Русская линия
Православный Санкт-Петербург22.06.2007 

Православный десант

В 2004 году в Россию вернулась величайшая православная святыня русского народа — Тихвинская икона Божией Матери. В сердце каждого православного тогда расправила слабые ещё крылышки надежда: если святыни возвращаются — значит, Господь не оставил многострадальный русский народ своими милостями, значит, наперекор всем бедам, недругам и силам бесовским мы вернёмся к своим православным истокам, традиционному укладу жизни, на вере настоянному. Об этом сегодня размышляет благочинный Тихвинского округа протоиерей Александр ВАХОВСКИЙ.

— Батюшка, вот вы рассказывали, что когда в советские времена в селе Горка Тихвинского района церковь Покрова Пресвятой Богородицы закрывали — церковную утварь и иконы на улицу выбрасывали, поджигали. И никто святыни не подобрал, не сохранил до лучших времён. То же было во многих других храмах. Почему?

— Люди боялись, как бы чего не вышло. Ну что вы хотите, если раньше за взятый с общественного поля колосок сажали, а то и расстреливали… Наш народ пережил такие трудные времена, после которых трудно воспрянуть. Только если общая политика государства переменится к Церкви, можно будет надеяться на что-то.

Не зря же большевики, чтобы подмять под себя нашу огромную страну, посылали в деревни так называемых 25-тысячников, которые всё разрушали на корню и заводили новые порядки, обычаи. Так и мы должны делать — засылать в деревни и сёла десант православный, тех, кто не боится труда и жизни в деревенских условиях… Надо ехать, работать, проповедовать и людей поднимать над земной суетой, помогать им жить и молиться, выбираться из трясины бездуховной жизни, в которую мы сами себя загнали.

— Вообще-то не совсем сами. Нас загнали, а мы пошли, не особенно, правда, сопротивляясь.

— Да, всем гуртом — в «светлое будущее».

— Но деды наши почему на это купились? Ладно, те, кто жили в советские времена, не знали многого, а чтобы разобраться, нужно было прийти в храм, воцерковляться — это долгий процесс. Но до революции люди были верующие… как же они обманулись?

— Увы, целый народ, целое государство может подпасть под дух времени, соблазниться. А какой перед революцией был дух? Семинаристы многие были неверующие, издевались над учителями, над Богом, над Евангелием. Тогда им казалось, что всё прогрессивное находится на Западе, а Православие — нечто отсталое, годное только для тёмных бабушек.

Ведь не в одночасье произошло крушение России. Это происходило постепенно. Разрушение умов, душ… Интеллигенция раньше отошла от Православия. А, как говорится, рыба с головы гниёт. Им стали подражать простые люди: «Мол, они люди образованные, умные, поди, знают, что делают». Так мы оторвались от своих корней, от земли, нас стали засасывать города, фабрики, заводы. Человеку, по его падшей природе, легче катиться вниз, чем карабкаться вверх. В этом суть отступления нашего массового.

И ведь что удивительно! Господь всё сделал для нашего спасения — для всего рода человеческого и для России, которую благословил богатствами недр земных, плодородной землёй-кормилицей, природой прекрасной. А все эти мегаполисы — такие мышеловки, не дай Бог! И ведь, казалось бы, здравый рассудок говорит, что надо поближе к земле держаться… Нет, всё равно набиваются в города, живут в суете, ехать в деревню никто не хочет.

— Хотя страх должен скорее в городах присутствовать.

— Мегаполисы — вообще явление апокалиптическое. Ведь люди в больших городах абсолютно зависимые и всё что угодно согласятся поставить куда угодно. И печать антихриста на лоб… Потому что в городе ты полностью зависим. А в деревне — другое дело. Ну что можно сделать с какой-нибудь бабой Глашей, например? С неё же взять нечего. Вот она вырастила на своем участке картошку, лук, морковь… коровку подоила, яблоки собрала… так она худо-бедно и проживёт. А в городе? Магазин закрыли или стали продавать продукты с определённым условием — и что? что ты сделаешь, куда пойдёшь, где еду найдёшь?.. Однако деревни пустуют, превращаясь в некие естественные заповедники.

Вот об этом и надо писать, но без всякой там романтики, что, мол, наша провинция нас спасёт. Кто спасать-то будет, если мы сами из монстров-мегаполисов не вылезем в эту самую провинцию? Не попытаемся наладить жизнь на земле — ничего не будет.

— Почему же люди, родившиеся в дореволюционное время, имеющие православную закваску, не привили детям и внукам веру дома, если уж нельзя было ходить в церкви? На первых христиан тоже были гонения, но они тайно собирались и молились.

— За всю историю человечества не было такого массового и организованного ломания и уничтожения народа, как в России после революции. Слежка была повсеместная. Это было настолько трагическое время, что в наших умах это просто не укладывается. Я читал чьи-то воспоминания, где говорилось: «Вы даже себе не представляете, что значило жить в 30-е годы. Это был какой-то холодно-панический ужас, ты не был уверен — завтра за тобой приедут или сегодня заберут. Люди думали только о том, как бы выжить, меняли фамилии и место жительства. Чтобы уберечь детей, отдавали их родственникам, увозили в потаённые места».

— Осуществляли это несколько тысяч людей. Почему же наш многомиллионный народ, вместо того, чтобы дрожать, не поднялся и не сбросил с себя это иго?

— Всё ведь контролировалось, чтобы не произошло восстания. Не зря же убивали самых умных, пока те не опомнились, самых крепких, с трезвым мышлением — тех, кто мог бы повести за собой. Отсюда и так называемое раскулачивание. Какое раскулачивание? Просто уничтожали и ссылали самых здравомыслящих и работоспособных людей. Недаром большевики опирались на бедноту (которых в деревнях всегда считали лентяями), которой действительно нечего было терять. Так что какая передача традиций, какое воспитание… Страшные, безчеловечные дела творились.

— И какой выход? Как вернуть всё обратно?

— Мы не должны быть слишком оптимистами. Христианство, Православие — единственная религия, которая говорит, что в итоге наша цивилизация закончится крахом. Ведь всё предсказано.

— Да, но через расцвет.

— А быть может, то, что было в 80−90-х годах прошлого века, и был расцвет? Храмы и монастыри открывались и строились новые. Можно стало купить любую церковную литературу, можно печатать, читать, проповедовать. В какой-то мере это и есть расцвет.

— Я думала, расцвет — это когда все люди в Бога поверят и в храмы придут.

— Это в идеале. Но никогда не будет так, чтобы все в одночасье стали верующими. Это в пионерию, в комсомол можно гуртом загнать, по приказу. Верить по приказу не заставишь. И не надо.

— Но есть же пророчество, что Россия воспрянет, и царь православный будет, и объединим мы вокруг себя полмира, и наступит духовное возрождение.

— Надо ещё посмотреть, что за пророки это говорили… А что будет на самом деле — тайна великая. История знает крушения великих империй и исчезновения целых народов. Что касается нас… вернёмся к Богу — будем жить.
Вопросы задавала Ирина РУБЦОВА
http://pravpiter.ru/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru