Русская линия
Труд Вадим Карпов10.03.2005 

Храм за колючей проволокой
Они еще совсем дети, но на их совести тяжкие преступления. как спасти души этих ребят?

Летом 2003 года на озере Увильды пропали два мальчика 11 и 14 лет, которые приехали сюда из Челябинска порыбачить. Несколько дней их разыскивали спасатели, местные жители. Нашли детей на берегу с разбитыми головами. Вскоре вышли на преступника — Валерия Серикова. Ему было всего пятнадцать, но к тому времени он уже отбыл свое первое наказание — отсидел год по малолетству за убийство приятеля… Юный душегуб за какие-то заслуги быстро вышел… Однако быстро вернулся.

«ХОЧУ ВСЕ ЗАБЫТЬ»

Ряды колючей проволоки, сторожевые вышки, металлические двери, проверка бдительной охраны, асфальтовые плацы, которые метут воспитанники. К каждой кровати колониста прикреплена табличка: когда пришел в отряд, по какой статье, когда должен выйти… Кругом казарменная чистота. Подростки дружно, хором, словно солдаты, приветствуют всех проходящих офицеров-воспитателей: «Здравия желаем…» Жесткий режим. В 6 утра — подъем, с 7.30 до 8 — завтрак. Отбой в 10 вечера.

Валерий Сериков невысок, крепок, ничего «особенного». Разве что глаза — жесткие глаза рано повзрослевшего человека.

— Садись, — предлагаю я подростку стул рядом с собой.

— Нет-нет, — поправляет меня начальник детской воспитательной колонии, подполковник внутренней службы Ольга Зарецкая, которая присутствует при нашей встрече, — Валера сядет возле стены.

Воспитанник, явно раздраженный, говорить о себе не хочет, то и дело нервно одергивает свой синий форменный костюм. О чем его спрашивать? О родителях, о прошлой жизни? А что Валере рассказывать? О том, как рос без отца, как мать пила и сидела за решеткой, как старший брат тоже сидел и был убит во время какой-то криминальной разборки? О том, как сам убивал? А надо ли, чтобы преступник (пацан все-таки) снова и снова все это вспоминал, «проигрывал»?

Сериков сам все объяснил:

-…Я хочу, чтобы обо мне забыли. И сам хочу обо всем забыть. Это мое дело. Никого оно больше не касается.

— Скажи хотя бы, что собираешься делать, когда выйдешь, — работать, учиться?

— Не знаю, у меня слишком большой срок. Что будет тогда — не знаю… Неизвестно, что через час, пять минут случится. Вы напишете, а в Кыштыме прочитают — не хочу… Зачем мне это?

— Но все-таки, какие-то планы строишь?

— Строю, не строю, какая разница — вас это не касается.

Мой собеседник покраснел от злости на то, что его пытаются втянуть в разговор…

Когда Сериков вышел, Ольга Зарецкая сказала огорченно:

— У моих подопечных все словно обожжено, они воспринимают мир эмоционально, нет логики в поступках… За последние годы, — как бы подвела черту Ольга Викторовна, — в колонии стало больше ребят, попавших сюда за тяжкие преступления — грабежи, убийства. Такого раньше не было.

Значит, мир наш стал более жестоким, беспощадным, безжалостным. Можно ли сделать его чуточку добрее, вытащить этих пацанов — УБИЙЦ, НАСИЛЬНИКОВ, ГРАБИТЕЛЕЙ из трясины, спасти их души? Три года назад в колонии на месте старого магазина открылась церковь в честь святой великомученицы Анастасии Узорешительницы, которая покровительствует заключенным. Каждый вторник здесь проводятся службы, на которые приходят воспитанники колонии. Не все, конечно, но многие. И отец Алексей вместе со своим помощником пономарем Сергием, приезжая в храм за колючей проволокой, твердо уверены: ребятам может помочь слово Божие. Свою веру они несут воспитанникам, этим детям в казенной форме.

То, о чем мне поведал Сергий, похоже на чудо…

ЧАС ИСПОВЕДИ

— Я, конечно, знаю, за что попали в колонию многие малолетние прихожане, — рассказывает мой собеседник. — Кто-то лишил жизни близкого человека, родственника, свою девушку, прохожего… Душа у ребят убита. Мы об этом с ними часто говорим. Спрашиваю: если на руку человека лить кипяток, а он ее не отдергивает, что это значит? Значит, человек мертвый. Так и с душой. Мертвая душа уже ничего не воспринимает. Только раскаянием можно ее оживить. Если подросток пришел в храм, то надежда все-таки есть.

Видно, что попали в колонию дети из нищеты, из тяжелых внешних обстоятельств. Что не защищены они были родительской молитвой. Большинство ни читать, ни рассуждать не в состоянии. Просто неграмотные. Они и про зубную щетку, мыльницу только в отряде узнали. И про то, что завтрак бывает и обед с компотом… Заторможенные, выросшие во враждебной среде.

* * *

— Когда церковь только открылась, ребята во время службы то заходили, то выходили покурить, поболтать, — делится своими наблюдениями Сергий. — Не было уважения к храму. Сейчас стоят спокойно, не переговариваются. А Николай Богданов так расчувствовался во время молитвы, что даже заплакал и вышел в притвор. А в отряде считается очень дерзким парнем…

Ребятам всего по 14−15 лет, а что они видели за эти годы, кроме зла, жестокости, насилия? Мальчишки приходят в церковь и видят совсем другой мир, мир добра. И у них появляется, может быть, первый в жизни шанс сделать выбор…

Зашел в храм после окончания службы Дмитрий Габдурахманов, вспоминает Сергий. Спрашивает меня: «Можно ли мне ходить в церковь?» «Побудь здесь, с нами, — отвечаю. — Сам реши: тянется твоя душа к Богу или нет». Вроде потянулась. Дима крестился, стал активно трудиться на благоустройстве храма.

Однажды на улице меня остановил один из воспитанников, я даже имени его не знаю: «Скажите, в чем смысл жизни?» Отвечу, что смысл в Боге, — не воспримет. «Хорошо, — отвечаю, — что этот вопрос у тебя возник. Каждый человек сам должен найти ответ. А Господь вразумит, подскажет, поставив тебя в те или иные обстоятельства». Воспитанник был в отчаянии: «А если я не пойму?» «Не волнуйся, ответ есть, только искать его нужно своим трудом».

* * *

— Осенью 2002 года икону Анастасии Узорешительницы для храма освятил святейший Патриарх Алексий, — вспоминает Сергий. — В Москву за образом отправились офицеры колонии и два воспитанника. Была встреча с Патриархом. Ребят усадили за стол, угостили чаем. Алексий общался с ними долго, хотя его ждала важная встреча. В октябре икону внесли в храм. И в колонии вдруг все стало бурлить. Проверки, комиссии — одна за другой. Ушел прежний начальник, мужчина. Пришла православная женщина. Перемены начались. Пошили новую одежду для воспитанников — праздничную и будничную. Питание изменилось. Если раньше капустой кормили, то теперь — фрукты, мясо, сырки, каша со сливочным маслом, курица… И средства нашлись на ремонт, которые раньше почему-то не находили.

* * *

— Владимира Жуликова из-под Магнитогорска мы крестили в минувшем апреле. Я был просто умилен его простотой, наивностью и верой. Завершив обряд крещения, отец Алексей ввел его в алтарь и предложил попросить у Бога то, чего он желает больше всего. Володя долго не думал: «Господи, хочу, чтобы дома все наладилось, и брат бросил пить». 21 мая у воспитанника день рождения. Накануне вечером он попросил: «Господи, пусть кто-нибудь приедет в колонию, чтобы поздравить». Каково же было его удивление, когда утром в столовой его подозвала начальник колонии Ольга Зарецкая и сказала: «У тебя сегодня день рождения? Иди, к тебе мама приехала». И в конце свидания он узнал от матери, что брат больше не пьет.

* * *

— Среди тех, кто помогал благоустраивать храм, — Евгений Смольников. Очень старательно все делал. Вообще ребята в церкви меняются: это в отряде надо себя показывать, здесь же ценятся простота, спокойствие. Никому не придет в голову выругаться под куполами. Воспитанники иногда говорят: «В храме — как дома». А мы стараемся уют создавать. И трапезничаем, и чаем угощаем после службы. В праздники — торты, сгущенка, конфеты. Когда все строго, по режиму — душа насилуется.

У Жени Смольникова все вроде складывалось. В отряде отношения нормальные, родственники часто приезжали навещать. Перевели его на работу в клуб при колонии. И он почему-то посчитал, что в церковь ходить не обязательно. Душа его ушла в повседневную суету. Месяц проходит, второй — не появляется Женя на службе. Встречаю его на плацу: «Как дела?» «Да вот, — рассказывает, — мать в больницу попала, с родственниками отношения разладились…» А ты помолись, советую, у иконы Анастасии Узорешительницы.

Через день встречаемся вновь, сообщает: «Письмо из дома получил…» А через неделю увиделись — паренек расцвел в улыбке. Значит, пошло на лад.

* * *

— Года три с лишним назад, еще при прежнем начальнике колонии, пришел ко мне в храм Евгений из Миасса (фамилию его называть не буду) и признался: «Я сегодня вечером что-то с собой сделаю…»

И рассказал: «В отряде меня хотят избить». А история началась вот с чего. Подросток решил во что бы то ни стало попасть в лазарет. И проглотил лезвие бритвы. При этом, дабы не порезаться, острый металл завернул в бумажку. Способ известный. Бумага растворяется, в животе начинаются дикие рези. Нужна операция. На полгода подросток освободился бы от режима, отряда… Женя проглотил и стал ходить на богослужения. Но последствий никаких не возникало. Ни рези, ни боли. Минул месяц, другой. Может, случай, мало ли что. Но кому-то подросток намекнул на то, что сделал. И за такую попытку попасть в медсанчасть парня в отряде решили проучить…

Я попытался утешить, успокоить. Вместе мы прочитали покаянный канон. Но ушел он все равно подавленный. Увиделись мы на следующий день. Подросток стоял спокойный, улыбнулся: «Все обошлось».

* * *

— Человек согрешающий не столько виновен, сколько несчастен, — убежден Сергий. — Он вступает в связь со злом. И оно будет его мучить. Дети в полном сознании очень редко идут на тяжкие преступления. Обычно — в пьяном виде, под воздействием наркотиков. Потом объясняют: «Я не знаю, почему так сделал…» Спрашиваю: «Как же мог отца убить?» «Не понимаю"….Идет борьба за душу. Важно отучить от сквернословия. Это тот грех, который содействует связи молодого человека со злом.

* * *

— 4 января в храме отмечалось 1700-летие памяти Анастасии Узорешительницы, — продолжает Сергий. — Был престольный праздник. К этому дню установили колокола, и над колонией разнесся первый торжественный звон. Обычно на богослужения приходят 5−10 человек. А тогда собралось больше полусотни. И это было тоже своего рода чудо.

…Так получилось, что как раз те воспитанники, которые регулярно ходили в храм, освободились досрочно. Среди них Василий Тюрин, Владимир Жуликов, Дмитрий Габдурахманов, Евгений Смольников…

И добавил Сергий не без печали: Валерий Сериков в храме пока не появлялся.

http://www.trud.ru/004_Cht/200 503 100 401 201.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru