 |
| Телеграм-канал Лекарь. zp-m.Luke | Митрополит Запорожский и Мелитопольский Лука (Коваленко) | 30.03.2026 |
Христос посреди нас, дорогие мои читатели!
Во время моего общения в Фейсбуке (деятельность Meta, куда входят соцсети Facebook и Instagram запрещена в России как экстремистская — РЛ) возник вопрос, побудивший меня высказаться о недавно появившемся тексте архиепископа Сильвестра (Стойчева). Прочитав его, считаю, что за внешней формой «христианского всепрощения» скрывается опасная ревизия церковной истории и канонов, а под маской христианского смирения совершается фактическая деконструкция соборных решений УПЦ.
Текст архиепископа Сильвестра, приуроченный к 9-му дню по кончине Филарета (Денисенко), являет собой, по моему мнению, пример «богословской амнезии», где политическая целесообразность ставится выше догматической верности Церкви. Автор предпринимает попытку легитимизировать раскол, переводя вопрос из плоскости канонического права в область «дипломатического этикета», а верность канонам — «пророческим предвидением».
Высокая оценка «волевых качеств» Денисенко и его способности «чувствовать тектонические сдвиги» звучит как апология греха гордыни, оправдание культа личности против соборного разума. В православной традиции политическая прозорливость никогда не являлась оправданием для раздирания Хитона Христова. Называя упорство в расколе «неуступчивостью», автор фактически оправдывает действия Денисенко.
Более того, утверждение, что Денисенко «одним из первых почувствовал изменения», косвенно обвиняет святителей и исповедников УПЦ того времени в духовной слепоте. Если путь Филарета признается «пророческим», значит, Собор в Харькове 1992 года, низложивший его, объявляется ошибкой, а его участники — противниками «исторического прогресса». Это ведет к абсурдному выводу: Церковь должна каяться перед расколом за то, что хранила канонический строй.
Арх. Сильвестр акцентирует внимание на письме Филарета 2017 года как на свидетельстве поиска мира. Однако он игнорирует ключевой исторический факт: уже 1.12. 2017 года на пресс-конференции Денисенко прямо заявил, что «не каялся, не кается и не будет каяться» (см. https://www.youtube.com/watch?v=p13yfMlRwr8). С богословской точки зрения, прощение без покаяния (метанойи) — это профанация Таинства. Денисенко искал не примирения с Богом и Его Церковью, а «амнистии» без признания вины, чтобы легализовать свои беззаконные хиротонии и продолжить вероломное поглощение УПЦ. Игнорируя это, автор впадает в опасное заблуждение, полагая, что политический компромисс, дипломатия, могут заменить духовное исцеление раскола через покаяние.
Логика архиепископа неизбежно ведет к признанию правоты патриарха Варфоломея. Если действия Филарета были оправданы «историческим контекстом», а прещения против него — плодом «неудачной дипломатии Москвы», то действия Фанара в 2018 году становятся логичным завершением этого процесса.
Принимая такую позицию, автор текста подписывает приговор собственной юрисдикции, ведущий к экклезиологическому самоупразднению. Согласно письму патриарха Варфоломея, направленному нашему Предстоятелю Митрополиту Онуфрию (см. https://nv.ua/ukraine/politics/varfolomey-skazal-chto-svyashchenniki-upc-mp-ne-yavlyayutsya-pravyashchimi-episkopami-50 121 286.html), иерархи УПЦ более не являются правящими епископами, а лишь «проживающими в Украине» титулярными чинами.
Возникает вопрос к Владыке: Если путь Филарета был верным, а Собор в Харькове — досадным недоразумением, то кем сегодня является сам вл. Сильвестр? По его же логике, он — либо участник структуры, исторически «ошибавшейся» 30 лет, либо титулярный епископ без реальной канонической власти, ожидающий поглощения «пророческой» структурой Денисенка.
Попытка «пожелать мира» человеку, который до последнего вздоха публично отрекался от покаяния в грехе раскола, выглядит не как добродетель, а как капитуляция перед духом времени. Нельзя строить единство на лжи о прошлом. Настоящая милость «превозносится над судом» (Иак 2:13) только тогда, когда суд признан, а грех осознан и исповедан. В противном случае мы имеем дело не с богословием, а с попыткой вписать Церковь в текущую политическую конъюнктуру, предавая память тех, кто десятилетиями хранил верность канонам в условиях гонений.
