Русская линия
Русская линия Вячеслав Улыбин16.05.2005 

Прекрасная Дама советской поэзии
К 95-летию со дня рождения Ольга Берггольц (3/16.05.1910 — 1/13.11.1975)

НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО, — пора, наконец, эти известные (вот уже сколько десятилетий на всю страну!) строки, посвященные подвигу ленинградцев, а шире — и всех павших на поле Великой Отечественной Войны — обратить к их автору, поэтессе Ольге Федоровне Берггольц.

Будущая Железная Дева Блокады родилась в Петербурге, за Невской заставой, в 1910 году и происходила (по отцу) из потомков обрусевших лютеран (отсюда и нерусская фамилия). После смерти Ленина она отреклась от веры в Бога (о чем впоследствии рассказала в мемуарной прозе «Дневные звезды»); по этой же причине порвала с родными и их «нереволюционным» бытом и ушла жить в коммуну на ул. Рубинштейна, дом 7 (этот дом еще называли «слезой социализма»: в нем нельзя было готовить, ибо не было кухонь, зато всё было общим).

Первое свое образование Берггольц получила на Высших курсах искусствоведения при Институте истории искусств, параллельно работая курьером в ленинградской «Красной вечерней газете», а после окончания в 1930 году филологического факультета университета уехала журналисткой в Казахстан. Вернувшись в Ленинград, Берггольц заняла пост редактора комсомольским отделом в заводской многотиражке на заводе «Электросила», где вступила в ВКП (б). Тогда же состоялось ее знакомство с А.М.Горьким.

В декабре 1938 года она была исключена из партии и арестована (причем, перед этим, 7 ноября 1937 года, ее выгнали из ноябрьской праздничной демонстрации). В тюрьме провела 171 день, с декабря 1938 по июль 1939 года. Тогда же ее прежде целое пролетарское мировоззрение дало фундаментальные трещины. Она по-иному взглянула на свой жизненный путь, и увидела в нем (запись в дневнике от 17 октября 1941 г.) «годы немыслимой, удушающей лжи, да, страшной лжи, годы мучительнейшего раздвоения всех мыслящих людей, которые были верны теории и видели, что на практике, в политике — все наоборот, и не могли, абсолютно не могли выступить против политики, поедающей теорию, и молчали, и мучились отчаянно, и голосовали за исключение людей, в чьей невиновности были убеждены, и лгали, лгали невольно, страшно, и боялись друг друга, и не щадили себя, и дико, отчаянно пытались верить». Пыталась верить и Берггольц; однако ложная вера никогда не приносит утешения, но лишь — новые сомнения. Трагедия ложноверящих «революционных романтиков» поколения О.Ф.Берггольц (певших про «Гренаду») и заключалась в их непонимании того, что не только практика, но и теория социализма — ложь.

По выходу из тюрьмы Ольгу Федоровну ждали новые испытания. В 1941 году началась война. В конце этого года Ахматова предложила Берггольц эвакуироваться вместе с ней из Ленинграда на большую землю, в качестве сопровождающей. Это была, в прямом смысле слова, путевка в жизнь… Берггольц осталась в блокадном Ленинграде… и не ошиблась, ибо в этот момент в ней непостижимым образом родилась Великая Русская Поэтесса. Наступил ее звездный час. Она стала Гласом Трубным осажденного города, дивной женщиной, владеющей Словом, поднимавшим людей и дома из разрухи. Сама поэтесса говорила: «Я поняла: наступило мое время, когда я смогу отдать Родине все — свой труд, свою поэзию».

Работая в военные годы в городском радиокомитете, Ольга Федоровна создала неповторимую Хронику бытия окруженного города, которая дошла до нас в виде Ленинградского дневника. Перед сегодняшними читателями ее стихов и прозы проходят впечатляющие блокадные образы: вмерзшее тело у колодца; мальчик с оторванными руками и половиной левой ноги; беременная женщина, чрево которой спас муж… ценой собственной жизни — и над всем этим обугленный венок Славы. Если предположить невероятное: в одночасье утеряны все документы об осаде, но осталась Берггольц — хватит ее одной, чтобы восстановить картину борьбы и победы Ленинграда. Это, между прочим, понимали и ее современники; так, ее «февральский дневник» (входящий в свою очередь в «Ленинградскую поэму», изданную в блокадном городе в 1942 году тиражом в 10 тысяч) обменивали на хлеб! Более высшую отметку невозможно поставить.

После окончания войны Берггольц активно печатается, хотя и не входит в «обойму партийных любимчиков и любимиц»; заслуги ее отмечаются орденом Ленина.

Личная жизнь поэтессы не сложилась. Первый муж, Борис Корнилов, прожил с ней не более двух лет, а дочь от брака умерла. Второй супруг Николай Молчанов, заболел эпилепсией и в 1942 году также умер, их дочь умерла. Третий ребенок Берггольц мог бы появиться в тюрьме, но не появился. Вместе с его смертью Ольга Федоровна потеряла способность быть матерью. Третий муж, петербургский филолог Георгий Макогоненко, в 1959 году ушел от Берггольц. Последние шестнадцать лет «боль, вино, одиночество» (по словам ее сестры, Марии Федоровны, скончавшейся в 2003 году) обступили поэтессу, но не погасили в ней песенного дара. В последний год жизни она сказала: «я живу через боль, пишу через боль…» Скончалась Ольга Федоровна 13 ноября 1975 года и была похоронена, вопреки своему пожеланию, не на Пискаревском кладбище, а на Литераторских мостках.

Стала ли она христианкой к закату жизни, вернулась ли в лоно Матери-Церкви? Будем надеяться, что да, ибо последним ее желанием было — поставить на могиле Русский Православный Крест. И Крест этот был поставлен; в начале мая с.г. на Литераторских Мостках был установлен памятник Поэтессе, которая стоит у крестообразного окна. Что за этим окном? Не отпущение ли грехов для жизни вечной?

Этот очерк хочется закончить следующими стихами Ольги Берггольц:
Я бессмертна, ибо
бессмертно русское искусство,
русская революция,
русский народ,
русская земля.

http://rusk.ru/st.php?idar=103237

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Маша    06.03.2007 12:33
Уважаемый Вячеслав!
У Вас не совсем верные сведения относительно того, когда Ольга Берггольц высказала пожелание о том, чтобы на ее могиле стоял крест.
Вы пишете, что это было высказано ею перед своей смертью. Но известно стихотворение, датированное 1940 годом:

Как я жажду обновленья,
оправданья этих дней,
этой крови искупленья
счастьем будущим детей!

Но душа мне отвечает,
темно-ржавая от ран:
искупленья не бывает,
искупление – обман.
……………………………..

И когда меня зароют
возле милых сердцу мест,-
крест поставьте надо мною,
деревянный русский крест!

(вероятно написано после освобождения из тюрьмы и под впечатлением от перенесенных там страданий) .

Цитировала по изданию: Ольга Берггольц. Прошлого нет. В двух книгах. Книга первая. Стихи. Поэмы. СПб., Издательство "Царское Село", 2003 г.,стр.337.

Так что вопрос о том, "стала ли она христианкой к закату жизни, вернулась ли в лоно Матери-Церкви" остается открытым.
А может она никогда и не переставала ею быть?

Спасибо за стихи и память об Ольге.

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru

телеинспекция трубопроводов.