газеты «Завтра». Этот скромный ныне профессор Геолого-разведочной академии обладает, несомненно, мышлением государственного масштаба. От тех же, кто просто по нынешней должности просто обязан комментировать подобные высказывания американских политиков слышно обычно, в лучшем случае что-то про какой-то там «маразм».

Что же касается сепаратистских «проектов» отечественного, так сказать, разлива, то в первую очередь, безусловно, надо обратить внимание на т.н. «Сибирскую вольготу», все чаще, в последнее время, заявляющую о себе в тех или иных формах. Оговорюсь сразу, неизвестно даже приблизительное число сторонников этого «проекта» вообще, и в рассматриваемом регионе в частности. Можно лишь говорить о потенциальных сторонниках, и для этого необходимо, хотя бы в общих чертах, обрисовать портрет среднестатистического жителя Чукотки второй половины ХХ века, не относящегося к числу коренных народов Севера.

Подавляющее большинство некоренного населения полуострова — это те, кто приехал осваивать эти суровые края после войны, в основном в 60-х — 70-х гг. и их потомки. Несмотря на отдаленность, в край вкладывались большие деньги. Нужен был настоящий форпост на северо-востоке. Еще в конце 40-х сюда была переброшена танковая армия. Начиналась холодная война, и наиболее вероятный противник — вот он, за проливом, меньше ста км. Остатки этой армии до сих пор стоят в разрушающихся гарнизонах Анадыря и Эгвекинота.

Основной поток приезжающих сюда гражданских специалистов составляли работники добывающего комплекса, портового хозяйства, морского транспорта, разнообразные строители, геологи, полярники, врачи, учителя и многие другие, кого мы привыкли относить к интеллигенции. По уровню образования округ занимал в конце 70-х гг. одно из первых мест в СССР. Понятно, что все это были в основном городские жители. И здесь для них строились самые настоящие города. С пяти-девятиэтажками, коммуникациями (в вечной мерзлоте!), удобствами, развитой инфраструктурой и типичной городской культурой. Традиционные северные бараки были здесь нехарактерны и постепенно уходили в прошлое. А в проектах уже были особые северные поселения под стеклянными колпаками. По уровню развития городской инфраструктуры в условиях крайнего севера, мы намного в то время обгоняли другие арктические страны. Кульминацией регионального промышленного развития стало строительство Билибинской АЭС (!), которая обеспечивала электроэнергией весь полуостров.

Вслед за специалистами тянулись всевозможные любители длинного рубля: сезонники, шабашники и прочие бичи (которых почему-то сейчас часто путают с бомжами). На самом деле проникнуть сюда кому попало было практически невозможно. Весь округ находился в зоне пограничного контроля, и чтобы получить пропуск, необходимо было пройти целый ряд инстанций. А заработать тогда действительно здесь можно было хорошо. Помимо обязательных полярных надбавок, которые получали жители Чукотки за каждые полгода стажа, она была единственным материковым регионом, где северный районный коэффициент равнялся 2. Столько платили только лишь на арктических островах. Но Чукотка все равно оставалась своеобразным островом. В ходу были выражения типа «я поехал на материк» или «полетел на большую землю». Изначально сообщение было только морским, причем навигация была очень недолгой. Словосочетание «последний караван» имело здесь знаково-символическое значение с трагическим оттенком, потому что у тех, кому не удалось покинуть по каким-либо причинам полуостров с последним караваном, оставался единственный выход — оставаться на зимовку «до весны, до корабля».

Последующее бурное скачкообразное развитие воздушного транспорта не изменило островное мироощущение местных жителей. Современные аэропорты, принимающие любые типы воздушных судов были построены в Анадыре (5 — 7 ежедневных (!) рейсов в Москву), Певеке (2 — 4 рейса в день, в зависимости от сезона) и на мысе Шмидта (3 — 4 рейса в неделю). Свои воздушные ворота имел любой населенный пункт округа. Но… они же и были, как правило, единственным средством связи с внешним миром. Особенно это касается внутренних поселков. Т. е. каждый населенный пункт являлся своеобразным небольшим островком в безбрежном море тундры. Единственная безрельсовая дорога связывала Билибино с портом Певек. Кое-где зимой прокладывались временные трассы — зимники. А попасть на Чукотку извне по суше невозможно и сейчас.

Ко всему сказанному следует добавить, что в местных погодных условиях воздушный транспорт был крайне ненадежным. Многосуточные задержки вылетов по «погоде» не являлись чем-то из ряда вон выходящим. А абсолютный рекорд «сидения» по этой причине был зафиксирован в аэропорту поселка Беринговский. Он равняется 90 суткам…

Чукотка переходного периода

Итак, складывается следующая картина: Население Чукотки к концу советского периода представляло собой высокообразованный социум (интеллигенция!), проживающий в городах и поселках городского типа, но при этом практически полностью оторванный от Большой земли. Конечно, в распоряжении населения были всевозможные средства связи, в т. ч. спутниковое телевидение (но никаких тарелок!), телеграф, телефон (по радиоканалу), но… материк есть материк. Там одна жизнь, а здесь другая!

И вот, на этом фоне, настали новые времена. «Флагманы» перестройки «Огонек» и «Московские новости» выписывались по северным льготам безо всяких лимитов. Казалось, что на материке жизнь, хоть и другая, но не без проблем, а еще существует просто ЖИЗНЬ. И не где-нибудь за океаном, а вот здесь, сразу же, за проливом. Через него начались робкие контакты…

А потом грянули реформы, которые проехали по полуострову, как каток по асфальту. Цены на северный завоз взлетели до заоблачных высот. За ними устремились и местные, внутренние. Предприятий, готовых поставлять продукцию за пределы региона здесь не было, да и не планировалось изначально. Разве что изделия народных промыслов. А освоение края, которым здесь занимались практически все некоренные жители — процесс трудоемкий и дорогостоящий, не сулящий быстрой отдачи.

И если коренное население могло еще как-то выживать за счет ресурсов тундры и моря проверенными веками способами, то в городах и поселках наступила настоящая катастрофа. Отъезд городского населения принимал иногда характер бегства. Трехкомнатную квартиру в Певеке, например, в середине 90-х, с радостью отдавали за контейнер, в котором можно было бы вывезти на материк хотя бы часть нажитого непосильным трудом (а другого в этих широтах просто не бывает) за многие годы.

Но это если у кого было куда ехать, хоть какая-то жилплощадь на материке, квартира родителей или хотя бы дом в деревне. Программы строительства квартир на материке для северян были также свернуты. Те, кому ехать было некуда, искали спасение в стремительно дорожающей водке, которую по этой же причине заменяли спиртом, как правило, техническим. Деградация всего и вся. По мере нарастания всеобщей безнадеги, в сторону пролива начали посматривать все чаще и увереннее, а некоторым счастливчикам даже удалось за него перебраться.

Особо следует сказать о чукотских поселках. Возникали они, как правило, вокруг какого-либо месторождения или геологоразведочного участка. И вдруг в одночасье все кончилось. Причем сразу, как ножом отрезало. Тогдашняя власть устами и.о. премьера сообщила разведчикам недр, что в их услугах больше не нуждается, т.к. этот самый и.о. премьера некто Гайдар просто не знает такой отрасли. Это означало конец.

Помню как-то в те года, осенью, я брал интервью совершенно на другую тему у тогдашнего министра природных ресурсов. Вдруг нашу мирную беседу прервал телефонный звонок. Министр выслушал чей-то доклад, потом начал давать в трубку какие-то указания. Ему, видимо, пытались возразить, т.к. тон все возрастал. В конце концов он почти кричал примерно следующее (воспроизвожу по памяти): «Еще раз повторяю — вывозим только людей! Поняли? Вывоз людей без груза! У нас денег нет даже еще на один борт, а потом перевалы закроются. Поэтому вывозить надо прямо сейчас и никого не слушать. Иначе что? Потом МЧС привлекать? У нас нет другого выхода!» Речь шла как раз об эвакуации одного из таких поселков. Просто у министерства (!) не было средств, чтобы провести полномасштабную консервацию. Речь в буквальном смысле шла о спасении людей. Конечно, может быть, масштабы трагедии и не столь велики на фоне того что происходило тогда повсеместно (особенно на Северном Кавказе), но в целом явления происходили сходные.

Губернатор Чукотки (в то время Михаил Назаров) прекрасно понимал, что просто может не удержать ситуацию под контролем, но выхода не видел. Просил Ельцина ввести прямое президентское правление…

Олигарх и Владыка

И вот в такой-то ситуации, в роли спасителя края и появился на сцене, «ставленник Березовского», «кассир семьи», владелец британского футбольного клуба «Челси» и просто один из богатейших людей России — олигарх Роман Абрамович.

Понятно, что выборы для него превратились в фикцию. Когда олигарх стал губернатором, многие задавались вопросом, а зачем ему это было нужно? Депутатская неприкосновенность, бизнес на местных природных ресурсах? Может быть, что-то еще? Большинство экспертов сходилось на мысли, что это такой вот изящный вход в большую политику, т.к. губернатор в то время автоматически становился членом Совфеда. А газета «Русский вестник» разразилась в те дни истерической статьей, смысл которой сводился к тому, что Абрамович — ставленник американского империализма и мирового сионизма и пришел он лишь для того, чтобы всю Чукотку американцам слить…

Думаю, не стоит гадать, размышляя о действительных целях Абрамовича и о его истинном местоположении в мировом истеблишменте. Отметим лишь, что он действительно остановил прогрессирующую деградацию и навел порядок в округе. Города не только перестали разрушаться, но и где-то стали отстраиваться заново. У людей появилась не только работа, но и надежда на будущее. На чемоданах уже никто не сидит, массовый отток населения приостановился, а в последние годы даже едут сюда. Картина, правда, не отличается от общероссийской — турецкие строители, азербайджанские торговцы, таджикские рабочие… Попадаются даже выходцы из латиноамериканских стран. А чего не ехать, когда в Канаде и на Аляске гайки подзакрутили, устроиться трудно, а здесь вполне, да и заработать можно…

Короче, вроде выкарабкиваемся. И вот на этом общеоптимистическом фоне почти незамеченным осталось событие, которое произошло в середине 2000 г. А именно — учреждение епископской кафедры Чукотской и Анадырской епархии и хиротония ее главы — епископа Диомида. Епископ Диомид (Дзюбан) был рукоположен во иеромонаха в 1991 г. и с тех пор все время служил в дальневосточных епархиях РПЦ. Поэтому, когда встал вопрос об открытии кафедры на крайнем северо-востоке России, лучшей кандидатуры, чтобы ее возглавить, не нашлось.

Свеженазначенный владыка с ревностью во Христе взялся за дело. Были открыты приходы в городах и многих поселках округа. Они наполнились прихожанами, которые и думать забыли уезжать отсюда хоть на запад, хоть на восток. Была организована миссионерская работа, которая выразилась во многочисленных поездках по самым отдаленным уголкам полуострова, старательским поселкам, оленеводческим становищам. Люди в массовом порядке крестились, исповедовались, причащались. А сколько из числа совсем уж потерявших надежду, под воздействием Церкви навсегда распрощались с зеленым змием!

И самое главное, что сообщество (причем, совсем не малое по здешним меркам) тех жителей полуострова, кто сознательно пришел в Церковь и стал ее членом, сердцем принял духовные ценности Православной Веры, стало единственной надежной опорой российской государственности на Чукотке. Это единственная социальная группа, которые чувствуют себя русскими не только по языку и даже не по культуре, но по духу, той метафизической субстанции, которая помогает преодолевать гигантское расстояние от центра России. Они не видят себя ни в составе некоего придатка Аляски, ни в мифической конфедерации народов севера (им. В. Штепы) под протекторатом… сами знаете кого, ни в гипотетической «Дальневосточной» республике под протекторатом тем же самым, ни… Да вообще нигде, кроме как в составе России, которая несет особую духовную миссию. Они — вот настоящий форпост Государства Российского на крайнем северо-востоке Евразии!..

Казалось бы, вот на этой-то оптимистической ноте и стоит закончить. Разумеется, так бы и сделали, но последние события, произошедшие на Архиерейском Соборе РПЦ, заставляют немного задуматься. Еще раз повторюсь, что не считаю себя вправе даже комментировать какие-либо действия или решения Собора. Однако очевидно, что появился повод заложить под вышеуказанный форпост мину замедленного действия. Это произойдет, если владыка Диомид пойдет на создание некой параллельной иерархии с привлечением своих сторонников как среди клира и мирян на территории епархии, так и за ее пределами. То есть фактически самая лояльная российской власти социальная группа не просто будет иметь причину для утраты данной лояльности, но и станет в оппозицию светской власти, как де факто уже поставлена в оппозицию власти церковной. Все это называется очень просто — раскол. Только следует учитывать местную специфику, т. е. все, что было сказано выше. Анадырская епархия — совсем даже не суздальская, хотя бы в силу географического положения. А Чукотка — далеко не Новгородская область, хоть и с расплодившимися там в последнее время крокодилами. И все это прекрасно мониторится и анализируется кем надо по ту сторону пролива. И сидят там совсем даже не дураки. Поэтому следует ожидать активизации старообрядческих групп на Аляске. Если не захотят сами, то им помогут. Также часть зарубежной церкви, не вошедшая в общение с РПЦ МП и ушедшая в раскол, даст еще о себе знать. Может, возникнет еще что-то, но преследуемая цель очевидна — спроецировать гипотетический раскол церковный на вполне конкретный раскол территориальный.

Остается только надеяться, что у опального владыки найдется духовная мудрость и гражданское мужество не поддаваться на провокации различных «доброжелателей» и псевдосторонников и не усугублять ситуацию, которая может закончится расколом Церкви и распадом России.

http://www.pravaya.ru/look/16 086


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru