Русская линия
Русская линияИгумен Дамаскин (Орловский)13.08.2020 

Священномученик Владимир Холодковский

Священномученик Владимир Холодковский

Священномученик Владимир родился в 1895 году в Камен­ском заводе Камышловского уезда Пермской губернии в семье коллежского регистратора Павла Холодковского. Избрав путь служения Церкви, Владимир в 1912 году окончил Екатеринбург­скую школу псаломщиков и был направлен псаломщиком в Воз­несенский храм в селе Завьяловском Камышловского уезда (ныне Талицкого района Свердловской области). В 1916 году Владимир Павлович обвенчался с Анной Васильевной, в их семье было шестеро детей: трое сыновей — Борис, Василий, Павел, и трое дочерей — Людмила, Серафима и Надежда. В 1918 году Владимир Павлович был рукоположен во диакона к Ильинскому храму в селе Тимохинском того же уезда (ныне Пышминского района Свердловской области). Здесь его застала Граждан­ская война со всей её жестокостью не только по отношению к воюющим сторонам, но и к гражданскому населению.

Камыщловский уезд несколько раз переходил от красных к белым и обратно. Местное население разделилось на сторонников красных и сторонников белых. С обеих сторон было ужасающее ожесточение.

Из послания Святейшего Патриарха Тихона, обращённом к православным христианам и пастырям Церкви: «…Не мстите за себя, …но дайте место гневу Божию… Помните завет святого апостола: Блюдите себя от творящих распри и раздоры, уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях… Посвящайте все свои силы на проповедь слова Божия, истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову».

Руководствуясь словами Патриарха, настоятель прихода отец Александр Карпинский и отец Владимир пытались остановить междоусобицу во вверенном им приходе, но безуспешно.

Весной 1918 г. территория района была занята армией адмирала Колчака (Чехословацким корпусом). Однако период свободы от большевиков был недолгим. Летом 1919 г. войска адмирала Колчака стали отступать. Пастырям, которые оставались на территории, переходившей после поражения белых войск под контроль Советов, большевики устраивали жестокую расправу. Отец Владимир и настоятель церкви отец Александр эвакуировались с армией адмирала Колчака и отступали с белыми до Новосибирска

Священник Владимир Холодковский (1895-1937). Тюремное фотоНа следствии в 1929 году отец Владимир так объяс­нил причину своего ухода: «белые запугивали меня, что если я останусь… то красные расстреляют как… дьякона». Отец Влади­мир дошёл с войсками до города Ново-Николаевска (ныне Новосибирск), где стал служить в Покровской церкви.

17 марта 1920 года он вернулся в село Тимохинское и в декабре того же года был рукоположен к Ильинскому храму во священни­ка. Вскоре он был переведён в Николаевский храм в селе Тупиынском, в 1925 году — направлен служить в храм Боголюбской иконы Божией Матери в селе Юрмытском Пышминского района Уральской области. В 1927 году власти передали этот храм обнов­ленцам, и отец Владимир вернулся в Николаевский храм в селе Тупицынском, где его застали гонения 1929 года.

В приходе в селе Тупицынском, как показали во время след­ствия свидетели, он активно проповедовал, призывал прихожан не оставлять храм и молитву, говорил, что современная разруха есть следствие отступления людей от Бога, что православные ныне трудятся, как раньше рабы на помещиков, день и ночь, а труд их идёт лодырям, и это не по закону Божию; «надо жить дружно, один другого защищать и вражду не разводить, тогда хо­рошо будет жить всем, надо Богу молиться». Крестьянам отец Владимир говорил, что за веру готов пойти на страдания, но ни­когда не откажется от своих религиозных убеждений. Одному из крестьян он как-то с укоризной заметил, что тот своих детей рас­пустил, один сын уже в «комсомол ушёл, безбожником стал, хлеб у крестьян отбирать учится, потом и чина добьётся, я тебе советую на старости лет греха не творить». За несколько дней до ареста священник, по словам свидетеля, сказал, что власть принуждает его переходить в обновленчество, «но пусть на куски растерзают — не пойду!» — заключил он.

Отцу Владимиру было тридцать три года, когда 1 ноября 1929 года он был арестован и заключен в камеру при окружном от­деле ОГПУ в городе Шадринске. Отвечая на вопросы следователя, священник сказал, что «нигде и никогда какой бы то ни было аги­тации, которая была бы направлена против советской власти и её мероприятий, не вёл. Виновным себя ни в чём не признаю».

14 ноября отец Владимир был снова допрошен. «Виновным по сему делу не признаю, — повторил он, — так как я всецело был далёк от светской жизни и совершенно никакой агитацией не за­нимался. <…> Я как священник проповедовал слово Божие. <…> Я ни в каких партиях не состоял, политикой совершенно не инте­ресовался. Посему я вины за собой не чувствую».

26 ноября было составлено обвинительное заключение, и в тот же день отец Владимир из тюрьмы ОГПУ был переведён в город­скую тюрьму. 26 декабря 1929 года Коллегия ОГПУ приговорила батюшку к пяти годам заключения в концлагере.

Вернувшись из заключения, он вновь стал служить в Никола­евском храме в селе Тупицынском. В 1936 году власти вознаме­рились закрыть храм. Отец Владимир, узнав об этом, попросил верующих собрать подписи под прошением, чтобы храм не за­крывали. На некоторое время власти отступились, но в середине 1937 года начались массовые аресты священнослужителей и ми­рян, и 8 июля отец Владимир был арестован и заключён в тюрь­му в городе Камышлове. По делу было арестовано почти всё ду­ховенство района и часть активных мирян, всего около тридцати человек. Все священники, проходившие по делу, были тихоновцами. Следствие обвинило благочинных в создании контрре­волюционной монархической организации, ставящей своей це­лью восстановление монархического строя. Все обвиняемые, за исключением отца Владимира, под нажимом следствия признали себя виновными в возводимых на них обвинениях.

— Вы арестованы как участник контрреволюционной монархи­ческой группы, возглавляемой [благочинным] Якутовичем. След­ствие располагает неопровержимыми данными о вашей контр­революционной деятельности. Намерены ли вы дать правдивые показания? — спросил отца Владимира следователь.

— Ни в какой монархической организации, возглавляемой Якутовичем, я не состоял и не состою. Этим я поражен и считаю ло­жью показания Якутовича.

— Вы даёте ложные показания, следствие требует дачи правди­вых показаний, — настаивал следователь.

— Я человек глубоко религиозный, — ответил отец Владимир. — В силу религиозных убеждений не согласен с безбожием и оста­юсь непримирим с ним, ведя активную борьбу с безбожием со­вершением богослужения и исполняя таинства и обряды для верующих. Глубоко убежден, что существует Господь как Творец всего видимого и невидимого.

Отцу Владимиру было поставлено в вину также и то, что он рассказал о явлении Пресвятой Богородицы и святителя Николая некоему крестьянину во время Великого поста 1928 года. Иеро­монах Никита (Сапожников), арестованный в 1927 году и сослан­ный в Пермскую область, в своё время так записал это явление:

«Выехал из села своего крестьянин земли Пермской в соседнее село, верст за тридцать, по своим хозяйственным надобностям. Мужик старый, верующий, зажиточный. Всё, что было у него, отобрали, в тюрьме сколько-то сидел, да Господь вновь всем бла­гословил его. Едет путем-дорогой, видит: в стороне на снегу но­венький мешок-пятипудовик пустой лежит. Остановил старик лошадь да думает: «Кто бы это сбросить мог? Да лежит-то в сто­роне, на поле. Кругом никого…» Вышел из саней, пошёл к меш­ку, нагнулся поднять его, да не может. И так дернет, и так потянет, видит, что мешок в землю врос: сверху — пустой, а внизу — с зер­ном. Время идёт, пора бы и ехать, а он всё вкруг мешка бьётся. За­морился даже, а поделать так-таки ничего не мог. Как ни досадно, а пришлось отступиться. «Не в добрый час, видно, выехал», — по­думал старик и, перекрестившись, поехал дальше… Проехал верст с пяток, издали видит — бочонок новенький на дороге ле­жит. «Что за притча? С нами крестная сила!» Прочёл он молитву, лошадь останавливает да идёт к бочонку. А он тоже как прирос к земле. Солнце за обед повернуло, к закату клонится, а старик всё с бочонком возится. Да как на грех, ни попутчика, ни встреч­ного человека нет, чтобы подсобил. От бочонка тоже отступиться пришлось. Даже рукой махнул да изругался старик. Сел в сани да лошадь больно стегнул.

Едет хмурый и на сердце тоска. Сколько-то еще проехал, ви­дит: далеко впереди попутно ему человек идет, да быстро так, на­силу нагонять его стала добрая лошадка. Видит — женщина. Стал старик подъезжать, а она услышала да в снег свернула, да быстро, как бы испугавшись, как можно дальше старается отойти. Старик придержал лошадь да смотрит на нее: женщина старая да хорошая такая, только вся в крови, израненная, да слезы так и бегут из глаз. Одежда прежде была на ней хорошая, да вся изодрана, запачка­на. Остановился старик и спрашивает: «Что это, матушка, с тобой сталось? Злые люди, что ли, обидели? Садись, подвезу». А та еще дальше отходит да закрывается, будто он ее ударить хочет. По­стоял, постоял старик да тронул шажком лошадь. Тоска на сердце еще глубже запала. Едет и оглядывается, а та все как отошла, так в снегу и стоит.

Дорога пошла под изволок и скрыла её за бугром, а впереди опять человек идёт, по пути ему, идёт крепкой поступью, не то­ропясь, в руках палка высокая. Идёт без шапки, голова, как лунь, белая. Услышал, стало быть, что сзади кто-то едет, остановился. Старик, поравнявшись, принял предложение крестьянина и сел в телегу к нему, а тот говорит: «Бог тебя вот послал. Вижу, что и ты человек нездешний и идёшь не так. Скажи ты мне, Христа ради, развяжи ты душу мою: что всё это значит? Чудится мне, что всё ты знаешь…» А спутник его сидит рядом, молчит и глубо­кую, видно, думу думает. Потом и говорит: «Затем-то я и сел к тебе, что сказать надобно. Мешок, что ты поднять не мог, вот что значит: много вашего крестьянского хлеба в землю поброса­но, да не вам взять его, и до великого голода жить вам, мужикам, впроголодь. Бочонок же, что ты не осилил, вот что значит: много денег вашим мужицким потом и кровью наработано, да не вам взять их. И будете вы до великой войны в постоянной нужде жить». Не выдержал, перебил его старик. Сердце в нём, как го­лубь, бьётся, и дума трепещет. «Скажи, — просит, — а кто же эта женщина, что обогнал-то я?» Прохожий помолчал да тихо так говорит: «Царица Небесная, Матерь Божия. Вот что вы с Ней сделали. Оплевали, насмеялись, изранили всю… Она, Которая прибегала на помощь каждому великому грешнику, за каждого со слезами молила Сына Своего, Которая Сама в скорбях ваших являлась к вам, Она бежит от вас, так как нет Ей среди вас на кого положиться». — «Да что ты, родимый, — весь, как в лихо­радке, снова перебил старик, — мы креста не сымали и церкви не оставили, и попа всегда принимаем». — «Так, — остановил его спутник, — на глазах ваших ругались над Ней, при вас плевали в Неё, ризы Её рвали, а вы молчали да сторонились, как не види­те. При вас Её гонят, и имя Её поносят, а вы, оберегаючи себя, постоянно предаете Её. Как вы бы не допустили, никто бы не смел не то что пальцем тронуть Её, словом хульным обмолвиться». — «Верно твое слово, — тихо сказал старик, и слёзы поли­лись из глаз его. — А ты кто будешь? — с робостью уже спросил он. — Вот и ты в крови весь, да одежда твоя порвана». — «А я Ни­колай Чудотворец буду», — отвечал тот. И нет уже его в санях, а стоит он на дороге. Старик к нему в ноги: «Великий угодник Божий, научи, что же нам делать?» — «Молитесь, — говорит, — Бог простит, прикажет — и мы опять с вами будем». Да и пошёл от него. А тут на горке и Владычица показалась. Старик в слезах упал на дорогу, и слова не идут с языка, а мыслями твердит он: «Владычица, Матушка, прости Христа ради». Тем временем свя­титель уже был около Неё и припал к ногам Её. Подняла Она его, и оба легко так верх снега стали уходить всё дальше и дальше, и чем дальше шли, тем светлее становились, а как ступили на зарю, так, как звёзды, загорелись и пошли на небо. Заря потухать стала, а старик всё стоял на коленях среди дороги, глядя в ту сторону, и слёзы текли и текли из глаз его".

По делу отца Владимира были допрошены свидетели, среди них председатель сельсовета, который показал, что в 1936 году пе­ред уборочной он требовал от священника, чтобы тот прекратил антисоветскую агитацию, на что священник ответил, что он дела­ет то, что полагается ему делать как пастырю, оберегающему сло­весных овец.

Председатель другого сельсовета, с которым лично отец Вла­димир был не знаком, показал, что однажды встретил священни­ка на дороге и завёл с ним намеренно провокационный разговор, и во время него тот сказал, что Бог за наши грехи послал засуху, чтобы люди вспомнили о Нём.

Одна из посещавших Николаевский храм женщин показала, что священник, беседуя с ней, говорил, что надо ходить в церковь, «церковь забывать не надо, не надо забывать о Боге, Божие слово не умрёт. Вот ведь меня сколько ни мучили, сколько ни терзали, но я с помощью Божией вернулся невредим».

Заведующий начальной школой показал, что священник «умышленно срывал проведение массовых выступлений среди школьников. <…> Как пример можно привести: школой в проти­вовес Пасхе было подготовлено… выступление школьников, где главную роль… играл сын Холодковского. Холодковский сознательно задерживал своего сына, не пускал на выступление. <…>

Среди учеников можно было всегда слышать, что Холодковские могут выступать и не выступают, и мы не будем выступать".

3 августа следователь вызвал отца Владимира на допрос и зачи­тал ему показания свидетелей. Но все их отец Владимир отверг как ложные. 7 августа следствие было закончено. Следователь в обвинительном заключении перечислил всё, в чём обвиняли священника лжесвидетели, — участие в контрреволюционной ор­ганизации, высказывание клеветнических взглядов по адресу пар­тии и советской власти, запрещение вступать в колхозы, написав, однако, что виновным себя священник ни в чём не признал.

11 августа 1937 года тройка УНКВД по Челябинской области приговорила отца Владимира к расстрелу. Священник Владимир Холодковский был расстрелян через день, 13 августа, и погребён в общей безвестной могиле.

Священноисповедник Владимир прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13−16 августа 2000 г. Определение Священного Синода от 11 апреля 2006 г.

Игумен Дамаскин (Орловский). «Жития новомучеников и исповедников Церкви Русской. Июль. Ч.2» Тверь. 2016. С. 362−368

База данных «Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церквь в XX в.», ПСТГУ

https://rusk.ru/st.php?idar=87975

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  


Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика