Русская линия
Русская линия Григорий Стельмашук,
Сергей Лебедев
17.05.2006 

Белорусский феномен

Начало
Продолжение
Продолжение 2
Продолжение 3
Продолжение 4
Продолжение 5
Продолжение 6
Продолжение 7

Великие и трагические годы

22 июня 1941 г. войска фашистской Германии внезапно вторглись на территорию СССР. Началась война, которая вошла в историю как Великая Отечественная война народов Советского Союза за свою свободу и независимость. В общей сложности для военных действий на Восточном фронте Германией была направлена 5,5-миллионная армия, имевшая на вооружении 3580 танков (из них 1634 — новейших моделей), до 30 тысяч орудий и минометов, около 5 тысяч боевых самолетов. Войска западных военных округов Советского Союза насчитывали перед началом войны 170 дивизий и 2 бригады (около 2,7 миллионов человек личного состава). На вооружении они имели 8,8 тысяч танков (из них 1475 новых типов), 7,4 тысячи боевых самолетов (из них 1540 новых типов), 46 800 стволов артиллерии и минометов. То есть по количеству вооружений, размещенных у западных границ, Красная Армия практически не уступала немецкой.

Однако война с самого начала сложилась для советской стороны крайне неблагоприятно. На всем фронте от Балтийского до Черного морей Красная Армия вынуждена была отступать и нести огромные потери в личном составе и боевой технике.

Исключительно тяжелые бои развернулись с первых же дней войны на территории Беларуси. Придавая первостепенное значение наступлению своих армий в направлении Минск-Смоленск-Москва, германское командование против 46 дивизий (26 стрелковых, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавалерийских) Западного особого военного округа бросило группу армий «Центр» в составе 50 дивизий, в том числе 15 танковых и моторизованных. В нападении участвовал второй военно-воздушный флот, а также большое количество артиллерийских, саперных, инженерно-строительных и других частей.

Еще до начала артиллерийской подготовки специальные немецкие подразделения захватили несколько мостов через реку Буг, в т. ч. два железнодорожных, после чего началась переправа передовых частей вермахта на другой берег реки. Одновременно с сильным артиллерийским обстрелом пограничных районов немецкая авиация подвергла ударам с воздуха места расположения советских войск, аэродромы, железнодорожные узлы в Гродно, Белостоке, Бресте, Волковыске, Барановичах, Лиде и других городах. В результате в первый же день войны на Западном фронте было выведено из строя 738 самолетов (из них 528 уничтожено на земле), что составило около 40 процентов боевых машин военно-воздушных сил фронта.

Положение осложнилось тем, что командование Западного фронта, в который был преобразован Западный особый военный округ, в первые же часы войны утратило управление войсками. При огромных потерях авиации не могло быть действенной разведки и поддержки с воздуха своих войск. Несмотря на это, уже в первые часы войны советские воины совершили многочисленные мужественные и героические поступки, беспримерные подвиги. В районе Гродно застава пограничников во главе с лейтенантом В. Усовым в течение десяти часов отбивала атаки целого батальона гитлеровцев. Утром 22 июня лейтенант П. Рябцев таранил вражеский самолет над Брестом, младший лейтенант Д. Кокарев совершил такой же подвиг в районе Зембров, старший политрук А. Данилов — в районе Гродно. В первый же день войны было сбито более 100 вражеских самолетов. Героически сражался гарнизон Брестской крепости. Отдельные группы ее защитников продолжали сопротивление почти месяц. На одной из стен сохранилась надпись «Умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 20.VII.1941г.»

Стойкое сопротивление врагу было оказано в районе Жабинки, где 23 июня танкисты 22-й дивизии разгромили колонну немецких войск. Артиллеристы 235-го полка подбили 21 вражеский танк и бронетранспортер в районе Малориты. 30-я танковая дивизия героически сдерживала в районе Пружан две танковые дивизии врага. Сильный контрудар предприняли из района южнее Гродно части 3-й и 10-й армий. Чтобы ликвидировать прорыв советских войск, враг бросил сюда два корпуса и повернул некоторые танковые части с Вильнюсского направления.

В первые часы и дни войны ни политическое руководство страны, ни высшее военное командование не имели реального представления о положении дел на западной границе. В конце первого дня войны из Москвы пришла директива наркома обороны С. Тимошенко, требовавшая неотложно начать наступательные действия «с целью разгрома немецких группировок в районах, где они нарушили государственную границу». Сухопутным войскам предписывалось при этом: «…до особого приказа границу не переходить». Авиации предлагалось «мощными ударами уничтожить немецкую авиацию на ее аэродромах». Абсурдность приказа станет особенно явственной, если учесть, что авиация Западного фронта к моменту получения приказа уже практически перестала существовать. Аэродромы были выведены из строя, а оставшиеся самолеты в основном оказались небоеготовыми.

Через несколько дней ожесточенные сражения развернулись в Минском укрепленном районе. В ходе трехдневных боев воинами 64-й дивизии было уничтожено около 300 танков, броне- и автомашин противника. Широкую известность во всей стране в это время получил подвиг капитана Николая Гастелло и его экипажа, направивших 26 июня в районе Радошковичей свой горящий самолет на вражескую колонну танков и автоцистерн (многие годы спустя станет известно о таком же подвиге другого экипажа самолета, командиром которого был капитан Александр Маслов — друг Николая Гастелло).

28 июня 1941 г. Минск был захвачен вражескими войсками. На запад от города в окружении оказались соединения 3-й и 10-й армий, часть сил 4-й армии, две дивизии 13-й армии, которые до конца первой декады июля сковывали до 25 немецких дивизий. Часть советских войск пробилась из окружения, но многие красноармейцы и командиры были взяты в плен. По данным иностранных источников, в ходе боев западнее Минска немцы взяли в плен 330 тысяч советских бойцов и командиров, захватили много боевой техники и вооружений. Кроме того, в результате быстрого продвижения танковых и моторизованных соединений противника большое число советских воинов было рассеяно по лесам.

В конце июня напряженные бои шли на Бобруйском и Борисовском направлениях. Севернее Бобруйска оборонялся 4-й воздушно-десантный корпус, в районе Борисова — прибывшие из резерва ставки Верховного Главного командования полки Московской мотострелковой дивизии, курсанты Борисовского танкового училища и другие части. Три дня под Борисовом шли тяжелые бои. Враг потерял здесь около 70 танков.

В результате выхода немецких войск в междуречье Березины и Днепра положение войск Западного фронта еще больше осложнилось. Ставка Верховного Главного командования создала новую линию обороны в составе трех армий (19-й, 20-й и 22-й) на рубеже Западная Двина-Днепр с целью остановить продвижение врага. 1 июля командующим Западным фронтом был назначен маршал С.Тимошенко.

Утром 6 июля 20-я армия силами двух механизированных корпусов нанесла контрудар в направлении Сенно-Лепель. С обеих сторон в боях здесь участвовало до 1500 танков. К 8 июля советские войска отбросили неприятеля на 30−40 км, однако 8−9 июля оказались почти в полном окружении. Многие воины попали в плен, в том числе и сын И. Сталина Я.Джугашвили. Только отдельные группы солдат смогли пробиться в районы Витебска и Орши.

Витебск героически защищала 153-я стрелковая дивизия. Около месяца она вела бои в окружении, затем, прорвав линию фронта, пробилась к своим. Напряженными были бои на рубеже Днепра, особенно в районе Могилева и Орши. Под Оршей 14 июля немцы впервые испытали на себе мощь удара батареи реактивных установок (позже названных «катюшами»), которой командовал капитан И.Флеров.

23 дня продолжалась оборона Могилева. Особо ожесточенные бои шли на участке 474-го и 388-го стрелковых полков. Только 12 июля в 14-часовом бою возле д. Буйничи было подбито 39 танков противника. 16 июля враг окружил город, но красноармейцы еще 10 дней стойко сражались в окружении. Вместе с ними бились отряды народного ополчения фабрики искусственного шелка, кожевенного и труболитейного заводов. Шесть суток отбивал атаки врага батальон милиции в составе 250 бойцов под командованием капитана К.Владимирова. Более 230 работников милиции вместе с командиром погибли.

На Гомельском направлении оборонялись соединения 12-й армии. В разгар битвы за Могилев и Смоленск они нанесли контрудар в направлении Бобруйска. Был форсирован Днепр, освобождены Жлобин и Рогачев. 12-дневный рейд в тыл противника западнее Бобруйска совершила кавалерийская группа генерала О.Городовикова. Она освободила Глуск, Старые Дороги, ударила на Осиповичи. Эти действия отвлекали на себя крупные силы противника, имели большое мобилизующее значение.

Встретив героическое сопротивление Красной Армии на территории Беларуси, в конце июля немецко-фашистские войска вынуждены были приостановить наступление, перейти к обороне и укреплению флангов группы армий «Центр». 4 августа 1941 г. Гитлер, заслушав в Борисове доклад о больших потерях немецких войск, отметил, что если бы он перед войной в достаточной мере был проинформирован о силе Красной Армии, то принять решение о нападении на СССР ему было бы гораздо сложнее.

В начале августа немецкие войска силами 25 дивизий стали теснить войска Центрального фронта и 19 августа ворвались в Гомель. К концу августа 1941 г. почти вся территория Беларуси была оккупирована.

Бои в Беларуси сыграли большую роль в срыве гитлеровских планов «молниеносной войны», позволили Ставке ВГК укрепить оборону на Московском направлении.

К началу сентября 1941 г., когда войска вермахта уже достигли района Смоленска, на всей территории республики агрессоры начали устанавливать свою власть. Для так называемого «нового порядка» был характерен режим кровавого террора, страшных издевательств и насилия над населением. Это был заранее разработанный, продуманный и целенаправленный план геноцида, грабежа национальных богатств страны. Особенно поражает то обстоятельство, что немцы заранее заготовили печатные издания на белорусском языке с призывами поддержать новую власть. Да, немецкая аккуратность и предусмотрительность — великая вещь!

Идеологической основой оккупационной политики являлась человеконенавистническая теория «расового превосходства» немецкой нации над другими народами, проповедовавшая необходимость расширения «жизненного пространства» для немцев и их «права» на мировое господство.

Практические мероприятия по установлению «нового порядка» были изложены в «Инструкции», которая прилагалась к директиве N21 (план «Барбаросса»), изданной 13 марта 1941 г., и в ряде других документов, свидетельствующих о том, что гитлеровцы заблаговременно готовились к осуществлению своей варварской политики.

Захватчиками была заранее, еще до войны, определена структура военных, полицейских и гражданских властей, конкретизированы методы «управления» оккупированными землями Беларуси. Так, территория Витебской, Могилевской, почти всей Гомельской, восточные районы Минской и несколько районов Полесской областей были отнесены к «области армейского тыла» группы армий «Центр». Власть на этой территории находилась в руках военных и полицейских органов. Высшим органом управления первоначально здесь был штаб группы армий «Центр». Однако очень скоро во многих районах Витебской области и других соседних районах партизаны установили свою власть. (К концу 1943 г. партизаны контролировали до 60 процентов территории Беларуси). Южные районы Полесской, Пинской и Брестской областей с областными центрами Мозырь, Пинск, Брест были присоединены к Рейхскомиссариату «Украина», граница которого проходила примерно в 20 километрах к северу от железной дороги Брест-Гомель. Белостокскую область, северные районы Брестской, часть районов Барановичской областей гитлеровцы включили в состав Восточной Пруссии. Северо-западные районы Вилейской области были присоединены к генеральному округу «Литва».

Административный аппарат на оккупированной территории в основном состоял из немецких гражданских служащих. В качестве вспомогательных местных учреждений оккупанты создавали городские и районные управы во главе с начальниками районов или бургомистрами городов. В волостях назначались волостные старшины, а в селах и деревнях — старосты. Работу районных волостных управ направляли и контролировали специально назначенные немецкие шефы — комиссары, коменданты, зондерфюреры и т. д.

В восточной части Беларуси военно-административные функции выполняли созданные вермахтом полевые и местные комендатуры, наделенные всей полнотой власти в зоне своей ответственности. В районах дислокации охранных дивизий в 1941 г. действовали 11 полевых и 23 местные комендатуры. Им подчинялись многочисленные команды жандармерии, группы тайной полевой полиции. Всего на этой территории действовало 8 таких групп (Полоцк, Витебск, Орша, Борисов, Лепель, Бобруйск, Старые Дороги, Могилев), которые имели 20 периферийных команд. Эти органы администрации оккупационных властей отличались особой жестокостью по отношению к местному населению. Только в районе Орши с сентября 1941 г. по сентябрь 1942 г. было уничтожено более 17,5 тысяч граждан. Подобным было положение дел и в других регионах восточной Беларуси.

Для порабощения и уничтожения людей гитлеровцы создавали систему концентрационных лагерей и тюрем, где без суда и определения сроков заключения находились десятки тысяч людей. Всего на территории Беларуси было свыше 260 лагерей смерти, их филиалов и отделений для военнопленных, для гражданского населения, женских лагерей, пересыльных лагерей СС, гетто и других. Самым крупным не только в Беларуси, но и на всей оккупированной врагом территории являлся Тростенецкий лагерь смерти, в котором было уничтожено свыше 200 тысяч человек.

В целях окончательного закабаления населения наряду с лагерями смерти немецкая администрация ввела местную трудовую повинность. К работе предполагалось привлечь все население в возрасте от 18 до 45 лет. При необходимости рейхскомиссары могли расширять возрастные рамки трудовой повинности. С марта 1943 г. трудовая повинность была распространена на всех мужчин в возрасте от 15 до 65 лет и женщин — от 18 до 45 лет. За уклонение от трудовой повинности предусматривались тяжелые наказания, вплоть до смертной казни. Причем нередко применялись коллективные наказания населения, когда за связь с партизанами, другие нарушения оккупационного режима уничтожались не только сотни и тысячи людей, но и целые населенные пункты. Из 9200 городов, поселков, местечек и других населенных пунктов, разрушенных и сожженных оккупантами в Беларуси, 628 были уничтожены со всеми жителями, около 5 тысяч — с частью населения. Особенно пострадало население Витебской области. Здесь 243 деревни сжигались дважды, свыше 100 — трижды и более раз. Не лучшим было положение и в ряде других областей. За годы оккупации Беларусь лишилась свыше половины своего национального богатства. Почти полностью были уничтожены энергетические мощности. Значительно пострадал станочный парк и другое оборудование заводов и фабрик. Наполовину сократились посевные площади.

Большими были потери и в сфере культуры. Было уничтожено 40 вузов, сотни средних и специальных учебных заведений, тысячи школ, библиотек, театров и клубов. Но особенно тяжелой и невосполнимой была гибель огромных масс населения.

Резюмируя все вышесказанное, можно констатировать: величайшей трагедией в истории Белоруссии стала Великая Отечественная война, когда в очередной раз силы Запада попытались поработить вольную Белую Русь. Всенародное сопротивление, которое встретили оккупанты в Белоруссии, наглядно раз и навсегда показало, что белорусы не разделяют свою судьбу от судьбы всей России. Белорусы — самый пострадавший в годы Второй Мировой войны народ, потерявший каждого четвертого своего сына. Сотни тысяч белорусов погибли, сражаясь в рядах Советской Армии и в партизанских отрядах, но большинство погибших в республике были мирным населением, виновных в том, что не собирались становиться рабами при «новом порядке». Геноцид славян на оккупированных нацистами территориях СССР объяснялся вовсе не патологией Гитлера, а тем, что только уничтожение русских может устранить последнее препятствие к мировому господству. Это хорошо понимали в Германии 40-х гг. и в США — 90-х гг., и нового века, и проводили поэтому соответствующую политику. Правда, творцы современного американского «нового мирового порядка-2» сделали выводы из провала нацистского опыта и действуют теперь более тонко и изощренно. Не случайно многие в РФ до сих пор не понимают сути происходящих на «постсоветском пространстве» (может быть, «жизненном пространстве» для «народа без земли»?) процессов, и склонны во всем винить ошибки реформаторов. Невольно подумаешь, что партизаны Белоруссии 1941−44 гг. вряд ли достигли таких успехов, если бы в те времена существовало массовое телевидение.

Борьба населения Беларуси против захватчиков базировалась на извечном стремлении народа видеть свою Родину свободной и независимой от иноземных захватчиков. В белорусском народе из века в век, из поколения в поколение передавались славные традиции сопротивления врагам, в частности, татаро-монголам, шведам, полякам, французам, немцам. В народе всегда помнились имена героев-партизан войны 1918−1920 гг. — А. Блажко, М. Левкова, А. Соловьева, В.Талаша. Руководствуясь этими традициями и патриотическими чувствами, уже в первый день войны, 22 июня, стали формироваться партизанские отряды. К 26 июня отряд В.З.Коржа уже насчитывал 60 человек и 28 июня принял первый бой с захватчиками на дороге Пинск-Логишин, в котором патриоты уничтожили 2 броневика и свыше десятка фашистов.

В легендарной Карпиловке, поселке Октябрьском Полесской области инициатива создания партизанских отрядов принадлежала партизанам периода гражданской войны И. Кулею, Т. Жулеге, Н. Падуте, В. Шантару, Л.Мельнику. Партизанское движение возглавили Т. Бумажков и Ф.Павловский.

На Минщине в Старобинском районе инициатива создания отряда принадлежала Дм. Хамицевичу, в Любанском районе — Ф.Пашуну. На Вилейщине — А. Азончику, Ф. Маркову, в Кличевском районе — П.З.Изоху и Г. И.Изоху, в Чашникском районе Витебской области — Т.Е.Ермаковичу, в Дриссенском (Верхнедвинском) районе — П.А.Куксенку. Из числа рабочих картонной фабрики в Суражском районе Витебской области М.Ф.Шмырев создал отряд, отличившийся боевыми делами уже в самом начале войны. В деревне Бостынь Лунинецкого района Пинской области семейный партизанский отряд (10 человек) создал Б.Н.Тельпук, и в деревне Заболотье Октябрьского района партизанский отряд возглавил председатель местного колхоза А.П.Пакуш. Подобных примеров, когда вооруженные партизанские группы и отряды возникали в первые дни войны по инициативе местных жителей, можно приводить много. Но это вовсе не значит, что в процессе возникновения сопротивления фашистам не было организующего и мобилизующего начала партийных и советских органов. Партия коммунистов, как правящая, не могла этот сложный и многосторонний процесс пустить на самотек. Но мобилизующая роль партии опиралась на стремлении самих народных масс к борьбе с захватчиками.

Об успехах этой борьбы красноречивые свидетельства оставили не только ее участники — советские патриоты, но и сами оккупанты.

В первые недели войны начальнику генерального штаба сухопутных войск Германии доносили, что обеспечению группы армий «Центр» мешает «разрушение партизанами железнодорожных путей». Подобные донесения встречаются во многих архивах прошедшей войны. В частности, диверсия на Минском железнодорожном узле в декабре 1941 г., во время боев под Москвой, снизила его пропускную способность почти в 20 раз. В Оршанском железнодорожном депо активно действовала группа К. Заслонова. Ею было выведено из строя разными способами несколько десятков паровозов и неоднократно парализовывалась работа станции. В этот период вместо планируемых 90−100 эшелонов на фронт через территорию Беларуси проходило не более 5−10 эшелонов. Весной-летом 1942 г. партизанское движение в Беларуси получило дальнейшее развитие. Разгром немцев под Москвой не только вселил оптимизм в тех патриотов, которые уже вели борьбу, но и содействовал росту рядов народных мстителей. Значительно возросла и эффективность вооруженной борьбы партизан. В результате боевых действий партизан от оккупантов освобождались значительные территории, на которых создавались свободные партизанские зоны. В Октябрьском районе такую зону контролировало соединение Ф. Павловского в составе 13 отрядов. Центром партизанского движения в Могилевской области стал Кличевский район. 20 марта 1942 г. партизаны после напряженного боя взяли районный центр Кличев. С апреля 1942 г. в Кличевской зоне действовал отряд В. Ничипоровича, бывшего командира 208-й стрелковой дивизии. По его инициативе было проведено совещание командиров отрядов, создан оперативный центр по руководству объединенными силами. В сентябре 1942 г. в подчинении оперативного центра было 17 отрядов, объединявших три тысячи человек. В Витебской и Минской областях наиболее значительными партизанскими зонами являлись Борисовско-Бегомльская, Полоцко-Лепельская, Сенненско-Оршанская.

В январе 1943 г. численность белорусских партизан превысила 56 тысяч человек. 220 отрядов были объединены в 56 бригад, 292 отряда действовали самостоятельно. Партизанский резерв в это время составлял более 150 тысяч человек.

С сентября 1942 г. стал действовать Белорусский штаб партизанского движения. Это сыграло положительную роль в улучшении руководства партизанским движением, обеспечении его необходимым вооружением, снаряжением и т. п. Только созданная ЦК КП (б)Б Северо-Западная группа по оперативному руководству партизанским движением переправила в Беларусь 4250 винтовок, 630 автоматов, свыше 400 пулеметов, 138 противотанковых ружей, 280 минометов, 18 тысяч гранат и др. Из-за линии фронта в Беларусь направлялись специально подготовленные группы, которые комплектовались преимущественно из белорусов. В течение 1943 г. из советского тыла прибыло 13 партизанских отрядов и 111 организаторских и диверсионных групп общей численностью почти 2 тысячи человек. Среди них преобладали подрывники и инструкторы подрывного дела. В 1943 г. партизанам с Большой земли было доставлено 20,5 тысяч винтовок, более 11 тысяч автоматов, около тысячи ПТР, свыше 1,2 тысячи пулеметов и минометов, около 100 тысяч диверсионных мин, почти 400 тонн взрывчатки и другого вооружения.

Налаживалось взаимодействие партизан с Красной Армией. Летом 1942 г., когда шли тяжелые оборонительные бои в районе Сталинграда, Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) обратился к партизанам Беларуси с призывом срывать переброску резерва врага, уничтожать воинские эшелоны. Партизаны ответили на этот призыв крупными боевыми и диверсионными операциями. Подрывались мосты, уничтожались железнодорожное полотно и линии связи. Бригада С. Короткина, например, 29 августа 1942 г. за ночь при помощи 250 местных жителей разобрала несколько километров пути. В результате железнодорожная линия Полоцк-Витебск не действовала 6 суток.

Немецкое командование вынуждено было выделять значительные силы на борьбу с партизанами. В мае-ноябре 1942 г. фашисты провели 40, а в 1943 г. более 60 крупных карательных операций против партизан и населения с применением самолетов и танков. Всего за годы оккупации немцы осуществили 140 таких операций. Они отличались исключительной жестокостью: гибли тысячи людей, горели белорусские города, поселки и деревни. Увы, в карательных операциях весьма «отличились» подразделения украинских самостийников, а также части эстонцев и латышей. Трагическую судьбу Хатыни, все жители которой были заживо сожжены украинскими карателями, разделило 627 населенных пунктов Беларуси. Жестокие действия оккупантов привели к активизации партизанского движения, которое особенно усилилось после успешного завершения Сталинградской битвы и победы на Курской дуге. Только в Минской области в 1943 г. в ряды партизан вступило 22 тысячи человек. Всего в течение 1943 г. количество народных мстителей возросло с 56 до 153 тысяч человек, то есть в 2,7 раза. В 1943 г. под их контролем находилось до 60 процентов территории Беларуси.

Партизанское движение в Беларуси оказывало большое влияние на активизацию борьбы с оккупантами в соседних республиках СССР и зарубежных странах. В результате объединения соседних партизанских зон стали образовываться целые партизанские края. На границе с Украиной, в четырехугольнике Мозырь-Туров-Овруч-Олевск партизанский край охватывал территорию 14 районов, где проживало более 200 тысяч человек. На границе с РСФСР и Латвией партизанский край достиг площади 10 тысяч кв.км. Говоря о партизанском движении в регионе, граничащем с Польшей, следует учесть, что с целью усиления сопротивления оккупантам в западные области Беларуси к зиме 1943−1944 гг. боевыми рейдами прошли 12 бригад и 14 отдельных отрядов. В результате число советских партизан в западных областях Беларуси возросло до 37 тысяч человек.

Уместно упомянуть и о действиях так называемой Армии Краевой (АК), подчинявшейся польскому эмиграционному правительству в Лондоне. Разделение Белоруссии вплоть до сентября 1939 года не могло не отразиться самым печальным образом на движении Сопротивления в Белоруссии. Польское и католическое население, а также многочисленный военно-политической аппарат предвоенной Польши был в полной силе задействован в сражающейся Белоруссии. Наличие Армии Крайовой привело к тому, что вооруженная борьба в Белоруссии не прекратилась после изгнания гитлеровских оккупантов с территории республики.

О размахе деятельности АК, ее политических и военных последствиях можно судить по численности подразделений этой Армии на территории Беларуси. В конце 1943 г. здесь действовало всего лишь 10 ее отрядов общей численностью немногим более тысячи человек, сражавшихся не только с немцами, но и с советскими партизанами. После прихода Красной Армии многие польские полицаи уходили в леса, сколачивая банды. Например, бывший комендант полиции Козловщинского района Барановичской области Василевский. После изгнания немцев из Белоруссии он установил связь с «аковским» подпольем и сформировал банду в 200 человек. С августа 1944 по 30 января 1945 года бандиты убили около 20 советских и партийных работников, ограбили ряд населенных пунктов, забирая коров, свиней, муку, крупу, теплые вещи и т. д. По соседству действовал коллега Василевского Герус, бывший полицейский города Дятлово. Его банда насчитывала 60−75 человек.

Оба бывших немецких холуя поддерживали между собой связь, координируя свои действия. Весной 1945 года они планировали поднять восстание местных поляков под лозунгом борьбы «за Польшу в границах до 1939 года». Однако 7−8 февраля 1945 года обе банды были уничтожены в ходе войсковой операции. Накануне их главари вместе со своими помощниками были взяты живыми на явочной квартире. В результате дезорганизованные «борцы за свободу» стали легкой добычей «большевистских карателей», при этом было убито 34 и захвачено 109 бандитов, изъят ручной пулемет, 67 единиц стрелкового оружия, 26 ручных гранат.

Не гнушалась сотрудничества с немцами и часть «героически боровшихся с гитлеровскими оккупантами» членов Армии Крайовой. Так, в июле 1943 года германской контрразведкой была создана крупная бандповстанческая организация во главе с поручиком польской армии Чеславом Зайнчковским (псевдоним «Рагнер»). Организация получала от германской контрразведки вооружение и боеприпасы и вела активную борьбу против советских партизан на территории Барановичской и Гродненской областей. После прихода Красной Армии отряд «Рагнера», насчитывавший к тому времени 120 человек, влился в Армию Крайову и продолжил вооруженную борьбу против советской власти. Им были совершены десятки террористических актов и налетов на государственные учреждения. При этом Чеслав Зайнчковский был непосредственно связан с польским эмигрантским правительством в Лондоне и получал от последнего по рации указания о подрывной деятельности.

По соседству с «Рагнером» на территории Гродненской области и смежных с ней уездов Литовской ССР действовал отряд Армии Крайовой во главе с поручиком польской армии Яном Борисевичем, носившим весьма подходящую кличку «Крыся». Во время немецкой оккупации Борисевич работал начальником лесоохраны и имел тесную связь с германской разведкой. Подчиненные «Крыси» совершали вооруженные налеты на советские учреждения, мелкие воинские подразделения и осуществляли террористические акты над советско-партийным активом. Всего бандой «Крыси» было совершено более 59 подобных акций.

Однако благодаря усилиям органов НКВД Белоруссии обе крысиные стаи вскоре были ликвидированы. В разное время белорусские чекисты уничтожили или арестовали 242 участников банды «Рагнера». 3 декабря 1944 года штаб «Рагнера» был окружен. В завязавшейся перестрелке «Рагнер» и трое его подчиненных были убиты, еще трое захвачены живыми. Затем настал черед «Крыси». 193 участника его банды было убито или арестовано, а 21 января 1945 года советская пуля настигла и самого «Крысю».

К сожалению, ситуация в Белоруссии, в которой против советских партизан сражались части польских националистов из АК, до сих пор остается практически неизвестной массам в России. Только недавно в Белоруссии была издана весьма ограниченным тиражом книга, посвященная деятельности АК в Белоруссии с подзаголовком: «Первая книга в Белоруссии, где сказана полная, непричёсанная правда про Армию Крайову».

Читаешь эту «непричёсанную правду» — и волосы на голове дыбом встают. Всю бы её перепечатать, да места много займёт. Ограничимся несколькими отрывками.

Книга насыщена документами и воспоминаниями, донесениями разведчиков, сводками НКВД, приказами советского партизанского командования и командования Армии Крайовой.

Из приказа командира польского батальона Панурага («Яна Пивника») от 5.06.44 года:

«Оборонять местное население от жидовско-большевистских банд…» Советский разведчик, который передавал нашим властям текст этого приказа, от себя добавил, как легендарный аковец «оборонял местное население»: «Недавно тут белополяки сожгли более 30 хуторов и уничтожили местное население за связь с советскими партизанами».

«В сентябре 1943 года уланы эскадрона Здзислава Нуркевича расстреляли группу партизан отряда Семёна Зорина».

Из рапорта главного коменданта АК генерала Тадеуша Комаровского (будущего руководителя Варшавского восстания) в штаб польского Верховного главнокомандования в Лондоне от 1 марта 1944 года:

«19.11.43 подразделение наднеманского батальона вело бой в районе Жалудка с советскими партизанами (…) Советский отряд был вынужден перейти через переправу на другой берег Немана. Советские потери — убитые, раненые, утонувшие — около 200 человек».

«В районе Налибоцкой пущи отряд „Гуры“ с августа 1943-го по июнь 1944-го не провёл ни одного боя с немцами, зато имел 32 сражения с советскими партизанами».

«Они стреляли в спину, из-за угла, по-злодейски, часто в безоружных людей. Позже и рядовые аковцы, и особенно офицеры начнут говорить про некие высокие мотивы их убийств людей в Белоруссии, которых они убивали подло, из-за угла».

Из судебного дела N 3710/822 по поводу отряда «Крысы»:

«Ночью с 19 на 20-е катастрычника 1944 г. до 150 человек бандитов напали на местечко Эйшышки (…) ворвались в квартиру громодянина Сонензона, расстреляли его, жену и ребёнка.

Ворвались в квартиру Янкевича и расстреляли старшего сержанта Красной Армии…

При отступлении схватили красноармейца, раздели и расстреляли…» [1]

Когда же в результате наступления Красной Армии политическая и военно-стратегическая ситуация изменилась, АК предприняла меры по наращиванию своих сил. К весне 1944 г. в некоторых районах они были уже значительными. На территории Новогрудского округа, например, действовало 5 соединений АК общей численностью около 7 тысяч человек. С некоторыми из этих подразделений гитлеровцы заключали договоры о сотрудничестве в борьбе с советскими партизанами. После освобождения Красной Армией западных областей БССР часть отрядов АК была разоружена, часть вступила в Войско Польское и сражалась с фашистами. Некоторое количество «аковцев» было интернировано. Оставшиеся отряды АК передислоцировались на территорию Польши и продолжали диверсионную борьбу в тылу советских войск. Немало бед эти отряды принесли и населению Беларуси. Таким образом, в годы Великой Отечественной войны, белорусским партизанам пришлось сражаться не только против немецких оккупантов и их пособников с западной Украины и Прибалтики, но и против польских оккупантов более раннего времени.

Существенной составной частью всенародного сопротивления оккупантам явилось антифашистское подполье. Уже в последние дни июня 1941 г. в Минске были созданы первые подпольные организации, которые затем объединил Минский подпольный городской комитет КП (б)Б. Его возглавил мужественный патриот И. Ковалев. Антифашистское подполье объединило тысячи жителей столицы тридцати национальностей, а также представителей девяти европейских стран. За годы оккупации подпольщики вывели из города в партизанские отряды более 10 тысяч семей минчан, в том числе около тысячи семей смертников из минского гетто. В марте-апреле 1942 г. в Минске немцы арестовали более 400 подпольщиков, в том числе и несколько членов подпольного горкома партии. 7 мая 1942 г. был нанесен новый удар по подполью, в результате чего погибли сотни патриотов, в том числе секретари подпольного горкома и райкомов КП (б)Б.

Но сопротивление продолжалось. 21 октября 1942 г. в Минске было расклеено большое количество листовок с призывом «бить оккупантов». Вскоре были сформированы новый подпольный горком КП (б)Б и его филиалы. Всего в рядах минского подполья боролись свыше 9 тысяч человек, в том числе более тысячи коммунистов и 2 тысяч комсомольцев. За время оккупации ими было проведено более 1500 диверсий. Подпольщики разработали и осуществили акцию по ликвидации фашистского палача, генерального комиссара Беларуси В.Кубе.

В Витебске в 1941—1942 гг. действовало 56 подпольных групп. С весны 1942 г. на железнодорожной станции Оболь Витебской области действовала подпольная комсомольская организация «Юные мстители» в составе 40 человек. Молодые патриоты совершили 21 диверсию. Активным было подпольное движение в Борисове, Орше, Жлобине, Мозыре, Калинковичах и других населенных пунктах. 30 июля 1943 г. подпольщики Осиповичей совершили одну из самых крупных диверсий второй мировой войны — уничтожили 4 эшелона с военной техникой, боеприпасами, горючим. Один из этих эшелонов был загружен танками «Тигр». Более 400 человек насчитывали подпольные организации Гомеля. Их деятельностью руководил оперативный центр. В Могилеве более 40 подпольных групп объединились в «Комитет содействия Красной Армии». Ко времени проведения операции «Багратион» партизаны освободили или контролировали более половины территории республики.

Антифашистские организации действовали и в западных областях Беларуси. В мае 1942 г. на базе антифашистских групп Василишковского, Щучинского, Радунского, Скидельского районов был создан «Окружной белорусский антифашистский комитет Барановичской области». Он объединял 260 подпольщиков. В Брестской области в это время был создан «Комитет борьбы с немецкими оккупантами».

Всего в годы войны на территории БССР активно действовали 213 партизанских бригад, в состав которых входило около тысячи отрядов (сотни отрядов не входили в состав партизанских соединений, являясь отдельными). Всего в рядах партизан сражалось около 400 тысяч человек, примерно такое же число бойцов находилось в составе партизанских резервов.

За три года борьбы в тылу врага партизаны и подпольщики вывели из строя 500 тысяч фашистских солдат и офицеров, в том числе 47 генералов и других высших чинов, пустили под откос свыше 11 тысяч вражеских эшелонов, подорвали 300 тысяч рельсов, уничтожили десятки тысяч автомашин, бронемашин и много другой техники.

Для оценки партизанского движения в Беларуси некоторый интерес представляют также вынужденные признания генералов и руководителей Германии. Так, фашистский генерал Г. Гудериан отмечал: «…По мере того, как война принимала затяжной характер, а бои на фронте становились все более упорными, партизанская война стала настоящим бичом, сильно влияя на моральный дух фронтовых солдат». Весной 1942 г. Геббельс записал в дневнике: «Партизаны безраздельно господствуют над обширными районами оккупированной России».

Красноречивые признания, которые не нуждаются в комментариях (возможно, за одним исключением: народные мстители Беларуси составляли самую значительную и активную часть советских партизан).

Эффективность операций, проведенных партизанской армией и подпольщиками Беларуси, была сопоставима с действиями еще одного советского фронта, освобождавшего республику от врага.

Важным видом сопротивления фашистским оккупантам со стороны гражданского населения была помощь партизанам и подпольщикам. Она носила всесторонний характер, обеспечивая жизнедеятельность и боевые действия народных мстителей.

Население сыграло ключевую роль в обеспечении партизан не только продовольствием и одеждой, но и боеприпасами. Если сопоставить общую численность партизан с количеством оружия, полученного из советского тыла, и захваченного у противника, то окажется, что десятки тысяч народных мстителей были вооружены только тем оружием, которое собрало население на местах боев 1941 года и довоенной дислокации воинских формирований Красной Армии. Кроме того, местные специалисты (кузнецы, слесари, токари) работали в партизанских мастерских, занимаясь ремонтом оружия и другого вооружения.
Местные жители снабжали партизан и спецгруппы, прибывшие из советского тыла, ценными разведданными, всеми возможными способами помогали успешному проведению боевых операций. Например, престарелые жители хутора Новино Ленинского района Пинской области братья Михаил и Иван Цуба повторили героический подвиг легендарного русского патриота Ивана Сусанина (оба брата были расстреляны фашистами).

Оказывая сопротивление немецко-фашистским захватчикам, свой первоочередной долг белорусы видели в оказании помощи воинам Красной Армии, оказавшимся в тылу врага. Прежде всего, местные жители оказывали помощь раненым. Их тайно лечили в сельских и городских больницах, аптеках и у себя дома, создавая своеобразные подпольные госпитали. Уже в первые дни войны такой госпиталь был создан в деревне Чернавчицы Брестского района по инициативе фельдшера И.И.Сорочинского. Здесь при участии сельчан удалось укрыть от гитлеровских палачей и вылечить 15 советских воинов.

Подобных примеров самоотверженных действий жителей было много и в других областях Беларуси (в треугольнике Брест-Гродно-Минск в окружение попали десятки тысяч военнослужащих Красной Армии, которые без помощи местного населения были бы обречены на гибель).

Местные патриоты под видом родственников и путем подкупа охраны освобождали военнопленных, а также помогали им выходить к линии фронта или включаться в партизанскую борьбу. Такую помощь на территории Беларуси получили многие тысячи воинов Красной Армии. В их числе оказался и командир 6-й кавалерийской дивизии, генерал-майор Михаил Петрович Константинов. Его раненого вылечил житель деревни Хатежино Минского района И.Д.Гуд. Генерал Константинов стал заместителем командира Минско-Полесского партизанского соединения, а в сентябре 1942 г. был направлен самолетом в советский тыл. В Красной Армии он командовал корпусом, стал Героем Советского Союза. Спаситель генерала И.Д.Гуд за свои подвиги был награжден орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Отечественной войны».

Через разрывы, образовавшиеся в линии фронта, жители Беларуси отправляли из партизанских краев людей и материальные средства в помощь Красной Армии. Через «Суражские ворота» было направлено в 1942 г. свыше 20 тысяч военнообязанных, более 1500 тонн хлеба, 10 000 тонн картофеля, 35 000 тонн сена, 2000 лошадей, 4000 голов другого скота. Через «Рудобельские ворота» в состав Красной Армии влилось в 1943 г. 10 тысяч человек. Партизаны смогли вывезти на восток много материальных ресурсов, необходимых Красной Армии. Бригада Ф.И.Павловского, например, передала в советский тыл более 100 тонн хлеба, 25 лошадей и 150 голов другого скота. По всей Беларуси широко развернулся сбор средств в фонд обороны. Через партизан и подпольщиков только из Минской области поступило в Москву 4,5 миллиона рублей, 1 миллион рублей облигациями госзаймов, несколько килограммов золота и серебра и другие ценности.

Широким по масштабам и весьма разнообразным по содержанию было сопротивление гражданского населения политическим и административным мероприятиям фашистских оккупантов. В частности, оно выражалось в сохранении советских традиций в быту и других сферах жизни населения.

Массовый характер приобрело укрытие и сохранение советской государственной символики (флаги, знамена, гербы), а также предметов-атрибутов, связанных с принадлежностью к советскому образу жизни. Хранение советской символики было смертельно опасно, но белорусы упорно сохраняли все, связанное с советским временем. И, видимо, не случайно, с таким энтузиазмом белорусы одобрили возвращение несколько измененной символики в 1995 году.

Особое значение приобрела помощь местных жителей воинам Красной Армии в спасении боевых знамен частей и соединений, попавших в окружение. Широкую известность получили подвиги Д.Н.Тяпина (укрыл и сохранил Красное Знамя, которым была награждена 24-я Самаро-Ульяновская Железная дивизия), А.К.Зелюткова (знамя 56-й Московской стрелковой дивизии), Петра и Евдокии Михно (знамя 84-го артполка) и многих других жителей Беларуси.

Чрезвычайно важным во всенародной борьбе было сопротивление гражданского населения экономическим мероприятиям фашистских оккупантов. Так, рабочие Гомельского спичечного комбината «Везувий» спрятали от оккупантов и сохранили до освобождения Беларуси 4050 кг фосфора. Рабочие и служащие бумажной фабрики «Чырвоная зорка» (Чашникский район Витебской области) разобрав станки, смазали их отдельные части и затопили в реке Улла.

Колхозники Беларуси разукомплектовали и сохранили более тысячи тракторов, большое количество другой сельскохозяйственной техники. Широкий размах приобрел саботаж работ на предприятиях, восстановленных оккупантами. Оккупационная администрация вынуждена была признать, что в генеральном округе «Беларусь» в промышленности занято только 0,6 процента от общего количества трудоспособных.

Во многих населенных пунктах крестьяне саботировали уплату оккупантам налогов (из партизанских зон оккупанты вообще ничего не получали). Так, начальник Березинского района 3 июля 1942 года докладывал полевой комендатуре Могилева, что «начисленные налоги на население района в кассу управы не поступают, и, таким образом, управа района не имеет никаких средств». Примеров такого поведения населения Беларуси много.

В местах, недосягаемых для фашистской администрации, сохранялись даже довоенные сельхозартели (Любанский, Октябрьский, Суражский районы). В Кличевском, Россонском и других районах коллективные хозяйства несколько видоизменяли свой характер. Но и там, где пришлось перейти к индивидуальной обработке земли, председатели колхозов во многих случаях организовали коллективное использование сельхозмашин и коллективную взаимопомощь, в особенности малоимущим и тем семьям, члены которых находились в Красной Армии и в партизанах. Особенно ярким показателем сопротивления мероприятиям оккупантов был массовый уход населения в леса. Там жители не только укрывались от фашистских грабителей и убийц. Многие из них пополняли ряды партизан, а оставшиеся на местах состояли в партизанском резерве, вели подпольную борьбу с оккупантами.

Как видим, если бы партизанская война в советской Белоруссии была оценена как отдельный вооруженный конфликт, то тогда педантичному историку пришлось бы признать, что та война могла бы считаться одной из самых крупных и кровавых войн ХХ столетия. Пора признать, что героические партизаны Белоруссии сыграли в победе антигитлеровской коалиции несравненно большую роль, чем так называемый «Второй фронт» западных союзников.
Сергей Викторович Лебедев, доктор философских наук, профессор
Григорий Васильевич Стельмашук, доктор философских наук, профессор



СНОСКИ
1 — Куняев С. Ю. Вы мне надоели…//Наш Современник, 2005, N 10

http://rusk.ru/st.php?idar=110216

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Александр из Москвы    17.05.2006 15:31
"силы Запада попытались поработить вольную Белую Русь"

Уважаемые авторы! Сразу оговорюсь, что я пока только лишь приступил к чтению вашей книги, публикуемой частями на РЛ. Но в последней части, отрывочно мной просмотренной, я, к своему сожалению, заметил, что вы не затрагиваете некоторые малоизвестные и трагичные страницы военного времени и довоенной жизни (а для весьма многих – смерти) белорусского народа. А точнее, затрагивая, умалчиваете кое-какие весьма важные аспекты и нюансы, без знания которых ваш читатель никогда не сможет задуматься, например, над тем, кто такие эти вышеупомянутые "силы Запада", и правильно оценить тяжелое историческое прошлое и людской жизненный подвиг – мирный и военный – своего многострадального Отечества. Прошу руководителей форума переслать авторам книги направленный на Форум короткие отрывки из двух книг (Александр Степанович Казанцев (1908-1963) «Третья Сила. Россия между нацизмом и коммунизмом», издательство «Посев», Москва 1994 (3-е изд.) и Мирон Долот "Голодомор"), если они сочтут их слишком объемистыми, чтобы быть размещенными на этом Форуме.
Храни вас Господи, Сергей Викторович и Григорий Васильевич!
Простите, если обидел вас.

Александр Степанович Казанцев
(1908†1963)

ТАК ЭТО БЫЛО…
или Несколько зарисовок из воспоминаний сотрудника НТС о войне 1939-1945 гг.
(из книги «Третья Сила. Россия между нацизмом и коммунизмом»,
издательство «Посев», Москва 1994 (3-е изд.))


Поезд «Варшава-Смоленск». Лето 1943 г.

…здесь, хотя и очень быстро, но все-таки прошла германская победоносная армия, а она, как известно, бич для всякой живности и особенно для птицы. Не думаю, чтобы она очень полакомилась здесь. В этих деревнях, под живительными лучами сталинской конституции, цвела колхозная жизнь, а под этими лучами не только птица и скот, но и трава перестает расти так, как она растет во всем остальном мире.
Поезд идет по лесу. Это, конечно, родина. Нигде нет таких дремучих лесов. На десятки и, вероятно, сотни километров и с той и с другой стороны стоит стеной зеленая громада. Когда поезд идет по возвышенности, видно, как за горизонт уходит без единой прогалины чуть дымящийся под утренними лучами лес, лес и лес.
На пятьдесят метров с обеих сторон полотна железной дороги деревья срублены, очищены от веток и оттянуты на опушку. Это тоже одно из средств борьбы с партизанами, чтоб нельзя было подкрасться незамеченными и минировать полотно. Каждые триста-четыреста метров небольшая крепость, окруженная рвом и несколькими накатами толстых бревен с пулеметными гнездами на углах. Гарнизон каждой из них состоит, по меньшей мере, из десяти-пятнадцати человек. Если подсчитать очень бегло и приблизительно число солдат, занятых на охране только этого пути, можно понять, почему в Германии забирают все новые и новые возрасты в армию. Бедные завоеватели! Да и завоевано-то, собственно, вот это полотно железной дороги да города, расположенные около него.
Проезжаем Борисов, Оршу, под вечер приближаемся к Смоленску, первой станции моего пути. За целый день на всей оставленной позади дороге я не видел ни одной надписи по-русски. Маленькие станции, полустанки с такими уютными названиями «Прудки», «Дубки» и проч., которые даже Сталин не соблазнился переименовать и назвать своими именем, сохранили свое название, но название это написано по-немецки. На станциях видны рабочие, поправляющие пути или обслуживающие станционные постройки. На рукавах у них белые повязки с надписью по-немецки «Немецкая государственная железная дорога».
На одном из полустанков мне врезается в память картина, которая, вероятно, всю жизнь не будет забыта.
Поезд еще не успел остановиться, как из села, расположенного в нескольких сотнях метров от дороги, мчатся стайками ребятишки. В ситцевых рубашонках, светлоголовые, все до одного, конечно, босые. Приближаясь к поезду, хором начинают кричать специально заученную для немецких солдат фразу:
– Пан, гиб брот! Пан, гиб брот! (Пан, дай хлеба! – Пер. с нем. – ПРИМ. АВТОРА)
К открытым дверям нашей теплушки подходит девочка, ей не больше пяти. За руку держит братишку, этому, вероятно, года три.
– Пан, гиб брот! Пан, гиб брот!..
Один из голландцев отламывает краюху хлеба, я выгружаю из рюкзака до последней крошки провиант, которым так хлебосольно меня снабдили друзья в Варшаве.
Я не могу отказать себе в радости заговорить с ней по-русски:
– Ты с братишкой поделись, видишь, какой он у тебя маленький. Сколько ж ему лет?
Девочка вскидывает синие, как васильки, глазенки, полные изумления и радости.
– Дяинька, вы наш?
У меня першит немного в горле и щиплет глаза. Мне кажется, что более ласковых слов я не слышал всю жизнь…
Детвора разбежалась по длине всего поезда.
– Пан, гиб брот! Пан, гиб брот!
Вдруг из соседнего вагона выскочил солдат. На длинном ремне он держит здоровенную полицейскую собаку. Та рвется вперед, старается вырваться, становится на задние лапы. Детишки по длине всего поезда с криком бросаются в поле. По-видимому, этот номер им уже знаком. В поезде из всех окон веселый смех – шутка удалась на славу. Я не видел, чтобы кто-нибудь из немецких солдат бросил детворе хотя бы крошку хлеба…

Первые недели и месяцы при «новом порядке»…

Органическую жизнь не смог убить убегающий в панике на восток коммунизм, не смог ее раздавить и тяжелый кованый немецкий сапог. По мере того, как фронт удалялся на восток, в занятых областях стали пробиваться первые робкие ростки жизни. Стала завязываться ткань, хоть и ампутированной со всех сторон, общественности: организовываться самоуправление сел и городов, с единственной целью заботы об оставшихся без крошки хлеба и крова над головой согражданах и односельчанах. Самоуправлениями устраивались детские ясли, налаживалось медицинское обслуживание населения, создавались школы, принимались меры, чтобы спасти от гибели оказавшихся безпризорными тысячи и тысячи детей. Очень скоро стали выходить газеты, хотя и немецкие, говорящие главным образом о непобедимой германской армии и надчеловеческой природе немецкого народа, но печатающие, кроме этого, и сводки военных событий. В народе, освобожденном от удушливых, парализующих все живое забот большевистской партии и правительства и еще не разобравшемся в намерениях завоевателя, готовы были включиться в восстановительную работу такие жизненные силы, каких трудно было и ожидать. В первые дни было проявлено столько энергии, трудолюбия, доброй воли к построению новой жизни без большевиков, что через год-два эти области было бы трудно узнать. Всё это могло бы быть, если бы не «освободители немцы», торопившиеся надеть вместо спавшего коммунистического ярма – свое…

ЧеКа не дремлет…

Высокое начальство НКВД, убегая от приближающегося с запада фронта, оставляло на местах свою мелкую агентуру. Эти люди быстрее и, главное, смелее всех остальных шли на сотрудничество с немцами, – занимали места переводчиков в комендатурах, сельских старост, охотнее всего шли в полицию и особенно на службу в Гестапо. Предательством, провокацией, безчеловечностью обращения с русским населением, особенно с проявляющими себя антибольшевистски настроенными элементами, агенты НКВД делали быструю и большую карьеру у немцев. Наши друзья утверждали, что следователем Гестапо можно встретить не только мелкого сотрудника, но и ответственного работника НКВД. Начавший осмысливать себя идейно русский антибольшевизм получал от этих людей жестокие удары в спину. Никогда и никем не будет подсчитано, сколько десятков тысяч человек сталинское НКВД прикончило руками гитлеровского Гестапо. Одного бездоказательного доноса, что вот такой-то является националистом и патриотом, было достаточно, чтобы такой-то навсегда исчез в тюрьме или концлагере. Можно представить, какие возможности это открывало перед агентурой НКВД. Она сводила счеты со своими врагами, оставшиеся несведенными еще от довоенного времени.

Вместо послесловия…

К осени 1944 года Красная Армия, за исключением некоторых областей на севере, достигла государственных границ. Были очищены от немцев и Украина, и Белоруссия. Передовые советские части стояли у ворот центральной Европы. В эти дни глухими проселками Польши, Венгрии, Румынии с востока на запад тянулись безконечным потоком караваны подвод, запряженных лошадьми, на юге нередко – волами, сопровождаемые на многие километры растянувшимися лентами пешеходов. Караваны идут в темную даль, в неизвестность, идут не куда-нибудь, а «оттуда». Идут не с немцами, а уходят от большевиков. Сколько их? К чему они стремятся? Никто, в том числе и они сами, не смог бы ответить на эти вопросы. На глаз считалось, что их, вышедших за пределы родины, было от десяти до двенадцати миллионов человек.
Преступления Гитлера, творившиеся на русской земле, спасли советскую власть от гибели. Народ встал не на защиту советского строя, как стараются сейчас доказать вожди большевизма (книга впервые была издана на Западе в 1952 г. – Сост.), а на защиту своей самостоятельности и просто права на жизнь. Русские солдаты шли в бой с криком «За Родину!», а сзади бежали политруки и, надрываясь, добавляли – «И за Сталина, за Сталина!». Народ так же, как и раньше, лютой ненавистью ненавидел большевизм. Но немецкие преступления были не менее отвратительными, не менее страшными. В тяжелых кровавых боях армия отстояла самостоятельность страны, но вместе с ней отстояла и внутреннюю кабалу – большевизм. Он уцелел лишь благодаря преступности – звериной жадности и жестокости Гитлера. Вожди большевизма должны быть благодарны Германии за то, что она толкнула к ним на время борьбы русский народ. Среди всех преступлений главарей национал-социализма одно из самых тяжелых это то, что они спасли большевизм от гибели и помешали русскому народу сбросить его с плеч.


«Большевики и их последователи совершили множество злейших преступлений перед русским народом и человечностью, но главнейшее из них – РАЗРУШЕНИЕ РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ.
Уничтожив Русское государство, они создали своё государство под названием СССР. СССР – это не русская империя, а еврейское государственное образование на территории Российской империи».

Владимир Ильин, «Советский Союз и Россия», авг. 2005 г.


МИРОН ДОЛОТ

Г О Л О Д О М О Р
W.W. Norton & Co. · New York · London · 1985

Я посвящаю эту книгу тем украинским крестьянам, которые были умышленно
доведены до голодной смерти во время голода 1932-1933 годов.
Обратный перевод с английского: О. Боуш.

ВСТУПЛЕНИЕ АВТОРА
(с сокращениями – Сост.)

Эта книга имеет длинную историю. Первые 24 главы (всего 30 глав – Сост.) были написаны до 1953 года. Тридцать лет спустя, достигнув семидесятилетнего возраста, многое познав и став более критичным, я решил завершить свой труд и вынести его на суд читателей. Надеюсь, что мне удалось раскрыть суть рассматриваемых событий и сделать правильные выводы.
В этой книге я рассказал, что происходило в моей родной деревне между 1929 и 1933 годами. Всё, о чём я говорю, имело место в действительности. Хотя запись разговоров и выступлений не воспроизведена дословно, но они точно отражают, что было сказано в конкретных условиях. Я привожу их по памяти.
Некоторые читатели могут усомниться, как мне удалось восстановить столько событий в деталях, спустя много лет. На самом деле, в этом нет ничего удивительного. Прежде всего, невозможно изгладить из памяти травму и трагедию своей жизни, как ни старайся. Во-вторых, нельзя забыть подробности борьбы за собственное выживание. Подробности и даты, приведённые в книге, были тщательно сверены с советскими газетами того времени.
Моим читателям я должен пояснить, что Мирон Долот — это мой псевдоним, под которым я публикую свои статьи и книги в США, Германии и Швейцарии.

Глава 27

Участь детей — это самое душераздирающее зрелище того времени. Я никогда не смогу забыть их жалких, исхудавших или опухших от голода лиц, с размазанными по ним слезами. Они не могли понять, почему нет хлеба, почему нет еды. События в большом, «взрослом», мире не укладывались в их детские головки. Думая о детях того времени, я не могу не содрогаться от ужаса. Бог мне свидетель, что, когда я пишу эти строки, бумага намокла от моих слёз.
Немногие дети в нашем селе пережили страшную зиму (1932-1933 гг. – Сост.), а те, кто остался в живых, были похожи на скелеты, настолько ослабленные, что не могли даже плакать. Головки на тонких шейках выглядели как надутые шары. Их маленькие костлявые ручки и ножки напоминали палочки. Животы распухли, жидкость безконтрольно сочилась из половых органов. Эти детские лица преждевременно состарились и исказились. Они смотрелись как старички: покрытые морщинами, вялые и очень, очень грустные. Страдая от голода, они находились в постоянном оцепенении. Казалось, что сама природа по-особенному реагировала на страдания детей, которые им приходилось терпеть. У некоторых начали расти волосы на лице, в основном, на лбу и висках. Я видел нескольких таких детей, и они выглядели так непривычно, что казались пришельцами с других планет. Такие встречи оставляли во мне чувство безграничной жалости и безпомощности перед ними.
Часто голод косил целые семьи. Взрослые члены семей обычно умирали быстро, оставляя детей одних в холодном доме, полураздетыми и голодными, предоставленных собственной судьбе. Можно только предположить, что стало с такими безпомощными детьми: эти сироты, обмотанные в лохмотья, вынуждены были нищенствовать. Проваливаясь в снег, они сначала шли к ближайшим соседям, чтобы увидеть, что там уже все перемёрли. Затем они направлялись к другому дому, а потом — к следующему… Из сострадания крестьяне разрешали одному или двум ребятишкам остаться с ним, но помочь они уже ничем не могли, и дети медленно умирали у них на глазах.
Но иногда совершалось чудо, и дети выживали! Это были, в основном, мальчики и девочки от десяти до пятнадцати лет. С наступлением весны они видели единственный путь к спасению в уходе в город. Но немногим, очень немногим, ребятам повезло найти помощь и понимание со стороны городских жителей. Других, менее везучих, отлавливала милиция и отправляла в детские распределители. Такие дети имели больше шансов выжить, хотя до нас доходили слухи, что многие всё равно умирали. Были и такие, которым ничего не оставалось, как присоединиться к подростковым городским бандам. Только Богу известно, что с ними стало. Наконец, были ещё и такие, кто не дошёл до города и не был пойман милицией. Они замертво падали на дороге и так лежали днями или даже неделями, пока кто-нибудь, чтобы больше их не видеть, не сталкивал их тела в канаву, словно мёртвых животных.
Мне пришлось стать свидетелем многих событий, в которых дети непроизвольно становились невинными жертвами. Но один случай особенно врезался мне в память, как символ того, что человечество сошло с ума. Это произошло в начале апреля.
Однажды утром, когда мы ещё не встали с кроватей, послышался детский плач и слабый стук в дверь. Я быстро встал и направился к двери. Открыв дверь, я увидел маленькую девочку лет четырёх. Она стояла, дрожа от холода и голода, и слёзы струились по её впалым щёчкам. Мы знали её! Это была Мария, дочка нашей односельчанки Ханы, у которой ещё был семилетний сын, и они жили примерно в километре от нас. Мужа Ханы, молодого работящего крестьянина, как и многих других, арестовали без видимых причин и сослали в концлагерь около двух лет назад. Хана осталась одна с двумя детьми на руках. Но с наступлением зимы и усилением голода, мы потеряли всякий контакт с ней.
Я провёл девочку в хату.
— Мама никак не просыпается! — пожаловалась девочка, вытирая слёзы рукавом грязного пальто.
Мы с мамой переглянулись. Вскоре мы с братом Миколой направились в сторону дома Ханы. Переступив порог, мы увидели, что наши страхи подтвердились. Мёртвая Хана лежала на кровати. Её глаза навыкате словно смотрели на нас. Её широко открытый рот, словно всё ещё хватал последние глотки воздуха. Было очевидно, что она умерла недавно, незадолго до того, как Мария постучала в нашу дверь. На щеках Ханы можно было видеть следы слёз, а вши, словно муравьи, ещё продолжали бегать туда и сюда в поисках тёплого местечка. Рядом с ней, завёрнутый во что-то лежал её мёртвый сын. Хата была пустой и грязной. Кроме двух скамеек здесь ничего больше не было. Глиняный пол оказался перекопанным, а стены зияли свежими дырами. Труба над печкой оказалась порушенной. Мы сразу узнали руку хлебозаготовительной комиссии. Не было сомнений, что они наведывались сюда совсем недавно в поисках «спрятанного» хлеба.
Мы с Миколой стояли поражёнными. Мне хотелось или с криком убежать отсюда, или присесть рядом с умершими, и с чувством горечи и сожаления подержать их застывшие руки. Но, словно окаменев, я продолжал стоять. Глядя на умерших мать и сына, я спросил:
— За что? Почему они должны были умереть?!
[…]
Маленькая Мария пережила голод. Она жила с нами, пока её родственники, жившие в городе, не забрали её к себе.

Эпилог

[…]
К концу мая 1933 года голод пошёл на убыль. […] Мне повезло. Несмотря на нищету и полное истощение от голода, меня никогда не покидала мысль получить высшее образование. Благодаря стремлению учиться дальше, мне удалось навсегда уехать из села. Обезсиленный, живший в абсолютной нищете среди трупов односельчан, я, тем не менее, сделал почти невозможное, чтобы завершить моё среднее образование. […] Когда началась Вторая Мировая война, я стал солдатом. Я попал в плен к немцам и оказался в СТАЛАГЕ №3 в Германии.
После окончания войны, зная, что Советский Союз считает всех русских военнопленных предателями родины, и поэтому дома их ждёт расстрел, я решил остаться в Западной Германии как перемещённое лицо. Позже мне удалось перебраться в Америку.
Мои мама и брат, которые страдали вместе со мной и делились последним кусочком хлеба, и кому я обязан своей жизнью, остались в селе. У них не было выбора, как продолжать работать в колхозе. Вторая Мировая война развела нас, и что стало с ними после, я не знаю.

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru