Русская линия
Аргументы и факты Татьяна Кузнецова,
Индира Кодзасова
02.03.2005 

Город ангелов-2
В Беслане молятся о том, чтобы погибшие дети воскресли

ПРОШЛО полгода с тех пор, как весь мир ужаснулся кровавой бойне, которую боевики устроили в школе N 1 осетинского городка Беслан. В чудовищном теракте погибли 333 человека, из которых 186 — дети.

НОВОЕ кладбище, которое уже назвали детским, встречает прилетающих в Северную Осетию. Его горько именуют визитной карточкой республики. Почти полгода спустя после теракта здесь был похоронен последний погибший в школе ребенок.

«Полгода Жорика по моргам искала»

НА КЛАДБИЩЕ осталась пара десятков вырытых, но невостребованных ям, которые зияют среди ярких, разноцветных, похожих на детские рисунки могил. «Для нас готовы», — горько усмехаются враз постаревшие женщины. Они каждый день приходят навестить своих кровиночек. А многие на кладбище просто живут. Поэтому на каждой могиле развешаны и расставлены детские игрушки, стоят в кадках яркие искусственные цветы. Вокруг холмиков уже выложены аккуратной плиткой небольшие площадки, врыты скамейки и столики. На кладбище всегда кто-то есть. Вот молодой мужчина у могил жены и сына упал на колени между двумя столбиками, на которых фотографии любимых людей, и, держась за них обеими руками, беззвучно рыдал. А потом стал механически натирать до блеска влажной тряпкой плитку вокруг могил. Пожилая женщина в черном платке разложила, похоже, уже в тысячный раз, по местам игрушки на могилах двоих внуков и долго вытирала стекло, защищающее от дождя и снега веселые лица мальчиков. У многих могил до сих пор стоят наряженные новогодние елки. В Беслане новый, 2005 год никто не встречал. Те, у кого погибли близкие, пришли на кладбище 31 декабря и просидели здесь до рассвета. «В новогоднюю ночь мой Ашанчик всегда загадывал желание и верил, что оно обязательно сбудется, — вспоминает Земфира Урусова. — Вот и я всю ночь думала только об одном — вот бы мой сынок воскрес! Об этом думали все, кто пришел тогда на кладбище, я знаю. Я часто хожу в церковь, прошу об этом Бога. Потому что такие ангелочки, как наши детки, не могут не воскреснуть. Пока я в это верю, я живу».

«Мой Жорик вернется в августе, я точно знаю», — говорит, горько улыбаясь сама себе, Зифа, мама Георгия Агаева. Она вместе с двумя сыновьями, пятиклассником Сашей и второклассником Георгием, три дня просидела в спортзале захваченной школы. Дома осталась маленькая дочь Вика, которую Зифа кормила грудью. Пока малышка надрывалась от крика, не принимая никакой другой еды, ее мама спасала в школе чужих детей: сначала кормила их грудью. Всех — и больших, и маленьких. Потом раздобыла чайную ложечку, сцеживала молоко туда и по каплям передавала всему спортзалу. В том аду она выжила вместе со старшим сыном — их выбросило в окно взрывной волной. Месяц Зифа пролежала в больнице: теперь на ее лице на полщеки шрам, нет половины зубов, а в голове навсегда застряли осколки. А потом для Зифы начался второй круг ада — почти полгода она ходила по моргам и искала тело Жорика. Вместе с ней разыскивали тела Аслана Кисиева, Зарины Норматовой и Азы Гумецовой их родные. Дедушке Аслана Кисиева в конце концов предложили… на выбор два тела, оставшихся в морге как неопознанные. Уже вся Осетия знает, как он мерил стопы погибших мальчиков с туфлей своего внука. Туфля почему-то была на три размера меньше. И тогда возмущенный Беслан перекрыл федеральную трассу, а потом несколько человек отправились к полпреду Козаку. После этого эксперты сообщили, что внука похоронила другая семья. Уговорить Чеджемовых (другой семьей были именно они) вскрыть могилу и провести эксгумацию стоило неимоверных усилий: те твердили, что опознали своего Зелима на фотографии по трусикам и ошибки быть не может. Да только трусики у всех детей были почти одинаковые — на одном рынке купленные. Родители Азы Гумецовой вообще 5 месяцев не могли найти тело дочери. Им пришлось обойти семьи, в которых похоронили девочек примерно одного возраста с Азой. Они умоляли родителей сдать новые анализы для экспертизы, а потом нашли дочь в могиле другой девочки. После того как было проведено несколько эксгумаций и перезахоронений, многие в Беслане с ужасом стали думать о том, а своих ли родных они похоронили. Но пройти по второму кругу ада никто больше не решился.

Зифа и Тамерлан Агаевы не устраивали похорон и поминок, как это принято в Осетии: отец с друзьями забрал из морга тело мальчика и тихо похоронил. А после этого они снова стали ждать Жорика. Ведь сказала одна из десятков экстрасенсов, расхаживающих по бесланским дворам, что он вернется в августе. До августа они и будут жить лишь ожиданием. «Вы не думайте, что я сумасшедшая, — говорит нам Зифа. — Только те, кто три дня просидел в спортзале и видел, как нас убивают, меня понимают».

Сотни людей потеряли самое дорогое, что было в их жизни, — детей, близких. И за это до сих пор никто не наказан

А БЕСЛАН сегодня разделился на тех, кто был в спортзале и кто не был. На тех, чьи дети погибли и чьи выжили. На родителей и учителей. Выживших педагогов родители жестоко и беспощадно обвинили в том, что они остались в живых только потому, что прятались от пуль за детьми… «Я понимаю горе матерей, которые похоронили детей, — говорит Ольга Щербинина, исполняющая обязанности директора 1-й школы. — И все-таки за что нас так?! Бандиты не убили, так свои чуть не добили. Такая волна агрессии! Я в голос выла, когда возвращалась домой с улицы, — столько гадостей мне в лицо говорили. А я знаю, что ни за одну минуту из тех трех суток в спортзале ни мне, ни другим учителям не стыдно. Мы помогали друг другу, детям, поддерживали их. Когда взрыв прогремел, я Владика Сикоева увидела рядом, он около убитой мамы сидел в шоковом состоянии. Я крикнула: „Владик, беги!“ — и он выскочил вместе со мной, а иначе сгорел бы, не выжил…» Ольга Викторовна сидит за своим столом, крепко сцепив дрожащие руки и пытаясь удержать слезы. «Вот, смотрите, тогда в школе погибли 166 учеников, из них 126 были с родителями. Мы ведь не упрекаем их за то, что они своих детей не уберегли. Да и кого упрекать, когда только 38 родителей живы остались», — устало говорит она.

Агрессия вперемешку с безмерным горем — это сегодняшнее состояние бесланцев. Сотни людей потеряли самое дорогое, что было в их жизни, — детей, близких. И за это до сих пор никто не наказан. Поэтому люди сами ищут виноватых. В их числе — теперь уже бывший директор 1-й школы Лидия Цалиева, те самые выжившие учителя, президент Дзасохов, соседи, к празднику испекшие три пирога… «Мы устали от бесконечного вранья», — часто повторяют в городе. Следствие официально заявило, что террористов было 32 человека (в живых остался один, Н. Кулаев, его дело передано в суд), но слухи о том, что нескольким боевикам удалось уйти живыми, до сих пор ходят по Беслану. Прокуроры говорят, что все оружие бандиты привезли с собой. «Но почему тогда не делают экспертизу грунта в школе, в тех местах, где были вскрыты полы, на наличие оружейной смазки? — спрашивает глава Рабочей комиссии по распределению гуманитарной помощи Маирбек Туаев, потерявший в школе дочь. — Мы не дадим снести школьные развалины и уничтожить такую улику». Слухов много, и на днях подтвердился один из них: бесланские матери обнаружили свалку, на которую из растерзанной школы вывезли вперемешку с арматурой, бетоном, стеклом остатки одежды и обуви погибших, их документы. Даже землей не присыпали. И это в Осетии, где принято вещи умершего хоронить вместе с телом…

Власти утверждают, что кто-то посторонний подстрекает тех, кто пережил сентябрьский кошмар, перекрывать трассу и устраивать митинги. Да у этих матерей просто выхода другого больше нет, ведь иначе их никто не слышит. Хотя провокаторов, конечно, хватает. А недавно кто-то страшно «пошутил», позвонив в местную милицию и сообщив, что бандитами захвачена одна из школ. «Если бы вы только видели, что творилось в школах, — вспоминает Ольга Щербинина. — Мы детей не могли успокоить. Кто в дверь не мог вырваться, разбивал окна и выпрыгивал с верхних этажей. Слава богу, никто не покалечился. Но страх и паника начались немыслимые. После этого две недели родители детей в школы не отпускали».

«Зачем им деньги за мертвых?»

«ЕСЛИ бы людей не стали сразу отправлять сотнями в санатории и за границу, если бы сюда не хлынул поток помощи, социального взрыва власти бы не избежали. Но до сих пор не хочется думать, что от нас просто откупаются», — говорит Маирбек Туаев. Сегодня уже почти все деньги, поступившие как гуманитарная помощь, переведены на личные счета пострадавших. Погибшим «досталось» по 1 млн. рублей, тяжелораненым — 700 тыс., пострадавшим с ранениями средней тяжести — 500, легкораненым и детям, потерявшим родителей, — 350 тыс. рублей. Остальные средства, которые продолжают поступать, разделят позже. «Я часто слышу, мол, зачем за мертвых столько платят, — рассказывает Залина Губурова, у которой в школе навсегда остались мама и сын. — Люди, заберите все до последней копейки, только верните мне моего Сослана и маму!» К сожалению, есть и те, кто, чтобы получить деньги, смошенничал и внес себя в списки пострадавших. «Несчастные, — грустно усмехается Залина, — пусть всю жизнь благодарят Бога за то, что их такое горе не коснулось».

Четыре месяца назад мы приехали в Беслан, чтобы раздать семьям погибших деньги, которые тогда собрали для них читатели «АиФ». «Передайте им огромное спасибо за компьютер, который вы купили для нас на читательские деньги», — говорит нам Зема Токова-Гаджиева. Своего сына Рому она похоронила в конце сентября, пройдя через кошмар моргов и опознаний. У Земы остались еще четверо детей, все — компьютерные фанаты. Это их Роман заразил, который буквально пропадал в компьютерном клубе рядом с домом. В память об этом увлечении мы тогда и решили подарить его братьям и сестрам компьютер. «На нем играет даже 3-летний Жора, — говорит Зема. — И всем рассказывает: „Это мне Рома прислал такую игрушку“. После 3 сентября он все время спрашивал, где его брат, звал, плакал. Потом мы привели его на развалины спортзала, показали школу и рассказали, что Рома со своими друзьями остался там, ему там хорошо, но он все время будет думать о нас. Только после этого Жора и успокоился. Теперь с компьютером не расстается».

«Почему вы не спросите, как я живу теперь, когда отнес четыре гроба на кладбище?»

КОМПЬЮТЕР в последнее время для многих бесланских детей стал способом сбежать из реального мира. И родители, получив деньги, на этом не экономят. «Амиран днями от него не отходит, а играет почему-то все время в стрелялки, — говорит Земфира Урусова. — Мы в Израиль поехали, там для нас отличную программу подготовили, психологи работали, а сын все время пролежал в номере, всего несколько раз вышел пообщаться. И все жалел, что нет с собой компьютера».

С детьми, которые побывали в захваченной школе, говорить сегодня о тех событиях практически невозможно. Они отказываются общаться на эту тему с родными, учителями, психологами и уж тем более с чужими людьми. Но между собой постоянно вспоминают чуть ли не о каждой минуте тех трех дней. «Самое сложное — восстановить атмосферу взаимопонимания. Дети держатся друг за друга, а к миру взрослых у них огромное недоверие. Возможно, многочисленные поездки по России, за границу помогут восстановить доверие, тем более что везде гостей из Беслана встречают очень душевно», — говорит психотерапевт из Владикавказа Олег Кисиев. Категорически отказался говорить с нами о событиях в школе и Мурат Калманов. Сейчас он живет с бабушкой и тетей (его мама умерла в мае прошлого года, а папа погиб несколько лет назад на таможенном посту, где работал). Недавно он вернулся из поездки в Италию, теперь с группой школьников собирается в Испанию. На днях Мурату вручили орден Преклонения от Международной ассоциации детских фондов и денежную премию — за мужество и героизм, которые он проявил в школе. Несколько лет парень учился в суворовском училище во Владикавказе, а потом перевелся в 1-ю школу Беслана, чтобы быть рядом с больной мамой. Знания и опыт, полученные в училище, помогли Мурату спастись самому и помочь своим друзьям. Он очень переживал смерть мамы, а после теракта совсем замкнулся. «Последнее время ничего не ест, молчит», — переживает бабушка. Когда Мурат лежал в московской больнице, в гости к бесланским детям приходили наши олимпийцы, среди которых был чемпион по классической борьбе Хасан Бароев. Когда он приехал к родителям в Осетию, заглянул в гости к Мурату. «Знаете, мы с ним долго разговаривали, и я поразился, как он рвется в военное училище, хотя ему надо еще несколько операций сделать — ранения были тяжелые. Сначала я думал, что могу помочь деньгами, на лечение, на лекарства, а потом понял — у него все это есть, ему нужно просто общение и внимание», — поделился потом с нами Хасан впечатлениями от встречи.

Как ни странно, внимание здесь нужно каждому. Хотя казалось, что весь мир откликнулся на бесланскую трагедию, самое главное, что поразило нас в первый же день приезда, — люди страдают от отсутствия обыкновенного участия, теплого слова, сказанного именно им. На наших глазах в Общественную комиссию пришел пожилой мужчина, потерявший всю семью. «Что вы хотели? — спросили у него. — Вы, может, денег не получали? Гуманитарная помощь до вас дошла? Вам лекарства нужны? Нет? Зачем же вы пришли?» «Почему вы не спросите меня, как я живу-то теперь, когда отнес четыре гроба на кладбище?» — вдруг заплакал он. Все вокруг растерялись. Им казалось, что главное — никого не обделить материально. Но сегодня Беслан нуждается больше в моральном участии, в искренности, в душевной теплоте. Если она есть, не жалейте, поделитесь с истерзанными горем людьми.

ОТ РЕДАКЦИИ

«Письмо в Беслан»

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Мы вместе с вами в самые трудные дни собирали деньги для бесланцев. Наши корреспонденты зашли в каждый дом и донесли вашу поддержку до каждой семьи, в которую пришла беда. Прошло полгода. Большинство бесланцев залечили физические раны, но души матерей, отцов, детей деньгами не залечишь… «Нам физически не хватает специалистов на всех, — говорят психологи, которые работают в Беслане. — Те, кто не пострадал, думают, что уже пора забыть о мертвых и думать о живых. И ведут себя с убитыми горем людьми как с обычными. А это не обычные люди. В итоге горе заходит еще глубже и справиться с ним еще труднее». Доходит до того, что в семью, пережившую потерю ребенка, на его имя приходит гуманитарная помощь в виде… ранца с книгами и письмом со словами: «Ты пережил трагедию, ты молодец…». Мама потеряла сознание. «Все надо делать с умом и душой, а не так — лишь бы отчитаться, мол, помощь оказали», — говорили нам родители. Чтобы этого не происходило, бесланцам нужна уже другая наша помощь — словом, поддержкой, любовью. Мы прекрасно понимаем, что для большинства наших читателей поездка в Беслан невозможна. Но написать письмо могут все: дети и взрослые, мамы и бабушки, люди с открытым, неравнодушным сердцем. Бесланцы очень нуждаются в вашем участии и внимании. «Письмо в Беслан» — так мы назвали новую акцию «АиФ» в помощь пострадавшим. Мы ждем ваши письма в редакцию и берем на себя обязательство все ваши послания передать бесланцам. Пишите по адресу: 101 000, Москва, ул. Мясницкая, 42, с пометкой «Письмо в Беслан».

Фото Владимира Сварцевича

http://www.aif.ru/online/aif/1270/1401


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru