Государь Император Николай II

  • Наталия Щербакова     13.09.2010 14:35

    Сергей Сергеевич Бехтеев (07.04.1879-после 1934), поэт, состоял в переписке с Царской Семьей, находившейся в заточении, автор стихотворения «Молитва», найденного после цареубийства следствием: «Описанное мною видение Дивеевской старицы было мне передано моим родственником Арцыбушевым в г. Ельце в декабре 1917 г., куда он приехал прямо из Сарова, где он служил 6-го декабря (т.е. на день Свят. Николая - Сост.) молебен о здравии Государя Императора и где он лично виделся и говорил со старицей».



    ВИДЕНИЕ ДИВЕЕВСКОЙ СТАРИЦЫ

    Зима лихолетия 1917 года

    Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

    Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

    Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

    Бор вековой позабылся таинственным сном.

    В сизом тумане, над белой поляной, одна,

    Робко, как призрак, скользит золотая луна;

    Блещет огнями на рыхлых алмазных снегах,

    Ярко играя на скитских червонных крестах.

    Мирно обитель в сугробах навеянных спит;

    Только вдали огонек одинокий блестит.

    В келье сосновой, окутанной трепетной мглой,

    Жарко лампадка горит пред Иконой Святой.

    Пламя, мерцая, то гаснет, то, вспыхнув, дрожит;

    Старица Ксенья 5 на образ с любовью глядит.

    Катятся слезы из стареньких, слепеньких глаз;

    Шепчут уста: «О, Господь, заступись Ты за нас!

    Гибнет Россия; крамола по царству растет;

    Мутит нечистый простой, православный народ.

    Кровь обагрила родные поля и леса;

    Плачет и стонет кормилица наша земля!

    Сжалься, Спаситель, над темной, безумной страной;

    Души смири, распаленные долгой войной.

    Русь православная гибнет на радость врагам;

    Сжалься, Господь, не карай нас по нашим грехам!

    Боже Великий, создавший и твердь и моря,

    К нам снизойди и верни нам родного Царя!»



    Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

    Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

    Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

    Бор вековой позабылся таинственным сном.

    Жарко лампада горит пред Иконой Святой;

    Старица смотрит - и видит Христа пред собой:

    Скорбные очи с любовью глядят на нее,

    Словно хотят успокоить, утешить ее,

    Нежно сказав: «Не печалься, убогая дщерь,

    Духом не падай, надейся, молися и верь».

    Робко лампада, мерцая во мраке, горит;

    Старица скорбно во мглу, в беспредельность глядит.

    Смотрит и видит - молитву честную творя,

    Рядом с Христом Самого Страстотерпца Царя!

    Лик Его скорбен; печаль на державном лице;

    Вместо короны стоит Он в терновом венце;

    Капли кровавые тихо спадают с чела;

    Дума глубокая в складках бровей залегла!

    Смотрит отшельница, смотрит, и чудится ей

    В облик единый сливаются в бездне теней -

    Образ Господень и Образ Страдальца-Царя...

    Молится Ксенья, смиренною верой горя:

    «Боже Великий, единый, безгрешный, святой,

    Сущность виденья рабе бесталанной открой;

    Ум просвети, чтоб могла я душою понять

    Воли Твоей недоступную мне благодать!»



    Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

    Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

    Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

    Бор вековой позабылся таинственным сном.

    Жарко лампада пред Образом Спаса горит,

    Старица Ксенья во мглу, в беспредельность глядит.

    Видит она - лучезарный нездешний чертог;

    В храмине стол установлен, стоит поперек:

    Яства и чаши для званых стоят;

    И со Иисусом Двенадцать за брашной сидят,

    И за столом, ближе всех, одесную Его,

    Видит она Николая, Царя своего!

    Кроток и светел Его торжествующий Лик,

    Будто Он счастье желанное сердцем постиг,

    Будто открылись Его светозарным очам

    Тайны, незримые нашим греховным глазам,

    Блещет в алмазах Его драгоценный венец;

    С плеч ниспадает порфиры червленный багрец;

    Светел, как солнце, державный, ликующий взор;

    Ясен, как неба лазурный простор.

    Падают слезы из стареньких, слепеньких глаз:

    «Батюшка Царь, помолись Ты, кормилец, за нас!»

    Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста;

    Слышится слово, заветное слово Христа:

    «Дщерь, не печалься; Царя твоего возлюбя,

    Первым поставлю Я в Царстве Святых у Себя!»



    Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

    Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

    Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,

    Бор вековой позабылся таинственным сном.

    25 ноября 1922 года.

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru