Русская линия
Караван+Я Дмитрий Кириллов24.06.2004 

Посвятившие себя Богу
Один день в Ниловой Пустыни

Что должно произойти в душе человека третьего тысячелетия, чтобы он, отказавшись от всех соблазнов, ушел от мира? Кто они — монахи, эти таинственные люди, огражденные от нас толстыми стенами монастырей и темными одеждами?
Чем наполнены их будни в монастыре? Примерно такими вопросами я задавался, сидя в рейсовом автобусе «Тверь — Осташков», уносившем меня навстречу Ниловой Пустыни — таинственной обители монахов близ озера Селигер. Но сначала предстояло решить задачу весьма деликатную и непростую — получить благословение отца Вассиана, которое станет пропуском в святое место.

ОТЕЦ ВАССИАН

Найти отца Вассиана в Осташкове оказалось задачей не из легких. Женщина, прислуживающая в храме, казалась искренне расстроенной тем, что не может мне помочь.
— Ой, сынок, а батюшка только домой ушел. А ты прям из Твери? Так беги скорей, он же как раз в Пустынь едет!
«Хоромы» Вассиана предстали передо мной в виде маленького деревянного домика, совершенно не похожего на дом столь значительного человека. Жительница Осташкова с полными ведрами живо развеяла мои сомнения:
— Вы к отцу Вассиану? Сейчас я его позову!
Отец Вассиан, седой старец, сильно напоминающий какого-то сказочного персонажа, имел вид добродушный и между тем лукавый. Он осведомился:
— А документ какой есть у тебя? Да ладно, ладно, это я так, для порядку… Ну, проходи.
Прикрикнув на цепного пса, пытавшегося насмерть зализать гостя, старец повел меня через игрушечный дворик в глубь жилища. Водрузив на нос очки (я отчаянно давил в себе желание достать фотоаппарат), он принялся обзванивать своих помощников на предмет транспортировки меня в монастырь. Я понял, что скоро увижу Пустынь.

ИСПЫТАНИЕ ДОРОГОЙ

Неутомимая «Газель» прыгала по ухабам, поспешая к монастырю. Необходимо было успеть к обеду. Я подлетал в кузове на каждом ухабе, тщетно цепляясь за скамейку. Мой спутник, молодой парень с задумчивым лицом в черных одеждах — инок Арсений — сносил дорогу безропотно. Он даже пытался вести экскурсию по ходу движения: «Монастырь километрах в 30-ти от города. Мы уже подъезжаем… Скоро будет деревенька Светлица, а потом — дамба. Ее построили в советские времена из обломков разрушенного храма».
Скрипнули тормоза, и машина остановилась наконец во дворе монастыря, возле трапезной. Незнакомый чернобородый монах со словами: «Отобедайте с нами», — проводил меня внутрь.

ТРАПЕЗА

В большом наполненном ароматами помещении стояли в два ряда длинные столы. За ними на лавках сидело не меньше трех десятков людей. Многие были в черных одеяниях, а некоторые в обычных телогрейках и спецовках. Моими соседями стали именно последние — со следами бурного прошлого на лицах и полусведенными татуировками на пальцах. Впрочем, они были очень любезны: передо мной моментально оказалась полная тарелка. Все мои представления о монастырском обеде как о чем-то скудном и невкусном были разбиты вдребезги.
Вот краткое меню (дело было перед Петровым постом):
— солянка мясная;
— картофель отварной;
— салат из свежих огурцов и помидоров;
— котлеты;
— хлеб черный;
— морс клюквенный.
Трапезничающие переговаривались изредка, да и то шепотом. Тишину нарушал лишь монотонный голос монаха, читавшего за кафедрой в углу «Жития святых».

РАССКАЗ АРХИМАНДРИТА

После трапезы отец Васиан любезно предложил мне показать монастырь. В сопровождении инока Арсения мы долго бродили среди различных построек, а потом зашли внутрь главного храма, построенного в честь Богоявления Господня, с потрясающей акустикой и изумительной лепниной на сводах, восстановленной недавно по кусочкам (кстати, архитектор Шорлеман, по проекту которого построен храм, является также автором проекта знаменитого Исаакиевского собора). Отец Васиан терпеливо втолковывал мне различные церковные понятия, добродушно подтрунивал над моим невежеством, а потом даже разрешил фотографировать в храме, что обычно строжайше запрещено. Чтобы полностью передать его рассказ о монастыре, необходимы десять таких статей, поэтому придется опубликовать малую его часть.
— Монастырь был построен еще в 1594 году по благословению патриарха Иова. Вначале кельи, где жили монахи, были деревянными и лишь в XVIII веке построили каменные.
Монастырь — это целый городок. Назван он в честь подвижника преподобного Нила Столобенского, пришедшего на этот селигерский остров из неведомых земель. Преподобный Нил назначил себе испытание — 27 лет не сидеть и не лежать. Иногда он лишь позволял себе вздремнуть, повисая на особых железных крюках, вбитых в стену кельи… Постепенно вокруг него собирались те, кто стремился к спасению души. Первым игуменом монастыря стал ученик преподобного Нила Столобенского.
…В 1928 году монастырь закрыли, а монахов разогнали. С 1932 по 1940 год здесь была колония для несовершеннолетних преступников, которые очень потрудились, разрушая бесценные реликвии. Перед войной здесь содержались польские военнопленные. Во время Великой Отечественной войны тут был госпиталь, потом опять колония, и лишь в 1991 году монастырь был возвращен церкви, и с тех пор идут восстановительные работы. Идут медленно, спонсоры помогают очень мало, а ведь только на еду живущим здесь надо 300 000 рублей в месяц.
Наш монастырь держит первое место по числу паломников. За год у нас их бывает до 100 тысяч! В один лишь день обретения мощей преподобного Нила — 9 июня — приезжают до 35 000 человек. Перенесение мощей состоялось в 1995 году при огромном стечении паломников. В нем участвовал патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.

ИНТЕРВЬЮ НА КОЛОКОЛЬНЕ

По нелепой случайности свет в Осташкове, а также в самой Пустыни отключили как раз тогда, когда инок Арсений вознамерился показать мне весь монастырь и окрестности с колокольни Богоявленского собора. Но это нас не остановило. Полчаса мы карабкались в недрах колокольни по невидимой в кромешной тьме лестнице и оказались наконец наверху. Это того стоило! Моему взору предстала картина, величественней которой видеть еще не доводилось: сверкали на солнце купола церквей во имя Нила Преподобного и Петра и Павла, чернели густые леса на могучем теле острова Городомля.
Я задал несколько вопросов своему спутнику:
— Отец Арсений, расскажите, откуда вы, как попали в эти места. Чем занимались до монастыря?
— Я из Смоленской области. Жизнь была, в общем-то, обычная: школа, техникум. После школы нес послушание при храме. А потом пришло время определяться.
— И не жаль вам, молодому еще человеку, отказывать себе в развлечениях? На дискотеки всевозможные раньше хаживали?
— Время пришло, и я решил, что все это не нужно.
— Ну, а девушки?! Кстати, женаты не были?
— Обет безбрачия — мой осознанный выбор. А семьи, в смысле, жены, у меня никогда не было. Родственники, конечно, остались — от них монахи не отказываются.
— А почему именно Нилова Пустынь? Разве у вас на смоленщине не было монастыря?
— Был, конечно. Я не знаю, почему так случилось. Наверное, привел Преподобный Нил.
— Зимой здесь, наверное, тоскливо. Мирские книги-то вы можете здесь читать?
— Да нет, зимой здесь хорошо. Есть библиотека. Детективы, конечно, не читаем, а вот русскую классику — вполне.
— Представим на секунду, что вы не стали монахом. Кем бы вы могли стать?
— Меня корректно называть иноком, я уже принял постриг. Следующая ступень — монах. До инока ступенью ниже стоят послушники, они уже носят подрясники. Эти люди живут в монастыре по нескольку лет, чтобы убедиться в правильности сделанного выбора, понять, что такое монашеская жизнь. Мы все — братия. А есть еще трудники, они бесплатно трудятся во славу Божию и ходят в мирском. У них есть достаточное время подумать до следующего шага… Кем бы мог стать? Не знаю, человек предполагает, а Бог располагает. А вот монахом стал осознанно. Сейчас очень мало думают о душе! А один из подвигов монаха — молиться не только за себя, но и за других!


Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика