Русская линия
НГ-Религии Руслан Кадрматов19.11.2003 

Священники искоренят дедовщину
Только православие может обеспечить права военнослужащих всех российских конфессий, считает представитель Московского Патриархата протоиерей Димитрий Смирнов

Сегодня государство рассматривает религию как важную часть воспитательной работы с личным составом Вооруженных сил. О том, с какими проблемами сталкиваются верующие в армии и что делают для разрешения этих проблем военное руководство и православное духовенство, в интервью «НГР» рассказал председатель Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов.

— Отец Димитрий, в связи с чем принято решение создать специальный орган при РПЦ для взаимодействия с Вооруженными силами?

— Последнее десятилетие после прекращения тоталитарного коммунистического давления и выхода Русской Православной Церкви из гетто, созданного государственной машиной, церковная жизнь развивается по свойственным ее природе направлениям. Это храмостроительство, проповедь Слова Божия, служение любви к ближнему. Появляются приходские и монастырские богадельни, детские дома и приюты. Все больше появляется духовной литературы, развивается церковная пресса, расширяется миссионерская деятельность. Все это проистекает изнутри храма, из церковного народа, который концентрируется вокруг богослужения. В людях укрепляется сознание своей православной идентичности, возникает потребность души принадлежать Церкви не только по крещению и культуре, но и практически реализовывать нарождающуюся религиозность.

Армия — часть общества, и все, что происходит в нем, наблюдается и в военной среде. Разумеется, Церковь не могла остаться равнодушной к духовным запросам человека в погонах. Тем более что большинство нашего духовенства прошли военную службу и воспринимают армию как родную среду. Чтобы ввести в организованное русло взаимное стремление армии и Церкви друг к другу, был создан Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями.

— В какой форме происходит сотрудничество, установленное соглашением 1997 г. между РПЦ и Вооруженными силами РФ?

— Это соглашение содержит договоренности в области патриотического и духовно-нравственного воспитания военнослужащих, христианского просвещения даже в области социальной защиты воинов и их семей. Разумеется, соглашением предусматривается сотрудничество в обеспечении права на свободу исповедания своей веры, участия в церковной жизни и восстановления церковных зданий. Формы осуществляемой работы традиционны и многообразны. Реставрируются храмы, оказавшиеся в расположении или близ воинских частей, строятся новые.

Во многих епархиях Московского Патриархата созданы отделы по взаимодействию с армией и флотом. Во многих воинских соединениях уже появились «свои» священники, которые с ревностью несут свое послушание. Они беседуют с солдатами и офицерами, проводят богослужения, освящают знамена и военную технику, участвуют в воинской присяге, напутствуют уходящих на войну, утешают раненых, молятся о погибших.

— Поддерживает ли возглавляемый вами отдел контакты с другими религиозными организациями в сфере сотрудничества с Вооруженными силами?

— По своей природе православие открыто миру, поэтому наш отдел, как церковная структура, не только готов к такому сотрудничеству, но и считает своей задачей помогать представителям других конфессий, проходящим военную службу, получить полноценное духовное окормление у своих наставников. В силу того, что ни ислам, ни иудаизм, ни ламаизм не имеют в России организационных структур, подобных тем, которые существуют в Московском Патриархате, наше сотрудничество ограничено отдельными акциями, представляющими общий интерес.

С европейскими и американскими службами, занимающимися обеспечением духовного окормления личного состава силовых структур, с организацией Североатлантического альянса у нас сложились многообещающие и вполне конструктивные отношения. С самого начала существования отдела велась планомерная, правда, не очень масштабная работа по развитию сотрудничества с другими религиозными организациями. У нас сложились дружественные отношения со структурами военного духовенства Франции, Польши, Эстонии, Европейского командования НАТО. Развиваются контакты с международными организациями по христианскому служению в тюрьмах.

— Существуют ли планы создания межрелигиозного органа, который будет регулировать взаимоотношения с Вооруженными силами РФ?

— Разумеется, таких планов нет. Да и быть не может. Россия ведь европейская страна, а не Америка. Получил распространение миф о якобы многоконфессиональности нашего народа. Наверное, это происходит от того, что подсознательно многие ощущают себя в Советском Союзе, который и был многоконфессиональным. Но реально помимо православия существуют около 18−20 млн. человек, предки которых исповедовали ислам. Теперь таковых 5% от общего числа людей, носящих мусульманские имена.

После проведения несложных вычислений получим цифру 30−50 тыс. молодых россиян, исповедующих ислам, которые могут оказаться в Вооруженных силах России. А после реформы русская армия будет иметь 1,2 млн. человек личного состава, следовательно, получаем в составе Российской армии около 3% мусульман. Количество исповедующих иудаизм и буддизм учесть невозможно по вполне понятной причине (их слишком мало). Поэтому только структуры российского православия реально могут и должны обеспечивать права военнослужащих всех наших конфессий на свободу совести и вероисповедания, предусмотренные Конституцией РФ и Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях».

— Намерена ли РПЦ воссоздать институт армейских капелланов?

— Создание любых институтов внутри армии — прерогатива командования Вооруженных сил и президента. Если существует политическая перспектива полноценной интеграции России в Европейский союз, тогда воссоздание армейского духовенства в нашей стране неизбежно, ибо во всех европейских странах и США таковые имеются в течение многих десятилетий.

Для решения подобной государственной задачи у Церкви после 75-летних гонений пока нет достаточных кадровых и материальных ресурсов. Поэтому в ожидании политического решения на самом высоком уровне Синодальным отделом изучается исторический и современный европейский и российский опыт военного духовенства, разрабатываются методические рекомендации для священников, уже сегодня трудящихся в армии, готовится почва для того, чтобы начать выращивать подобную структуру в будущем.

— Не приведет ли тесное сотрудничество религиозных организаций и армии к процессу клерикализации Вооруженных сил? Имеет ли место это явление в ВС сейчас?

— Мне трудно представить, что вы понимаете под этим носящим какой-то отрицательный заряд термином. Но попробую понять буквально. Если количество священников в армии будет соответствовать современной потребности наших военнослужащих, то что в этом дурного? Конечно, России можно только мечтать, когда ее армия достигнет уровня «клерикализации» Франции, Польши, а уж до уровня Греции или Соединенных Штатов за весь XXI век, наверное, нам не дотянуться, что грустно.

С приходом священника в армию сократятся суицид и побеги, практически исчезнет дедовщина, в сознании военнослужащего появится духовная мотивация исполнения воинского долга. Думаю, сократится процент экономических и других должностных преступлений. Там, где в воинской части появился деятельный пастырь, улучшается нравственный климат, ведь священник помогает командиру и военному воспитателю.

— Справедливо ли утверждение, что другие религиозные организации должны осуществлять контакты с ВС через посредничество РПЦ?

— Это будут решать сами религиозные организации. Но если состоится решение о создании структуры военного духовенства, то, разумеется, православные священники будут заботиться и о мусульманах, и о иудеях, и о буддистах, предоставляя возможности церковной структуры для обеспечения справедливого подхода к каждому. За тысячу лет своего существования российское православие не было замечено ни в насильственном прозелитизме, ни в разжигании религиозной розни.

В петербургский период русской истории в Российской армии служили и лютеране, и католики, и иудеи, и мусульмане. Что-то не помнится случаев православного угнетения, а вот терпимость была. И сегодня при строительстве новой России нет оснований ожидать какого-либо религиозного экстремизма. Представитель другой конфессии будет гарантирован и в армии от посягательств на свободу его совести, а гарантом может явиться российский военный священник. Опять же если пожелает сам представитель, а если нет, то пусть мусульмане создают аналогичную структуру с учетом пропорции личного состава, как это принято в некоторых европейских странах.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru