Русская линия
Российская газета Нуне Барсегян31.10.2003 

Время жить, не время умирать
Как остановить суицид: взгляд из Германии и России

В России растет смертность от самоубийств: так, по данным Государственной статистической отчетности, число завершенных самоубийств в стране возросло с 26,4 случая на 100 000 населения в 1990 году до 37,8 в 2000-м.

Сейчас Россия вышла на второе место по количеству самоубийств на душу населения.
По данным А.Н. Моховикова (1993 г.), суицид, как причина смерти, удерживается на четвертом месте, хотя реальное количество смертей по собственному желанию учесть крайне тяжело. Среди подростков же суицид является второй по частоте причиной смерти.

Зарубежные исследования показали, что группой риска часто являются особо одаренные дети. Согласно единственному в мире лонгитюдному эксперименту, начатому в США в 1921 году и все еще продолжавшемуся в 70-е годы, среди одаренных подростков количество самоубийств в 152 раза больше, чем среди всех остальных категорий населения.

Делиться своими сомнениями дети с суицидальным сознанием решаются только в кругу себе подобных. С развитием Интернет-связи подобное общение значительно упростилось. Существуют интернетовские сайты, посвященные проблеме суицида. Основные их посетители — подростки.

В Германии он-лайновые или телефонные службы помощи организуют религиозные организации. На одном из основных сайтов по помощи даются два телефона — для католиков и протестантов.

Но для неверующих людей или людей других конфессий, или не нуждающихся в пастырских наставлениях государственные службы поставлены на широкую ногу. В одном Берлине на девять районов приходится шесть круглосуточно функционирующих кризисных центров, формально объединенных между собой в одну организацию.

По роду службы, работая в государственных и частных организациях по оказанию психологической помощи, я столкнулась в Берлине с единственным на всю Германию центром для помощи детям и молодежи (как написано — с 0 до 25 лет) с суицидальной склонностью.

Эта организация — Neuhland — существует с 1984 года.

Государство само было инициатором создания такой организации. Вначале это была служба с прилагающимся к ней стационаром на 5 койкомест в Западном Берлине. С 1992 года благодаря помощи приватных спонсоров открылось второе заведение на столько же койкомест в Восточном Берлине. Всего же на один год примерно приходится 4000 бесед и встреч.

Наконец и в России появился центр помощи подросткам, склонным к суициду. В нем оказались школьники-медалисты и студенты-отличники.
Пациент находится у них до тех пор, пока не снимается острота проблемы, затем он отправляется в общежитие для молодежи, если не желает возвращаться в семью (а таких большинство), но дальнейшее наблюдение за ним не прекращается — благо в Германии подростку есть куда пойти, если жизнь в семье невыносима. Если работающие в центре психологи приходят к выводу, что у пациента психиатрическая проблема, тот направляется в психиатрическую больницу. Содержание одного ребенка в сутки в этом подростковом центре обходится в 159 евро — цифра, огромная даже для Германии, но, как мне объяснили сотрудники Neuhland, меньше не получается.

В России, к сожалению, никогда такого центра не существовало. Был кризисный центр при 20-й городской московской больнице, куда люди попадали, как правило, уже из реанимации.

Будучи в сентябре этого года в России, я узнала, что наконец и тут появилось нечто подобное. Православный священник, настоятель храма св. Елизаветы в Санкт-Петербурге, иеромонах отец Григорий взялся за организацию такого центра собственными силами. Я поехала в Санкт-Петербург.

За год сделано уже многое — отремонтирован дом в Рощино (Ленинградская обл.), находящийся неподалеку от психиатрической больницы, и туда съезжаются подростки со всей территории бывшего СССР. В момент моего пребывания, кроме детей из разных концов России, там находились также две девочки из Казахстана. Мне удалось побеседовать с большинством находящихся там подростков (в возрасте от 15 до 20 лет). Как правило, многие из них закончили школу с медалью, продолжили учебу на одном из факультетов МГУ или ЛГУ и учились успешно — до первой попытки самоубийства.

Отец Григорий находит их на этих интернетовских сайтах, входит в контакт, приглашая находящихся в особо критическом состоянии в Рощино. Билет им он оплачивает сам. К работе в центре привлечены уже несколько психиатров и психологов. Практически все делается на добровольных началах и за счет частных пожертвований. Сам иеромонах, ученый-византинист с мировым именем, очень много сил вкладывает в организацию работы центра.

— Отец Григорий, как вы пришли к мысли создания этого центра?

— Когда я решил всерьез поизучать молодежную культуру, я знал о самоубийцах не больше, чем рядовой советский гражданин молодого возраста. Ну, был у меня десяток знакомых самоубийц (т.е. уже убившихся), но это погоды не делает. Но в процессе изучения этой самой культуры меня поджидало два открытия. Первое: ее главной темой является смерть (и это мне очень понравилось), т.к. я считаю, что главной темой земной жизни вообще является именно смерть, ну, мне так по христианству считать положено. Второе: в трактовке темы смерти главный мотив — самоубийство. После этого я не мог не захотеть попытаться проверить, а как оно в действительности с молодежными самоубийствами. А так как на дворе стоял 2000 год, то сделать это было просто: под рукой был Интернет, в котором меня ждала вполне репрезентативная и очень широкая выборка молодежи.

— Я увидела, что на работу с детьми у вас уходит очень много времени и сил. Они мне сами признались, что у вас есть мобильный телефон, на который они звонят в любое время дня и ночи, за исключением, когда вы служите в храме. Не мешает ли это вашей службе и научной работе?

— Скорее помогает. На фоне «суицидальных» беспокойств все прочие острые ситуации, которых слишком много в нашей церковной жизни, кажутся не такими уж острыми, а это значит, что выигрываешь в спокойствии и трезвости принимаемых решений. А науке тоже помогает — хотя бы тем, что больше ценишь то время, которое можешь ей уделить; проигрываешь во времени, но выигрываешь в интенсивности труда.

— Где вы берете средства на помещение и персонал, если не секрет?

— Основные средства дают некоторые доброжелатели нашего прихода, которые понимают важность такого рода деятельности. Но все это пожертвования из личных средств, а потому денег все время катастрофически не хватает. Об организации собственного психиатрического стационара пока вообще не приходится говорить, хотя у нас есть квалифицированные психиатры, которые могли бы там работать. Сейчас нам приходится сдавать наших пациентов, если у них острые состояния, в случайные психбольницы.

Создание подросткового центра по борьбе с суицидностью — вполне западный путь развития социальных проектов. В Германии директора разных проектов рассказывали мне, что их организации несколько лет существовали за счет частных инвесторов, пока государство не убеждалось в их целесообразности и не переводило (порой — частично) на государственное инвестирование. Общество должно само позаботиться о безопасности, не ожидая, пока это сделает государство.

Досье «РГ»
Нуне Барсегян — армянка, живущая в Германии, пишущая на русском. По специальности — психолог, по занятиям — помощница переселенцам, русским немцам. Ее роман «После запятой» (псевдоним автора — А. Нуне) представлялся на Франкфуртской ярмарке с предисловием Битова.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru