Русская линия
Радонеж Наталья Батраева,
Елена Кртолица
13.02.2006 

Косово — взгляд изнутри

«В городе люди стонут,
и душа убиваемых вопиет,
и Бог не воспрещает того»
(Иов.24:12)

Косово в сознании большинства людей ассоциируется с бомбардировками НАТО, геноцидом против сербского населения, оскверненными и взорванными храмами. Волна возмущения, прокатившаяся по миру в 1999 году, переместилась в более «горячие точки», и новостные сводки, касающиеся этого балканского региона, потонули в потоке похожей информации. В Косово в очередной раз осквернили, сожгли, изгнали, зарезали — но на фоне всеобщей картины мира подобные «эпизоды» не очень выделяются из общего ряда происходящих событий. Не выделяются, если не учитывать некой немаловажной специфики — поток ненависти, принимающий столь уродливые формы, направлен против: сербов (славян), религии (православия), веры (Христа)…

Я, как средний обыватель, была погруженный в пучину повседневных забот и практически не интересовалась косовской проблемой — ведь все происходило где-то далеко, и совсем не со мной. Не интересовалась до того момента, пока не увидела это своими глазами. Неведение и равнодушие рассеялись, уступив место удивлению и страху. Я сравнивала албанские семьи, напоминающие небольшие детские сады с семьями своих русских друзей имеющих максимум одного ребенка. Наблюдала с какой основательностью, по хозяйски располагаются шиптеры (косовские албанцы) на землях Старой Сербии. Испытывала леденящий душу страх, оказавшись в сопровождении гражданских лиц в центре теперь уже албанского города Печь. Я поняла, что Косово может повториться в моем родном Южном Территориальном округе или Астраханской губернии, или где-то на Ставрополье или…

Православный Собор

Поездка в Сербию планировалась, как паломничество по святым местам братской православной страны. Предполагалась масса приятных впечатлений и новых знакомств. Еще в России, поинтересовавшись возможностью попадания в Косово, я услышала:

-Это не возможно! Косово — оккупированная территория! Но наиболее древние и красивые святыни именно там.

Преодолев пять границ и оказавшись на территории Сербии, мы направились в древнейший монастырь Студеницу, где в это время, по удачному стечению обстоятельств, проходил VI Собор сербской православной молодежи. Органично влившись в его работу мы в полной мере ощутили на себе непонятную для русского человека любовь сербов к нашей стране и ее жителям.

После приглашения поучаствовать в заседаниях собора, для меня начались «открытия». Выступающий македонский священник поведал о расколе православной церкви Македонии (бывшей республики Югославии). Самопровозглашенная церковь отказывается признавать Охридскую архиепископию — официальную автономную Церковь в Македонии. Предстоятель — архиепископ Йован приговорен к 2,5 годам лишения свободы и находится под арестом. Многие храмы закрыты, и богослужения совершаются по домам. Тот факт, что Ватикан направил премьер-министру Македонии письмо с просьбой освободить архиепископа из-под стражи, говорит сам за себя.

От выступления генерала Зорана Станковича, рассказавшего о последствиях бомбардировок НАТО в 1999 г., стало не по себе. Рассказ сопровождалось документальными свидетельствами и фотографиями. Когда продемонстрировали небольшой фильм о зверствах албанцев против мирного сербского населения Косово, некоторые, не выдержав, покинули зал. На экране были показаны изувеченные тела, отрубленные головы без ушей, убитая мать с мертвым младенцем — беспрецедентная жестокость, происходящая в центре Европы на смене тысячелетий. Лично меня поразил масштаб и бесчеловечность бедствия, постигшего этот балканский народ.

С этого момента характер нашей поездки резко изменился. Еще раз подтвердив непреложную Истину, что для Бога нет ничего невозможного, мы оказались в Косово.

Что такое Косово для сербов и Сербии?

«То же, что Иерусалим для еврейского народа, что сердце в человеческом теле, что очаг в доме родном. Косово было и осталось КОЛЫБЕЛЬЮ сербской государственности, сербской культуры, сербской духовности. Там — глубочайшие народные корни, там — величайшие православные святыни», — сказал владыки Артемий, епископ многострадальной Рашко-Призренской епархии.

Страницы истории

Проблему Косово невозможно понять без знания истории Старой Сербии (именно такое название Косово и Метохия носит с древнейших времен).

Сербы поселились на территории Косова и Метохии (полное название) в VII в. с момента расселения славян на Балканах. Тогда же они унаследовали от Византии христианство и традицию строительства храмов и монастырей за душу — на территории в сотню километров появилось 1300 задужбин. Среди них такие дошедшие до наших дней духовные сокровищницы и непревзойденные памятники искусства как: Печская Патриархия, Високи Дечани, Грачаница, храм Богородицы Левишской.

В XII в. краль Стефан Немане образовал самостоятельное сербское государство. Его младший сын архиепископ Савва явился основателем Автокефальной Сербской церкви и стал ее первым предстоятелем. А другой сын Стефан был впервые венчан своим братом на царство. Именно в это время Косово и Метохия входят в состав сербского государства и превращаются в его политический и церковный центр. На протяжении многих веков вплоть до 1776 г. центр Сербской Церкви, ставшей впоследствии Патриархией, находился в Великой Церкви Христа Спасителя в Печи.

Необходимо особенно подчеркнуть тот факт, что многие земли и села по всей Метохии, и большей части Косово, были подарены монастырям сербскими правителями (само слово метох греческое и переводится как церковная земля).

В 1389 турки нанесли удар в сердце Сербии именно на Косовом Поле — здесь состоялась известная Косовская битва, явившаяся ключевым событием всей сербской истории. Князь Лазарь и его войско предпочли умереть, защищая свою Свободу, свою Родину и свою Веру. Характерно, что поражение в Косовской битве, являясь главным национальным праздником, до сего дня отмечается сербами как великая духовная победа. Князь Лазарь был обезглавлен, став святым и национальным героем, а Сербия попала под пятисотлетнее иго турецкого владычества.

Албанцы и сербы, как христианские народности, даже, в начальный период турецкого владычества, мирно сосуществовали друг с другом. Имели место родственные связи, христианское и православное единство. Проблемы начались вместе с активной исламизацией албанцев в XVII в., и продолжаются до сих пор.

Военные будни

В настоящий момент, более 2/3 сербского населения покинули свои дома (осталось около 130 000 жителей). Оставшиеся люди проживают в круглосуточно охраняемых анклавах. Монашество Косово переживает свой подъем: действуют 8 мужских и 5 женских монастырей, еще 3 обители — восстанавливаются. Только в ноябре 2005 г. было совершено несколько монашеских постригов. Ситуацию в регионе контролируют международные силы UNMIK (миссия ООН в Косово) и KFOR (НАТО), несостоятельность которых показал террор, учиненный албанцами, в марте 2004 года. В результате было убито 30 человек (включая военных), несколько сотен ранено, осквернено и разрушено 35 храмов и монастырей, изгнано 4000 сербов, сожжено несколько сотен сербских домов. И это всего за три дня, одновременно, в разных частях Косова и Метохии — похоже на хорошо спланированную и подготовленную акцию.

В настоящий момент, с территории Косова и Метохии выведены все русские миротворческие силы, остались лишь немногочисленные полицейские (более полусотни человек), работающие под эгидой Миссии ООН в Косово (UNMIK). Спектр их обязанностей довольно широк, как и количество милицейских специалистов: криминалисты, компьютерщики, следователи, связисты, патрульные офицеры, мониторы, преподаватели. Основные функции: контроль, наблюдение за работой, подготовка рекомендаций по улучшению работы, практические советы при расследовании конкретных уголовных преступлений и т. д. Но одна из самых главных задач — присутствие в регионе и поддержание мира. Самые распространенные преступления совершаемые албанцами, кроме провокаций и нападений на сербское население, незаконная порубка леса и незаконное владение оружием

Наряду с постоянно совершаемыми актами вандализма, албанцы открыли новую страницу в истории европейской цивилизации: они не только оскверняют православные сербские кладбища и уничтожают надгробия, но и раскапывают могилы, открывают гробы и разбрасывают останки умерших сербов. В селе Брестовик, Подуево и других населенных пунктах, была произведена подобная эксгумация.

Колючая проволока, обилие военной техники и солдат, разрушенные сербские дома, и на их фоне новенькие албанские особняки, раскуроченные машины, большое количество новопостроенных мечетей и…открытых плавательных бассейнов — таковы наши впечатления.

Передвижение по албанской территории Косова для неалбанского населения, можно совершать под конвоем или с вооруженной охраной. Так, «короткими перебежками», и передвигались мы от одного сербского «островка» до другого, наблюдая со стороны за жизнью этого многострадального края. Колорит, надо сказать, поистине восточный: рядом с магазином дорогой одежды может находиться лавка, в витрине которой вывешены огромные мясные туши. В городе Призрен напротив старинной мечети, построенной Синан-пашой в 1615 г. из камней монастырского храма, — большой рекламный плакат с полуобнаженной девицей. Мы слышали, что мусульманский мир возмущен нравами, царящими среди албанцев, не могу подтвердить этот факт, но женщин в брюках с оголенными плечами и животами видели в большом количестве.

Косовские албанцы — шиптеры — считаются наиболее привилегированной частью своей нации, уровень жизни в Косово и Метохии выше, чем в целом по Албании, хотя промышленность практически остановлена, а земледелие недостаточно развито. Многие шиптеры уезжают на заработки в страны Евросоюза, выполняя неквалифицированную работу. Возвращаются они, чтобы сыграть богатую свадьбу и стать продолжателями своего рода. Как нам рассказали, в Косово бытует расхожая поговорка, касающаяся албанских невест: «Машина для производства детей стоит дорого». И действительно, албанские женщины (по нашим наблюдениям) как бы самой природой предназначены для того, чтобы рожать много детей и тем самым внести свой вклад в численное увеличение своей нации. Даже сербские (косовские) семьи имеющие по русским меркам большое количество детей (три-пять человек) не идут ни в какое сравнение с албанским многочадием.

Основные источники доходов албанцев в Косово — торговля, индустрия потребления и теневой бизнес. Что же касается сербского населения, то работа с фиксированным окладом в 120−160 евро — редкость, в основном, люди живут натуральным хозяйством. Правительство выплачивает пенсию тем, кто достиг установленного возраста, остальные работоспособные граждане получают те или иные пособия. Зато НАТО выделяет огромные средства на содержание миротворческих сил, что ведет к развитию бизнеса, направленного на обслуживание военных. В Косово можно пройтись по дорогим бутикам, посидеть на отрытой терассе кафе за чашечкой кофе и отведать кухню народов мира в многочисленных ресторанчиках.

Гетто

Косово и Метохия поделены на сербскую (небольшая территория севернее города Косовская Митровица на границе с Сербией) и албанскую зоны (вся остальная часть Старой Сербии). В сербской зоне возможно свободное передвижение без охраны. Военные осуществляют общий контроль в данном регионе. В албанской части Косово и Метохии все сербские объекты находятся под усиленной охраной, передвижение осуществляется в сопровождении конвоя.

Гетто — это слово ассоциировалось у меня исключительно с индейскими резервациями. Вспоминая романы Майн Рида, я до конца так и не могла понять, что же они из себя представляют. До того момента, пока не попала в сербские гетто. Как правило, это села (из городов, кроме Косовской Митровицы, сербы уже практически изгнаны), находящееся под круглосуточной охраной. Обязателен контрольно-пропускной пункт с положенными военными атрибутами (часовыми, шлагбаумом, военной техникой, укрепленным дзотом). Здесь следует проверка документов. После чего сопровождающая машина уезжает, и вы самостоятельно можете передвигаться, но только в пределах анклава. Связь с внешним миром осуществляется посредством конвоируемого рейсового автобуса, отправляющегося два раза в неделю в Белград или Черногорию. Он ходит только из определенных сел, до которых еще надо добраться через албанскую территорию.

Но все эти меры не обеспечивают стопроцентной безопасности проживающих там людей. Вот один из примеров: 13 августа 2003 г. неизвестные открыли огонь из автомата по детям, купавшимся в реке Быстрице находящейся в селе Гораждевац (западная часть Косова). В результате нападения погибли: Панто Дакич, тринадцати лет и Иван Йовович, девятнадцати лет. Еще пятеро ребят получили ранения. Мы попали на второю годовщину со дня убийства детей, даже не буду пытаться описать увиденное — горе в тот день приняло осязаемые формы…

Для того чтобы попасть в православный монастырь, необходимо пройти своеобразный фейс-контроль, строгость которого зависит от месторасположения объекта и страны, войска которой осуществляют круглосуточную охрану. Чем в более густонаселенной албанцами части находится островок православия, тем труднее туда попасть. Для посещения некоторых обителей требуется особое разрешение штаба, а куда-то вас не пропустят, если не будет сопровождающей военной или полицейской машины. Соответственно и насельники не могут свободно выйти за пределы монастырских стен. Для этого им необходимо заранее заказать пратню (охрану по-серб.). Если учесть, что территории косовских монастырей имеют весьма небольшие размеры (мы, привыкнув к русскому раздолью, были весьма удивлены маленькими монастырскими двориками и конаками (келейными корусами), то становиться понятным какой сугубый подвиг несут эти люди, пребывающие в замкнутом пространстве в окружении злобы и ненависти.

Недостаток оборонительной способности косовских монастырей восполняют дополнительные меры, принятые на случай вторжения: мешки с камнями, являющиеся препятствием для пуль, обилие колючей проволоки, наблюдательные вышки, позволяющие просматривать территорию. Обязательны военный гарнизон и склад с горючим.

Монастырь Печка Патриаршая — попадание возможно только в сопровождение военных или полицейских. На КПП паспорта забирают, и это притом, что мы прожили в нем неделю и постоянно выезжали за пределы обители в сопровождении охраны.

Монастырь Гориоч — приезд в монастырь стал возможен только благодаря русскому полицейскому Александру, который решив бюрократические проволочки, наладил отношения с испанскими военными, охраняющими монастырь. Кстати, немаловажную роль здесь сыграло знание им испанского языка.

Монастырь Високи Дечани — приезд в сопровождении охраны, обычная процедура проверки документов. На КПП военных просят разрядить оружие — вынуть и сдать магазин с патронами.

Монастырь святых Архангелов — визит стал возможно только с официальной делегацией, по предварительной договоренности.

Монастырь Зочиште…
Монастырь Девич…
Монастырь Грачаница…

Поклоняясь древним святыням, мы везде встречали доброжелательность и любовь. Люди несут выпавший на их долю жизненный крест, без озлобления и ложного героизма, с осознанием того, что Господь попустил им страдание за забвение Бога. После посещения Косово, привычные вещи приобрели совсем другой смысл. Оказывается, удивительное дело просто находится на улице, не озираясь и никого не боясь. Идти туда, куда взбредет в голову, а не куда может доставить охрана. Сидеть в кафе, и перекинувшись парой слов с людьми за соседним столиком, не опасаться, что за произнесенное слово на славянском языке можно расплатиться жизнью. Оказывается, удивительное чудо просто жить…

ГЕНОЦИД ПРОТИВ СЕРБОВ

17 марта 2004 года — трагичный день в истории Косова и Метохии. В реке Ибр утонуло трое албанских детей — это событие послужило началом массового террора против сербского населения и его многовековых святынь, самого крупного с 1999 года. Албанские СМИ обвинили в гибели детей группу сербской молодежи, якобы угрозами заставивших их спрыгнуть в ледяную воду. Нелепость и надуманность предлога использованного албанцами для этнических чисток подтверждают показания мальчика находившегося с погибшими, данного UNMIK полиции. Никаких сербов рядом с ними не было, как не было их и в той части Косово, где утонули дети.

Я попросила очевидцев вспомнить те страшные события. Откликнулась Елена Кртолица — студентка медицинского факультета университета Косовской Митровицы:

«В тот пресловутый день 17 марта, мы с однокурсниками проходили практику в хирургическом отделении больницы Косовской Митровицы. Утро не предвещало никаких тревожных событий пока совершенно неожиданно, ассистент по медицинской практике не сообщил, что на мосту, разделяющем северную и южную части города, произошло столкновение с албанцами. В городе начались беспорядки — все движение перекрыто, и мы должны остаться в больнице. Страх, который копился годами от осознания того, что мы живём во вражеском окружении, без защиты, вылился в охватывающую панику.

Из окна палаты, обращенного к южной части города, доносились взрывы. Мы, пытаясь сохранять спокойствие, собрались около пожилой женщины, которую только что привезли из операционной. В этот момент прибежала медсестра и позвала нашего ассистента в приёмное отделение — прибывали пострадавшие и врачей не хватало. Войдя в приёмную, мы ужаснулись: всё смешалось, кругом было много крови. Некоторые медсёстры, носившие раненых, плакали и переживали за своих детей, находившихся в школе. Мы старались помочь юноше с раздробленным коленом. Пребывая в шоковом состоянии, он рвался на мост, где произошло столкновение — ведь его друзьям так нужна была помощь. Парень говорил, что с ним все хорошо, а мы должны позаботиться о тяжело раненых. Вскоре, начали приносили стариков с травмами черепа. Почти все жертвы были пенсионерами, отдыхающими на лавочках возле фонтана вблизи моста. Потом стали приносить детей — у одного мальчика был выбит камнем глаз, другой поступил с четырьмя осколочными ранениями. Это были сбежавшие с уроков ученики средних школ, которые, вооружившись только храбрым сердцем, двинулись на мост защищать свой народ. Эти дети знали, что помощи ждать неоткуда — в момент нападения возле моста не было ни одного солдата.

Меня, как и моих коллег, охватили сильные чувства, мы не в состоянии были сдерживать душившие слезы. Увидев это, наш ассистент рассердился — ведь от нас было так мало пользы. Он сказал, что мы должны собраться и постараться отключить все эмоции. Но это было невозможно: в двухстах метрах от больницы страдал мой народ. Старики и дети стояли перед албанцами и своими телами защищали нас. Поступали вести об убитых. Непрерывно звонил телефон — наши перепуганные родители, находящиеся в других частях Сербии, пытались узнать, живы ли их дети.

Когда ситуация немного нормализовалась, мы направились к общежитию. В центре города был хаос. Люди метались из стороны в сторону, а некоторые просто стояли в стороне и смотрели. Машин скорой помощи не хватало, и раненых перевозили на частном транспорте. По пути мы встречали своих преподавателей. Одни советовали возвращаться домой, другие — остаться (передвигаться автобусом было небезопасно, ввиду возможного нападения шиптеров). Когда всё успокоилось, и албанцы возвратились в свою часть города, приехали танки КФОР и встали около моста. Студенческое общежитие быстро опустело — многие в панике возвратились домой. Оставшимся комендант посоветовал собраться в одной комнате для большей безопасности так как существовала возможность ночного нападения. Так и провели мы эту ночь без сна, в комнате с затемненными окнами, находясь в ожидании и неизвестности. Утро было ещё страшнее, чем прошедшая ночь. Нападение на Косовскую Митровицу не повторилось, но начали, поступали новости: Обилич, Косово Поле, Чаглавица, Свиньяре — всё исчезло в огне. Но самое страшное было то, что 35 церквей и монастырей было разрушено и сожжено. Сожгли и нашу городскую церковь св. Саввы, которая находилась в южной части города. Мы, окаменелые, сидели около радио, и слушали перечисления диктора.

В последующие дни в больницу начали поступать пострадавшие с мест нападений. Почти все они были пожилого возраста. У одной старушки было несколько телесных повреждений, нанесённых ей солдатами КФОР. Она отказалась оставить свой дом, и солдаты вынуждены были эвакуировать её силой. В больницу размещали также тех людей, которым некуда было идти или родственников больных, находящихся здесь на лечении. У одного пожилого мужчины из Косова Поля жена длительное время лежала в больнице. Ему разрешили остаться и ухаживать за ней. Из вещей у него был только один пакет с бельём. Мужчина молча сидел возле жены, сдерживая слёзы — он не имел храбрости признаться, что у них больше нет дома.

Среди пациентов была монахиня Ангелина из монастыря Девич. Когда военные начали эвакуировать насельниц обители, в суматохе про нее забыли. Восьмидесятилетняя монахиня рассказала: „Было около четырех часов дня, когда я уставшая пришла из сада. Почувствовав себя плохо — задремала. Не знаю сколько прошло времени — меня разбудили крики и шум. Встав, увидела, что вокруг никого нет, только откуда-то доносится протяжное завывание (возможно звук сирен — прим авт.). Вдруг через разрушенные ворота обитель начало заполнять войско в черном. Это была ОАК (Освободительная Армия Косова). И я подумала, что только что отдала Богу душу“. Сестры, эвакуированные на вертолете, вскоре заметили, отсутствие матери Ангелины. Они попросили солдат КФОР вернуться за ней. Вечером матушка была доставлена на базу КФОР в Србице, а оттуда переправлена в больницу Косовской Митровицы. Но даже по прошествии года она говорила, что до сих пор перед ее глазами стоит разъяренная толпа, выкрикивающая призывы к нападению и огонь, пожирающий дерево и камень. Когда мы навестили мать Ангелину, первое, что она спросила было: „Успели ли вынести мощи святого Иоаникия?“ Просила не переживать, так как святое место будет вновь залито светом, и заполнено людьми.

Чуть позднее, мы, несколько студентов-добровольцев, занимались размещением беженцев в кризисном штабе. Прибывающие люди были перепуганы и подавленны. Пять лет они жили в окружении врагов (если это вообще можно назвать жизнью), и в одно мгновение всё потеряли в пожаре. Сгорели не только дома и сады, надежда была тоже потеряна. Приходили в центр молча, без слов, с маленькими детьми на руках. С неописуемыми выражениями на лицах ждали, когда их отведут в спортзал технической школы, который будет их домом в последующие восемь месяцев.

Одному юноше из Обилича в сопровождении солдат КФОР, удалось вернуться на руины, бывшие некогда его домом — от него остались лишь чёрные стены. На том месте, где висел образ защитника и покровителя семьи — святого Николая Чудотворца, остался только гвоздь от иконы. Юноша вытащил его и положил в свой карман. Повернувшись, он увидел слёзы, выступившие на глазах у сопровождавшего его солдата.

После всех этих трагичных дней мы продолжаем жить в Косово и Метохии. Спазматическое ожидание чего-то страшного и неминуемого сменила радость от осознания полученного от Господа благословения. Ведь Он удостоил нас пройти через эту Голгофу. И уже 15 декабря того же года, слова монахини Ангелины о том, что святое место опять будет залито светом, исполнились: в день монастырской славы в Девич состоялась архиерейская литургия. Множество народа наполнило церковь, и повсюду разливалась молитва и радость. Сейчас мы находимся под защитой святого великомученика Димитрия Солунского — храм, освященный в его честь, недавно построен в Косовской Митровице. Он является одним из самых красивых в Сербии. И, Слава Богу, звон колоколов далеко разносится по округе, объявляя всем, что нам не страшны те, кто не может убить душу».



При работе над статьей были использованы:

Меморандум о Косово и Метохии СвященногоАрхиерейского Собора Сербской Православной Церкви

Доклад Преосвященнейшего Артемия, епископа Рашко-Призренского «Современное положение Православной Церкви в Косово и Метохии»

http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=1587


Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика