Русская линия
Русская линия Тимур Кальченко20.06.2005 

Земли Тамбовския похвало…
Краткое жизнеописание священномученика Михаила Петровича Алабовского

100-летию СОЮЗА РУССКОГО НАРОДА посвящается

К числу пастырей, без которых невозможно представить образ Киева накануне великих потрясений, без сомнения, принадлежит Михаил Петрович Алабовский. О нем наше повествование…

Недалеко от Тамбова находится станция Рассказово, служащая связующим пунктом с центром губернии для окрестных сел, в одном из которых — Саюкине Димитровщинской волости Тамбовского уезда — 9 января 1874 года в многодетной (известны братья М. Алабовского Василий и Иоанн — оба священники) и бедной семье псаломщика (впоследствии дьякона) Петра Васильевича Алабовского появился сын Михаил. Тяжелые условия быта и отсутствие средств для содержания семьи ускорили разлуку с родным домом. В 9 лет Михаил становится учеником Тамбовского духовного училища, а затем Тамбовской духовной семинарии, где пребывает на казенном содержании под опекой Совета попечительства о бедных воспитанниках. Тамбовская семинария к 1887 г. пережила «эпоху педагогических приемов, в основе коих самое почетное место занимала розга, и господство в науке „древнего классицизма“, где заучивать было необходимо и, всенепременнейше, наизусть, иначе в перспективе виделась пресловутая розга». Однако учебный курс для многих воспитанников был чуть ли не крестным путем: не хватало книг, неудовлетворительные гигиенические условия, скудость пищи. Все эти трудности и неудобства нисколько не препятствовали выходить из Тамбовской семинарии лицам, которые украшали столичные кафедры, высоконаучным и знаменитым проповедникам (митрополиты Антоний (Вадковский), Владимир (Богоявленский), архиепископы Филарет (Гумилевский), Иоанн (Максимович), Сладкопевцев, Георгий Васильевич Хитров и др.)".

На каникулы Михаил Алабовский зачастую отправлялся домой без гроша в кармане. Часто воспитанники возвращались в родные села группами, прибегая ко всевозможным уловкам в целях добычи пропитания. Обычным местом ночлегов под открытым небом были берега рек. А дома ждала работа — молодой семинарист нес тяготы полевых работ наравне со всеми: косил, пахал, возил снопы, молотил. Таким образом, умственный и физический труд стали спутниками Алабовского еще с юношеской поры, не оставляя времени на развлечения, типичными среди которых в семинарии были кулачные бои, театры и домашние вокально-музыкальные концерты, катание на лодках по реке Цне, богатой рыбой.

Обширная семинарская программа, которая славилась функциональными знаниями в области древних и новейших языков, а также, несомненно, и влияние преподавательского состава способствовали развитию стремления у Михаила Петровича к получению академической подготовки. 20.08.1893 г. Совет попечительства о бедных воспитанниках семинарии направил в Совет Киевской духовной академии (КДА) уведомление о том, что препровождает документы (метрическое свидетельство за N9283 и аттестат об окончании курса в семинарии за N562 Михаила Алабовского, который по ходатайству семинарского правления направляется на средства Попечительства в Киев для поступления в КДА. Впоследствии Михаил Петрович не забыл о помощи, которую оказало ему Попечительство, не раз материально он поддерживал его деятельность (в 1903 г., например, внес пожертвование на сумму в 3 рубля). 30.08.1893 г. оформляется прошение Алабовского о разрешении ему держать вступительный экзамен, следом за которым в Киев поступает и его характеристика, подписанная ректором Тамбовской семинарии, протоиереем Павлом Соколовым: «Вследствие отношения от 26 августа сего 1893 г. за N642 долг имею уведомить, что воспитанник Тамбовской духовной семинарии выпуска текущего 1893 г. Михаил Алабовский по характеру и направлению вполне благонадежен для поступления в Академию».

Вступительные экзамены были сданы на общую сумму баллов в 61+ (по сочинению богословского содержания — 3, исторического содержания — 4, литературного содержания — 4, по устным ответам (Священное Писание, общецерковная история, словесность и русская литература, языки — 17+), что позволило шестнадцатым воспитанником из 46 поступить волонтером на первый курс КДА. Многие академические предметы преподавались не без налета схоластики, и юноше из провинции было нелегко освоить многие аспекты догматического богословия, философии, логики, метафизики, психологии, страдал и французский язык. По всем перечисленным предметам в аттестате Алабовского проставлены оценки «хорошо», т. е. тройки. Может быть, и времени на все не хватало, ведь приходилось подрабатывать из-за недостатка денег. Именно на 1893 г. приходится основание в Киеве Киевского Общества Распространения Религиозно-Нравственного Просвещения в духе Православной Церкви (КОРРНПДПЦ), впоследствии Киевское Религиозно-Просветительское Общество (КРПО), вобравшего в свои ряды весь цвет киевского духовенства. Благородные цели, которые ставились перед этой организацией, привлекли молодые силы в лице Алабовского, искавшего приложения своей кипучей энергии. Особенно близкие отношения установились у него с рядовыми членами Общества — священником Сулимовской богадельни (впоследствии протоиереем Иоанном Мельниковским) и настоятелем Федоровской церкви на Лукьяновке — Константином Терлецким, которые только в 1897 г. становятся кандидатами в члены Совета КРПО.

«Земной поклон должно принести ему наше Религиозно-Просветительское Общество, как своему пожизненному и усерднейшему члену-деятелю. С самого основания Общества он близко к сердцу принял его дело. Припоминается мне совместная с почившим деятельность по ведению народных чтений в лечебнице им. графини Игнатьевой. Я еще студентом участвовал в качестве певца, а он в качестве пастыря-проповедника», — писал М.П.Алабовский в некрологе протоиерею И.И.Мельниковскому.

Константин Петрович Терлецкий увидел в молодом воспитаннике КДА задатки будущего пастыря, организаторские способности, склонность к ежедневной напряженной, часто неблагодарной приходской работе и привлек его к делу устроения церкви-школы на Юрковице. К тому времени Алабовский уже заканчивал Академию, было написано и кандидатское сочинение на тему «Благотворно-преобразующее воздействие христианской религии на людей как факт, доказывающий Божественное ее происхождение». Рецензент — доцент КДА Федор Орнатский — отмечал: «В первой части сочинения (1−106 стр.) говорится о благотворно-преобразующем воздействии христианства на отдельную человеческую личность, причем воздействие это автор усматривает во 1-х в том, что христианство сообщило новое совершеннейшее понятие о достоинстве человеческой личности вообще, во 2-х в том, что оно дало удовлетворение неискоренимой потребности человеческого разума к познанию истины, особенно религиозной и в 3-х в том, что дало новое направление и нравственной жизни человека — по принципу любви… Главный недостаток автора состоит в том, что в нем остались недостаточно выясненными сами принципы христианского учения в тех сторонах человеческой жизни, о которых идет речь. Свое внимание автор сосредотачивает преимущественно на изображении лишь фактического состояния мира языческого и противоположного ему состояния мира христианского… Что касается самого изображения мира языческого и затем первоначального состояния мира христианского, то оно сделано вполне удовлетворительно. Автор достаточно ознакомился и с литературой предмета. Речь повсюду правильная, стройная, и по местам и увлекательная. В виду указанного сочинение автора признаю трудом очень хорошим (4-)». Экстраординарный профессор В. Малинин более снисходителен в своем отзыве: «Обширное сочинение студента Алабовского читается легко и с интересом. Знание иностранных языков дало автору воспользоваться очень хорошими пособиями, благодаря которым ему удалось сообщить своему исследованию обширную постановку и хорошую аргументацию… Материал расположен стройно, по определенному плану, строго выдержанному. Первая часть, в которой дается характеристика государственного, общественного, и семейного быта греков и римлян перед пришествием Спасителя, лучше второй. Заключительная глава могла быть написана лучше, поставлена в более тесную связь с предыдущими положениями и выводами. Стиль сочинения легкий и правильный. На основании всего сказанного сочинение студента Алабовского нельзя не признать очень хорошей кандидатской диссертацией (121 704+)».

Когорту выпускников духовной академии в 1897 г. наряду с Михаилом Петровичем Алабовским составили: Савва Потехин (известный миссионер, священник домовой церкви при приюте им. Императора Александра II), Федор Поспеловский (настоятель домового храма при Сулимовских богадельнях, священник Флоровского монастыря, настоятель Иоанно-Златоустовской (Железной) церкви, «комиссар в рясе» при Временном правительстве), Петр Тарнавский (известный деятель украинского раскола), иеромонах Никандр (Феноменов) (будущий священномученик Никандр, митрополит Одесский, а позднее Ташкентский и Среднеазиатский). Диплом, выданный Михаилу Петровичу в июле 1897 г. за подписями ректора КДА епископа Сильвестра, профессоров Академии — В. Певницкого и А. Олесницкого, свидетельствует о достаточно высоких показателях успеваемости Алабовского (пятерки — по библейской истории, нравственному богословию, гомилетике, патристике, группе словесных предметов, общей гражданской истории, были также и четверки и всего лишь несколько троек). Молодой кандидат богословия не должен был забывать и о своей обязанности прослужить в духовном ведомстве 6 лет, а в случае выхода из него возвратить употребленную на его содержание сумму в 840 руб., а за казенное содержание в Тамбовской духовной семинарии в случае перемены места службы грозил долг в размере 540 руб.

Однако, Михаил Алабовский и не думал расставаться с мыслью о пастырском призвании. По выходе из академии 20-м кандидатом, он с головой ушел в дела КРПО, которые вдохновляли, обещали перспективу, давали возможность применить полученные знания. В деле о распределении выпускников КДА на вакантные места за 1897 г. фамилии Алабовского не значится. Михаил Петрович, по совету своего старшего друга и учителя К.П.Терлецкого, отдал предпочтение не службе в казенном ведомстве, а живой просветительской деятельности на далекой и отсталой окраине Киева — Юрковице, став 1.01.1898 г. (официально с 25.01.1898 г.) учителем Александро-Николаевской школы при новоустроенной Макарьевской церкви, которая к тому времени еще не составляла отдельного прихода. Одной из задач учителя была организация чтений, которые обычно велись на литургии после причастного стиха в течение всего 1898 г. за исключением трех летних месяцев. Михаил Петрович отмечал, что во время бесед (их было всего 48 в 1898 г.) «слушателей молящихся присутствовало от 15 до 200 человек. В большинстве случаев таковыми являлись жители Юрковицы, бедные ремесленники, изредка солдаты ближайших войсковых частей. Содержание чтений сообразовывалось со Священными воспоминаниями или Евангельским чтением дня. С особенным интересом выслушивались чтения из Троицких листков. Отрадно было наблюдать, как по появлении проповедника, движение молящихся направлялось не к выходу из храма, а к кафедре, и как возрастало внимание по мере проникновения слушателей содержимым читаемого».

«Цель, поставленная о. Константином Терлецким, была достигнута лишь наполовину. Юрковица получила церковь и школу, и особого учителя, но священник приглашался Обществом со стороны лишь для праздничного богослужения. По его представлению, КРПО соглашалось отдать в ведение прихода построенную им церковь-школу. Но затруднение состояло в том, что священника в таком бедном приходе необходимо было обеспечить квартирой. Кроме того, одно заведение не могло обслуживать и церковно-приходские, и школьные задачи, школа нуждалась в самостоятельном здании. Осенью 1898 г. К.П.Терлецкий практически без средств начал при Юрковецкой церкви-школе постройку большого дома для школьного помещения и для квартиры священника. Не без тревоги близкие его друзья спрашивали, на какие средства он рассчитывает. „Бог поможет“, — отвечал он и указывал на небольшие остатки строительного материала и на сбор пожертвований». Летом 1899 г. здание школы уже было готово".

21.01.1899 г. состоялось общее экстренное собрание КОРРНПВДПЦ, на котором присутствовали председатель Совета Общества епископ Уманский Сергий, наместник Киево-Печерской Лавры архимандрит Антоний, настоятель Выдубецкого монастыря архимандрит Евлогий, протоиереи И. Корольков, К. Фоменко, П. Преображенский, священники Г. Прозоров, К. Терлецкий, доценты Академии — А. Булгаков, Н. Гроссу, кандидат богословия М. Алабовский, которое постановило: «Свято-Макарьевскую церковь-школу принести в дар новооткрывающемуся Юрковецкому приходу, но с тем условием, чтобы школа вынесена была из церкви, и для нее устроено было приходом отдельное помещение. На постройку этого помещения для школы отчислить из средств Общества 200 руб.» Предварительно было получено отношение Киевской городской управы, которая 29.12.1898 г. уведомила Совет Общества, что Городская Дума изъявила свое согласие, утвержденное генерал-губернатором, на переуступку Обществом вновь образующемуся Юрковецкому приходу земли под Свято-Макарьевской церковью-школой". Большая часть новообразовавшегося прихода состояла из владений Лукьяновской Федоровской церкви, Волчий Яр отошел от Старо-Вознесенского храма, отдельные населенные участки перешли от Крестовоздвиженской, Щекавицкой, Цареконстантиновской церквей. Макарьевская церковь не имела значительного капитала, поэтому штатных единиц было всего две — священник и псаломщик. 10.03.1899 г. на первую вакансию и был определен Михаил Петрович Алабовский.

Не успев привыкнуть к новой миссии, Алабовский получает бумагу из канцелярии обер-прокурора Синода, датированную 21.08.1899 г.: «По утвержденному господином исполняющим обязанности синодального обер-прокурора 12 августа 1899 г. докладу Учебного комитета при Святейшем Синоде, кандидат КДА Михаил Алабовский определен на должность помощника инспектора в Тульскую Духовную Семинарию». Более привлекательные перспективы открывались перед молодым священником, но моральный долг перед своим учителем Терлецким и КРПО не позволил бросить начатое дело просвещения Юрковицы, поэтому с его стороны последовал отказ: «Получив извещение о назначении меня на должность помощника инспектора при Тульской Духовной Семинарии, честь имею уведомить Совет Академии, что вследствие поступления моего на место священника при Киево-Юрковецкой церкви, не имею в виду принять вышеуказанного назначения». Приди распределение ранее, жизнь Михаила Петровича, возможно, сложилась бы иначе.

Константин Петрович Терлецкий был самым близким советчиком молодого юрковецкого священника и можно сказать, что Лукьяновка и Юрковица жили одной общей жизнью, помогая друг другу в делах просвещения и благотворительности. Впоследствии Михаил Алабовский писал о своем старшем наставнике: «Тот приход, в котором мне Бог судил пастырствовать, тот храм, в котором Бог благословил меня священнодействовать, созданы им ценою великих трудов. Не могу достаточно выразить, чем обязан я ему лично. В те дни, когда святительским руковозложением в душе зажжен светильник Божественного дарования, как важно молодому пастырю иметь около себя опытного руководителя! Пастыри поймут меня. Я почитаю за великое счастье, что Бог послал мне на первых порах моего пастырства такого опытного и любящего руководителя, каким был о. Константин. Елей благодати горел в нем тихим, немерцающим светом, и он научил меня ограждать его от ветров житейских бурь. Не раз открывал он мне задушевные свои думы, и какими высокими, чистыми были его стремления ! Он был мне не другом только, он был моим духовным родителем, а я — его недостойным сыном».

Огромная масса дел экономического плана по приобретению и оформлению недвижимости на Юрковице не поглотила о. Михаила, он не забывал о своей пастве, одновременно оставаясь и священником, и учителем. В 1900 г. он продолжает вести чтения при Юрковецком храме (их было всего 30 в 1900 г., а в 1901 г. — 40), на которых по-прежнему объяснялись как смысл дневных Евангелий, так и праздничных событий, жития святых. Иногда чтения касались вопросов местного характера и интереса, например, выдающихся преступлений, имевших место на Юрковице. А 30.01.1903 г. годичное собрание КРПО засвидетельствовало, что религиозно-нравственные чтения для простого народа были предложены от имени Общества в Киево-Юрковецкой церкви общим числом 41 и соединялись с общим народным пением и раздачей бесплатных листков издания Общества.

Михаил Петрович в своем отчете о проведении чтений отмечал: «С годами определяется постоянный состав слушателей, количество которых Великим Постом возрастает. Пение Акафиста как правило вызывает особое молитвенное настроение. Те, кто молятся, в большинстве случаев слушают его на коленях, многие повторяют слова Акафиста, особенно выразительные, обращенные к сердцу. И это настроение очень способствует должному восприятию предложенного чтения».

По инициативе о. Михаила на Юрковице было основано и Свято-Макариевское приходское братство. 1.01.1902 г., испросивши Божие благословение на начинаемое дело новогодним молебствием, прихожане в большом числе собрались в помещении церковно-приходской школы. Здесь о. настоятелем был прочитан указ Киевской Духовной Консистории (КДК) от 29.12.1901 г. «О разрешении открыть при Юрковецкой церкви Братство по утвержденному Консисторией уставу». Настоятель выяснил историческое значение и ближайшие задачи приходского Братства. Затем желающие записались в его члены. Цели Братства состояли в следующем:
— содействие утверждению в местном приходе православной христианской веры и истинно христианской жизни,
— забота о благолепии приходского храма, о домах для церковного причта и нуждах школы,
— попечение о бедных и нуждающихся в материальной помощи прихожанах.

Члены Братства призваны были содействовать достижению его целей прежде всего собственным добрым примером в твердом исповедании православной веры и исполнении христианских обязанностей. Уклонившихся от православной веры и христианских установлений, а также впавших в сектантство, они должны были стараться обратить на путь истинный частными беседами и увещеваниями в духе кротости и любви. Заботясь о собственном религиозно-нравственном самосовершенствовании, члены Братства прилагали попечение о предававшихся тем или иным порокам немощных братьях своих, в особенности о впавших в губительный и распространенный порок пьянства. Кроме перечисленных были и другие обязанности, как то: пополнение приходской библиотеки, приобретение и распространение в приходе сочинений, брошюр и листков нравственного содержания, устройство в местной церковно-приходской школе чтений и собеседований, забота о благолепии местного храма. Предметом особых попечений являлись бедные и временно обедневшие члены местного прихода, а также и сироты, бесприютные дети, престарелые, больные, увечные и все те лица, именуемые братиею меньшею. Помощь им могла выражаться в предоставлении заработка и поиска места людям, лишившимся почему-либо такового, в единовременных пособиях деньгами или вещами людям, впавшим в силу обстоятельств в крайнюю бедность.

31.05.1907 г. в день Вознесения на одном из годичных собраний проф. П.В.Никольский (член Совета Братства) предложил собравшимся свою речь «Православные Братства и революция». «По предложению председателя (о. Михаила) была возглашена „Вечная память“ графу Алексею Павловичу Игнатьеву, бывшему Киевскому генерал-губернатору, радетелю о местном храме, а также и другим жертвам революционного террора. Вслед за тем председатель указал на то, что революционный террор дошел в наши дни до крайней степени, до гнусной попытки посягнуть на священную особу Государя Императора, Верховного Охранителя Церкви и Вождя Отечества, провозгласил здравицу Царю-Батюшке. Здравица была покрыта одушевленным „Ура“. Затем был принят следующий текст всеподданнейшей телеграммы: „Великий Государь! Киево-Юрковецкое Свято-Макарьевское Братство в годичном собрании, обсудив ужасные деяния революционеров, стремящихся разрушить Церковь Православную и всю Св[ятую] Русь, дерзновенно покушавшихся на Царя Самодержавного, с молитвенной благодарностью ко Господу за сохранение от руки злодеев Твоей драгоценной жизни, осмеливается выразить пред тобой свои верноподданнические чувства. Братство считает своим священным долгом стоять за Церковь Православную, Царя Самодержавного и Св[ятую] Русь неделимую“.

Еще 27.12.1905 г. обеспокоенные смутой прихожане Макарьевской церкви отправили свое первое обращение к Государю Императору. Оно гласило: „Великий Государь! Мы, жители старого града Киева, прихода Свято-Макарьевской церкви, местности Верхней Юрковицы, помолились Творцу Вселенной о здравии Твоем и Твоей царственной семьи. Великий Государь! Приими горячую благодарность верноподданного твоего народа за Твою великую заботу о нас. Верь, что сердца наша переполняет глубокая скорбь при виде той бесконечной смуты, которая терзает нашу дорогую родину, но не смутят нас лживые слова врагов Твоих и наших. Осмеливаемся заверить Твое Царское Величество, что смута производится не народом, а кучкой злых людей, врагов России. Мы верим только Тебе, Самодержавному Государю и Помазаннику Божию, только от Тебя ждем правды и милости. Да продлит Господь дни царствования Твоего на счастье и благо Твоего верноподданного народа. Кликни клич, Великий Государь, и мы вместе с миллионами русского народа пожертвуем всем на благо нашей родины и Тебя, Дорогой Отец наш. Умоляем Тебя, Великий Государь, употреби всю силу Твоей самодержавной власти для подавления крамолы и успокоения смуты прежде, чем создавать Государственную думу, которую мы понимаем как только советницу в Твоем трудном Царском деле. Созыв думы теперь — гибель для России, ибо люди благонамеренные побоятся подать свободно свой голос, и Дума может оказаться в руках врагов Отечества. Выражаем свое постоянное и сердечное желание при уважении ко всем вероисповеданиям и народностям, служить всем, чем можем господствующей Православной Церкви, Самодержавному Царю и русской народности, создавшей Святую и Великую Русь. Не сомневаемся, что если бы Ты спросил все 40 тыс. православных приходов всей земли русской, то они высказали Тебе те же свои задушевные чувства и убеждения“. В феврале 1905 г. пришел ответ Государя со словами: „Искренне всех благодарю“.

В пар. 16 Братства было записано: „Для наилучшего и более целесообразного выполнения Братством своей благотворительной деятельности в приходе им изыскиваются средства для учреждения больницы, богадельни, детского приюта и других благотворительных заведений, устройство и заведование коими лежит также на обязанности Братства“.

Учреждением, которому уделялось особое внимание, стала Николаево-Александровская церковно-приходская школа, законоучителем и заведующим которой был настоятель, а помогала ему в нелегких трудах учительница с 25-летним стажем Анна Николаевна Сабинина. Настоятель Федоровской церкви для оказания помощи своему молодому другу содействовал в утверждении Киевским епархиальным училищным советом в качестве попечителя Юрковецкой церковно-приходской школы давнего благотворителя Лукьяновки — гражданского инженера А.Ф.Якубенко (с 24.09.1902 г.)

Как свидетельствует Устав, планы о. Михаила состояли в устройстве на Юрковице целого благотворительно-просветительского городка, курировать делами которого и должно было учреждаемое сообщество прихожан. Итак, первый шаг был сделан, Братство начало функционировать, вскоре последовали и другие инициативы.

В том же 1902 г., по предложению супруги М. Алабовского на Юрковице, под эгидой Братства открывается и детский дневной приют, попечителем которого состоял А.Н.Шефтель. „Для осуществления религиозно-воспитательных задач Братства служит открытый с 2.06.1902 г. на средства Братства детский дневной приют (детский сад) в церковном доме по Верхне-Юрковицкой улице N1. Он открыт Свято-Макарьевским Братством в том убеждении, что лучшим средством для поднятия нравственного уровня приходского населения является воспитание в религиозно-нравственном направлении подрастающего поколения. Тогда, как взрослое поколение туго поддается нравственному воздействию, дети представляют собой в этом отношении еще девственную почву, восприимчивую ко всякому доброму семени… Население Юрковицы почти исключительно состоит из мелких торговцев, торговок, сапожников, столяров, извозчиков, чернорабочих и прочего люда, с утра до вечера занятого добыванием насущного куска хлеба… Накормить вовремя и присмотреть за детьми некому, предоставленные самим себе они на улице, глазея на проходящего пьяного, научаются без отвращения смотреть на пьянство, видя, как ломовик на крутом подъеме безжалостно хлещет измученную лошадь, приправляя свои удары площадной бранью, привыкают к жестокому обращению с животными и научаются скверным словам, друг от друга научаются обманывать, красть, находить удовольствие только в разорении гнезд, истязании животных или в „войне“ камнями… Задачу воспитания детей дошкольного возраста и выполняет устроенный Братством приют. За 275 дней от 4.06.1902 по май 1903 г. включительно дети сделали 5741 посещения… Сравнительно небольшое число детей в первые месяцы обуславливалось тем, что население сначала относилось с некоторым недоверием к „панской затее“, или мало знало о приюте…

11.11.1902 г. приют посетил епископ Чигиринский Платон, который „опрашивал детей по закону Божию, испытывал в чистописании, слушал пение детей, осматривал их рукоделия, несколько минут отечески беседовал с детьми и в заключение одарил их крестиками. Преосвященный вынес от посещения приюта самое приятное впечатление, что и высказал заведующим приютом лицам“. К середине 1907 г. приют посещали 4209 человек. М.П.Алабовский отмечал, что „среди детей, посещающих приют, бывают даже жители Оболони, и немалый процент с Лукьяновского переулка, несмотря на то, что на этой улице существует уже два года Городской детский сад“.

Среди инициатив Братства не последняя роль отводилась народным чтениям, однако с годами интенсивность их проведения стала падать. И уже к 1907 г. М.П.Алабовский свидетельствует: „Народные чтения не удалось вести правильно в отчетном году. Для того, чтобы чтения приносили свою пользу, требуется, прежде всего, соблюдение тишины и строгого порядка. Жители Юрковицы в большинстве своем не понимают всей необходимости соблюдения этого условия. Уличные подростки врывались в помещение во время чтений, производили шум, а взрослые далеко не все старались их обуздать. Вследствие этого появилась необходимость в наличии особых лиц, которые наблюдали бы за порядком во время чтений… Главным образом, по этой причине чтения пришлось приостановить. Обыкновенно они происходили по воскресеньям и праздничным дням вечером, около 6 часов в помещении церковно-приходской школы. Классная комната вмещает человек 70−80, и оказалась тесной для большого числа слушателей. Предметом чтений была русская история, в общедоступном изложении В.В.Назаревского „Русская история 862−1676 г. Общедоступные чтения“. Должно отметить, что изложение книги приходилось иногда пояснять, ибо оно оказывалось трудным для понимания простых слушателей. Но лекторы тем не менее придерживались вышеуказанной книги для того, чтобы сохранить систематический порядок чтений… В дополнение к труду Назаревского сообщались по местам археологические сведения касательно Киева, по книге Н.И.Петрова „Историко-топографические очерки Киева“. Слушали чтения обыкновенно с большим интересом, особенно о войнах и личной жизни исторических деятелей. Но должно сказать, что уровень развития слушателей настолько низок, что от лектора обыкновенно требовались постоянные пояснения, к которым он не всегда оказывался готовым… Для придания чтениям большего интереса мог бы служить волшебный фонарь, но за недостатком средств, о нем пока приходится только мечтать“. В 1906/1907 гг. было проведено пять подобных чтений, их проводили проф. П.В.Никольский, П.А.Федосеев, студенты КДА — Н.Г.Илюхин и П.М.Алешковский.

Оказывалась Братством и денежная помощь, но ввиду постоянной нехватки средств оно вынуждено было ограничить круг лиц, которые могли претендовать на кредит.

Местность, которая считалась и в моральном, и материальном плане отсталой, стала преображаться.
29 апреля 1903 г. митрополит Киевский Флавиан в сопровождении благочинного Старо-Киевских церквей прот. Н. Браиловского удостоил Макарьевскую церковь своим посещением. Одновременно он также посетил и детский сад при Лукьяновской школе и дневной приют при Юрковецкой церкви. Митрополит „спросил о назначении приюта, о числе детей, об образовании учительницы, смотрел детские работы и преподал учительнице и детям свое архипастырское благословение“.

На конец 1903 г. пришлось празднование десятилетнего юбилея деятельности КРПО, активным деятелем и членом Совета которого был Михаил Петрович. 17.10.1903 г. он вместе с крестным ходом из Софиевского собора в 91/4 утра двинулся к величественному, только что построенному зданию Общества на углу Владимирской и Б. Житомирской, а на исходе дня, в первой половине торжественного вечернего заседания М. Алабовский произнес приветственное слово в качестве председателя Свято-Макарьевского Братства. „Он напомнил собравшимся о создании Обществом храма со школой при нем на отдаленной окраине города Юрковице и отметил высокоблаготворительное значение этого дара Общества для населения Юрковицы, от лица же Макариевского Братства он принес глубокий поклон и молитвенные благожелания:
„Да благословит Господь святую деятельность Общества“ и „В сем храме и на всяком месте владычествия своего“ во славу Святого Его имени и ко спасению душ христианских“.

С годами о. Михаил приобрел все замечательные качества и черты своего учителя К.П.Терлецкого, вырос в духовном плане, но по-прежнему нуждался в советах старшего наставника — ведь дружба с Константином Петровичем была высшим проявлением любви. Но неожиданная смерть настоятеля Федоровской церкви (11.04.1905 г. от сыпного тифа) оставила Михаила Петровича один на один с многими заботами, житейскими проблемами. Единственным утешением являлось лишь то обстоятельство, что ему удалось напутствовать друга. „Какою молитвенною жаждой полна была в это время его душа, лишенная возможности теперь излить в словах переполнявшие ее чувства, тому свидетелем был посетивший болящего свящ. М.Алабовский. Когда последний, в ожидании приготовлений к таинству, стал осенять больного своим нагрудным крестом со словами покаянных молитв и псалмов, о. Константин крепко схватил его за руку, целовал порывисто крест и руку, осенял себя широким крестом и в редкие минуты, когда он раскрывал смежившиеся тяжким недугом глаза, устремлял на него такой благодарный взгляд, которого не забыть на всю жизнь“. 11.04.1905 г. Михаил Петрович по совершении таинства елеосвящения, прочитал и канон на исход души. „Тело почившего пастыря священниками о. С. Синявским и о. М. Алабовским по чину было помазано елеем и облачено в белые священнические одежды. Тотчас ко гробу собрались ближайшие по месту жительства иереи: прот. В. Липковский, о. С. Потехин, о. С. Синявский и о. М. Алабовский и соборне совершили первую панихиду, перемежая молитвенные возгласы рыданиями“. 13.04.1905 г. совершено было погребение о. Константина напротив алтаря левого придела Федоровской церкви во имя Прав. Елизаветы.

Давно нет ни Лукьяновской Федоровской церкви, ни о. Константина с о. Михаилом, но сквозь века будут звучать слова Юрковецкого пастыря, сказанные 13.04.1905 г. перед первым кондаком за литургией преждеосвященных даров: „В чем же сущность твоего пастырства? Какой завет оставил вам, своим возлюбленным чадам, отец ваш духовный? То, чем он жил и что вам завещал, он написал на сводах этого храма, как бы для постоянного вашего памятования, смотрите: „Бог любви есть и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает“. Любовь — вон чем он жил, любовь — вот что он нам завещал. Любовь породила в нем все то, чем так дорог нам всем о. Константин. Любовь к Богу и людям создала из него великого молитвенника. Мы — пастыри, учители молитвы, поражались его молитвой. Он не только молился, он, как выражается церковная молитва „мил ся деял Богу“. Это была молитва веры, молитва дерзновенная, проникавшая небеса и растоплявшая каменные сердца!.. Прости, любящий пастырь наш! Прости, отец наш! „Не прости“, поправил бы ты, а „до свидания“. Да, если Господь сподобит быть нам там, где, веруем, водворится твоя чистая душа, то до радостного свидания!“. Работая на пользу других, о. Константин не оставил семье никаких средств. Осиротевшее семейство, лишившись кормильца, оказалось в самом затруднительном материальном положении“, но благодаря помощи о. Михаила, им удалось пережить тяжелые годы.
1907 г. стал последним годом пребывания о. Михаила на Юрковице. Но сколько он успел сделать!

В 1907 году епископ Чигиринский Платон (Рождественский) был избран депутатом II Государственной Думы от Киева. В комиссию выборщиков из 80 человек входили известные в Киеве лица: прот. К.И.Фоменко, свящ. И.Г.Тарасевич, свящ. Д.Н.Слюсарев, свящ. М.П.Алабовский. Естественно, что Михаил Петрович не мог не воспользоваться возможностью передать депутату наказы избирателей и не поделиться своим видением современной церковной жизни. 12.02.1907 г. Преосв. Платону представлялась депутация от Св.-Макарьевского Братства (П.А.Федосеев, О.Ф.Романов, П.Ф.Добровольский, А.И.Брайковский, М.П.Алабовский), которая выразила приветствие Владыке как почетному члену Братства, с избранием его в Государственную Думу и вместе с тем заявила ходатайство об оказании возможного содействия выполнению двух постановлений Братства по вопросам общегосударственного характера. Несомненно, что авторство инициатив целиком принадлежит М.П.Алабовскому, который предлагал следующее: „На собрании членов Братства 4.04.1906 г. обсуждался вопрос о том, о каких потребностях Православной церкви желательно было бы внести на рассмотрение Государственной Думы и Государственного Совета. Было решено поставить на обсуждение Государственной Думы и Государственного Совета вопросы: 1) Существующий способ обеспечения духовенства посредством даяний за требоисполнение в значительной мере препятствует нравственному единению пастыря с пасомыми. Братство находит необходимым назначение духовенству соответствующего содержания из казны, 2) Считая вообще, что православное начальное образование недостижимо иначе, как при наиболее полном влиянии и руководстве церкви — Братство признает необходимым, чтобы все школы (начальные) в Империи находились в ближайшем ведении приходов. Ввиду изложенного, Братство постановляет: просить члена Государственной Думы от Киева содействовать при рассмотрении сметы увеличению кредитов, отпускаемых на содержание православного духовенства и церковно-приходских школ“. Владыка-депутат отнесся с полным пониманием, вниманием и сочувствием к ходатайству Братства, заявивши, что как бывший приходской пастырь, он глубоко чувствует ту душевную боль, какую причиняет духовенству необходимость жить на так называемые доброхотные даяния прихожан, равно как и тот вред, какой приносит она делу благоустройства приходской жизни».

М.П.Алабовский и Братство, как свидетельствуют приведенные строки, занимались далеко не «приземленными» приходскими вопросами, а ставили перед собой цели общероссийского, державного характера. Как призыв звучат пророческие слова о. Михаила: «У нас нет серьезного общественного мнения не только по церковным, но и по другим разнообразным вопросам государственной жизни. Почин в деле выяснения и формулировки церковно-общественного сознания должен быть взят церковно-приходскими учреждениями, как ближе всего стоящими к делу. Мы переживаем время, исключительное по своей важности. Если мы, пастыри, не возьмемся за дело организации народной массы, объединив ее в приходах, то придут иные деятели, с иным знаменем, и увлекут ее в противоположную сторону. Если бы со всех концов России раздавался дружный голос православных приходов, какую внушительную картину представил бы этот подлинный голос народа и какой противовес нашли бы в нем обычные теперь злоупотребления голосом народа». Инициативы М.П.Алабовского, выраженные им в качестве пожеланий члену Государственной думы от Киева епископу Платону нашли отклик в среде киевского духовенства (6.11.1907 г. под председательством епископа Уманского Агапита состоялось собрание пастырей Киева, которое «поручило комиссии из прот. Г. Прозорова, свящ. И. Троицкого и свящ. М. Алабовского составить доклад о необходимости в настоящее время оживления пастырской благотворительности и об организации благотворительности под покровом Святой Церкви»).

1.09.1907 г. уже маститым иереем и сформировавшимся общественным деятелем Михаил Петрович Алабовский определяется законоучителем Фундуклеевской гимназии, а 12.09.1907 — настоятелем домовой в честь Св. Марии Магдалины церкви.

В письме священнику Дегтяревской богадельни Тимофею Лященко от 7.09.1907 г. М.П.Алабовский пишет: «8-го я имею отслужить последнюю литургию у себя на Юрковице, а 9-го буду служить уже в гимназии. Пока официально я в должности не утвержден, а преемника мне не назначено, но чтобы не оттягивать время, я с будущей недели приступаю к исполнению своих обязанностей в гимназии. Не можете ли Вы взять на себя совершение богослужений и треб в моем приходе, временно, до решения вопроса о моем преемнике. Разрешится это, по всей вероятности, на будущей неделе. Возможно, что на мое место будет назначен кто-либо не из Киева, и приход до приезда нового настоятеля будет поручен наблюдению соседних батюшек… Если Вы затруднитесь, то будьте добры, предложите о. Александру Ходзицкому (хотя он, кажется, служит в Александровской больнице) или еще кому-нибудь из студентов. Условия прежние — за каждый праздничный и воскресный день (всенощная и литургия) — 21/2 р. и половина всех доходов за требы (за исключением проскомидийных). Начинать придется в субботу совершением погребения, назначенного в 1 час дня…».

«Очень дорогая его сердцу Юрковица» осталась в прошлом, но не была забыта (19.04.1909 г. М. Алабовский в составе ревизионной комиссии совместно с ректором Киевской Духовной Семинарии архимандритом Амвросием, Екатериной Степановной Бурковской рассматривал денежный отчет деятельности Дамского комитета при Юрковецком приюте за 15 месяцев 1908−09 гг. и признал его правильным).

7.01.1910 г. Киевская Фундуклеевская женская гимназия отпраздновала 50-летие своего существования. За год до юбилея из состава преподавателей корпорации была избрана особая комиссия по устройству чествования юбилея. В комиссию под председательством начальника гимназии В.Г.Смирягина вошли: главная надзирательница гимназии Н.А.Максимова, законоучитель священник М.П.Алабовский, классные надзирательницы Ю.В.Певницкая, Л.Г.Рудаковская, преподаватели: Е.К.Трегубов, Г. В.Александровский. В задачи Михаила Петровича входила организация торжественного всенощного бдения с поминовением лиц, имевших отношение к Фундуклеевской гимназии. «В 6 часов вечера 6.01.1910 г. в домовой церкви гимназии состоялась церковная служба, в которой принимали участие бывшие и действующие законоучители ее — прот. С.И.Трегубов, А.Г.Дашкиев, И.И.Троицкий, А.А.Коровицкий и свящ. М.П.Алабовский. На следующий день после литургии М. Алабовским было сказано блестящее по своей красоте слово». Вот лишь некоторые выдержки из него: «Основанная людьми возвышенного, христианского настроения Фундуклеевская гимназия восприняла в свою жизнь начала христианской любви и самоотречения. Плоды ее деятельности — это сотни образованных матерей и десятки образованных женщин, самоотверженно трудившихся и трудящихся на поприще просвещения, в большинстве — в сельских начальных школах. Но не только родному краю послужила наша гимназия: с любовию дала она просвещение и уроженкам родственных нам славянских земель, в особенности Болгарии… Дорогие мои соработники на общей просветительской ниве. Нам выпала высокая честь быть продолжателями славного дела. Всей душой вникнем в Священные заветы, преданные нам первоначальниками нашего дела, а заветы эти — воспитание русской женщины на началах истинно Православной церкви, в духе христианской любви, требующей от нас подвига самоотречения и терпения в нашем нелегком служении». Через 2 месяца, о. Михаил встречал в стенах гимназии короля Сербии Петра I, который, посетив Киево-Печерскую Лавру, решил ознакомиться с ведущими учебными заведениями столицы Юго-Западного края — Первой и Фундуклеевской гимназиями, где посетил домовые церкви.

Преподавательские заботы не позволили о. Михаилу присутствовать на 1-м Всероссийском съезде по общественному призрению и частной благотворительности (8−13.03.1910 г.), но поскольку подобные вопросы его всегда волновали, он не мог не откликнуться на это событие обширной статьей, остановив внимание на основной, с его точки зрения «первоначальной единице организации общественного призрения — приходе». Вот основные положения этой статьи:
«1) Приход является самой желательной первоначальной единицей общественного призрения, прежде всего с точки зрения самой идеи христианской благотворительности. Считаем вне сомнений и споров положение, что в основу всего дела благотворительности в России должно быть положено христианское понятие о ней.
2) Приход является самой желательной первоначальной единицей общественного призрения и с точки зрения практической осуществления идеи христианской благотворительности. В приходе наиболее обеспечена возможность отличать настоящую бедноту от поддельной и таким образом успешно вести борьбу с таким укоренившимся злом, как профессиональное нищенство
3) Во главе первоначальной единицы общественного призрения должен стоять приходской совет, приходское братство или попечительство, с непременным участием по делам благотворительности представителей земств, городов, администрации.
4) Против высказанного нами могут возразить — при сосредоточии благотворительности в руках прихода, игнорируются интересы иноверных бедняков, а потому нужно взять единицу — не вероисповедательную, а государственную. Церковь никогда не отличалась нетерпимостью к иным верам и всегда была чутка к истинной нужде, хотя бы иноплеменника. В интересах справедливости, в приходах со смешанным в вероисповедательном отношении населением нужно предоставить право участия в приходском совете и представителям инославных вероисповеданий». Впоследствии он опубликовал свои мысли по поводу дел приходской благотворительности отдельной книгой, дополнив ее сравнительной таблицей.

В 1915 г. за активную просветительскую деятельность священник Алабовский получает сан протоиерея (13.01.1905 г. он был награжден скуфьей, а 6.05.1908 г. — камилавкой). По-прежнему сотрудничая с КРПО, где он являлся уже членом Совета, о. Михаил готовил доклады (как, например, к юбилею Отечественной войны 1812 г., помещенном в Киевских епархиальных ведомостях за 1912 г. под названием «Не нам, не нам, а имени Твоему», юбилею царствующего Дома Романовых под названием «Промысел Божий в истории России под скипетром Дома Романовых», прочитанный на собрании Совета КРПО 22.02.1913 г.), участвовал в административной и литургической жизни Общества (принимал участие в богослужениях в его стенах 27.01.1911 г. и 13.11.1916 г.). Были у него и служебные обязанности: действительное членство в Киевском уездном попечительстве детских приютов (с 1910 г.), преподавательская деятельность (закон Божий) в Киевской женской 3-классной торговой школе им. Н.А.Терещенко (1.09.1898−1.09.1909), законоучительство в Юрковецком городском приходском училище N28 (15.10.1898−1.10.1906), членство в Совете Киевского женского училища Духовного Ведомства (1909−1914).

Многогранная деятельность о. Михаила распространялась не только на дела приходского попечения. Его общественная позиция проявлялась в выражении патриотических чувств и отдании долга тем деятелям, которые своей жизнью засвидетельствовали верность России. В 1908 г. он встречает галицких паломников, приехавших поклониться киевским святыням и праху выдающегося священника о. Иоанна Наумовича, выступавшего за единение австрийских земель под скипетром русского императора. 9.08.1908 г. в 9 часов утра в Николаевской церкви на Аскольдовой могиле иеромонахом М. Узковичем была совершена заупокойная литургия по прот. Иоанну. После причастна произнес слово законоучитель Фундуклеевской гимназии М.Алабовский. А в 1909 г. памяти другого Святого подвижника Иоанна Кронштадтского «в зале КРПО состоялось торжественное заседание, как членов Общества, так и киевских патриотических организаций в память почившего пастыря-молитвенника Русской земли. Собрание было многолюдным. После панихиды произнесены были две речи, посвященные памяти блаженнопочившего о. Иоанна Кронштадтского. Первую, представлявшую очерк жизни и пастырских трудов поминаемого пастыря, произнес от имени Киевского отдела Союза Русского Народа (СРН) священник М.П.Алабовский (впоследствии она была опубликована отдельным изданием).

19 октября 1915 г. Фундуклеевскую гимназию и домовую церковь при ней посетила вдовствующая Императрица Мария Федоровна. С приветственным словом в ее адрес обратился о. М.Алабовский. Он сказал: «Ваше Императорское Величество, Всемилостивейшая Государыня! Храм, в который вы вступаете, сооружен усердием педагогического персонала гимназии и ее благотворителей в память 25-летия супружества Вашего Императорского величества с в Бозе почивающим, незабвенным Царем-Миротворцем и посвящен Вашему Ангелу — Св. Равноапостольной Марии Магдалине. В этом святилище вверенные нашему попечению дети получают первые — самые впечатлительные уроки веры и жизни христианской. Здесь они усердно молятся о Той, неусыпными заботами Которой они готовятся к самостоятельной жизни, готовятся стать живыми членами церкви, верными слугами Престола и Отечества. Ныне обласканные вниманием Вашего Императорского Величества в настоящем Вашем высоком посещении гимназии, воспитанницы ее с особой радостью встречают свою Августейшую Мать-Покровительницу молитвенными пожеланиями. Да благословит всевышний Ваше Императорское Величество во всех путех Ваших. Да сохранит Он Вас и всю Августейшую Семью Вашу на долгие, преисполненные радостью многие лета».

Во время Первой мировой войны повышается значение Киева как прифронтового города. Константиновское военное училище уже не могло удовлетворить возросших потребностей в кадровых офицерах и 17.06.1915 г. состоялась закладка зданий Николаевского пехотного и артиллерийского училища на Соломенке за Кадетской рощей. Хотя новые здания и были еще в проекте, их штат был уже сформирован, и место законоучителя в пехотном училище было предложено протоиерею М.Алабовскому.

30 октября 1916 г. оба училища посетил Государь Император Николай II Александрович. У ворот училища к приезду Царя была устроена эффектная триумфальная арка, а вся дорога к центральному входу — декорирована национальными флагами. В вестибюле Николаевского пехотного училища Императора встречало начальство. Там же о. Михаилом была сказана краткая речь следующего содержания: «Ваше Императорское Величество, Всемилостивейший Государь! Удостоенное высокой чести носить Августейшее Имя Вашего Императорского Величества училище наше с несказанной радостью встречает Венценосного Вождя русской армии в своих стенах. Сердца наши полны неизъяснимого трепета, охватывающего русского человека при всяком общении его с Царем и оживляющего в душе его заветные, священнейшие чувства: веру в величие родины и в правду ее подвига, любовь к Отцу отечества. Воспитанные здесь в этих высоких чувствах тысячи питомцев училища несут службу отечеству и многие из них кровью запечатлели верность долгу. Дерзаем повергнуть к стопам Вашим, Великий Государь, верноподданическое наше заверение, что и мы, оставшиеся воспитатели и питомцы, каждый на своем посту, готовы в настоящую тяжелую годину отдать все свои силы на служение Престолу и Родине, почерпая на то новое вдохновение в нынешнем Высоком посещении Вашим Императорским Величеством училища. Молитвами Святителя и Чудотворца Николая, Мученицы Царицы Александры, которой будет посвящен храм училища и киево-печерских чудотворцев да благословит Всевышний пути Ваши и да сохранит Он Ваше Императорское Величество и всю августейшую Семью Вашу на многие, радостию исполненные, многие лета!» По окончании речи Алабовского Государь, приложившись ко кресту, был окроплен святой водой и направился в помещение училища, где были выстроены юнкера.

24.11.1916 в училище состоялось торжественное освящение Высочайше пожалованного знамени. «Ровно в 12 часов на торжество изволили прибыть в училище Государыня Императрица Мария Федоровна в сопровождении лиц свиты. Встреченная начальником училища генерал-майором В.И.Гавриловым и дежурным офицером, рапортовавшим Ее Величеству о состоянии училища, Государыня проследовала в зал, где встречена была дружным приветствием «ура» юнкеров. Чин освящения знамени был совершен епископом Каневским Василием, ректором Киевской Духовной Академии, в сослужении инспектора КДА архимандрита Тихона, митроф. прот. А. Дородницына, прот. К. Шепченко, Е. Капралова, И. Кавернинского и законоучителя училища прот. М.Алабовского. По окроплении знамени и всех юнкеров святой водой Преос. Василий громко прочел слова присяги, повторенные всеми офицерами и юнкерами, затем произнес слово, после которого вручил знамя генералу А. Забелину, а тот передал его коленопреклоненному начальнику училища, из рук коего, взял знамя, также ставши на колени, юнкер-знаменщик. Затем знамя было отнесено под звуки музыки на свое место». Совсем недавно 19.10.1916 г. о. Михаил уже имел честь лицезреть Императрицу Марию Федоровну, которая изволила присутствовать на молебне, совершенном епископом Каневским Василием в церкви Института Императора Николая I по случаю 50-летия со дня принятия ею участия в делах ведомства учреждений Императрицы Марии.

Во время смуты 1905−1907 годов о. Михаил принял активное участие в монархическом движении. Он был членом Русского Собрания, куда его приняли по личному предложению председателя Совета РС князя Д.П.Голицына-Муравлина. В 1906 г. он состоял в списках выборщиков в Городскую думу (по Лукьяновской части города) от Киевской Монархической Партии, а с 10 сентября 1907 г. о. Михаил вошел также в состав Комитета внепартийных русских избирателей. Он принимал участие в работе Третьего Всероссийского Съезда Русских Людей в Киеве 1−7 октября 1906 г. Перед закрытием Съезда по просьбе киевских женщин обратился к делегатам с краткой речью и благословил их поднесенными депутацией киевских женщин нательными образками св. Архистратига Михаила на ленточках национальных цветов. Долгое время свящ. Алабовский исполнял обязанности председателя Киевского Губернского Отдела Союза Русского Народа (КГО СРН), а накануне февральского переворота возглавил отдел.

Он активно выступал с речами и докладами перед киевскими монархистами. 24 июня 1907 г. на собрании Крещатикского отдела СРН о. Михаил произнес блестящую речь «Не в силе Бог, а в правде». В начале 1909 г. на основе доклада М.П.Алабовского КГО СРН отослал ходатайство по вопросу о всеобщем обучении члену Государственной Думы епископу Евлогию (Георгиевскому). 1.10.1909 г. после богослужения, посвященного памяти св. блгв. княгине Анне Кашинской, в зале КРПО о. Михаил предложил членам монархических организаций Киева чтение, посвященное этой Святой. 21ноября того же года на общем собрании членов КГО СРН после молебна св. мч. блгв. князю Михаилу Тверскому он ознакомил присутствовавших с жизнью и подвигами святого князя. 5 октября 1909 г. во второй день работы Западно-Русского Съезда о. Михаил выступил с речью против правительственного законопроекта об учреждении земства в западных губерниях, назвав его несоответствующим интересам русской государственности. Он, между прочим, отметил, «что принципиально ни поляки, ни инородцы не должны быть допускаемы в земство. Хотя такое требование может быть признано нетактичным и неприемлемым, но нам ни в коем случае нельзя считаться с «тактикой». В дело государственное поляков и инородцев пускать нельзя. Пусть они себе занимаются вопросами чисто экономическими. Мы должны высказаться решительно, что представительство в будущем земстве должно быть только русским…».

По инициативе КГО СРН в Киеве был организован детский приют им. св. княгини Ольги и в память П.А.Столыпина, председателем Правления приюта был избран о. Михаил. В 1916 г. в Ставку Верховного Главнокомандующего пришла телеграмма, подписанная прот. Алабовским и членами КГО СРН: «Члены Киевского губернского отдела Союза Русского Народа на торжестве закладки сооружаемого отделом здания детского приюта для 50 сирот воинов им. св. княгини Ольги в память П.А.Столыпина в 5-ю годовщину со дня кончины этого великого государственного деятеля, горячо помолившись вместе с его супругой, почетной попечительницей приюта и его семьей о здравии и долгоденствии Вашего Императорского Величества и всего Царствующего Дома и о скорейшем одолении супостата, приемлют смелость повергнуть к стопам Вашим, всемилостивый Государь, свои верноподданические чувства сыновней любви и готовности положить все силы на славу возлюбленному Царю Батюшке и на благо дорогой родины». В ответ император на имя епископа Чигиринского Никодима изволил начертать: «Сердечно благодарю Вас, Владыко, Ольгу Борисовну Столыпину, прот. Алабовского и членов Киевского Губернского Отдела Союза Русского Народа за молитвы и выраженные верноподданические чувства по случаю закладки приюта в память незабвенного Петра Аркадьевича. Николай».

В октябре 1915 г. в условиях активизации противников Самодержавия о. Михаил предпринимал усилия к объединению всех монархических организаций Киева и правых киевлян с целью подать голос в противовес выступлению левых. Он был участником Совещания монархистов в Петрограде 21−23.11.1915 г., на котором выступал в прениях по вопросу о беженцах. На Совещании он был избран членом руководящего органа Черной Сотни — Совета Монархических Съездов.

В своей книге «Николай Второй. Жизнь и царствование» О.А.Платонов пишет: «Патриотическое движение объединило в себе цвет русской нации. В работе патриотических организаций принимали участие выдающиеся общественные и государственные деятели, ученые, писатели, люди искусства. Среди них сам царь Николай II, святые Иоанн Кронштадский и будущий патриарх Тихон, архиепископ Антоний (Храповицкий), прот. И. Восторгов, прот. Михаил Алабовский, архимандрит Почаевской Лавры Виталий, архимандрит М. Гневушев, государственные деятели — И.Г.Щегловитов, Н.А.Маклаков, ученые-академики Д.И.Менделеев, А.И.Оболенский, писатели и публицисты — С.А.Нилус, В.В.Розанов, Л.А.Тихомиров, Н.Д.Жевахов, художники — В.М.Васнецов, М.В.Нестеров, П.Д.Корин». Имя протоиерея Михаила Петровича Алабовского стоит рядом со столь известными и дорогими для нас именами и уже это — свидетельство его заслуг перед Россией.

Смута 1917 года превратила место служения о. Михаила воистину в «боевой пост». В том числе и благодаря ему удалось сохранить дисциплину в училище до конца 1917 г., за что он был отмечен благословением Святейшего Синода от 29.06.1917 г. Домовая Александринская церковь училища была преобразована о. Михаилом в приходскую, благодаря чему она просуществовала до конца 1920 г. 26.04.1919 г. он писал епископу Назарию: «В течение минувшего Великого Поста в положении церкви б. II Киевского военного училища, при которой до последнего времени я служил, произошла существенная перемена. Благодаря хлопотам постоянных богомольцев церкви, жителей Чоколовского поселка и Александровской слободы, комиссариатом по ликвидации имуществ религиозных установлений разрешено оставить церковь в здании училища и совершать в ней богослужения, а имущество церкви передано обществу богомольцев церкви. Официальное удостоверение о неимении претензий к дальнейшему пребыванию церкви в стенах училища получено и от администрации открытых недавно в здании училища I советских инженерных курсов. Ввиду того, что положение церкви таким образом получает легальный характер, жителями означенных поселков, а также живущими в зданиях быв. военного училища, II Киевского и Николаевского артиллерийского предложено в самом непродолжительном времени ходатайствовать перед Вашим Преосвященством об открытии при церкви быв. II Киевского военного училища самостоятельного прихода. При этом весьма многими из прихожан выражено непременное желание вернуть меня настоятелем церкви, что имелось ввиду при самих хлопотах об оставлении церкви теперь, когда хлопоты увенчались довольно неожиданным успехом, я считаю себя нравственно обязанным пойти навстречу желанию прихожан и потому сим имею честь просить Ваше Преосвященство об откомандировании меня от Старо-Киевской Вознесенской церкви и о назначении меня на место настоятеля новооткрывающегося прихода при церкви быв. II Киевского военного училища».

В 1919 г. протоиерей М.П.Алабовский все еще занимается активной творческой деятельностью. Свидетельство тому его письмо прот. И. Королькову, который, видимо, просил Михаила Петровича прислать свои воспоминания о Преосв. Сильвестре. Алабовский ответил: «Усердно прошу у Вас прощения: не думайте, чтобы я забыл о Вашей просьбе. Но должен был по необходимости отложить ее исполнение, так как был в последнее время занят составлением речи об о. Иоанне Кронштадском и другими срочными письменными работами. Теперь полагаю набросать мои мысли о незабвенном Владыке Сильвестре на Ваше усмотрение, если еще не поздно. Прошу извинить меня и за небрежность переписки и за непродуманность содержания: боюсь Вас задерживать. Прошу принять уверение в совершеннейшем моем к Вам уважении и преданности».

В период гонений протоиерей Михаил Алабовский еще некоторое время служил в Киеве, будучи до 22 декабря 1935 г. настоятелем Крестовоздвиженской церкви Александровской слободки на Чоколовке. Он поддерживал тесную связь со схиархиепископом Антонием (Абашидзе) и епископом Иоасафом (Жеваховым). Интересно, что проживая по ул. Центральной д. 11 на Чоколовке, о. Михаил оказался соседом «митрополита» Василия Липковского, которого знал по совместной деятельности на духовной ниве в дореволюционном Киеве. Именно М.П.Алабовскому поручила свое отпевание умиравшая супруга Липковского, усомнившаяся в последний момент в наличии духовного сана у мужа.

С 1936 г. о. Михаил ездил в дачный поселок Ирпень обслуживать нужды верующих в еще открытой Троицкой церкви. Добираться в Ирпень ему было удобно, поскольку жил он в Александровской слободке, что около железнодорожной ветки. Еще остался свидетель последних месяцев жизни о. Михаила, который до сих пор хранит в сердце заветные мгновения, пережитые во время его служб в Ирпеньском Троицком храме, а вот сам причт, да и современные прихожане совсем не интересуются историей церкви…

19.10.1937 г. протоиерей Михаил Алабовский был арестован сотрудниками Управления НКВД УССР по Киевской области. Ордер был выписан 26.11.1937 г., тоже число фигурирует и в протоколе обыска. Протоколы допроса свидетелей, видимо заранее написанные следователем, парадоксальны по своему содержанию. Только свидетель Синицкий А.П. в некоторой степени оригинален в показаниях: «…Под видом молитвы Алабовский собирает крестьян, ведет активную контрреволюционную работу по выборам в советы… Алабовский неоднократно оскорбительно выражался по адресу партии и советской власти: «Когда-то жил я прекрасно, имел большие доходы, а теперь свободно молиться не дают, издеваются над нами»».

Свидетель Струс И.Е., член КП (б)У, показал: «Мне известно, что Алабовский М.П. — священник церкви п.Ирпень. Алабовский занимался агитацией против колхозов, выражаясь среди населения, что соввласть — это власть еврейская, и колхозы — это ярмо для крестьян, потому что вы, дураки, работаете в колхозах, а евреи все поедают и вы не получаете за ваш труд ничего. Алабовский занимался контрреволюционной агитацией, распространял по селу контрреволюционные анекдоты и оскорбительно высказывался по адресу нашего правительства и в особенности т.Сталина. Алабовский окружил себя кулаками, попами, петлюровцами, подготовлял кандидатуры в Верховный Совет СССР. Алабовский занимался активной контрреволюционной агитацией против займа обороны нашей страны, выражаясь среди населения, что почему при царе этого не было, а только Советская власть и коммунисты кровь от нас сосут и забирают, и грабят нас…» Ему вторил гражданин Кипнис Ф.А., заявивший: «Мне известно, что Алабовский М.П. занимался активной агитацией против закрытия церкви поселка Буча, выражаясь и угрожая колхозникам, что вы теперь подписываетесь, чтобы закрыть церковь, но скоро уже, Бог даст, мы вас всех за церковь расстреляем, и будем издеваться над вами как вы издевались над нами….»

Показания остальных свидетелей не отличаются оригинальностью. На очной ставке и на допросе от 19.10.1937 г. Михаил Петрович ни одно обвинение не подтвердил. Но следователь этого и не требовал, ведь приговор был известен заранее, свидетели были опрошены, допрос и очная ставка состоялись в один день. Обвинительное заключение, подписанное помощником оперуполномоченного — сержантом Госбезопасности Краковским и начальником опергруппы — страшим лейтенантом Госбезопасности Гросманом, чудовищно и одновременно глупо по своему содержанию: «Алабовский М.П. является попом, который под видом отправления религиозных обрядов занимается контрреволюционной работой. Будучи связан с контрреволюционным элементом поселка, Алабовский систематически ведет агитацию против колхозов, заявляет: «Советская власть — это еврейская власть, а колхозы — это ярмо для крестьян, и дураки те, которые работают в них, а евреи все поедают, а вы не получаете за ваш труд ничего». Когда по Ирпеню и Буче проходила подписка трудящихся о закрытии церкви, Алабовский предпринимал контрреволюционные меры и открыто заявлял: «Кто будет подписываться о закрытии церкви, тот будет расстрелян новой властью, которая придет на смену Советской власти». В последнее время в связи с выборами в Верховный Совет Алабовский М.П. вместе с контрреволюционным кулацким элементом принимал меры к выдвижению контрреволюционеров в Верховный Совет из числа антисоветских лиц. Наряду с этим он неоднократно в оскорбительной форме выражался против руководителей партии и Советского Правительства…»

Постановлением тройки при Управлении НКВД УССР по Киевской области от 8.12.1937 г. Михаил Петрович Алабовский был приговорен к расстрелу. 21.12.1937 г. ровно в 24 часа о. Михаил взошел на свою Голгофу. В 1981 г. он был канонизирован в сонме Новомучеников Российских Русской Православной Зарубежной Церкви.

В своей книге «Православный русский деятель священник Константин Петрович Терлецкий» Михаил Петрович писал: «В настоящее время очень часто раздаются жалобы на принижение высших идеалов в общественном сознании и на оскудение лиц, воодушевленных идеей созидания в православно-русском направлении. Нельзя не признать справедливость таких жалоб, но в тоже время несправедливо преувеличивать их, оставляя без внимания светлые положительные стороны жизни и воодушевленных деятелей, которых много еще на Святой Руси и которые скромно, без шума ведут великую созидательную работу. Русское общество должно знать православно-русских деятелей, особенно в настоящее время, когда оно соблазняется торжеством врагов России, шумно объявляющих о падении православно-русской жизни. Плодотворная работа этих деятелей должна опровергнуть клевету на православную Русь, возводимую на нее врагами ее и дать высокий образец неустанной работы на пользу православно-русского государства». Писал М. Алабовский эти слова о своем учителе, а ведь они так подходят и к его жизненным принципам, к его подвигу каждодневного незаметного, но столь важного труда на просветительской, благотворительной, приходской нивах.

Тропарь:
«Земли Тамбовския похвало. Светильник Божественного дарования во граде Киеве приемый. К сему же и дар проповедничества, просвещения и воспитания стяжавый. За чистоту веры в годину лютую пострадавый, отче Михаиле, моли Христа Бога помиловати страну Российскую и подвигнути на подвиг покаяния»



ПРИЛОЖЕНИЯ:
1. Труды сщмч. М.П.Алабовского
1. Розга и другие телесные наказания в истории школьной дисциплины // Литературное приложение к журналу «Нива». 1895. Окт.
2. Некролог К.П.Терлецкому // Киевские Епархиальные Ведомости (КЕВ). 1905. N18.
3. Никольский П.В. и свящ. Алабовский М. Православный русский деятель. Настоятель Киево-Лукьяновской св. Феодора церкви священник Константин Петрович Терлецкий (+11 апреля 1905 г.). Киев, 1906.
4. Ходатайство епархиального Братства // КЕВ. 1907. N11.
5. Кого в настоящее время необходимо привлекать к делу миссии? Доклад 4 Всероссийскому миссионерскому съезду в Киеве. Харьков, 1908.
6. Церковно-приходская школа и общее обучение. Киев, 1909.
7. Великий пастырь русского народа (памяти о. Иоанна Кронштадтского). Киев, 1909.
8. Никита Петрович Гиляров-Платонов (к 25-летнему юбилею существования возрожденной церковно-приходской школы) // Западно-русская школа. 1909.
9. Некролог прот. И.И.Мельниковскому // КЕВ. 1909. N3.
10. Юбилейный сборник Киевской Фундуклеевской гимназии (по случаю ее столетия). Киев, 1910.
11. Что губит нашу жизнь вернее холеры? Киев, 1910.
12. Благотворительный съезд в Санкт-Петербурге и отклик на него из Киева. Киев, 1910.
13. Участие офицеров в религиозно-нравственном воспитании солдата. Сообщение в Киевском дворянском собрании 15 марта 1910 г. Харьков, 1911.
14. Значение Православной Церкви в деле устроения государственной и общественной жизни. Киев, 1912.
15. Не нам, не нам, а имени Твоему (к 100-летию Отечественной войны) // КЕВ. 1911. N39.
16. Промысел Божий в истории России под скипетром Дома Романовых // КЕВ. 1913. N9.
17.Изъяснение избранных мест из Св. Евангелия с предварительными сведениями о Библии (для 7 и 8-х классов средних учебных заведений). Киев, 1914.
18. Из истории Церкви. Киев, 1914.

2. Основные вехи жизненного пути сщмч. М.П.Алабовского
9.01.1874 — родился в семье псаломщика села Саюкино Димитровщинской волости Тамбовского уезда
1883−1887 — учеба в Тамбовском духовном училище
1887−1893 — учеба в Тамбовской духовной семинарии на казенном содержании
13.09.1893−12.06.1897 — учеба в Киевской духовной академии на казенном содержании
25.01.1898 (фактически с 1.01.1898) — назначен на должность учителя одноклассной церковно-приходской школы при Юрковецкой церкви
28.03.1899 — рукоположен в сан иерея епископом Каневским Сильвестром
04.1899 — назначен заведующим и законоучителем Киево-Юрковецкой Николаево-Александровской церковно-приходской школы
10.03.1899−7.09.1907 — настоятель Макарьевской Юрковецкой церкви
29.12.1901 — назначен кандидатом в члены ревизионной комиссии при Киевском Епархиальном свечном заводе
29.12.1901−1.10.1907 — председатель Свято-Макарьевского Юрковецкого Братства
02.1902 — награжден набедренником
27.01.1903−27.01.1913 — член Совета КРПО
13.01.1905 — награжден скуфьей
1.09.1907−1916 — настоятель домовой Марии Магдалины церкви и законоучитель Фундуклеевской гимназии
6.05.1908 — награжден камилавкой
1909−1914 — член Совета 1-го Киевского женского училища Духовного Ведомства
6.05.1911 — награжден наперсным крестом от Св. Синода выдаваемым
6.05.1913 — награжден орденом Анны 3 степени
13−24.10.1914 — член ревизионной комиссии Управления епархиального свечного завода
1915 — возведен в сан протоиерея
1916−1920 — настоятель Александринской домовой церкви и законоучитель Николаевского военного училища
29.06.1917 — преподано благословение Св. Синода за заслуги по гражданскому и военному ведомству
1921−22.12.1935 — настоятель Крестовоздвиженской церкви Чоколовского поселка
01.1936−19.10.1937 — священник Троицкой церкви в дачном поселке Ирпень
19.10.1937 — арестован в Ирпене
8.12.1937 — вынесен смертный приговор
21.12.1937 — расстрелян
1.11.1981 — канонизирован РПЗЦ в сонме Новомучеников и Исповедников Российских

http://rusk.ru/st.php?idar=103336

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  эрик alabowky    13.05.2011 00:11
Я думаю без уверенности, что MP alabovski – мой отец или кто-то из моей семьи во всех случаях. Если это мой отец, у меня есть одной или две фотографии его.
  Марина Елютина    14.09.2010 09:16
Есть ли фото М.П. Алабовского?
  vladimir    24.01.2007 21:36
Можно ли получить какую либо информацию о реабилитации отца Михаила Алабовского. И реабелитирован ли он вообще и если да то кем и когда?

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru