Русская линия
Московский комсомолец Галина Сапожникова09.07.2003 

Будут ли русские чтить коран и есть рис палочками?
Надо ли нам бояться наплыва «желтых» и «черных»?

Мы ведем двойную игру…

Есть две крайности, в которые впадают наши правоохранительные органы, когда заходит речь о разжигании национальной розни. Первая: милиция и прокуратура упрямо не замечают очевидного, называя конфликты бытовыми, экономическими, культурными, но только не этническими и не расовыми.

И вторая: Фемида, опасаясь обвинения в шовинизме или, напротив, ожидая вознаграждения, зачастую встает на сторону представителей национального меньшинства. Смотрим, что происходит.

В Угличе год назад 18-летний чеченец убивает 17-летнего русского, разъяренная толпа устраивает самосуд и сжигает его дом. Два месяца назад чеченца освобождают, посчитав вину недоказанной. Ярославль: азербайджанцы угоняют «Скорую помощь», чтобы доставить в больницу труп своего товарища. Докторша, которую они выкинули из машины, стала инвалидом, но правды добиться не смогла: уголовное дело закрыли.

Если бездействует власть — народ берет вилы и выносит приговор сам. Одного из самых первых в стране «народных мстителей» мне удалось найти. Его историю следовало бы поместить во все милицейские учебники и сделать хрестоматийной.

Мы не видим первопричины…

Его зовут Димой, его жену — Леной, у них прекрасный брак, двое сыновей и спокойная жизнь. Он уезжает в командировку, она поздно вечером возвращается домой со дня рождения матери. Это город Ижевск, на дворе — 1994 год, кавказцев еще можно пересчитать по пальцам. Пройти от остановки до дома — совсем ничего, но тут Лена слышит шаги и видит, как южного типа человек достает из кармана нож. И она идет, как под гипнозом, в какой-то грязный подъезд, где он делает свои мужские дела, попутно снимая с нее золото… Муж, узнав об этом, не спит двое суток, а потом начинает действовать.

Проверили всех чеченцев в городе, обошли все армянские кафе. Безуспешно. Наконец выследили! Насильник оказался азербайджанцем. Притащили его в прокуратуру. «Зачем? — удивились там. — Волокли бы сразу в лог и сами прикончили!» Но Дмитрий и Лена хотели жить по закону. Наутро они узнали, что их вчерашний «улов» был отпущен за отсутствием события преступления следователем районной прокуратуры. После этого азербайджанец исчез.

…Каждый день, как на работу, Дима ходил на переговоры с азербайджанской общиной, зная, что объект его ненависти прячется среди них. «Мы его сами найдем и накажем!» — заверяли его братья Гусейновы, которых в городе считали за главных. Он долго верил — ровно до того дня, пока они не рассмеялись ему в лицо, сказав, что любую русскую женщину можно купить за банан…

И 23 февраля 1995-го, когда с того мерзкого вечера прошел почти год, Дмитрий открыл огонь на рынке: двоих азербайджанцев ранил, одного убил…

В зоне его шутя окрестили «браконьером», который пошел на охоту без лицензии, но оправдывали все, включая надзирателей. Вместо 8 положенных лет он отсидел 4.

— Рано или поздно мы с этим подонком встретимся — я ведь все равно хожу по городу и непроизвольно приглядываюсь, — признается Дмитрий через 8 с лишним лет после той безумной пальбы на центральном рынке.

Количество изнасилований в Ижевске с тех пор резко сократилось.

…и находим национализм там, где его нет…

Дабы ничего подобного не повторялось, правительство Ставропольского края в 2001 году заказало ученым из местного университета проект: сделать этноконфликтологический портрет Ставрополья, чтобы заранее пригасить ситуацию. Сами же

Кто как, а я про национальный вопрос узнала еще в начале девяностых, когда побывала в шкуре нацменьшинства. Где? В хорошей стране Эстонии, которая за какую-то пару лет из дружелюбного существа превратилась в злобного карлика и обнаружила вдруг, что людей, когда-то приехавших ее строить, есть за что невзлюбить. Разговаривают на своем языке в троллейбусах, громко смеются, грызут семечки, занимают чужие рабочие места, вытесняют эстонских детей из песочниц и переходят дорогу в неположенном месте… Эстонские журналисты убеждали публику в том, что преступления совершают только русские преступники; кинооператоры выдергивали из толпы лица откровенных дегенератов, навязывая телеэкранный образ тупых дебилов, приехавших есть чужой хлеб; политики предлагали создать нам, мигрантам, невыносимые условия жизни, дабы мы потянулись к себе на родину…

…Иногда мне кажется, что я смотрю этот фильм второй раз, только в отражении кривых зеркал. И знаю наконец ответ на вопрос, который меня тогда мучил: «За что эстонцы нас не любят?» За то же самое, за что мы сегодня не любим южных гостей. Мы, русские, для прибалтов конца восьмидесятых были той же проблемой, что таджики, китайцы и азербайджанцы и прочие мигранты для России нынешней. Балластом, на котором можно заработать, но с которым совершенно необязательно считаться…

Диагноз поставлен.

Лечение может занять всю жизнь

Откуда у россиян нелюбовь к «черным»? Почему все чаще слышно: «Ехали бы они к себе… Все заполонили…»

Ответ, казалось бы, очевиден — война в Чечне, теракты, взрывы домов, захват мюзикла «Норд-Ост», — но не до конца правдив. Суть проблемы в другом: Россия не в состоянии переварить того количества иммигрантов из бывших союзных республик, которое ринулось на ее территорию после распада СССР.

— Давайте посмотрим на ситуацию трезво, — предлагает начальник отдела Совета безопасности Ставропольского края Василий Шнюков: — Полученному нами праву на свободу передвижения были принесены в жертву более важные конституционные гарантии. А именно: право на жизнь. У нас в Ставропольском крае, например, свободная миграция привела к тому, что к 1998 году в крае были похищены более 170 заложников. Погибли 27 милиционеров. Идем дальше: в некоторых районах нашего края дети мигрантов составляют до 80 процентов учеников. Они и сами не учатся, и русским детям учиться не дают. То есть мы потеряли право на образование. И наконец: право на жилище. Если бы не было потока мигрантов, стоимость квартир соответствовала бы реальности. Но приезжие, переплачивая, вздули цены, и местное население потеряло возможность купить жилье.

Остаться человеколюбом в этой ситуации, согласитесь, довольно трудно.

Почему мы боимся мигрантов?

Есть по крайней мере одна, безусловно, хорошая новость: они едут к нам, чтобы заработать. Намного больше, чем во всех республиках СНГ. Значит, Россия гостям с юга и востока кажется благополучной развитой страной с высокой степенью толерантности. Когда-то это соответствовало действительности — еще философ Бердяев называл Россию самой нешовинистической страной в мире. Что же теперь случилось? Давайте спокойно разберемся — чего мы опасаемся?

1. Россия задыхается от нашествия иммигрантов?

Точного количества иммигрантов в России не знает ни один человек в стране. Разброс цифр в разы: специалисты Министерства труда говорят о полутора миллионах человек. МВД — о пятнадцати. В отчете Пограничной службы я обнаружила совсем нереальную цифру — 35 миллионов… Сколько же их на самом деле? Считаем: по советскому договору с Вьетнамом в Москву прибыли полтора миллиона вьетнамцев. На Дальний Восток в это же время тихой сапой выгрузились 500 тысяч китайцев. Миллион таджиков мы заполучили в результате междоусобных войн начала 90-х. Два миллиона азербайджанцев, переселившись к нам, обеспечивают, таким образом, независимость страны от своих граждан. Миллион армян делают то же самое, но с более гордым видом. Украинцев, молдаван и белорусов сосчитать вообще невозможно, потому как внешне они не отличаются от русских. Скорее всего, реальности соответствует цифра 10 миллионов. На Западе было подсчитано, какое количество мигрантов является для общества безопасным: десять процентов от коренного населения страны. Судя по тому, что в России появились проблемы, мы приближаемся к этому рубежу. Еще 5 миллионов гастарбайтеров въедет в страну — и социальный взрыв России обеспечен…

Гостей бывших республик СССР все больше, роль в жизни страны они играют огромную, а гражданами не являются. То есть своей доли ответственности за настоящее и будущее страны не несут. Решение, казалось бы, лежит на поверхности: обратить всех, кто хочет, в российское гражданство — и делу конец! Но патриотом такой новообращенец в одночасье все равно не станет: менталитет, вероисповедание, привычки, взгляды, образование — данные не паспортные. Недаром в Штатах так долго мурыжат людей за пресловутый «грин-кард»: чтобы пропитались американским образом жизни, прошли тест на верность матери Америке, делом доказали, язык выучили, клятву произнесли, наконец.

Может ли в роли торговца оказаться русский человек в Баку? Вряд ли…2. Они женятся на наших женщинах и приживаются здесь при помощи браков?

Вот здесь основания для беспокойства у российских мужчин действительно есть. В одной умной статье нашла такую статистику: в прошлом году в смешанные браки с южанами вступили 22 процента москвичек. Гражданским же союзам по всей стране несть числа… Чем привлекают кавказцы наших дам? Вовсе не тем, о чем вы подумали. Сказки о немыслимом южном темпераменте — это очередной миф, в чем меня официально заверили опытнейшие сексологи. Современные россиянки прагматично выбирают здравый смысл: мужчины с юга не пьют и успешнее приспосабливаются к нашей вывернутой наизнанку жизни. Инженер, токарь, преподаватель, врач районной поликлиники? Не смешите! Женщина ведь не о геополитике думает, а о гнезде, о том, как ребенка завести, а потом поднять.

Несчастными в этой ситуации могут чувствовать себя только русские мужчины, проигрывающие в этой борьбе. Ну и еще демографы — потому что дети от смешанных браков национальность, как правило, выбирают по отцу, а не по матери.

Что же касается южной привычки ощупывать русских женщин глазами (между прочим, итальянцы, испанцы и французы делают то же самое), то к этому нужно относиться, как к дождю. Они же тоже — жертвы мифов. Русские верят сказкам об их гиперсексуальности, а кавказцы — о гипердоступности славянок. Вот мы и квиты.

3. Большинство преступлений совершают кавказцы и прочие гости с юга?

Вот официальные данные Министерства внутренних дел: иностранцы совершают всего 1,2 процента преступлений! То есть из 3 миллионов уголовных дел, заведенных прокуратурой и милицией в 2002 году, на совести приезжих только 39 тысяч, все остальное добро — наше! Еще факты: в прошлом году в Москве к уголовной ответственности был привлечен 21 криминальный авторитет: 4 грузина, 4 армянина, 1 курд и 12 россиян. В столице, по информации ГУВД, существует 20 преступных группировок. Этнических из них только семь…

Любопытно почитать бюллетень, который издает в Екатеринбурге фонд «Город без наркотиков». Вот их данные о лицах, задержанных за несколько последних лет в Свердловской области за распространение наркотиков: 69 цыган, 60 таджиков, 32 азербайджанца и 353 прочих. Прочие — это россияне… Их доля во всем российском наркобизнесе — 53,3 процента. Но остальные 46,7 процента — доля гостей России.

Но недаром говорят, что есть ложь, циничная ложь и статистика. На эти цифры можно взглянуть иначе. Действительно, вклад в преступность гостей с юга не составляет подавляющего большинства, как утверждает народная молва. Но если численность приезжего населения поделить на количество совершенных иммигрантами преступлений да сравнить это с такой же статистикой в отношении коренных, результат будет очевиден: приезжие криминализированы гораздо гуще. Это и питает народное убеждение: всяк южанин если не вор, то мошенник. Оно, конечно, сильно преувеличено. Но повод для этого есть.

4. Мигранты захватили лучшие экономические позиции, лишив русских рабочих мест?

Насчет «лучших позиций» — вранье. Вряд ли можно назвать «лучшим» место продавца в овощном киоске (250 долларов в месяц при 12-часовом рабочем дне без выходных), водителя троллейбуса или мусорщика при домоуправлении. Мигранты занимают те места, на которые не желают идти русские. Знаю, знаю — сейчас все вспомнят про рынки, которые контролируют азербайджанцы. Лично мне известна одна попытка коренных жителей восстановить справедливость и взять рынок в свои руки — это Питер, где свои порядки пытались установить славянские братья-бандиты. Все было замечательно: поставили за прилавки милых сердцу старушек с местными огурцами — аж сердце радовалось! Ровно один месяц, пока не пришла пора обновлять ассортимент и не обнаружилось, что заказ, транспортировка, хранение и продажа овощей

и фруктов требуют определенных навыков. В результате рынки остались под азербайджанцами. Но при этом русские все равно задаются вопросом: а может ли быть такое, чтобы, например, в Азербайджане все рынки были в руках славян?

«Справедливо ли это?» — часто спрашивает себя россиянин, который и в советские времена покупал помидоры у того же азербайджанца. Но тогда такое разделение труда казалось логичным: один крутился у станка на каком-нибудь заводе «Серп и молот», другой — у лотка с помидорами, и все были довольны. Все изменилось. Помидоры оказались ценностью более долговременной, чем заводы, ракеты и электростанции. С точки зрения малоимущего россиянина, вчерашнего офицера, рабочего, учителя, этот вывод — просто нож в сердце! А для его сына-недоучки — реальная заточка, с которой он идет громить арбузную палатку.

У нас с кавказцами вообще разные представления о работе. В их понимании работать — это крутиться, в нашем — вкалывать до седьмого пота…

5. Русский народ вымирает?

Недавно увидела листовки в московском метро: «Русских в Москве в 1989 году — 90%, в 2002-м — 40%, в 2020-м — ?» Их в преддверии выборов начало распространять движение против нелегальной иммиграции.

Во-первых, это не так. Русских в столице все-таки не 40 процентов, а 80. Этнический баланс в России за последние 10 лет действительно изменился, но не так радикально, как кажется, — всего на 4 процента. Но и эти цифры тревожны. В своем категорическом нежелании производить себе подобных Россия приближается к Европе. Имеется в виду славянская Россия — в Чечне за эти же десять лет (читай: за две войны!) рождаемость почему-то поднялась. Что делать? Рецепт один — рожать. Других человечество пока еще не придумало.

Мудрые политики прежней России учили: всякий — русский, кому Россия дорога. Много ли их сегодня — тех, кому дорога? Не сведены ли они на нет бедностью, бессмысленной жизнью, провальной политикой, в том числе и в национальном вопросе? Не хочу каркать, но при любом мало-мальском испытании для страны вся эта мигрантская, размытая, недовольная масса (население ведь еще не народ) не сдаст экзамена по сопромату.



А что думаете вы?

Не кажется ли вам, что для России взаимосвязанные явления — наплыв иммигрантов и рост шовинизма?

Во вторник, среду и четверг автор этой публикации с 12.00 до 13.00 (время московское) будет ждать звонков читателей.

galina@kp.ru

знаете, чего стоит удержать там мир: с одной стороны — война в Чечне, с другой — бандитские набеги из Дагестана плюс Северный Кавказ с его коктейлем национальностей и тысячами мигрантов, переместившихся сюда из-за кавказских войн.

Пятеро ученых и студенты в течение нескольких месяцев собирали материал, опросили 1640 человек. Отпечатали работу тиражом в 300 экземпляров и раздали главам районных администраций на заседании местного Совета безопасности. Катастрофа разразилась через 3 дня, когда брошюра попала в руки краевого прокурора. Последствия были следующими: одному из членов творческого коллектива приказали из университета немедленно уволиться, другого понизили в должности, со всех без исключения взяли подписку о невыезде. Сами книжки было велено срочно изъять. Три дня главы администраций передавали в Ставрополь авоськи с макулатурой. Собрали 237 штук. Прочитать книжки никто не успел — не до межнациональных, знаете ли, проблем в уборочную пору.

В прокуратуре в это время тоже собирали «урожай». Вызванных на допрос чиновников заставляли читать брошюру прямо в кабинете следователя. Вернее, зачитывали вслух цитаты и требовали оценить — унижает это национальное достоинство или нет? Свидетели послушно вписывали в протокол: «Такие высказывания формируют негативный образ людей неславянской национальности…»

«Потерпевших по делу нет», — честно написал в обвинительном заключении юрист 1 класса В. В. Батищев. И… признал заведующего лабораторией этноконфликтологии Ставропольского Государственного университета доктора философских наук Виктора Авксентьева главным разжигателем национальной вражды. В Ставрополе начался беспрецедентный по глупости судебный процесс.

…провоцируя тем самым всплеск настоящего национализма…

За что судили профессора Авксентьева? За несколько фраз, которые его помощникам-студентам удалось «выловить» в ходе интервью. Вырванные из контекста, они действительно могли претендовать на особый смысл, но книжка-то предназначалась именно для того, чтобы продемонстрировать властям, в каких районах края ситуация накаляется! Цитировать их я не буду, но суть в следующем: первый респондент посетовал на то, что в их сельский район переселилось много армян. Второй утверждал, что русские вытеснены из важнейших сфер управления и хозяйствования. Третий (на каждой улице есть по парочке таких провокаторов) прошипел нечто радикальное. Типа: «Выгонять надо мигрантов, устраивать зачистки"… Это, повторяю, не Авксентьев предложил. Профессор всего лишь хотел предупредить власти о тех настроениях, которые при удобном случае могут перерасти в действия.

Никто не мог понять, в чем проблема? А в том, что Ставропольскую краевую прокуратуру в ту пору возглавлял человек с чудесной армянской фамилией Адельханян. Сейчас он блюдет законность в Генеральной прокуратуре в Москве, являясь начальником международно-правового управления. Судя по всему, неплохо блюдет, так как суд над профессором Авксентьевым продолжался почти два года и закончился лишь на прошлой неделе полным оправданием «разжигателя национальной розни».

Что мы имеем в итоге? Русские националисты, прознав об этой истории, подняли дело Авксентьева на щит. Тот страшно расстроился: «Теперь все будут думать, что меня преследуют как защитника русских. А ничего подобного в книге нет!» Монография целиком опубликована в Интернете — ее прочитали не 300 человек, присутствовавших на заседании ставропольского Совета безопасности, а десятки тысяч. Более того, этот судебный процесс вызвал всплеск антиармянских настроений в крае и спровоцировал «листовочный» и «заборный» терроризм. Из сугубо локальной книга приобрела всенародное значение.

Уникальная лаборатория этноконфликтологии распалась. Теперь никто, включая бывшего прокурора края, не сможет предсказать, где, когда и по какому поводу национальный фактор рванет в следующий раз. С чем мы товарища Адельханяна и поздравляем.

…и не замечая, что творится у нас под боком

А в это время в соседнем со Ставропольем Краснодарским крае готовятся к войне с НАТО. И рисуют такую картину: сначала иммигранты переселятся в Россию, потом начнут требовать для себя особых прав и спровоцируют межэтнический конфликт, а завершат операцию войска НАТО, которые окончательно отсекут от России исконные русские земли. Было однажды в Югославии такое Косово — помните? — которое раньше было сербским. Там тоже все начиналось с 5 процентов албанцев, которые в течение двух поколений превратились в доминирующее агрессивное большинство. Вот и в краснодарском крае число турок-месхетинцев увеличилось на сто процентов, поскольку раньше их тут не было вовсе.

В 1944 году Сталин переселил их из Грузии в Среднюю Азию. Через 45 лет история завершилась дикой по жестокости ферганской резней, и турки-месхетинцы переехали на Кубань. Таким образом, примерно 15 тысяч турок оказались сконцентрированы практически в одном — Крымском — районе Краснодарского края. Официально зарегистрирован 721 человек. Остальные не имеют ни паспортов, ни регистраций, ни военных билетов — таким образом с ними борется местная власть.

«Никто с турками жить не хочет, даже мусульмане-узбеки их выгнали!» — шумят казаки. «Чем тогда мы-то хуже?» — угадывается за этим подтекст. «Ты погоди уезжать — мы должны еще турок погонять, выпороть пяток-другой, если надо!» — гостеприимно предлагает атаман. «Любо, любо!» — радуются все присутствующие его словам. Пороть народ в Кубанском казачьем войске обожают. Атаман Крымского района Таманского казачьего войска Сергей Шеловских даже продемонстрировал сломанную плеть — сломал, говорит, о спину одного турка. Недавно и русского пришлось выпороть, участкового инспектора, за то, что не реагировал на заявления граждан, — с чего бы иначе люди искали правды в ставке атамана? «Прошу вас разобраться с турками-месхетинцами, так как нашим детям, которые ходят на дискотеку, эти люди не дают прохода, пристают к нашим девочкам, предлагают наркотики, дети после дискотек часто приходят избитыми. Они на нашей земле чувствуют себя уже хозяевами, и никакой закон им нипочем». «7 сентября в 18.30 на улице Новороссийской на меня было совершено нападение со стороны мусульман. Якуб Саид бросился с ломиком со словами «русская вонючка», ударил в бок и повалил на землю. Они говорят, что мусульмане придут к власти. Прошу вас помочь».

И казаки принялись за дело. Брезгливость, с которой они говорят о том, как турки своими молитвами «осквернили» местный Дом культуры, восходит к физиологии. Отвращение, с которым рассказывают о купленных у турок огурцах, которые при консервировании взрываются, аки гранаты, граничит с абсурдом.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru