Русская линия
Русская линия Владимир Семенко08.10.2008 

Россия и Церковь после Цхинвала
На повестке дня стоит вопрос об изживании никодимовского наследства

Сейчас вошло в определенную моду рассуждать обо всем (ну, или о многом) в аспекте «после Цхинвала». У значительной части «экспертно-аналитического сообщества» и просто мыслящих людей сформировалось четкое ощущение того, что после событий в Цхинвале, после злодейского нападения на мирный город, представляющего явный «перебор» даже для современного мира, и неожиданного для многих адекватного ответа России относиться ко многим проблемам по-старому уже невозможно. Мир (а не только Россия) вступил в «постцхинвалье» — таков пафос целого ряда выступлений политологов и журналистов. Для нас несомненно, что это касается и Церкви.

Какой же итог цхинвальских событий можно считать имеющим отношение не только к государственной, но и к церковной политике?

Прежде всего, для всех здравомыслящих людей стало очевидным: утопия «вхождения» России в пресловутое «мировое сообщество» (под которым так называемые «элиты» имеют в виду в первую очередь Запад") бесславно рухнула. Но для того, чтобы понять, что именно рухнуло, нужно несколько более определенно акцентировать некоторые вещи, которые далеко не всегда и далеко не до конца акцентируют.

Не только «новая Россия», но и СССР с определенного времени (явным образом с середины 80-х, а подспудно еще с 60-х, своего рода рубежом здесь является знаменитая встреча Косыгина с Джонсоном в Глазборо в 1967 г.) жил под знаком интеграции с Западом. В этом процессе были свои «откаты» и «заморозки», но другого «проекта», кроме целенаправленной сдачи на наиболее выгодных для «элит» условиях собственного, самостоятельного проекта для России, у «элит» не было уже давно. Суть данного «проекта», его, так сказать, смысловая «сердцевина» заключалась в сознательном демонтаже империи и формировании на ее месте современного, молодого, динамичного, лишенного балласта «окраин» «национального государства», которое, с приданным ему новым импульсом развития входило бы в Европу и вообще в Запад, как гражданская нация, как государство западноевропейского типа. [1] В этом губительном для нашей страны «проекте» участвовали отнюдь не только ее прямые, сознательные и убежденные враги, жаждущие ее уничтожения. Целый ряд людей, с довольно значительным количеством внушительных размеров звезд на погонах, искренне верили в его спасительность, искренне считали империю нежизнеспособной, а «национальное государство» — единственным позитивным выходом. Некоторые из них, будучи уже на пенсии, до сих продолжают обсуждать любимую тему на своих подмосковных дачах, благо времени у них теперь предостаточно. Главная проблема современного политического руководства нашей страны заключается в том, что эти по своему искренние и преданные, в меру их понимания, интересам России люди — прямые ученики вышеупомянутых обитателей подмосковных дач.

И вот в ситуации с нападением войск Саакашвили на Южную Осетию наши политические лидеры «прыгнули выше головы», среагировали «в терминах» единственно возможной для исторической России имперской логики! Почему? Да просто потому, что они захотели жить! Они поняли, что речь идет не только о будущем страны. Речь идет, попросту говоря, об их шкуре, и выжить им в этой ситуации отдельно от страны и народа — не удастся! Стало ли это тем моментом истины, после которого человек совершает то, что на языке православного богословия называется «трансцендированием», то есть превышает свои естественные, предназначенные ему от природы рамки жизни и действия? Совсем пока еще не факт! Но некоторый шанс того, что сама жизнь, со своей непреодолимой логикой, заставит их, сказав «А», назвать и следующие буквы алфавита — несомненно, есть.

Однако вернемся к нашим страницам истории. Кто же был главным носителем, главным субъектом пресловутого проекта «национальной модернизации», строительства «национального государства» на месте советской империи? У этого проекта было немало сторонников, в том числе, к сожалению, и среди нашего брата — «патриотов», но главным субъектом был, как это ни прискорбно, «Комитет», то есть андроповский КГБ! На эту тему существуют весьма интересные исследования, в том числе и неопубликованные. Именно в недрах этого замечательного ведомства готовился распад СССР, и именно они, «чекисты» (точнее, их следующее поколение) продолжают «рулить» страной и вопреки всему искренне верить в то, что еще немного — и обновленная, современная Россия, ставшая, наконец, государством западного типа, войдет, как «полноправный член» в западное сообщество. И тогда у нас будут такие же чистые улицы, как в Германии, такие же предупредительные, улыбчивые люди, такая же политкорректность, как в США, такая же терпимость, как в Голландии и т. д. и т. п. (Ну и, само собой, «бабло», кровью и потом приватизации заработанное, нужно тоже хранить только там, на Западе. На худой конец, в Гонконге. В самом деле, не в России же… Как выразился один бизнесмен эпохи «славных 90-х», «бабки будем делать здесь, аэродромы строить за бугром». При всей ожесточенной борьбе с олигархией что-то мы пока не слышали о том, что «лучший министр финансов Кудрин деньги Стабфонда переводит на спасение российской, а не американской экономики…) Что еще должны сделать откровенные сателлиты Запада, чтобы разуверить их в правильности этого пути? Проект «национальное государство вместо Союза» (то есть, как ни крути, «превращенной формы» российской империи) — это проект Андропова, и явный крах его в наши дни — это полный и окончательный крах губительной для страны андроповщины.

Какое же отношение все это имеет к Церкви? На наш взгляд, самое непосредственное. И здесь мы напрямую соприкасаемся с другой темой, весьма оживленно обсуждаемой в последнее время на страницах православных ресурсов — с личностью, без всякого сомнения, замечательного, харизматичного и выдающегося по своим талантам человека — митрополита Никодима (Ротова). Окончательный анализ богословского наследия приснопамятного владыки отнюдь еще не закончен, и требует вдумчивого, а главное, компетентного участия. Мы в настоящей работе отнюдь на него не претендуем. Выскажем лишь суждение, на наш взгляд, вполне очевидное. Такой анализ невозможен без учета и какой-то внятной богословской реакции на записку, которая в настоящий момент в полном виде доступна в сети и как раз претендует на богословскую оценку мировоззрения митр. Никодима. Имеем в виду документ, принадлежащий перу Л. Регельсона, Ф. Карелина, В. Капитанчука и свящ. Николая Гайнова [2] и содержащий, на наш скромный взгляд, поистине разгромную критику мировоззрения митр. Никодима. Хотелось бы подчеркнуть, что богословский уровень этого анализа очень высокий, он не имеет ничего общего ни с какой «диомидовщиной» (авторы по своему мировоззрению вообще — умеренные либералы), но, между тем, никакого внятного богословского ответа за прошедшие десятилетия от учеников и почитателей владыки не последовало, что наводит на определенные мысли. Нас в нашей работе интересует, однако, другой аспект.

Нам представляется, что современные критики митрополита Никодима, обвиняющие его прежде всего в «филокатоличестве», экуменизме и т. д., упускают из виду главное. А именно, тот социальный и политический КОНТЕКСТ, в котором протекала бурная и, как сейчас бы сказали, «креативная» деятельность митрополита. О контексте этом мы отчасти уже сказали выше. Суть и смысловую сердцевину его составлял упомянутый нами андроповский проект по демонтажу «империи» и формированию на ее месте национального российского государства, с вписыванием его в Запад. Коммунизм, как проектная политическая идеология к тому времени был уже, по сути, никому не интересен и не нужен, если не считать наивных «рядовых коммунистов», не делавших погоды в политике. Так что пресловутое «октябрьское богословие» митрополита Никодима, как и «экуменизм» в его «традиционно"-упрощенном понимании, отнюдь не составляли, по нашему глубокому убеждению, подлинного смысла его реальной религиозно-политической идеологии, играя, скорее, роль известного рода «дымовой завесы».

«Экуменизм» — это вообще отдельная история. Высказаться на эту тему всегда было и есть столько желающих, тема настолько одиозна, что присоединяться к этому хору или, тем более, как-то противостоять ему у нас нет ни малейшего желания. Заметим лишь, что, по нашему убеждению, при всем том, что желающих как-то покритиковать владыку более чем достаточно, вся эта критика по своему богословскому уровню много не дотягивает до вышеупомянутой записки; думается, что богословская критика, если людям есть что аргументированно предъявить, не должна все же опускаться до примитивных сплетен и упрощенного пересказа косвенных источников.

Для нас не перестает быть странностью бесспорный факт: все критики митрополита почему-то не замечают очевидного: деятельность его по укреплению связей с инославными, особенно с Ватиканом, главный вектор его политики (а это, как ни крути, сближение Православной Церкви с Европой и вообще с Западом) стопроцентно вписывался в проект «национальной модернизации» на месте предварительно разваленной империи (то есть СССР), который мы вкратце охарактеризовали выше, как бы это ни прикрывалось коммунизмом для внутреннего пользования. Разрушительный комитетский замысел западнической модернизации, антиимперского (и «светского»!) «державничества» по западно-европейскому образцу, был подлинной сердцевиной очень активной (но прикровенной) деятельности некоторых людей, прикрытой обветшалой коммунистической риторикой, давно уже никому не интересной. Снаружи, на поверхности политики кремлевских «геронтократов» сверхдержава боролась за сферы влияния, «несла коммунизм народам мира», а внутри ее зрела сдача, отречение от тысячелетней империи. Отказ от изживших себя советских смыслов (давно уже более чем неизбежный и очевидный для поколения «детей номенклатуры») обернулся в итоге отказом от проектности вообще. «Гражданская нация» и «национальное государство», «органично вписанное в Европу», в России явно не удались (теперь это уже вполне очевидно). Они и не могли удаться, ибо, во-первых, Россия — по природе своей империя, нельзя сохранить лицо, отказавшись от своей сути, от личности, а, во вторых, никакой Запад никогда не хотел «вписать в себя» Россию, он всегда стремился ее только уничтожить.

Однако 70-е годы были расцветом всех этих иллюзий. «Андроповцы» нетерпеливо ждали смены власти. Со своей стороны, в Церкви ждал ее и Никодим. Если для государства «западническое державничество» — безусловный антагонизм, который рано или поздно разрешится победой одного из составляющих его начал, то для Церкви «сближение с Европой» естественным образом не могло не затронуть конфессионально-вероучительную сторону. Как для советско-российских так называемых «реформаторов» существовал единый западный мир, куда можно «вписать» обновленную Россию, так и для Никодима (и до сих пор для ряда деятелей нашей Церкви) существовало и существует некое мифическое «единое христианство», и не было и нет никакой речи о несомненных западных ересях.

Подчеркнем, что мы более чем далеки от каких-либо досужих домыслов по поводу «агентуры», «работы на КГБ» и т. д. Эта тонкая материя — предмет отдельного, сугубо специального разговора, но для нашей темы данный предмет отнюдь не имеет решающего значения. Гораздо важнее — объективное совпадение, совпадение по факту политического вектора и, как сейчас бы сказали, политтехнологической игры, ведомой до поры до времени скрытыми от посторонних глаз «национальными модернизаторами» в погонах и открытым всему миру молодым и динамичным иерархом. Покойный митрополит вел с «органами» и вообще с высшим политическим руководством СССР свою сложную и рискованную игру. Обычно говорят, что он умело и ловко использовал потребность советского («коммунистического») режима респектабельно выглядеть перед Западом, и под этим предлогом резко омолаживал и расширял церковные кадры. Говоря так, вновь не задают себе и другим более чем очевидного вопроса: а почему это «упертым» коммунистам ни с того ни с сего вообще понадобилась эта «респектабельность»? Разве советские руководители всегда так о ней заботились? Но эта «беззаботность» ведь не мешала развитию торговых, да и политических отношений с Западом?.. [3] Так что мы бы сказали иначе: Никодим модернизировал Церковь под «западнический» проект определенных кругов «ЦКГБ» (иначе говоря, советской «элиты»), при этом, в своей, «церковной» модернизации по западному, европейскому образцу сильно опережая светское начальство; его нетерпение и напор (словно по наследству передавшиеся некоторым из его учеников), в отличие от общего идеологического вектора, очевидным образом контрастировали с осторожностью, нерешительностью и придворной изощренностью членов Политбюро. Не в этом ли очевидном контрасте — главная, так сказать, «земная» причина его общей неудачи? Если бы я был апологетом Никодима, я бы сказал, что он сильно опередил свое время. Подгонять историю (тем более апостасийную) — не менее опасно, чем излишне подмораживать…

Прямым результатом деятельности Никодима была большая, чем до того, интеграция Церкви в деятельность международных институтов, и отнюдь не только таких, как Всемирный Совет Церквей. И дело здесь, как уже сказано выше, отнюдь не только в пресловутом «экуменизме». Митрополит Никодим формировал не просто модернистское богословие, но, как показано в упомянутой выше записке, революционно-модернистское. Это была не просто некая церковная реформация (в широком смысле), но нечто большее. Он не просто хотел в большей степени соответствовать «запросам времени», но формировал совершенно особый стиль, особый подход к церковной жизнедеятельности, который был модернистским не только лишь с точки зрения богословия, но именно в плане самого образа бытия и действия Церкви в современном, стремительно секуляризирующемся мире.

Стремясь соблюдать неписанные правила политкорректности, не будем употреблять отдающего вульгарностью ругательного термина «никодимовщина». Поведем речь о стиле Никодима, о никодимовской школе церковного поведения и специфической церковной культуре (в широком смысле), во многом порожденной покойным архипастырем. Вся она, как бы то ни было, опиралась именно на идею «вписывания» Православной Церкви в современный секулярный мир (пусть и из предельно благих намерений), а никак не наоборот! И в этом все дело. И именно в этом, по нашему убеждению — корень многих сегодняшних проблем нашей Церкви.

Думается, что крах либерально-западнического проекта для России, который стал окончательно очевиден после Цхинвала, не может не коснуться и Церкви. В условиях, когда среднее поколение так называемых «чекистов», эти либеральные националисты — выходцы из КГБ и сопряженных структур начинают все в большей степени воспроизводить реальное (а не только лишь виртуально-пиаровское) державничество, которое для России (что бы кто ни говорил) непременно влечет за собой имперские смыслы, «вхождение в Европу» и «многополярность» для Православной Церкви, этой единственной носительницы неповрежденной Истины апостольского Предания, звучит совсем уж неприемлемо. Если для светского государства «многополярность» допустима, как «real-politic», то для Церкви, живущей полнотою даров Святого Духа, питающейся благодатью, никак невозможно мыслить себя наравне с другими субъектами религиозного пространства, в особенности с теми, которые исторически базируются на апостасийном Западе, с западными еретиками. Признание права людей на свободу совести отнюдь не означает и не может означать примирение Православной Церкви (обладающей всею полнотой благодатных даров Святого Духа, необходимых нам для нашего спасения) с религиозной ложью, содержащейся в других религиях. Церковная дипломатия по самой своей сути — никак не может претендовать на роль православной «конгрегации вероучения»!

Церковь Христова, подобно империи, тем более не может никуда «входить», а лишь, по природе своей, может всех приглашать войти в себя, признав Истину Святого Православия. Поэтому Церковь и империя, служа великой цели, столь родственны и всегда столь тяготели друг к другу.

Ныне, когда наступил час истины, и решается вопрос о самом существовании России и будущем мира, когда рушится весь западный мир, основанный на секулярности и гедонизме (о крахе глобального рынка, об экономическом коллапсе не рассуждает сегодня только ленивый), абсолютно недопустима ситуация, когда РПЦ выглядит порой едва ли не либеральнее государства, проявляя недопустимую лояльность по отношению к своей внутренней церковной «гайдаровщине», в лице ряда представителей «среднего звена» церковного и околоцерковного менеджмента и иерархии нетерпеливо рвущейся к власти. Слава Богу, что пока, при содействии вменяемой части православной общественности (то есть ее церковно-консервативного большинства) эти попытки сдерживаются Святейшим Патриархом и другими представителями церковной власти. [4]

На повестке дня — вопрос об изживании никодимовского наследства, его главной, так сказать, «сердцевинной» части, связанной с принципиально неверным тезисом о приспособлении Церкви к «непрерывно меняющемуся» секулярному миру. Игумены, проживающие в городских квартирах и ни одного дня не несшие послушаний в монастыре, приходы, где всенощная длится час с четвертью, а литургия — сорок минут и без часов, миссионеры, кощунствующие над святынями, монахи, практикующие Иисусову молитву под беснование рока, священники и духовники, призывающие к сокращению молитв и упразднению постов, проповедники, учащие свою паству таким вещам, о которых мы не решаемся сказать вслух, гламурные дамы с «панковским» прошлым, претендующие на роль духовных авторитетов, наконец, «церковные» журналисты, превращающие православную прессу в рупор революционной «реформации» — должны быть преодолены, как морок проигравшего в истории либерализма и выброшены вон на свалку истории. Их наглость, с которой они претендуют на роль церковного «мейнстрима», должна получить и получит достойное наказание!

Между тем сегодня, под аккомпанемент красивых рассказов о роли наших святых в отстаивании русской «идентичности» эту самую идентичность пытаются выкорчевать вовсе, навязывая насквозь лживый и решительно расходящийся со святоотеческой традицией тезис о «непредпочтительности» для Церкви различных форм власти. [5] О власти мы в обозримом будущем предложим читателю отдельную работу, в которой покажем всю несостоятельность подобной позиции. Здесь же заметим, что в этих публикациях, формально выражающих частное мнение отдельных богословов, происходит попытка прямой ревизии «Основ социальной концепции РПЦ», в которых как раз выстраивается иерархия форм власти и прямо говорится о богоустановленности «судейства» (то есть непосредственного богоправления, теократии) и монархии, в отличие от парламентской демократии, которая определяется как установление чисто человеческое. Не намереваясь сейчас вдаваться в специальный анализ данной проблемы, отметим лишь то, что в данный момент представляет для нас особый интерес именно в свете нашей сегодняшней темы: «непредпочтительность» — это ведь, по сути, и есть пресловутая «многополярность», то есть принципиальная сдача своего, православно-имперского миропроекта и «вписывание» России и Церкви… нет, не в коммунизм, который давно мертв, а — в глобалистическое целое «прекрасного нового мира». Ибо тема и проблема власти принципиально и последовательно отделяется здесь от ее духовной сердцевины, без которой — вообще нет никакой власти, а есть лишь условность чисто светского права, прикрывающего то реальное «право», которое ныне правит секулярным западным миром — право силы. Голая сила и власть, имеющая сакральные основания — не одно и то же! Стоило бы помнить об этом, празднуя действительно славную победу в Южной Осетии… Будучи открытыми к приличной дискуссии (а отнюдь не к поношениям и обливаниям грязью в стиле некоторых пользователей «ЖЖ»), позволим себе в заключение одно принципиальное замечание: именно в этом отделении понятия власти от его духовной составляющей, в приспособлении Церкви к духу «мiра» и заключается подлинное существо той революции, которую хотел произвести в нашей Церкви, но не успел — искренний утопист, человек больших даров и несомненных талантов, тем не менее в свое время проигравший не хватавшим звезд с неба искренним поборникам традиции — митрополит Никодим.

СНОСКИ:
1. Подробнее об этом см. в нашей статье «Межэтнические конфликты в современной России и судьба империи» (http://www.rusk.ru/st.php?idar=104 550 и http://www.rusk.ru/st.php?idar=104 553).

2. См.: http://www.apocalyptism.ru/Antinicodim_cont.htm.

3. За последнее время появился ряд интересных текстов, в которых делается попытка «замылить» вообще все что можно, а главное — доказать, что в никодимовской церковной политике не было ничего принципиально нового. (См., напр.: диакон Андрей Кураев «Архиерейское совещание 1948 года и современные мифы о нем» (http://www.pravoslavye.org.ua/index.php?r_type=article&action=fullinfo&id=22 717). При этом ссылаются на известное совещание в Москве 1948 года, и используя архивные документы, говорят, что оно, по замыслу, также было «экуменическим», только целью этого «экуменизма» было «помочь христианам всего мира «освободиться от диктата Ватикана»! Надо ли говорить, что этот «экуменизм» был чисто политическим, а не богословским явлением, и поэтому непосредственно относится к нашей сегодняшней теме! В ответ на типично манипуляционную посылку диакона А. Кураева заметим, что в 1948 году речь шла все же о противостоянии Ватикану и его влиянию вместе с христианами Запада, то есть о противостоянии главному религиозному центру Запада и о создании альтернативного религиозного центра в Москве (идея перехода к Москве «первенства в пентархии» и Москвы как лидера православного (восточно-христианского) мира). Эта идея позднего Сталина, пресловутого «сталинского ренессанса» 1943 — 1948 гг. была, конечно, абсолютно утопической и нереализуемой, поскольку возвращение к историческим истокам теории «Москва — третий Рим» решительно расходилось с той идеологией, которая была основой советского проекта, то есть с идеологией коммунистической, а от коммунизма никто из советских бонз в то время отказаться не хотел и не смог бы. Однако характерно, что в отличие от последующего времени (то есть от тех же 70-х) в этом проекте речь шла все еще о решительном противостоянии советской империи Западу, а не об интеграции с ним, и Церковь «вписывали» именно в это противостояние, а не в «интеграцию» по никодимовскому образцу. Изменилась эпоха, изменились идеи, изменились и «игроки"… И когда сегодня некоторые из наших иерархов в блестящем стиле занимаются публичной апологетикой святого благоверного князя Александра Невского как великого святого, стратега, дипломата и воина, то нужно будет сказать (если выдержать аналогию до конца), что никодимовские игры с Ватиканом — это не «поездки в Орду» святого благоверного князя Александра ради спасения Руси, не готовой еще к открытой схватке (в качестве последних можно, чисто формально, рассматривать умение Никодима ладить с советскими властями), а как раз полная и безоговорочная сдача тевтонским рыцарям!

4. Яркое доказательство полного единства Святейшего Патриарха и консервативного большинства нашей Церкви — недавнее награждение орденом святого князя Даниила Московского III степени главного редактора журнала «Благодатный огонь» С.И.Носенко, чей печатный орган является одним из лидеров в современной православной апологетике. Как известно, С.И.Носенко сыграл крайне важную роль в сборе подписей под известным письмом 124-х священников против неообновленчества. Достойный ответ Патриарха на непрестанную клевету либерального лобби!

5. См., напр.: http://www.interfax-religion.ru/?act=interview&div=199.

http://rusk.ru/st.php?idar=105492

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  czerni    17.11.2008 21:13
У меня к автору два вопроса.
1.
Откуда это всё об Андропове?
Он, поди ни сном, ни духом на подозревал ничего о своем либерализме и западничестве? А тут уж прямо целый "проект". Из чего это всё?
Я читаю, и у меня впечатление, что я на время правления Андропова
не жил в одной с ним стране, а улетал на Луну и пропустил множество любопытнейших заявлений событий. А ведь это не так.
2.
Отчего бы не построить всю заметку без этих андроповских рассууждений?
Что бы она потеряла? Да ничего. Ровным счётом ничего.
Так зачем Вам тут этот деятель, да ещё со своим проектом?
Уж простите, но этот проект очень уж похож на проект Бриана
(или кого там) … объявить Черноморск вольным городом.
  Непомнящих Игорь    17.11.2008 15:50
Дорогой о. Евгений!

Но невозможно быть одновременно мирянином и монахом.
Я имел ввиду, что мирянин занят практическими добрыми делами, а монах – молитвенным познанием Бога. Конечно, и мирянин должен быть в молитве, но не так, как доступно монаху. И монах должен делать добрые дела. То есть центр усилий у каждого свой. Мирянин идет к Богу больше через дела, а монах, больше через молитву. Каждая классификация условна и выпячивает предельные случаи, а в жизни все взаимосвязано.
Познающий тварный мир – православный ученый – это промежуточный случай между монахом и мирянином. Неслучайно, европейская наука начиналась в монастырях. И сейчас – как уже писал – идеальным было бы организовывать православные научные центры и учебные заведения вокруг монастыря.
  пЕ    13.11.2008 08:21
Уважаемый Андрей Борисович!
В Ваших работах, посвященных системе образования, много интересного и важного. Но в них недостает позитивных предложений вообще и по содержанию образования в особенности. Возможно, поэтому Вы и перестали с 2006 года публиковаться на эту тему. У Игоря Анатольевича как раз даются наработки в эту сторону. Было бы замечательно, если б Вы усмотрели это существенное дополнение к своим взглядам и предложили бы новую серию уже углубленных трудов.
  пЕ    13.11.2008 08:19
Дорогой Игорь Анатольевич!
Мне кажется, здесь Вы не очень удачно выразились. Для христианина нету трех путей. Есть один путь, тесный и узкий. И Ваши "пути" – это необходимые стороны жизни любого христианина. Другой вопрос, что должно быть "ДО". Рогозянский пишет, адресуясь к Вам: "Живет ли человек по вере и примирен ли с совестью – от этого творение православной науки напрямую зависит. Никак не наоборот. У кое-как живущего христианина – откуда возьмется понимание, нужное для новой православной науки?" Соглашусь с ним, что "хотелось для (от) Игоря более простой и ясной начальной повестки". Хотелось бы и от Андрея Борисовича получить более развернутую "повестку".
  Непомнящих Игорь    06.11.2008 05:57
Полностью соласен с Семенко. Полностью согласен с одним читателем.
Полностью согласен и с ДО Рогозянского и еще раз подчеркиваю, православная наука – не панацея, а один из путей, возникший только в современном наукофицированом мир. В целом же, пока не появятся истинные старцы – какие были оптинские, возрождения не будет. Именно ВОКРУГ них и должно все происходить. Идеально было бы чтобы православные научные центры создавались ВОКРУГ (в том числе и с учетом возможностей информационной эры) монастыря, где есть 1-2 истинных старца.
Вообще-то три пути: практические дела мирян (куда входит и воспитание сирот или проч.), упопостигаемое познание тварного мира (православная наука или проч.) и духовное познание нетварного Бога (монастырь). Такова должна быть общая структура православной жизни. Каждый берет своей труд.
  Рогозянский    05.11.2008 19:03
К какой мысли Владимир Петрович? Я именно интересуюсь к коллеги, что в более практическом виде всё это значит . Допустим, отдельные люди разрабатывают новую науку. Я честное слово не возражаю, прочие кажется тоже. Кто понимает, пусть занимается. О чем разговор? Игорь Непомнящих пытается настоять, в то время как, на мой взгляд, препятствием для его разработок на данном форуме никто не является. Полнейшее одобрение: берись за дело и делай.

Для себя же: грех дуализма, шпенглерианская метаморфоза… Я, право слово, совершенно не знаю, как со всем этим быть. Считать, что моя церковная жизнь невозможна, не строится из-за греха дуализма… Нужно ли об этом думать? Не знаю. Я знаю более близкие вещи, необходимые для спасения. Которые затрагивают совесть и сильно. Буквально, можно сказаь, режут глаза. Взять вот двух-трех сироток – такой шаг могли бы сделать многие церковные люди, это вообще могло быть своего рода общецерковным инстинктом в существующих условиях, элементарным движением христианской души. Более того, так обязательно поступили бы верующие люди два-три поколения назад. А вот мы консерваторы и постоянно старые времена вспоминаем и не берем. Странно, не правда ли? Не знаю, мне кажется странным. Сходить несколько раз в детский дом, интернат и, уверяю, проблематика в голове сильно изменится . Возможно, нам попросту не хватает впечатлений? Впечатления от себя и своей жизни такие слабо окрашенные. Но эти сироты есть. И мы есть. И… ничего. Цепи не замыкается. Очень простое, даже очевидное решение, однако община православных христиан, если посмотреть в целом, остается, простите, на подобные элементарные реакции… ну туговата. И не выглядит таким, сильно отличным от остального общества собранием самарян. Думаешь: неужели в шпенглерианской метаморфозе загвоздка и без разрешения ее никак. Свои дети опять же растут, учатся, им некогда ждать десятилетия-столетия, когда появится новая наука.
Хочу сказать, коротко, какая-то христианская жизнь и даже строительство, творчество, должны иметь место ДО формирования новой науки. ДО восстановления православной российской монархии. ДО установления правильной социалистической экономики "третьего пути". И вот что это за жизнь? Понимаете, данный вопрос никак не раскрыт, весьма приблизительно и произвольно понимается. "Цивилизация секулярного модерна себя исчерпала" – это что? Что это для нас означает практически? Ну да, исчерпала, посмотреть хотя бы, сколько сирот. Не это ли проблема, в т. ч. и для творцов науки? Которым ничто человеческое не чуждо. Понимаете, никакого клинча, просто вещи не надо менять местами, подчеркивать отдельные методологические проблемы. Это и для творения православной науки, думаю, также не полезно. Живет ли человек по вере и примирен ли с совестью – от этого творение православной науки напрямую завист=ит. Никак не наоборот. У кое-как живущего христианина – откуда возьмется понимание, нужное для новой православной науки? Т. е., возвращаясь к нашему разговору, хотелось для Игоря более простой и ясной начальной повестки. И далее по порядку, не мучась всеми проблемами бытия одновременно. Многое из того, что здесь нызывалось – нам вообще не по чину, не нашего ума дело. Существует единый контекст духовной жизни, в котором все равномерно стоим. А там, кто желает на благоприятном духовном фоне потрудиться далее на пользу новой православной науки, тому Божией помощи.
  один_читатель    05.11.2008 18:28
Не хватает лишь одного – духовного лидера, живого примера, преподобного масштаба св. Сергия Радонежского или св. Серафима Саровского, способного воодушевить русский народ подняться. Об этом нужно только молиться. О. Иоанн (Крестьянкин) говорил, что святые на Руси есть и сейчас, но преподобных мало: все планируем детей, не доверяем Богу, вот Бог и не дает преподобных. Так что Вы правильно отметили, все проблемы завязаны в один гигантский клубок.
  В.Семенко    05.11.2008 14:11
И. Непомнящих, А. Рогозянскому.
Друзья мои, мне кажется, вы напрасно входите в какой-то дурацкий клинч. Мне думается, все мы согласны с тем, что так называемая современная цивилизация, основанная на секулярном гуманизме, цивилизация секулярного модерна себя исчерпала. Абсолютно необходимая в связи с этим "перезагрузка" христианской цивилизации не может касаться только одной какой-то сферы. Начинаться она должна с нового обретения ЖИВОЙ ДУХОВНОЙ СВЯЗИ с Источником Откровения, иными словами, христианской цивилизации должен быть придан новый духовный импульс. Это означает, что необходимо вернуться прежде всего к тем путям духовной жизни, тем путям обожения, которые оказались в свое время на периферии западно-христианской, а потом, к сожалению, и восточно-христианской цивилизации. Мы все так или иначе подходим к этой мысли с разных сторон.
Дальнейшее – простраивание связей между духовностью, метафизикой и всеми сторонами жизни, в том числе и наукой. Каждый разрабатывает свой аспект проблемы.
  Рогозянский    05.11.2008 10:40
Ничего не понял.
  Непомнящих Игорь    05.11.2008 06:38
Уважаемый г. Рогозянский!

Вы предлагаете кратко – в трех словах – изложить проблему православной цивилизации. Но из такой комбинации из трех невозможно ничего понять тому, кто настроен иначе. Вы опять же что-нибудь выдернете уже не фразу, а часть предложения.
Если же Вы спрашиваете, что нужно сделать, то есть какие мероприятия организовать, то скажу, что ничего не надо делать.
Делать будут только те, кто внутренне к этому готов, для кого это смысл жизни, путь к спасению. Сегодня для творческого православного ученого (а не для профессора, пережевывающего уже не раз съеденное) разработка православной науки – это путь к спасению. Остальные – достаточно того, чтобы понимали греховность современной цивилизации и каялись за то, что пользуются ею. Кстати, Гейзенберг – даже западный христианин – писал, что христиане – это не те, кто меньше грешат, чем нехристиане, а те, кто осознают свою греховность.
Вы правы в том, что создание православной науки – это самодостаточный процесс. Она будет создаваться десятилетиями (и столетиями?) отдельными личностями, но это не значит, что современная цивилизация ее примет, – наоборот, она будет и дальше погружаться туда, куда и сейчас погружается. Православие – это религия личностей (вся история православия этому подтверждение), каждый спасается лично. Накакие общественные мероприятия не помогут.
Но в современном наукофицированном мире для тех, кто в науке творец, а не пользователь или потребитель, православная наука единственый путь к спасению.
Возможна ли будет организация православного образования на основе уже того, что будет создано в православной науке? По крайней мере, по моему опыту ясно, что общество наше станет на дыбы. Вы пишете, что сейчас никто ничего не запрещает. Еще как! Но может быть, где-то как-то.

Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | Следующая >>

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru