Белый атаман Петр Попов — родной брат священномученика Николая Попова

Белый атаман Попов в истории Гражданской войны в России наиболее известен как командующий белоказачьими частями и отрядами в Степном Походе 1918 года, позволившем в период всеобщей апатии на Дону сохранить от разгрома донские партизанские отряды, а затем с этими силами освободить Область Войска Донского от большевиков. Впрочем, участие в Степном Походе была лишь одной из сторон многогранной деятельности Петра Харитоновича.

Пётр Харитонович Попов родился 10 (22) января 1867 года в станице Новочеркасской, в многодетной казачьей семье. Его отец, Харитон Иванович Попов, прославился как историк, неутомимый исследователь казачьей старины и основатель Новочеркасского музея истории донского казачества. Мать П.Х. Попова происходил из священнического рода. Пётр Харитонович вырос горячим патриотом родного края, Области Войска Донского. Ни минуты не разделяя идей казачьего сепаратизма, Попов в то же время считал себя — обязанным в первую очередь блюсти именно казачьи интересы.

Относительно даты рождения будущего атамана в источниках встречаются разночтения. Некоторые исследователи указывают в качестве года его рождения 1866 или 1868 годы. Однако современными историками убедительно показана ошибочность такого взгляда, установив, что датой рождения нашего героя однозначно следует считать 22 января 1867 года.

Первые начатки грамотности Пётр Харитонович освоил под руководством станичного дьячка и деда-священника. Более углублённое и систематизированное школьное образование он получил в Новочеркасской классической гимназии — окончил, правда, лишь 6 классов из 7-ми по 2-му разряду. Стало быть, усердием и способностями к наукам не блистал. Впрочем, Попова влекли не столько науки, сколько военная служба: не окончив полного курса гимназии, он поступил в Новочеркасское казачье юнкерское училище, готовившее офицеров для Войска Донского. В училище Попов зарекомендовал себя лихим наездником и хорошим строевиком. По окончании училища в 1891 году Попов решает продолжить своё военное образование в Николаевской Академии Генерального Штаба — с тем, чтобы потом вернуться в родное Новочеркасское училище преподавателем.

Такое решение Попова мотивировалось тем, что директором училища в годы его обучения был неказак, совершенно не понимавший казачьей психологии и нередко несправедливо обижавший юнкеров. Так что Попов был полон решимости преобразовать систему обучения в Новочеркасском казачьем училище в соответствии с войсковой спецификой, которую он знал изнутри.

Пока же Попов поступает на службу в 12-й Донской казачий полк — набираться офицерского опыта. Вскоре он переводится в 8-й Донской казачий полк, несший службу в Одессе, в 1895 году производится в сотники и на следующий год поступает в Академию Генерального Штаба, которую оканчивает в 1899 году по первому разряду. Свою службу по Генеральному Штабу будущий походный атаман Войска Донского начал в Москве, до мая 1903 года занимал должность адъютанта в штабе 1-й Гренадерской дивизии, затем отбывал цензовое командование эскадроном в 3-м Сумском драгунском полку, а затем, в период с 1904 по 1910 год состоял штаб-офицером для поручений при штабе Московского военного округа. С началом Русско-японской войны П.Х. Попов обратился с прошением направить его в действующую армию, но получил категорический отказ с формулировкой: «Хорошие офицеры нужны в Москве». В 1908 году Попов дослужился до полковника и в 1910 году получил назначение начальником Новочеркасского казачьего юнкерского училища. Давнее намерение Петра Харитоновича исполнилось.

Попов восстановил порядки, бытовавшие в училище в период правления им А.М. Каледина, что резко улучшило подготовку будущих казачьих офицеров. Пётр Харитонович лично преподавал в училище топографию, а также психологию, курс которой был введён в программу подготовки офицеров по его инициативе. Попов был преподавателем строгим и требовательным, но юнкера, тем не менее, его любили. Провинившемуся юнкеру, получившему неудовлетворительную оценку, Попов всегда давал возможность «реабилитироваться». За 8 лет своего руководства училищем он подготовил сотни казачьих офицеров. С началом Первой мировой войны в связи с большими потерями в офицерском составе понадобилось ускорить выпуск новых офицеров — и Попов сумел в максимально сжатые сроки перевести училище на ускоренное обучение.

В 1914 году П.Х. Попова производят в чин генерал-майора. Сам Пётр Харитонович к этому времени начинает активно хлопотать о своём переводе на фронт — оставаться в стороне, когда его страна ведёт борьбу с захватчиками, он не мог себе позволить. А.М. Каледин звал Попова в свою 12-ю кавалерийскую дивизию, предлагая на выбор либо пост начальника штаба, либо бригаду. Попов был согласен на любое назначение, тем более, что служить под началом Каледина он полагал для себя честью. Но военное начальство смотрело на вещи иначе — и ни в какую не желало его отпускать. Кончилось дело тем, что 5-го декабря 1914 года Новочеркасск посетил сам император Николай II. Государь остался доволен подготовкой юнкеров Новочеркасского училища. А Попову при встрече сказал: «Спасибо за подготовку юнкеров. Таких молодцов я давно не видел. Вы, вероятно, обижены, что не удовлетворена Ваша просьба о назначении Вас на фронт. Понимаю Ваше желание, оно похвально, но в настоящее время армия особенно нуждается в хорошо подготовленных молодых офицерах. Вы — опытный начальник Училища. Оставаясь его начальником, готовя офицеров, Вы приносите громадную пользу Родине. Это и заставило не удовлетворить вашу просьбу. Оставайтесь на Вашем посту, а родина и я этого не забудем».

В январе 1917 года казалось, что желание Попова попасть на фронт приобретает реальные очертания. Он был назначен командиром 45-й дивизии. Но военное министерство задерживало назначение нового начальника училища, и Попову некому было сдать должность. На фронт он так и не попал, а вскоре разразилась Февральская революция.

1 марта 1917 года, когда до Новочеркасска стали доходить первые сведения о беспорядках в Петрограде, Попов немедленно привёл училище, фактически всё ещё остававшееся под его командованием, в полную боевую готовность и разослал по городу юнкерские патрули, чтобы пресечь подобные же выступления в донской столице. Как видим, симпатии будущего походного атамана в событиях февраля 1917 года были целиком и полностью на стороне законной царской власти. В итоге, когда революция стала свершившимся фактом (начальник Новочеркасского училища явно не мог ей помешать, события происходили за тысячи километров от Дона), местные военно-революционный комитет попытался отстранить Петра Харитоновича от руководства училищем. Однако юнкера безоговорочно встали на сторону Попова, и он сохранил свой пост.

Попов принял самое активное участие в возрождении казачьего самоуправления на Дону и в созыве Войскового Круга, на котором присутствовал в качестве делегата от станицы Мигулинской. Кандидатура Попова даже всерьёз рассматривалась на Кругу в качестве возможного войскового атамана, однако выборы атамана выиграл Алексей Каледин (Попов относился к этому генералу с крайним почтением и был готов служить под его началом на какой угодно должности). Каледин предложил Попову должность начальника штаба войскового атамана. Однако Попов неожиданно отказался. Он успел ощутить реальную силу своих юнкеров, успел почувствовать их поддержку, а самое главное — понимал, что в ближайшее время Тихому Дону потребуются надёжные воинские части. А его училище как раз представляло из себя такую часть — сплочённую, идейно контрреволюционную, к тому же укомплектованную хорошо подготовленными бойцами — их он готовил лично. И Попов остался во главе училища.

Попов вёл активную переписку с центральной властью — с тем самым временным правительством, усилиями которого Русская Императорская Армия начала стремительно разваливаться, а страна, вместо ожидаемой и хорошо прогнозируемой победы покатилась к своему поражению. Пётр Харитонович активно отстаивал автономность атаманской власти, боролся с влиянием местного исполнительного комитета и других подобных самочинных структур «революционной демократии». Не терял Попов связи и с бывшими депутатами Государственной Думы от казачьих областей, настаивал на необходимости провести в Петрограде или в Москве общеказачий съезд для выработки единой позиции казачьих войск по текущей политической ситуации.

Детищем Попова стал Союз Донских Казаков. Пётр Харитонович добился объединения его с возникшим на Дону Союзом Офицеров, в результате чего в Новочеркасске образовалась довольно влиятельная общественная сила контрреволюционной направленности. Попов считал это достижение крайне важным, поскольку обстоятельства заставляли его предполагать скорый приход к власти большевиков. А от них Попов не ждал ничего хорошего.

Именно Союз и училище после Октябрьского переворота послужили основной социальной базой антисоветских партизанских отрядов на Дону. Основная масса казаков, уставшая от войны и распропагандированная, не испытавшая ещё на себе «прелестей» большевицкого правления, повела себя инертно. В то время, как стекавшиеся на Дон под защиту атамана Каледина армейские офицеры, юнкера и кадеты начали сплачиваться вокруг генералов Алексеева и Корнилова в Добровольческую Армию, казачьи полки вяло разбредались по домам. Лишь небольшая часть идейных контрреволюционеров, понимавших, что несёт казачеству большевицкий переворот, развернула борьбу с красными. После того, как атаман Каледин, отчаявшийся поднять казачество на борьбу, застрелился, новый донской атаман Назаров назначил П.Х. Попова походным атаманом Войска Донского. В этом качестве Пётр Харитонович собрал вокруг себя разрозненные казачьи партизанские отряды, объединил их с силами Новочеркасского юнкерского училища и получил таким образом довольно мощный войсковой кулак. Эти войска, непримиримые по отношению к красным узурпаторам, готовые бороться до победного конца, Попов увёл в Сальские степи, в район зимовников, рассчитывая переждать там большевицкое нашествие и по весне начать наступление. Попов был убеждён — и в этом же были убеждены все его бойцы — что войско не сможет долго оставаться под властью красных, что богоборцы-большевики непременно восстановят казачьи массы против себя и вызовут восстание — а уж тогда организованная и сохранившая боеспособность военная сила, сосредоточенная в руках Попова, будет как нельзя кстати.

13 февраля 1918 года в станице Ольгинской состоялось совещание руководителей Донского казачества и Добровольческой Армии для определения дальнейших перспектив борьбы. Пётр Харитонович принял в нём участие, предлагая Добровольческой Армии не уходить с Дона, а вместе с его бойцами отойти в Сальские степи и переждать большевицкое нашествие в районе зимовников. Попов был безоговорочно убеждён в скором восстании казаков. Однако уход в зимовники грозил Добровольческой Армии, и без того малочисленной, распылением сил, и генерал Алексеев опасался, что красные получат возможность разгромить добровольцев по частям. Договориться донцам и добровольцам между собой не удалось, в результате чего силы белых разделились. Добровольческая Армия во главе с Корниловым и Алексеевым ушла в свой знаменитый Ледяной Поход, а Попов повёл донских партизан через станицу Великокняжескую в зимовники. В историю Белого Движения поход казаков Попова вошёл под названием Степного, став такой же легендой, как и Ледяной Поход Добровольческой Армии.

По ходу движения войск Попова казаки имели небольшие, хоть и яростные, стычки с местными красногвардейскими отрядами. Расположившись в зимовниках, Попов немедленно разослал по казачьим станицам своих эмиссаров — следить за обстановкой и при первой возможности поднять сполох. Так что донские партизаны ни на минуту не покидали Области Войска Донского. При этом зимовники со всех сторон были окружены большевицкими формированиями, затопившими Дон, казакам приходилось отражать их попытки наступления. Вопреки опасениям Алексеева, донцы устояли. Не последнюю роль в этом сыграла их безоговорочная вера в их походного атамана, в его политическую мудрость и военные дарования.

Между тем, большевики в казачьих станицах немедленно начали грабежи, репрессии и гонения на религию. Не в последнюю очередь безобразия большевицких войск диктовались тем, что среди них преобладали добровольцы из т.н. «иногородних» — пришлого населения Донской области, не имевшего своей земли и батрачившего на зажиточных казаков. Теперь этими иногородними владело желание отнять и поделить между собой казачьи земли, как поделили в неказачьих областях земли помещиков. Так что предположения Попова полностью оправдались: казаки, хлебнув реальной «советской власти», очень быстро разочаровались в ней и подняли восстание. Не прошло и пяти недель с начала Степного Похода, а к Попову уже начали прибывать гонцы восставших станиц, прося подкрепления.

В начале апреля 1918 года Попов, собрав под своим началом юнкеров Новочеркасского училища, партизан Семилетова, яковлевцев, калмыков и кадровые 2-й и 9-й Донские казачьи полки (численность его войск возросла до 3 тысяч бойцов), перешёл Дон и двинулся в обратный поход, на освобождение Новочеркасска. 23 апреля донцы подошли к своей столице и к 25-му апреля, при поддержке отряда полковника М.Г. Дроздовского, освободили Новочеркасск от большевиков. В начале мая в Новочеркасске собрался новый Круг — так называемый Круг Спасения Дона, избравший атаманом П.Н. Краснова. Попов, лишённый всяких властолюбивых амбиций, выдвигать свою кандидатуру в атаманы отказался — ему было вполне достаточно того, что Дон очищен от красных. Этот же Круг произвёл П.Х. Попова в генерал-лейтенанты.

Краснов расформировал партизанские отряды Попова, приступив к созданию регулярной Донской Армии, на укомплектование которой и были употреблены офицерские кадры участников Степного Похода. Командующим Донской Армии стал генерал Денисов, Попов же остался при атамане «для поручений». Кроме того, он числился на Войсковом Круге представителем станицы Новочеркасской и председателем Военной Комиссии. Собственно, на этом полководческая деятельность Петра Харитоновича Попова завершилась.

Антибольшевицкая борьба Петра Попова стоила жизни его брату-священнику, отцу Николаю. Зимой 1918 / 1919 гг., когда донской фронт рухнул под влиянием капитуляции Германии в Первой мировой войне, хутор Верхне-Гнутов, где служил отец Николай, был захвачен красными. Несмотря на риск ареста и недавно перенесённый тиф, отец Николай продолжил исполнять свои пастырские обязанности. В марте 1919 года большевики учинили на дому у священника обыск, заметили на стене фотографию брата-атамана, и этого оказалось достаточно, чтобы приговорить батюшку к смерти. Отца Николая вывезли на станцию Морозовскую, где и расстреляли.

Возвращение Попова к активной деятельности на Дону произошло в феврале 1919 года, когда на смену Краснову пришёл атаман А.П. Богаевский. 7 февраля Пётр Харитонович получил назначение председателем Донского правительства и министра иностранных дел в этом правительстве. На этих должностях он оставался до 19 октября того же 1919 года. 12 февраля 1919 года Попов получил производство в генералы от кавалерии. В апреле 1919 года Богаевский учредил на Дону Союз Степняков-Партизан (ветеранов Степного Похода), председателем которого также стал П.Х. Попов. Должность походного атамана Донского Войска была закреплена за ним пожизненно. Осенью 1919 года — зимой 1919 / 1920 гг., во время отступления ВСЮР, Попов выполнял поручения донского атамана А.П. Богаевского, помогая организовать эвакуацию казачьих полков в Крым. Он же в этот период заведовал эвакуацией за границу донских учреждений и школ.

Во врангелевском Крыму Попов назначений не получил. 15 марта 1920 года Попов становится представителем донского атамана в Константинополе. В том же 1920 году он учредил первую зарубежную — эмигрантскую — станицу донских казаков — в Болгарии, в городе Габрово. Далее для Попова начался период эмиграции, но это уже другая история…

https://vk.com/wall-53 362 694_1249946