Русская линия
Русская линия Ольга Куликовская-Романова25.05.2007 

Немеркнущий свет милосердия
Великая Княгиня Ольга Александровна как художник и благотворитель

От редакции: В середине июня планируется открытие новой выставки художественных работ Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны, сестры Царя-Мученика Николая. Предполагается, что сначала выставка пройдет в Государственной Третьяковской галерее (июнь-июль), а потом в Санкт-Петербурге в Русском Музее, в выставочных залах Михайловского Замка (сентябрь-октябрь). К этой выставке готовится новый альбом. В альбоме будет опубликована статья Ольги Николаевны Куликовской-Романовой «Немеркнущий свет милосердия», которую с любезного разрешения автора мы предлагаем нашим читателям.

«Свет Христов просвещает всех!» — эти слова Православного Богослужения неизменно напоминают нам, что цель Христианской жизни возжигать в своих сердцах свет Евангельской любви и всеми своими трудами, делами и поступками нести его в мiр — людям, без различия, как они отнесутся к тебе. Только тогда свет наших сердец не угасает с уходом в жизнь иную. В моем представлении образ моей Августейшей Свекрови Великой Княгини Ольги Александровны являет пример неугасимого света Христианской любви, который доносится до нас и сейчас через сорок семь лет после Её блаженной кончины в 1960 году. Этим светом пронизано и все художественное творчество Великой Княгини.

Сейчас на выставке представлены Её работы, охватывающих практически весь Её творческий путь от детских рисунков до совершенно зрелых и профессионально безукоризненных акварелей конца пятидесятых годов, доставшихся мне в наследство, а большей частью собранных мною уже после смерти в 1993 году моего супруга и Ея сына — Тихона Николаевича Куликовского-Романова.

За границей при жизни Великой Княгини было несколько выставок Её работ — в Дании, во Франции, в Англии и в Канаде. В семейном архиве сохранились скромные буклеты и каталоги этих вернисажей. Безусловно, и Сама Великая Княгиня желала, чтобы о Её творчестве знали у Неё на Родине, Её соотечественники. Но при жизни Она об этом не могла и мечтать. Всё это оставалось в Её далеком дореволюционном прошлом. Тогда Она Сама устраивала благотворительные выставки и аукционы, а выручку, полученную от продажи Своих работ, передавала бедствующим художникам, музыкантам, оплачивала учебу молодых талантов и просто помогала неимущим и страждущим. Благотворительность и милосердие к нуждающимся были сущностью Её христианской натуры.

О своей Матери мне много рассказывал мой супруг — возлюбленный и приснопоминаемый в сердечных молитвах Тихон Николаевич. Многое понятно станет читателю после знакомства с эпизодами судьбы этой Великой Женщины.

Для современных россиян личность Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны заслуживает особого внимания. И не только потому, что Она Дочь и Сестра Императоров России Александра III Миротворца и Николая II Святого Мученика. А прежде всего потому, что Она была удивительной Женщиной, значительную часть Своей сознательной жизни посвятившей подвигу благотворительности и милосердия Христа ради. Вместе с высоким рождением Господь даровал Великой Княгине Ольге Александровне и талант художника. Его Она пронесла через всю жизнь, не растратив и не предав. Как никогда не предавала Великая Княгиня памяти Своих Венценосных Родственников.

Ея Императорское Высочество Великая Княжна Ольга Александровна родилась 125 лет назад — в Петергофе 1/14 Июня 1882 года и поэтому является единственным Багрянородным ребенком Государя Императора Александра III. «Багрянородными» называются дети, рожденные от Царствующего Императора — от Помазанника Божьего. В древности у греков их называли Пурпурогенными. В Византии, в первой христианской Империи, этому придавалось особое значение. Наиболее известен Император Константин Багрянородный, выдающийся исторический писатель.

При Государе Александре III на всем своем обширном пространстве Империя наслаждалась миром, который царил и в международных отношениях. И хотя будущий Самодержец Всероссийский лично принимал геройское участие в Балканской войне 1877−1878 годов, но называл всякую войну — позором. «Все народы должны устранять свои разногласия без единого выстрела», — неизменно повторял Он, получая с дипломатической почтой известия о напряженности в том или ином уголке мiра. Личный Титул Миротворца вполне соответствовал Его державной натуре.

Для России была благодатным примером домашняя жизнь Царя. Государь Александр III видел брачные узы и клятвы нерушимыми. Дети были венцом Его счастья. Он правил немногим более года, когда Императрица Мария Феодоровна разрешилась от бремени дочерью Ольгой в Петергофе. Все колокола в Петергофе заливались радостным звоном. Батарейный гром традиционного салюта из 101 пушечного выстрела с верков Петропавловской крепости огласил счастливую весть в Санкт-Петербурге. И в каждом городе Империи был великий праздник.

Детство Княжны Ольги, хотя и протекало в Императорских Дворцах, было подчинено строжайшей дисциплине и размеренному порядку в почти спартанских условиях. Рассказано много сказочных историй о роскоши быта, Династии Романовых. Несомненно, среди монархий Запада и Востока Русский Императорский Двор на исходе XIX столетия был самым блестящим, но великолепие Императорских гостиных не достигало детских покоев. Царские дети спали на жестких кроватях с твердой плоской подушкой и очень тонким матрасом. Скромный ковер покрывал пол. Стулья с прямыми спинками и плетеными сиденьями, самые обычные столы и этажерки для книг, рукоделья, игрушек составляли всю обстановку. Единственная богатая деталь — в Красном углу: серебряный оклад иконы Пресвятой Богородицы был унизан жемчугом и другими драгоценными каменьями. Августейшей Бабушкой, Супругой Императора Александра II, Государыней Марией Александровной, были введены английские обычаи: по утрам обязательные холодные ванны, овсяная каша на завтрак и неизменная прогулка на свежем воздухе.

Великая Княжна Ольга была единственным ребенком в детских покоях Дворца. Её брат Великий Князь Михаил был старше на 4 года. Но это не означало для нее одинокого детства. Два старших брата, Наследник Цесаревич Николай и Великий Князь Георгий, сестра Великая Княжна Ксения и Великий Князь Михаил постоянно бывали в детской и даже задерживались там так долго, что приходилось вмешиваться миссис Франклин, няне младшей Великой Княжны.

Гатчина, отстроенная Царем-Мучеником Павлом, была любимым дворцом Императора-Миротворца Александра. Может быть поэтому Великая Княжна Ольга предпочитала Гатчину всем другим царским резиденциям. Большая часть ее детства прошла именно там. Во дворце было 900 комнат. Он состоял из двух колоссальных прямоугольных корпусов с большими внутренними дворами, соединенными вместе узким большим полукругом в несколько этажей. На крыше главного корпуса было две пятиугольных башни. Перед парадным входом дворца располагался памятник Государю Императору Павлу I.

В галереях дворца хранились замечательные коллекции произведений искусств со всего мiра. В Китайской галерее были выставлены безценные образцы пекинского фарфора и собрание восточных самоцветов, благоприобретенных Августейшими Предками. Чесменская галерея служила напоминанием о великой морской победе над турками в Чесменской бухте в 1768 году. На ее стенах были вывешены гобелены и картины, изображающие различные эпизоды славной морской баталии. Царские дети любили проводить свой досуг среди этих уникальных коллекций, особенно в пасмурные дни.

Но необходимо отметить, что в каждом дворцовом помещении с заморской роскошью обязательно находились православные образа, как напоминание о Главном Источнике многообразного Имперского могущества России. Эта весьма существенная черта, к сожалению, не восстановлена в современном дворцовом музее, из-за чего утрачен дух подлинного Царского быта — дворцовая роскошь из символа богатства и величия Державы сейчас превратилась в антикварную самоценность.

«Как же нам было весело там! — рассказывала сыну Великая Княгиня Ольга. — Китайская галерея была идеальна для пряток! Мы укрывались от конующего за огромными китайскими вазами. Там их было так много, некоторые в два раза больше меня. Вероятно, их стоимость была огромна, но мы шалили подле них без всякой опаски. Впрочем, не помню случая, чтобы кто-нибудь из нас разбил хоть одну из этих уникальных ваз».

Каждый уголок в Гатчине говорил о великом прошлом России. Достижения солдат и моряков при Государе Петре Великом, Императрицах Анне, Елизавете и Екатерине Великой, подвиги Благословенного Царя Александра I были увековечены в гобеленах, картинах и гравюрах. В юности Великая Княжна Ольга самым добросовестным образом изучала историю России, и с младых ногтей она впитала неизбывную любовь к своему Отечеству.

Комнаты Царевны Ольги Александровны в Гатчине располагались рядом с рабочим кабинетом Отца-Императора. Часто после завтрака она приходила в кабинет Отца. Но однажды маленькая Княжна забрела в кабинет раньше положенного времени, а заслышав шаги Матери-Императрицы, забралась под стол и сидела там очень тихо вместе с большой овчаркой Камчаткой до тех пор, пока Ее родители не закончили завтрак.

Мой супруг Тихон Николаевич любил пересказывать мне со слов Матери такую историю:

«Отец был для меня всем. Даже совершенно поглощенный делами, Он всегда утром уделял мне полчаса внимания. При этом я была совершенно поражена количеством работы, которую Отец выполнял каждый день. Когда я подросла, мои утренние привилегии увеличились. Помню день, когда Отец разрешил мне запечатать один из больших конвертов, из числа многих, которые высокой стопой лежали на Его столе. Сама государева печать была тяжелой. Она была сделана из горного хрусталя и оправлена золотом. Какую гордость и восхищение я чувствовала тем утром! Убеждена, труды Царя самые тяжелые на свете. Кроме аудиенций и дворцовых церемоний Отец каждый день имел дело со множеством бумаг. Это были проекты законов, манифестов, указов и доклады, которые Он вынужден был прочитать, обдумать и наложить соответствующую резолюцию. Были редкие случаи, когда Отец отпирал особый ящик в Своем столе и с глазами, полными искреннего волнения, показывал нам Свои „сокровища“. Это была коллекция миниатюрных животных, сделанных из фарфора и стекла. А однажды Отец показал мне очень старый альбом, полный захватывающих и забавных рисованных историй, исполненных пером и чернилами, которые повествовали о воображаемом городе Мопсополисе, населенном сказочными существами — мопсами. Он показал мне это по секрету. Была крайне польщена тем, что Он поделился со мной секретами Своего детства».

Очень рано у Великой Княжны Ольги Александровны начал проявляться талант художницы. «Даже во время уроков географии и арифметики мне разрешалось сидеть с карандашом в руке, потому что я лучше слушала, когда рисовала кукурузу или дикие цветы».

Художественный талант Великой Княгини Ольги Александровны не был исключением в Императорской Фамилии. В Царственном Роде Романовых было очень много одаренных людей, обладающих и художественным образным видением, мышлением, и умением его воплощать в различных видах искусств, в художественном творчестве.

До сих пор в Оружейной Палате и в Патриаршей Ризнице Кремля, в разных краеведческих музеях России, а теперь и в некоторых храмах и монастырях, возвращенные туда государством бережно хранятся собственноручно вышитые Русскими Царицами и Царевнами Плащаницы, златотканые покровы для Мощей Святых, Возду`хи, Покровцы`, Архиерейские облачения. Эти творения отличаются безукоризненным вкусом, гармонией, являются высочайшими образцами церковного искусства.

Царь Феодор Алексеевич был выдающимся церковным композитором и поэтом.

Его младший Брат — Император Петр Великий, обладал безусловным архитектурным и градостроительным талантом. Именно Его собственноручные планы легли в основу Санкт-Петербурга и пригородных резиденций. По проекту Императора Петра в Москве на Басманной улице построен храм Первоверховных Апостолов Петра и Павла. Правда, это образчик скорее голландского зодчества. Но мало кто знает сейчас, что по проекту Императора-Строителя был построен и самый большой многоглавый деревянный храм в Кижах — в благодарность Богу за спасение от кораблекрушения. Это уже образец сугубо русского зодчества. В середине XIX века об этом церковном предании сообщали «Архангельские епархиальные ведомости». Искусствоведы любят вспоминать имена мастеров, которые с топорами в руках воплотили этот замысел, но, по советской традиции, глухо молчат о его Августейшем Авторе.

Императрица Екатерина Великая была талантливой писательницей, драматургом. Её изящные нравоучительные пьесы шли не только в придворных театрах, их ставили и в провинции. Естественно, Она соблюдала анонимность Своего авторства, но историки театра хорошо знают об этом. Кстати, здесь уместно сказать, что среди предков Императрицы Екатерины Второй, Которую некоторые историки уничижительно называют «немкой», были Святая Равноапостольная Великая Княгиня Ольга и Святой Равноапостольный Великий Князь Владимiр. Это обнаружил современный ученый, специалист по Романовской генеалогии — историк Евгений Владимирович Пчелов.

Император Николай Павлович был большим знатоком древнерусской и византийской церковной архитектуры. Он в 1837 году издал Указ о необходимости строительства новых православных храмов только в Русской и Цареградской традиции. Собственноручными набросками Император растолковывал архитекторам, привыкшим к «языческому» классицизму, непривычный для них «язык» подлинно православного зодчества.

Великий Князь Константин Константинович был выдающимся поэтом и переводчиком. Он подписывал свои творения инициалами «К.Р.» — Константин Романов. Шекспировские трагедии «Гамлет» и «Король Лир» в его переводах в 20−30 годы ставились даже в некоторых советских театрах. Естественно, театральные режиссеры тогда умалчивали имя переводчика. А глубокие комментарии К.Р. к произведениям Шекспира, по сути, легли в основу советского шекспироведения, представленного профессорами А.А.Морозовым и Шведовым.

Святая Великая Княгиня-Мученица Елизавета Феодоровна также обладала архитектурными навыками и глубоким знанием прикладного церковного искусства. Именно Её первоначальные наброски и рекомендации профессиональным архитекторам, художникам легли в основу комплекса Марфо-Мариинской обители — подлинной жемчужины русского церковного зодчества ХХ столетия.

Сейчас в России обретает широкую популярность поэзия двоюродного брата Великой Княгини Ольги Александровны Святого Князя-Мученика Владимира Павловича Палея — сына Великого Князя Павла Александровича.

Я упомянула только тех представителей Рода Романовых, чьё художественное творчество получило широкое общественное признание. Но сама атмосфера и программа воспитания всех Царских и Великокняжеских Детей была пронизана любовью ко всем видам искусства. Рисование, живопись, акварель, музыка, поэзия, театр, архитектура и даже скульптура преподавались Детям Императорской Фамилии не только в теории искусств, но и на практических занятиях.

Конечно, для большинства те или иные творческие опыты оставались увлечением — хобби на всю жизнь. Так, акварельными работами и живописью увлекались и Императоры Александр Третий и Николай Второй, и Его Супруга Святая Императрица-Мученица Александра Феодоровна, и Его Брат Святой Великий Князь-Мученик Михаил Александрович, и Его Сестра Великая Княгиня Ксения Александровна. Насколько мне известно, некоторые живописные работы последней даже выставлялись на вернисаже в Англии. Всё это художественное наследие ждет своих исследователей.

Но особенностью Великой Княгини Ольги Александровны было то, что Она посвятила себя художественному творчеству, особенно начиная с 1920-х годов, фактически профессионально, а уже в Канаде, в сороковые и пятидесятые годы плоды Её творчества были одним из существенных источников существования Её Семьи.

Один из характерных признаков профессионализма — это авторские копии наиболее полюбившихся сюжетов. Нередко авторские копии Великая Княгиня делала на заказ. И это тоже, пусть внешний, но признак профессионализма. Любому художнику-профессионалу это знакомо.

Именно этим Великая Княгиня Ольга Александровна выделяется в Царственном Роде Романовых — Её художественное творчество имело общественное признание как в дореволюционной России, так и в эмиграции.

Стихи писали многие Императоры и Великие Князья, но профессионально это делали только К.Р. и Князь Владимир Палей. Так и с живописью. Все Романовы обязательно учились рисовать и рисовали для себя и друзей. Но только Великая Княгиня Ольга Александровна делала это профессионально.

Летом 1990 года в зале Императора Александра Третьего в Русском Музее проходила выставка фоторабот двоюродного племянника Великой Княгини Ольги Александровны графа Леннарта Бернадота. По отцу он представляет не царствующий ныне шведский королевский род и является сыном Великой Княгини Марии Павловны Младшей. Это были громадные цветные фотографии — в основном орхидей. Я видела его работы в каких-то журналах или альбомах, и со мной делились своими впечатлениями посетители выставки в Санкт-Петербурге. Все это было очень интересно, но творчество графа Бернадота относится к феномену современного западного искусства, питающего своими соками высококачественную рекламу. Ничего исконно русского и собственно «Романовского» в этом не было. Да большинство посетителей выставки тогда и не знали, что знакомятся с творчеством правнука Императора Александра Второго Освободителя.

В изгнании признание как французский кинорежиссер приобрел Князь Михаил Феодорович Романов. Некоторые из Романовых зарекомендовали себя на Западе как выдающиеся фотохудожники или модельеры.

На выставке представлен совершенно иной изобразительный материал. Акварель и живопись Великой Княгини Ольги Александровны созданы в русле подлинно русской реалистической школы. Она была многолетней ученицей таких выдающихся художников русской реалистической школы, как академик Кирилл Викентьевич Лемох, Владимир Егорович Маковский, Станислав Юлианович Жуковский и Сергей Арсеньевич Виноградов. О двоих последних — членах дореволюционного «Союза русских художников» — справедливо отмечает искусствовед М.В.Удальцова, что «их реалистичные пейзажи выполнены в Левитановском направлении». Это влияние, творчески трансформированное, чувствуется и во многих пейзажных работах Великой Княгини Ольги Александровны.

Её творчество выражает собой традиции и вкусы, которые культивировались в Императорской Фамилии, в Царской Семье. Ведь самим титулом Своим — Багрянородная — Великая Княгиня Свидетельствует о принадлежности к Царскому Роду.

Это очень важно для восстановления исторической справедливости по отношению к Роду Романовых, который благодаря сначала усилиям либеральных общественных деятелей в Царское время и тем более в советскую богоборческую эпоху изображался исключительно карикатурными приёмами — как скопище бездельников, бездарностей, самодуров и эксплуататоров трудового народа.

Работы Великой Княгини Ольги Александровны были хорошо известны любителям искусства и художникам в дореволюционной России, а после и в Русском Зарубежье. Их знали и коллекционировали ценители искусства и высоко оценивали художники в Дании, во Франции и Канаде. Поэтому признание их высокого достоинства здесь, в современной России, мне представляется только делом времени. Это зависит лишь от уровня пропаганды Её творчества и посещаемости выставки. Убеждена, что через два-три года искусство Великой Княгини Ольги Александровны, особенно это относится к Её пейзажам и натюрмортам, по праву и достоинству займёт свое скромное, но при этом законное место в истории великого Русского Искусства в целом.

Уверена и в том, что творческое наследие Великой Княгини Ольги Александровны подтолкнет современных исследователей к изучению творчества других талантливых представителей Царственного Рода.

Выставка побудит многих её посетителей проявить интерес к быту Императорской Фамилии, к более глубокому пониманию человеческой стороны их бытия, к его национальному и духовному содержанию. Это и есть путь восстановления исторической справедливости по отношению к оболганному, оплеванному и оскверненному клеветой Царственному Роду.

В 1894 году на руках Святого Праведного Иоанна Кронштадтского почил в Бозе Государь Император Александр III — Царь-Миротворец. Великая Княжна Ольга Александровна обожала Своего Отца, мощного, уверенного, повелительного, а в семейном кругу веселого, ласкового и такого уютного. Потеря возлюбленного Родителя была для 12-летней девочки первым и жестоким ударом судьбы. А в жизни Ее ожидало еще много тяжелого.

С самого детства Великая Княжна питала любовь к простым русским людям — солдатам и матросам, несшим службу во Дворцах и на императорских яхтах. Позже в своем имении Ольгино в Воронежской губернии Она видела вблизи жизнь народа с его радостями и нуждами. Там Великая Княгиня поддерживала деньгами и прочими вкладами сельскую школу и часто навещала созданный Её попечением деревенский госпиталь. У местного доктора она училась врачеванию и приемам опеки над больными. Столичная жизнь, балы и приемы Ее не интересовали. Душа ее была открыта красотам природы и смыслу народного бытия. С детства Она была увлечена натурной живописью, и это осталось с Нею на всю жизнь, куда бы Её ни забрасывала судьба: пейзажи и натюрморты составили значительную часть Её творчества. Но Великая Княгиня была не только художественно возвышенной натурой. Высокий характер Её души проявлялся в глубокой православной религиозности, традиционной для большинства представителей древнего Романовского Рода. Великая Княгиня Ольга Александровна любила соборные праздничные и воскресные службы, в которых и простой народ, и аристократические сословия сливались в единое Воинство Христово, Она всю жизнь читала Священное Писание и различные труды Святых Отцов Православной Церкви. Её религиозность своеобразно проявилась в увлечении иконописью. Образами Её письма Она благословляла приюты и воинские части, больницы и школы.

Одним из направлений Ея творчество было создание Рождественских и Пасхальных почтовых открыток. Открытки Её работы с другими сюжетами также служили делу христианской благотворительности, прибыли от их распространения направлялась в различные душепопечительские фонды, приюты и военные госпитали.

Великая Княжна Ольга Александровна с детских лет лично покровительствовала и шефствовала над множеством Богоугодных учреждений и организаций. В основном Она благодетельствовала детским домам, больницам, богадельням, женским курсам. Большую помощь оказывала неимущим талантливым художникам. Многие русские люди, оказавшись в бедственном положении, обращались к Ней лично. Она старалась помочь каждому нуждающемуся, насколько хватало Её личных сил и средств.

Первый брак Великой Княгини Ольги Александровны с Принцем Петром Ольденбургским был неудачен. Брак не повлек за собою рождения семьи с радостями материнства и домашнего уюта. Как-то, будучи на параде в Павловске, Великая Княгиня повстречалась с Николаем Александровичем Куликовским, офицером, служившим в Лейб-гвардии кирасирском Ея Величества полку — «синих» или «гатчинских» кирасиров. Эта встреча оказалась «любовью с первого взгляда». Великая Княгиня, будучи очень прямолинейным человеком, жизненный девиз Которой можно было определить словами «Быть, а не казаться!», сразу попросила развод с намерением выйти замуж за молодого офицера. Государь же решил, что Она еще молода, жизни не знает, и что это, вероятно, лишь временное увлечение, и предложил Ей подождать семь лет. Её старший Брат Государь Николай Александрович, Которого Она горячо любила, был для Неё одновременно державным Отцом и Августейшим Покровителем. Она безропотно подчинилась Его решению, смирившись терпеливо ждать семь долгих лет.

Мало известен тот факт, что вся Императорская Семья Романовых кроме трат значительных сумм, предназначавшихся на благотворительные цели, полностью оплачивала обучение детей своих слуг. Великая Княгиня Ольга Александровна рассказывала сыну:

«У меня было около семидесяти человек прислуги в Санкт-Петербурге. Конечно, это считалось довольно-таки скромно для сестры Императора. Но у каждого из них было много детей, и все они хотели, чтобы их сыновья учились на докторов или инженеров. Можете представить, какие были на это затраты! Но я не возражала против такого расходования моего личного бюджета. По крайней мере, это приносило пользу».

Её желание помочь нуждающимся было безгранично. Но иногда попадались и непорядочные попрошайки, а Великая Княгиня Ольга Александровна из-за Своей доверчивости попадала в щекотливые ситуации. Спустя годы, Она вспоминала разные подобные случаи, один из которых получил широкую огласку.

Князь Дадиани вечно попадал в житейские переплеты. Чтобы одолеть один из них, он стащил несколько ценных картин из частной галереи и принес их во дворец Великой Княгини Ольги Александровны, умоляя Ее уговорить Брата-Государя купить их для Эрмитажа. Он утверждал, что эти полотна — его семейная реликвия и что ему невыносимо с ними расставаться, но выбора у него нет… Ольге Александровне понравились картины, и она даже уговорила Брата их купить. Но полиция, куда обратился обворованный владелец, выследила похитителя и положила конец басне о семейных ценностях князя Дадиани. Скандал был чудовищный. Слава Богу, проходимца сразу же уволили с Царской службы.

«И наоборот, — рассказывала Великая Княгиня, — те, кого тогда принято было называть „нижними чинами“, хранили честь и никогда не попрошайничали. За все годы только однажды, после окончания Царской службы, один моряк перед возвращением домой на Каспийское море попросил меня помочь купить ему рыболовную сеть. Я дала ему денег, и он потом вернул мне все до копейки. Не князья, подобные Дадиани, а такие „нижние чины“ были для меня самыми благородными людьми России. Их душевное благородство проистекало из сердца. Они относились ко мне не только как к Великой Княгине и любили меня не ради моего кошелька».

Уже с 1901 года Великая Княгиня стала шефом славного 12-го гусарского Ахтырского полка, единственного в Российской Армии получившего от Императора Александра I, победителя Наполеона, на знаменитом параде союзников под Парижем в 1814 году право на вечные времена носить свои коричневые доломаны (гусарские мундиры), в которых они прославились в кампании 1813 года.

Полк был расквартирован в Меджибуше со штабом, расположенным в старой турецкой крепости. Летом 1914 года этот армейский полк прибыл на смотр Государя в Царское Село, где блестяще показал себя Императору и прямо оттуда, не заходя к себе в Меджибуш, ушел на фронт, так как в это время внезапно грянула Первая Мiровая война. Н.А.Куликовский добровольно вступил в ряды Ахтырского полка и с ним ушел на Юго-Западный Фронт. А Великая Княгиня, у Которой был известный медицинский опыт еще со времени Ее пребывания в Ольгино, пошла простой сестрой милосердия на тот же участок фронта, в район города Проскурова (ныне — Хмельницк). Только после того, как Великая Княгиня приобрела оперативный опыт, Она стала начальницей госпиталя, который Она оборудовала на Свои личные средства. Все это было в согласии с Ее девизом: «Быть, а не казаться!»

Скромность Великой Княгини Ольги Александровны была просто невероятна для женщины Её положения. Вот эпизод из Её жизни на фронте. Однажды Великая Княгиня посетила Свой полк и, обходя окопы, оказалась под австрийским артиллерийским обстрелом. В те рыцарские времена от сестер милосердия не требовалось быть так близко к линии боев, и Великую Княгиню за проявленную храбрость наградили Георгиевской медалью, которую Ей вручил тогдашний начальник 12-ой кавалерийской дивизии, генерал, барон Карл Густав Маннергейм (впоследствии президент Финляндии). Великая Княгиня считала, что Она ничего героического не сделала и сразу на вручении положила медаль в карман своей кожаной куртки. Лишь по мольбам офицеров Своего полка, уверявших Её, что награждая Шефа полка, награждают и весь полк, Она надела медаль Себе на грудь.

Прошло уже более семи лет с тех пор, как Великая Княгиня Ольга Александровна просила о разводе, и все это время Она терпеливо ждала, будучи уверена, что старший Брат не забудет Её просьбу. Наконец пришло извещение от Государя об аннулировании Её брака с Принцем Петром Ольденбургским. Госпиталь Великой Княгини тогда находился в Киеве, где проживала и Её Мать, вдовствующая Императрица Мария Феодоровна.

4-го ноября 1916 года в госпитальной церкви Великая Княгиня Ольга Александровна обвенчалась с любимым Ею ротмистром Николаем Александровичем Куликовским. На свадьбе присутствовали Ее Мать, вдовствующая Императрица, и Муж Ее Сестры, Великой Княгини Ксении Александровны — по-домашнему Сандро — Великий Князь Александр Михайлович — будущий крестный отец моего супруга Тихона Николаевича. На свадьбу были приглашены также офицеры Ахтырского полка и сестры милосердия госпиталя Великой Княгини Ольги Александровны.

Августейшая сестра милосердия Ольга Александровна была так благодарна Богу за свершившееся долгожданное счастье, что дала обет безстрашно принять все испытания, которые могут встретиться в будущем на Её жизненном пути.

После революции вдовствующая Императрица с обеими Дочерьми и Их Семьями находилась в Крыму, где у Великой Княгини Ольги Александровны 12 (25) Августа 1917 года родился первенец. Он был крещен Тихоном. Великая Княгиня давно, еще живя в своем имении в Воронежской губернии, где Святитель Тихон Задонский почитался местным святым, дала обет Богу так поименовать первого сына.

В Крыму все члены Императорской Фамилии жили пленниками и весьма тяготились неизвестностью о судьбе Царской Семьи и Великого Князя Михаила Александровича, питаясь неясными новостями, иногда доходившими до них. Фактически все Августейшие узники были приговорены к смерти. И только междоусобная борьба севастопольских и ялтинских «советов» за «честь» исполнения смертного приговора спасла жизнь всем Романовым, проживавшим в Крыму. Препирательство «советских» властей затянулось до прихода в Крым немцев.

Но уже в Ноябре 1918 г. Германия проиграла войну, немцы отхлынули, и в Крым пришли белые, а с ними и союзники. Английский король Георг V прислал за своей Тетей военный корабль «H.M.S. Marlboro». Императрица согласилась эвакуироваться из Крыма при условии, что англичане заберут всех российских граждан, высказавших желание уехать за границу. Это условие было принято и исполнено моряками.

Великая Княгиня Ольга Александровна и Её супруг Николай Куликовский отказались тогда покинуть Русскую Землю и решили уехать на еще свободную от большевиков Кубань, в станицу Новоминскую, из которой происходил камер-казак Императрицы Марии Феодоровны, Тимофей Ксенофонтович Ящик, чтобы жить там арендаторами хутора, среди родни этого честного казака. В Новоминской, весною 1919-го года у них родился второй сын Гурий, названный так в честь одного из героев Первой Мiровой войны — братьев Панаевых: Бориса, Гурия и Льва, служивших в Ахтырском полку и павших на полях сражений еще в 1914-м году.

Принимая во внимание, что Государь с Семьей, так же как и Великий Князь Михаил Александрович и 17 других членов Семьи Романовых, были зверски убиты и что на всей территории России из Царской Семьи осталась только одна Великая Княгиня Ольга Александровна, которая была очень популярна среди простых русских людей, так как молва широко разнесла по России Ее инициативу по сооружению больницы и школы в Ольгине, Её искреннюю заботу о раненых солдатах и жертвенный труд в прифронтовых госпиталях во время войны, — возникла идея провозгласить Её Императрицей. Идея эта широко поддерживалась монархическими кругами в Белой Армии. То, что Она была замужем за «простым смертным», старый сенатор граф Гейден считал положительным фактором, принимая во внимание демократические веяния, вызванные революцией. Само собою разумеется, что нечестолюбивая и очень скромная Великая Княгиня Ольга Александровна от такого предложения наотрез отказалась.

Когда красные части подступали к станице Новоминской, Великой Княгине Ольге Александровне с супругом и сыновьями пришлось отправиться в последнее странствование по России. В Ростове их приютил датский консул Фома Николаевич Шютте. От него Великая Княгиня узнала, что Императрица Мария Феодоровна уже в Дании.

После эвакуации на Принкипо около Константинополя семья Ольги Александровны переехала в сильно разрушенный войной Белград в королевстве Сербов, хорватов и словенцев (Югославия). В отель, в котором остановилась Великая Княгиня Ольга Александровна со своими близкими, пришел регент Александр Карагеоргиевич (впоследствии Король Александр I) и предложил для постоянного жительства любое имение на бывших Австро-Венгерских территориях. Но Императрица Мария Феодоровна позвала Дочь в Данию, где Великая Княгиня прожила при Матери-Императрице вплоть до Её смерти в 1928 году.

После этого печального события семья Великой Княгини приобрела ферму в 17-ти километрах от Копенгагена с уютным домом, ставшим центром русской монархической колонии в Дании. Великая Княгиня Ольга Александровна также была в контакте со всем мiром, ведя обширную переписку со старыми друзьями, с офицерами Гвардейского экипажа, конвойцами, кирасирами, ахтырцами, стрелками Императорской Фамилии и многими другими. Тогда же был по-настоящему оценен Её художественный талант. Она выставляла Свои картины не только в Дании, но и в Париже, Лондоне и Берлине. Значительная часть денег, вырученных от продажи полотен, шла на благотворительность. Увлекалась Ольга Александровна и росписью фарфора, для чего Ей специально привозили со знаменитых фарфоровых заводов Копенгагена заготовки — чашки, блюдца и прочую посуду, которую Она расписывала, и после эти изделия подвергались специальному обжигу. Эти вещи не только украшали Её домашний быт, но также становились предметом продажи на благотворительных базарах и аукционах. Но иконы, написанные Ею, в продажу никогда не поступали. Она их неизменно дарила Христа ради.

Мирная благополучная жизнь Дании прекратилась девятого апреля 1940-го года после захвата ее Германией. В течение пяти лет оккупации Великая Княгиня Ольга Александровна продолжала помогать русским, попавшим в беду в зарубежном изгнании. Несмотря на ограничения рационных карточек и опасность столкновения с оккупантами, с Ее помощью через лагерную проволоку были переданы разные продукты голодающим узникам.

Её сыновья Тихон и Гурий были офицерами Датской Армии, оккупанты, боясь национального восстания, заключили Королевскую Армию в специальные лагеря, режим в которых был, конечно, не такой строгий и жестокий, как в концентрационных узилищах, но это была очевидная несвобода и постоянная опасность ужесточения содержания. Всё это вызывало в сердце Матери тяжелейшие переживания о судьбе Её сыновей.

5 Мая 1945 года немецкие вооруженные силы сдались союзникам в Голландии, Дании и Северной Германии. Но русским изгнанникам легче не стало. Охота началась с другого конца. И опять Великая Княгиня делает все, что в Ее силах, чтобы помочь несчастным. Получив письмо от казачьего атамана генерала Петра Краснова, которого Великая Княгиня знала лично, Она поехала к своему двоюродному брату Датскому Принцу Акселю — самому выдающемуся и дельному из всей Королевской Семьи. Он обещал помочь, чем сможет, людям, оказавшимся меж двух огней. Но судьба казаков и других русских, выдаваемых советам, была уже давно решена. Беглецы же, являвшиеся к Великой Княгине в единоличном порядке, скрывались в Ее доме, откуда их забирал знакомый датский полицейский и сажал на датские корабли, шедшие в Южную Америку.

Эти дела милосердия и стали причиной переезда семьи Великой Княгини за океан. Советский Союз предъявил датскому правительству ноту, где Великая Княгиня Ольга Александровна и католический датский епископ обвинялись как главные сообщники, помогающие «врагам народа» бежать от «праведного» отмщения. Принимая во внимание шаткое положение самой Дании, наличие советских войск в нескольких километрах от границы и присутствие советских агентов, рыскавших по Дании и похищавших невозвращенцев, было очевидно, что нужно уезжать. Семья Ольги Александровны переехала в Канаду.

Будучи глубоко религиозным человеком, Великая Княгиня ощущала красоту природы как одухотворенное творение Божие. Молитва и посещение храма давали ей силы не только преодолевать выпавшие на ее долю новые трудности, но и продолжать рисовать. Этим чувством благодарения Богу были проникнуты не только иконы, созданные Ольгой Александровной, но и ее портреты и натюрморты.

Переехав в 1948 году в Канаду и приобретя небольшую ферму недалеко от Торонто, Великая Княгиня стала обустраивать свой дом, украшая его собственными живописными и художественными работами, что сразу придало ему уютный и родной вид. Ольга Александровна так делилась со своей подругой домашними новостями: «Вчера были дети и внуки — ночевали с субботы — гуляли, ели, помогали разбирать 2 ящика на веранде — нашли чашки мои последние с синими анемонами (но блюдечек не нашли). Картины собственного производства повесила по всей лестнице наверх — т.ч. уютно очень стало — все картины из Папиного кабинета. Труднее вешать большие картины, ибо мало стен, т. е. простенок, очень мало окон и дверей, и так как мебели еще нет, и не знаю, что достанем и как будут стоять — не хочу зря вешать картины и портить дырками стены. Я два дня усиленно рисовала. Я тут плохо рисую — нет своего угла — да и на воздухе тоже дело не лучше!»

Требовалось время, чтобы как следует обустроиться, отдохнуть от треволнений переезда из Европы, создать необходимые условия для творчества. Новый 1949-й год семья Великой Княгини Ольги Александровны встретила уже в Канаде. С щемящим чувством утраты они прислушивались к своеобразной радиоперекличке из разных стран: из Дании, Швеции, Бельгии, Англии и Франции передавали пение церковных хоров и перезвон колоколов при встрече Нового года. Слышимость была прекрасной, но разделяло их теперь с милой сердцу Данией и Европой тысячи миль и несколько часовых поясов. В Канаде было 8 часов вечера.

Великая Княгиня чудно провела утро Нового года: рисовала маслом картину с этюда, сделанного осенью в лесу, и кончила другую большую, заброшенную тоже осенью.

Как вспоминала Ольга Александровна, «первая Пасха в Канаде в 1949 году была вполне светлая — слава Тебе, Господи!.. В Чистый Четверг все приобщались, встав не раньше, но уехав раненько из дому… Это было радостно. Из Церкви попали к Гурию и покушали немножко. В Пятницу были утром в Церкви и в Субботу утром приложились к Плащанице… Столько цветов было вокруг Плащаницы — в горшках и вазах — так красиво и солнце заливало Церковь. Много было причастников. Один молодой человек встал около меня под конец, и я его поздравила и дала руку — моя рука оказалась такая холодная, что он положил левую руку сверху — невольно и сказал: „Какая холодная рука“, — и я, конечно, ответила: „Да, но сердце теплое“, — с чем он согласился из вежливости! Без всякого рецепта мои пасхи вышли замечательные».

На Троицу в тот год выпала сильная жара. Утром вся семья отправилась в церковь. Поехали к Обедне в Toronto в 9 часов из дому. По воспоминаниям Великой Княгини, «было чудно и радостно, как всегда, в этой особенной Сельской Церкви. Хор чудный, поет с таким увлечением, громко — четко и мотивы настоящие, а не концерты. Хор смешанный, голоса молодые — и чистые — регент красавец-бас (хорошо, что они на хорах, а не внизу). Продолжалась Обедня до 1 ч. 10 мин….Толпа большая — был прежний батюшка — нас пригласили всех вниз в подвалы пообедать, но Папа устал и не хотел, что было жалко» (Здесь и далее Папой Великая Княгиня называет Своего супруга — Н.А.Куликовского. — О.Н.К-Р.).

Суровые канадские зимы, в чем-то сродни русским, и отдаленность фермы от города создавали дополнительные трудности для выездов в церковь. Случалось, они не могли выбраться в город из-за снежных заносов: «У нас весьма холодно, и все застревают около нас в снегу. По шоссе же ехать пока можно, но не всегда. Например, мы собрались было в Сретение в Церковь, но увы! Второй год в этот день не выбраться было со двора… Градусов 20 и ветер вот уже 3-й день совсем, как в России», — с горечью констатировала Ольга Александровна.

>«Сегодня Среда — мы опять собирались в Церковь, но опять такой снег выпал и у нас, а главное, в самом Торонто, что звонили оттуда, что непролазно… Мы в полосе невероятного невезения… Гуляла я по глубокому снегу. Не знаю, как удастся вылезти завтра, но хотим попробовать. Редко рисую, но хочется, и то приятно…»

Когда же представлялась хоть малейшая возможность, эти своеобразные «паломничества» обязательно совершались, хотя для этого и приходилось прилагать титанические усилия: «Мы еле-еле выбрались сегодня в 8 часов утра, чтобы поехать в Церковь к обедне и панихиду несколько раз заказывали. Сугробы такие, что работники Павло и Вацлав лопатами нас выгребали и пихали, пока вышли на проезжую дорогу. Как-то бывает так чудно тут в Церкви и молится и верится так легко-легко. Одна дама причащалась, и больше не было никого. Затем приехал Гурий, а Тихон, бедный, подошел к „со святыми упокой“ — его мотор замерз и он бился часа 2 и приехал весь грязный и расстроенный — так жалко, а он именно так хотел! Гурий нас очень звал и настоял, чтобы мы вернулись и позавтракали у них, что мы и сделали, и было уютно».

Со временем старший сын Великой Княгини Ольги Александровны Тихон Николаевич вошел в церковный совет местной русской церкви и, естественно, связи семьи с клириками и прихожанами только укрепились. Как вспоминала Ольга Александровна, «езжу с Тихоном часто в город — к каждой Преждеосвященной обедне. Когда хорошая погода, я хожу всю дорогу пешком — берет час, а по дороге гляжу жадно в окна магазинов, где много пасхальных разных яиц шоколадных и т. п. Если проголодаюсь, захожу и выпиваю горячий какао — с 2 гренками с мармеладом апельсинным — все за 15 центов! Имею знакомого безногого нищего, сидящего на солнце — которого знаю все эти 6 лет, и мы рады друг другу. В Церкви то 2 причастника, то много, как придется. Поют слепцы (так выражается Папа), но если служит Владыка, то поет с ними батюшка и весьма помогает… У него голос хохлацкий и красивый… Тихон сидит в церковном совете и иногда рассказывает очень забавно о их собрании».

Очень тепло отзывалась Ольга Александровна о местном священнике: «Мы с Тихоном поехали ко всенощной, после чего праздновали нашего батюшку: 25 лет священства, 25 лет свадьбы и 50 лет отроду. Собрали ему на подарок серебро. Пир горой был в подвале, 5 длинных столов, больше 150 человек, шум был большой. Ужин холодный, и надо отдать справедливость нашим милым „сестрам“ — замечательный! Речи были всякие, но гораздо лучше всех говорила одна жена сапожника Соловейко… Она так от сердца сказала все, что думает о батюшке и матушке, что всех, произносивших банальные речи, заткнула за пояс. Сколько они помогали людям, как батюшка удержался тут после 5-ти священников, которые ничего не могли сделать, и по очереди — бежали все. А он собрал по копейке, купил в доме нынешнюю нашу церковь — он и его добрая помощница матушка. Да, бывают такие тихие незаметные люди, которые столько добра приносят другим. Сердце радовалось слышать все это. Сидели мы за столом до 12 часов, все съели и все выпили… Тихон и я поехали домой очень довольные…»

Посетила однажды Великая Княгиня и сербскую православную церковь, памятуя, сколь много добра сделали братья-сербы для русских людей, приютив большое количество беженцев после революции. Однако это посещение оставило у нее двоякое чувство: «В Воскресение, мы с Тихоном в 8 ч. утра отправились в конец города на освящение Сербской церкви… Чудный перезвон нас удивил — оказалось — граммофонная пластинка — замечательно громко! Служат по-церковнославянски, но как-то „около“ вся служба. Церковь маленькая, священников много, они спотыкались — у одного загорелась риза снизу, т.к. у сербов свечи на полу стоят в ящиках с песком. Толпа, духота и как мы были рады убраться домой и попасть на свежий воздух к запаху сирени и ландышей».

Стремление на волю, на свободу, к природе было всегда свойственно Великой Княгине. Здесь она находила отдохновение и источник для своего художественного творчества. Ее словесные описания канадских ландшафтов, цветов, деревьев — удивительно точны и красочны. Они особым образом дополняют ее картины.

Вот как описывает Ольга Александровна свои впечатления от канадской природы:

«Тепло опять стало после 3-х холодных дней. Леса полны цветами: 1) белые — в типе датских белых Anemone — но гораздо крупные и жирные, выходят они из одного аппетитного свернутого листа — совсем (но меньше) как виноградный лист; 2) желтые — похожи на лилию — красиво очень. Ну, и наши „перемески“ (Hepatica); 3) есть еще мелкие цветочки розовые — ковер их под ногами… И представьте себе все это в лесу, все вверх и вниз среди больших и поменьше камней вроде скал… Я иногда (каждый день) стою смотрю и оторваться не могу — от этой красоты».

«Был чудный вечер, все благоухало — в лесах пахло, как в России, — березой и цветущими деревьями всякими… И мы, проезжая мимо дома и сада одних друзей, увидали их — и вышли. Такой чудный сад! Ландыши, сирень и все пахло, и обошли мы дом, а с той стороны — глубокая „чаша“ вся в лесу и далеко видно… очень прекрасно. Я была рада видеть все это, и люди милые (он судья), они копались в саду и вынимали свои отцветшие тюльпаны — были грязные и довольные своим вечером… Мы вернулись домой только в 10 ч. и легли спать. Так было приятно видеть нечто новое — хотя я наслаждаюсь ежедневно дома и даже рисую — всё цветет и так прекрасно! Что тут странно и поражает — это то, что можно далеко войти в лес и там встречаешь массу красивых цветущих яблонь, сирень вдруг вдоль дороги, где никто не живет, и всё такое удивительное! На днях Папа повез Мимку и меня на так называемую „старую ферму“, где нас оставил… Я рисовала мое любимое место, а Мимка впервые там была — и с палкой в руках ходила любовалась на те огромные 20 старых яблонь и на огромный куст сирени — вблизи руины дома, где когда-то жили люди, — лет 40 тому назад… Людей уже нет, а часть их сада стоит — колодец с студеной водой и старый огромный сарай… Это мое любимое место».

«На веранде чудно цветут красные герани, прилетает птичка «Колибри» и сосет мед из них — так забавно — а душкинский зверек полубелка (chipmunk) желтенькая с полоской прибегает съедать все остатки груш, персиков и винограда — сидит на задних лапках и держит еду передними. Он нас не боится — только собаки. Цикады все еще поют, но зато птицы разные начали готовиться к отлету: поют и свистят, летают стаями и т. д. У нас, оказывается, курник — бывший «Kro» — пользовался такой ужасно дурной репутацией, что, наконец, его закрыли и перетащили на нашу ферму; он деревянный — внизу место для плуга и т. п., а наверху курник (где раньше были NN), назывался «Содом"… Я теперь смотрю на этот сарай с почтением — ибо видал виды! Я его уже нарисовала, так как он красив в своем роде».

«Было три целых дня свободных, и Тихон наслаждался. В первый день мы с ним поехали в новое для меня место — очень красивое, где у профессора Страховского маленький деревянный домик. Всего там 3−4 домиков местных. Пока Тихон с ним разговаривал, я с собаками гуляла по красивой тропинке — лес, вода и поля — да речка журчащая… Наконец, подошла к садику и домику, где я стояла и любовалась, думая, что необитаемо — вдруг из домика вышел маленький глухой старичок, подошел ко мне, я извинилась, но он отворил калитку, пригласил в сад, затем в дом чай пить! Рассказал, что его домику (срубу) лет 150 — времен диких индейцев, но тогда дверей не было, а только люк в крыше… Потолок низкий, а в середине простая дробина на чердачок — для спанья. Очень симпатичный старичок и старушка — живут зимой и летом там…

Я опять стала рисовать — цветы (акварелью) желтый шиповник, сирень, яблони и все, что красиво и что можно комбинировать красиво вместе…»

«Получила (в подарок) горшок с филодендрон. Он мне напоминает Новоминскую, где у всех себя уважающих казаков росло это растение до потолка и вокруг всего. Надеюсь, что и моя сделает так же.

Я стала вдруг рисовать довольно большие акварели — цветы всё. Я их собираю и потом в вазе рисую. Одна у меня с ромашкой и этими длинными синими (колючий ствол), которые Mr. Clerc называл «Bouracne», кажется, «синьки» по-русски, и пчелы любят. A propos пчел, к нам прилетает красивый колибри и шумит крылышками — стоит в воздухе над моими цветами и улетает опять — он не намного больше пчелы сам».

Когда же выпадало немного времени между хлопотами по хозяйству и рисованием, Великая Княгиня читала книги, в основном духовного содержания или же те, что представляли семейный интерес.

«Читаю чудную книгу о преподобном Серафиме Д-ра Анатолия Тимофеевича, он живет US в монастыре Ново Дивеевском. Говорят, там такая благодать, чувствуется любовь отца Серафима…»

«У нас очень жарко — такое благорастворение воздухов! Все пахнет после гроз и, наконец, выпал дождь сильный и короткий… Весь огород сразу вылез из земли. Спаржа уже кончилась. Читаю потихоньку книгу Гавриила Константиновича «Мраморный дворец». Иногда я читаю кусочки вслух Тихону, и мы катаемся со смеху, ибо у него так иногда смешно и совсем по-детски выходит. Например: «Когда моя матушка рожала, отец всегда надевал белый китель…» Ужас как смешно! И много вещей подобных».

«Только что прочла замечательную книгу, написанную А. Жидом — о святой Bernadette (в Лурде). Так идеально, интересно и, можно сказать, духовно всё описано, что поразительно. И пишет, будто знал ее жизнь, ее самою и все трогательные события лично. Раньше читала, но все было так «католически» написано, а тут — только просто и духовно. Называется «Песня о Бернадет» (по-английски). Читала, плакала и умилялась. Она ведь была совсем не умная и весьма плохо училась в школе — ее семья была очень бедная, они жили в одной «cachot» старой упраздненной тюрьмы и были почти всегда голодные… Сперва никто ей не верил, притесняли всю семью из-за нее… Очень трогательно. Написано в 1941, когда из Германии бежали евреи, и этот вот жил в Lourdes и поразился этой историей…»

«Я усиленно читала книгу отца Леонида и кончила. Такую книгу надо без конца перечитывать, чтобы не забывать о загробной жизни, пока мы еще на этом свете и можем исправить нашу жизнь и молиться и каяться о грехах наших», — таков был духовный настрой и читательский интерес Великой Княгини.

Постепенно, по мере того, как расширялся круг канадских знакомых Ольги Александровны, рос ее авторитет как художника в глазах окружающих. Не забывали ее и датчане. Оттуда приходили письма с заказами на новые картины. Это давало дополнительный стимул для творчества.

«У нас — а главное — у меня завелось много новых знакомых — очень симпатичных и интересных. Один канадский художник, который в этом году в марте месяце был в нашей родине и много интересного рассказывал. Их возили даже на Кавказ — все воздухом — поездов не видал близко. Все музеи видал, Эрмитаж в Питере, в восторге от старых художников, но наоборот от новых, которым почему-то не позволено рисовать то, что им хочется — и от этого таланты пропадают…»

«Все новые и новые знакомые! И все такие милые и симпатичные… Много среди них старушек наших лет и интересные люди всякие. Прямо поражаюсь, что как было в Дании, так продолжается тут: перед тем, как продала картину, нахожу монету! Недавно подняла копейку — продала 7 картин через 3−4 дня. Сегодня опять: гуляю, нахожу тоже медяшку… Интересно, что будет?

Дочка Эрика написала мне, просит, чтобы я скорее прислала ей 6 картин — полевых цветов и в этом роде… Я в 2 дня нарисовала уже 2… Принесла полузамерших «Иван-да-Марья» из соседского сада — это одна, а вторую я скомбинировала с имеющегося у Тихона и еще другого рисунка (мои же), вышло не дурно. Такой заказ меня сильно «влечет вперед» и я с великой охотой кидаюсь на работу».

«Сегодня неожиданно выпал совсем летний, чудный день (а утром был мороз). Я весь полдень рисовала и так наслаждалась. Тепло и очаровательно в лесу. Я отправила всего 10−22 картин в Kobenhaun, т.к. все остальное за эту осень тут продала (это было мне гораздо выгоднее, конечно, но в Дании лестнее для моих чувств!)».

«Оказывается, я продала 10 картин… Как я рада, мы считаем все, что это весьма удачно и хорошо. Кроме того, я получила много писем, любезных писем от неизвестных лиц, хвалящие мои картины, и даже приезжают знакомиться со мною (и кофе пьют у нас!) разные дамы средних лет… Очень весело!», — вспоминала с добрым юмором об этих визитах Великая Княгиня.

Надо сказать, что по своему характеру Ольга Александровна не очень жаловала светские приемы, но была вынуждена очень редко бывать на них — больше из вежливости. И когда такое случалось, она говорила, что эти приемы «что-то из другого мира».

Хотя однажды, в сентябре 1954 года, один такой «высокий» визит и помог Великой Княгине для укрепления ее авторитета в глазах наивных окружающих: «У нас была Марина Герцогиня Кентская (дочь Елены Владимировны). Действительно, красивая и очень милая. Она звонила, что хочет приехать 4 сентября в субботу в 10.30. До ея приезда Тихон почистил наш дом (чему я была довольна, т.к. знаю, что запускаю!). Наехало много полицейских, разбрелись по кустам и по полям и у нас по саду. Мои дети были так довольны ея приезду — прыгали вокруг, угощали рюмочкой вина и не давали нам как следует поговорить вместе, а много хотелось. Она сказала, что Ксения ничего себе, а я знаю, что Ксения очень любит Марину и радуется, когда та ея навещает. Ну, вот и мы порадовались, и наши ближайшие соседи порадовались и полюбовались ея красотой. Мои акции очень поднялись: с тех пор незнакомые дамы, когда я, гуляя, прохожу мимо их садиков, зовут меня в сад и расспрашивают о родстве с высочайшими особами. Один хозяин магазина, где я уже 3 года торгую, спросил меня: «Вы должны чувствовать себя очень гордой, что настоящая герцогиня посетила ваш дом?» Тихон так смеялся и радовался и придумывал всякие ответы, которые я не сказала!!»

Конечно, наивные канадцы и представить себе не могли, что живут рядом с Великой Княгиней, багрянородным ребенком Всероссийского Самодержца Александра III, родной сестрой последнего Русского Царя Николая II, которая по рождению уж никак не уступала английской герцогине — «всего лишь» правнучке Императора Александра II. Но скромность Ольги Александровны была столь велика и столь естественна, что простолюдины принимали ее за ровню, и только близкие и русские эмигранты понимали истинную картину вещей.

Именно из-за своей нелюбви к светским раутам и приемам Ольга Александровна предпочитала свои картины отправлять в Данию, чем выставляться в Канаде, так как местные нравы требовали сначала создать вокруг своего имени некое общественное «паблисити», а это отвлекало от творчества:

«Я стала много рисовать — появилось желание, а толчок дало мне письмо из Дании от одного из этих молодых людей из City, который просит прислать картин. Тут трудно устроить. Очень странно, чтобы делать выставку или чего-нибудь в этом роде: надо написать приглашения множеству дам, сделать большой чай, поговорить о «будущей выставке», и тогда только делать… Я не могу это делать — слишком глупо как-то! Гурий уверяет, что так все делают, и единственный способ начинать какое-нибудь дело», — вспоминала Великая Княгиня.

Как бы там ни было, к ней пришло признание как к художнику по обе стороны океана. И хотя сама она не любила выезжать в канадский «высший свет», люди уже со всего света разыскивали ее и посещали ее гостеприимный дом, чтобы выразить признание и засвидетельствовать свое почтение. Иногда доходило до смешных курьезов: у Ольги Александровны и не знакомых прежде с Великой Княгиней посетителей обнаруживались общие знакомые! Тогда ее младший сын Гурий любил повторять: «Не говорил ли я всегда, что Дания большая, а мир маленький?»

Да, воистину — узы любви и художественного творчества связали русскую Великую Княгиню и внучку датского короля со всем миром!

Ведение собственного хозяйства не сложилось так, как это было в Дании, и поэтому ферму вскоре поменяли на домик в предместье Торонто.

Здесь Ольгу Александровну посещали родственники: Ея Высочество Княжна Вера Константиновна, Его Высочество Князь Василий Александрович. Из Англии Ее навестили герцогиня Марина Кентская, Лорд Маунтбаттен с супругой, а королева Елизавета II пригласила Великую Княгиню с сыном Тихоном Николаевичем на завтрак на свою яхту «Британия».

Дома у Ольги Александровны в 1951 году отмечалось 300-летие основания Ахтырского полка. Старые офицеры съехались со всех концов Канады и Соединенных Штатов. В этот же период Великая Княгиня стала покровительницей Объединения кадет в городе Торонто.

Великая Княгиня скончалась 24 Ноября 1960 года и была похоронена на русском кладбище «Норт Йорк» рядом со Своим горячо любимым мужем Николаем Александровичем, умершим всего на два года раньше Нее.

Сам кроткий, целомудренный и благородный образ Великой Княгини Ольги Александровны по-своему служит делу духовного прославления подвига Святого Царя-Мученика Николая, поскольку Она волей или неволей свидетельствует о христианском достоинстве Царской Семьи Императора Александра Третьего, о добром нраве Своего Августейшего Брата, которого Она безконечно любила как родного Ей человека и вместе с тем, как подданная Российской Империи, трепетно почитала в Нём сан Государя, безпрекословно подчиняясь Его Августейшей Воле.

Кроме того, опосредованно Её художественные выставки, надеюсь, станут новым шагом и к почитанию Русской Православной Церковью Московского Патриархата другого Её Брата — Благоверного Великого Князя-Мученика Михаила Александровича, умученного в Июне 1918 года в Перми и уже прославленного в лике Святых 1 Ноября 1981 года Русской Православной Церковью Заграницею.

В настоящее время в российском национальном сознании происходит восстановление истинного благочестивого образа и доброго имени Царской Семьи и наиболее достойных представителей Императорской Фамилии. За последние 18 лет в России вышло сотни книг, посвященных Царю и Его Семье, снято несколько художественных и документальных фильмов. То, что произошло 20 Августа 2000 года в сознании церковного народа — я имею в виду прославление Царской Семьи в лике Святых Новомучеников на Архиерейском Соборе в Храме Христа Спасителя — теперь должно произойти в сознании миллионов россиян, ещё не просвещенных светом Христианства.

Идея создания Благотворительного Фонда помощи России имени Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны проистекает как бы из самой судьбы скромной, но величественной Женщины. Христианские начала помощи ближнему, воспитанные Великой Княгиней в Своем старшем сыне Тихоне Николаевиче были источником вдохновения в нашем труде. Эти высокие стимулы движут нами и сейчас.

Вот уже шестнадцатый год Благотворительный Фонд «Программа помощи России» во имя Великой Княгини Ольги Александровны успешно осуществляет различные гуманитарные проекты в России. Мое глубокое убеждение: успехи Фонда в первую очередь обусловлены тем, что мы действуем под духовным покровительством Великой Княгини. Она была подлинной Христианской Подвижницей в деле русской благотворительности и безусловно спасла Свою душу для Царствия Небесного. Именно Ея Небесное заступление, Ея молитва у Престола Божия опекает нас все минувшие годы — ежечасно и ежеминутно. Именно Ея духовная помощь позволяет нам делать то, что простым человеческим силам невозможно. Своим сердцем я ощущаю этот Покров.

Наша задача — будить совесть в человеческом сердце, напоминать вновь и вновь всякому имущему Христову притчу о верблюде и игольном ушке, напоминать о вечных ценностях человеческой души, человеческой жизни, о помощи ближним и страждущим, нуждающимся и заблудшим.
Москва — Торонто — Москва, 2000−2007 гг.

http://rusk.ru/st.php?idar=111602

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Костарнова Валентина    17.05.2009 19:04
Очень хочется попасть на выставку…Спасибо за подробное описание жизни Великой княжны Ольги Александровны,хотелось бы больше узнать о жизни ее сыновей и внуков и Вашей…
  Скимен    26.05.2007 01:34
Царственный Дом Рода Романовых дал нам, России, много великих людей Вселенского масштаба, но и рядовые представители Избранного у Бога Рода являют мiру чудо умиротворения нашего Отечества в грядущие времена. Слава Богу, что искусство Великой Княгини Ольги Александровны будет доступно нашим соотечественникам и в этом году.

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru