Русская линия
Труд Михаил Дунаев25.03.2004 

Искушение гордыней
Первым гуманистом был дьявол, соблазнивший наших прародителей

Все никак не уйдут от нас (да и никуда не денутся вовек) эти проклятые вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» Они так тесно спаяны между собой, что лишь тронь один, как тут же другой возникает. Потому что первый направлен на выискивание причин совершившегося (а вовсе не на обвинение кого-то), а второй — чаще на устранение этих причин, когда все неладно складывается. А много ли у нас ладного?

Виноватых отыскивают с усердием и легкостью. Некоторые указывают на коммунистическую систему, доведшую народ до края пропасти (а разве на системе той нет вины?), другие — на нынешних реформаторов, все разрушивших и обрекших страну на разграбление (и у них разве рыльце не в пушку?). Соответственно, и способы исправления предлагаются: либо вернуться к прежнему, либо учинить такие, покруче прежних, реформы, чтобы к старому возврата уж никак быть не могло. Впрочем, это крайности, а между ними тоже немало нагорожено.

Что при том люди страдают, а русский народ в прямом смысле вымирает и вырождается — многих ли это волнует? Кто не может приспособиться, тот обречен, туда ему и дорога, зато оставшиеся заживут — лучше некуда. Хоть прямо так никто не высказывается, а в подтексте едва ли не все разумеют. И у всех вбита в сознание пошлая марксистская догма: главное — базис. Вопрос «Что делать?» оборачивается вариантом «Как базис обустроить?» То есть как сделать, чтобы созданы были условия ко всеобщему процветанию, чтобы вору было воровать невыгодно, а выгодно делу служить и тому процветанию способствовать. Но еще мудрый дедушка Крылов предупреждал:

В ком есть и совесть, и закон,

Тот не украдет, не обманет,

В какой бы нужде ни был он;

А вору дай хоть миллион —

Он воровать не перестанет.

Подтверждений этой истине — хоть отбавляй, у всех перед глазами, никакого труда искать. Не базис, оказывается, а совесть потребна. Не будет совести — какой базис ни создавай, все разворуют. Впрочем, эта истина уже банальна.

Значит, главное — совесть? Нет. Совести нужна опора. Достоевский давным-давно как важнейший закон жизни вывел: совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного. И если Бога нет — все позволено.

Это тоже уже тысячу раз говорилось, но как-то плохо усвоилось. Ныне же на пути к пониманию давней истины воздвигается мощная преграда в облике либерального сознания, того самого, какое выдается теперь за главную ценность, без которой и жизнь не в жизнь. Так и объявляется: без либерального сознания, без демократии мы не выживем, поэтому за них нужно бороться всеми силами. Может быть, и так?

Сама этимология термина указывает, что либеральное сознание зиждется на понятии свобода как на базовой своей основе. Выше свободы нет ничего в мире — главный постулат либерального сознания. Привлекательно. Кто же не жаждет свободы! Свобода — это та ценность, которую иной даже на жизнь не променяет: кому нужна жизнь в рабстве?

НО ЧТО ТАКОЕ СВОБОДА?

Если поглядеть на практику нынешних ревнителей свободы, то обнаруживается, что свобода понимается как вседозволенность, как возможность полного самовыражения.

Князь П.А. Вяземский давно сказал о подобной практике (за что получил от либералов свою порцию гнусной брани):

Послушать — век наш, век свободы,

А в сущность глубже загляни:

Свободной мысли коноводы

Восточным деспотам сродни.

У них два веса, два мерила,

Двоякий взгляд, двоякий суд:

Себе дается власть и сила,

Своих наверх, других под спуд.

У них на все есть лозунг строгий

Под либеральным их

клеймом:

Не смей идти своей

дорогой,

Не смей ты жить своим

умом.

Когда кого они прославят,

Пред тем колена преклони.

Кого они опалой давят,

В того и ты за них лягни.

Скажу с сознанием печальным:

Не вижу разницы большой

Между холопством либеральным

И всякой барщиной другой.

«Холопство либеральное» — точно сказано. Потому что таковое сознание и выбора не дает: следуй за слепыми поводырями и не смей шагу в сторону ступить: тут же заклеймят как реакционера, сталиниста, фашиста и т. д.

Правда, чтобы избегнуть крайностей вседозволенности, от которых может пойти вразнос вся общественная жизнь, либерализм не может обойтись вовсе без некоторых ограничений и прибегает для того к помощи закона. Недаром либеральное сознание так привержено принципу юридизма. Конечно, закон при ослаблении государства оказывается весьма ненадежен, что мы видим и в нашей собственной житейской и общественной практике сплошь и рядом, но ничего иного либеральное сознание предложить не может. Правовое сознание доходит до полного абсурда, возглашая: пусть рухнет мир, но восторжествует закон. Но ведь закон к тому и предназначен, чтобы удержать мир от разрушения. Закон как самодовлеющая ценность — бессмыслица. Однако либеральное сознание не может избежать подобных тупиков.

Отсутствие четких критериев в распознавании дурного и доброго в нашей жизни рождает россыпь мелких идеек, хаос мнений, праздную бесконечную болтовню «властителей дум» в нескончаемых телевизионных ток-шоу (и язык одновременно уродуется) и полную растерянность перед миром, не всегда сознаваемую из-за расплывчатости сознания.

А еще то страшно, что невнятность критериев Истины означает отсутствие верных ориентиров на жизненном пути. Если так, то в подобных условиях человек, как и само общество, обречен на гибель. Без ориентиров не только что в тупик забрести (тут еще полбеды), но и в пропасть свалиться легко. «Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким!» (Ис. 5,20).

Есть простая истина: неверное понимание Бога может нанести непоправимый вред духовной жизни человека, определить его тяжкую участь не только в земной жизни, но — в вечности. У нас, правда, под духовностью понимают чаще душевные проявления (этику, эстетику, эмоции и пр.) или извращения, подобные оккультизму, магии, астрологии и т. п. Либеральное же сознание успокаивает: все одинаково хорошо, все есть самовыражение личности, а в нем — цель жизни. Нас обрекают тем на гибель.

Важно подчеркнуть: либеральное сознание не возникает само по себе, оно есть следствие более жесткого и губительного мировоззрения, более коварной идеологии, имя которой — гуманизм.

Мы часто путаем два слова (лингвисты называют такие слова паронимами) — гуманизм и гуманность. Гуманность основана на любви к людям, к ближнему своему, на той любви, которая заповедана нам Сыном Божиим (Мф. 22,39). Гуманизм — антропоцентричная система мировосприятия, понимание человека как самодостаточной ценности, меры всех вещей.

«Под гуманизмом <…> мы разумеем, — писал С. Франк, — ту общую форму веры в человека, которая есть порождение и характерная черта новой истории, начиная с Ренессанса. Ее существенным моментом является вера в человека как такового — в человека, как бы предоставленного самому себе и взятого в отрыве от всего остального и в противопоставлении всему остальному — в отличие от того христианского понимания человека, в котором человек воспринимается в его отношении к Богу и в его связи с Богом. Из титанических, „фаустовских“ мотивов Ренессанса рождается представление об особенном достоинстве человека как существа, самовластно и самочинно устрояющего свою жизнь и призванного быть верховным властелином над природой, над всей сферой земного бытия».

Внешне это все весьма привлекательно и для гордыни нашей лестно. (Не забыть бы только, что гордыня стала источником всего зла в тварном мире).

В гуманистическом соблазне человек лишается понимания в себе образа и подобия Божия и вожделеет собственными усилиями «стать как боги», то есть постоянно воспроизводит в своей жизни первородное искушение и поддается ему. Вообще-то первым гуманистом был дьявол, соблазнивший наших прародителей, цель его — погубить род людской. Вот бы чего не стоило забывать.

Поскольку в гуманистической системе человек есть мера всех вещей, то понятия греха для него существовать не может, ибо о грехе можно говорить лишь тогда, когда всю иерархию ценностей определяет слово Божие. Но человек вытесняет Бога (вернее, ему кажется, будто он освобождается от «религиозных пут»), и никаких иных законов, кроме самовластно самим же установленных, он не признает и тем обессмысливает само понятие греха. Собственному произволу открываются тем неограниченные возможности.

Истинное наименование гуманизма — безбожие, богоотступничество.

Человек ставит себя в центр мира, но и обрекает себя на безнадежное одиночество, на конечную гибель.

Прослеживая тупиковые пути либерального сознания, мы доискиваемся ответа на вопрос «Кто виноват?» Ответ на него проясняет и другую проблему: «Что делать?» Как что? Отказаться от безбожия и либерализма.

«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8,32).


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru